Глава 3

Море… Оно вечно, бесконечно, оно о чем-то шепчет, бормочет, смеется… Оно перебирает песчинки на берегу, оно перебрасывает гальку с ладони на ладонь, оно улыбается. Лазурные губы, пенные зубы… А еще – черные клыки скал. Острые, жадные… Дарея смотрела на море. Смотрела с тоской и печалью. Здесь она могла не притворяться. Здесь могла быть собой. Мединец… Каково это – с рождения лгать, прятаться, не сметь показаться людям при свете дня? Помилуйте, она даже на земле жить не сможет! Ей нужна вода! Она – амфибия! В том самом смысле. Не лягушка, которых стали понимать под этим названием. Она двоякодышащая. Она может жить на земле, но должна возвращаться под воду. Иначе потом она сможет жить только под водой. Она… да, она никогда не появилась бы на свет без Владычицы Синэри. Но разве от этого легче? Она живая, ей хочется всего того, что есть у сестры… и никогда не будет у нее. Эллора радуется, купив новые туфли. Дарея… а куда ей надевать туфли? На щупальца? Как же она тосковала! Бросалась в море, приносила маме и сестре добытый жемчуг – так, от тоски, пыталась спускаться все ниже и ниже… умереть! Рано или поздно, она понимала, она заплывет или на такую глубину, откуда не сможет вовремя выбраться, или… да, бывает и так, что вода становится ядовитой. Всякое бывает[21]. Семья не бедствовала. А вот Дарея… она тосковала. Она едва не выла от боли и горечи. Она… Одна. Навсегда одна. Она же не знала, что на свете есть и другие! Такие, как она! Мединцы! Оказалось – есть! Она думала, все погибли! Надеялась, что кто-то выжил, но встретить их… нет, невероятно! И все же, все же… Когда она впервые увидела живого мединца… Этот день она помнила всегда. Он был с ней, как кусочек сердца. Дарея сидела на камне. Она частенько так встречала рассвет. Сидела, смотрела на море, пела… ей нравилось представлять, что ее голос помогает солнцу. Словно где-то там, оно за невидимой преградой, бьется – и не может попасть к людям. И лучи свои отправляет, и мечется, и… Нет, никак оно не сможет перейти некую границу. А голос Дареи словно надламывает ее, как скорлупу. И солнце медленно, осторожно, чтобы не оцарапать округлые бока, выбирается наружу. Странная фантазия? И что? Девушка уже не имеет права пофантазировать? Дарея пела и ждала. Пела на самых высоких нотах, которые только могла взять. Ждала, пока розовая полоса не побагровеет, пока по волнам не побежит солнечная дорожка, на долю секунды наполняя море кровью… И по кровавой дорожке из моря появился ОН! Самый красивый! Самый невероятный. Просто – ОН! Рамон рассказывал, что плавал неподалеку. Ловил для удовольствия рыбу и услышал Дарею. И помчался на зов своей сирены… Да, своей… Его сирены. Его… Дарея произносила эти слова не просто так. Они с Рамоном… да, у них уже все было. Его не смущали щупальца, при его-то шипах. Его не смущала чешуя – он был сам закован в броню. Ему нравилось в Дарее всё. Ее гибкость, ее изящество, то, как она обхватывает его тело щупальцами, даже ее магия… ее голос, ее проклятье, от которого мама иногда валилась в кровать с жестокими мигренями. И рыба могла погибнуть от ее голоса[22]. Но Рамон был счастлив. Так казалось Дарее. Или правда – был? Сначала они были только вдвоем. Их медовые дни, их любовь, их разговоры обо всем… А потом… потом оказалось, что он не один. Что мединцы не погибли. Что они живы… хотя бы их часть. И они хотят вернуть Владычицу. Дарея поежилась. Посмотрела на горизонт, на котором уже пробивалась розовая полоска. Взяла низкую ноту. Почти угрожающую… Хочет ли она вернуть Владычицу? Она не знала. Она обязана Ей жизнью, если бы не Синэри, Дареи не было бы на свете, но… дальше-то как? Хотя… чего тут думать? Любимый мужчина говорит, что Владычицу надо вернуть! Любимый объясняет, что потом они смогут быть вместе всегда. Вообще всегда… всю жизнь… вместе, жить, детей родить… могут ведь у нее быть дети? Правда же? Дарея сомневалась, что может родить от человека, но почему не должен получиться ребенок от мединца? От такого же, как она? Лидия не знала, что мединцы стерильны. Большая их часть создавалась Синэри как обслуга, питание, воины… да и просто – не хватало вначале умения. Потом уже Синэри приноровилась, а первые мединцы… да, их было очень легко и просто сделать. Но дальше они размножаться не могли. Никак. Дарея… она не успела пройти полное посвящение, но она тоже была стерильна. Увы, убедиться в этом можно было только одним способом – на практике. Или – двумя. Только где найти такого мага, который согласится осмотреть мединца? И не выдаст, и никому не расскажет? Так рисковать никто не станет. Поэтому Дарея могла мечтать о семье, о детях… Синэри? Ее возвращение может принести вред людям? А когда это влюбленные девушки задумывались о политике или пользе для общества? Для Дареи был одинединственный критерий оценки ситуации. Одобрит Рамон – или нет? Если Рамон хочет возвращения владычицы, значит, и Дарея его хочет. Вот и все философские размышления. Сколько там должно погибнуть людей, что именно для этого надо сделать, как потом жить? Через труп легко переступят не только хладнокровные убийцы. Влюбленные дурочки тоже… вполне себе переступят. И не заметят. У них же розовые очки. Красивые такие, приятные… через них и десяток трупов не заметишь, не то что один! И Дарея подняла голову навстречу солнцу. Только почему-то в этот раз пелось плохо. Вдохновения, наверное, не было… * * *– Ты б не ходила, а, Ришка? Тереса подняла брови, поглядела на Пабло. – Ты мне указывать будешь? Это еще умолчать про остодемоневшее «Ришка». Когда ж ты, недоумок, запомнишь, что я – Треси!!! – А ты не слышишь, что ли? Щас еще колданет! Будешь потом на четырех костях ползать! Тереса прислушалась. В морге что-то пролетело, упало, разбилось. Потом еще раз. Потом послышался отчетливый мужской мат-перемат. И снова. Тереса сделала шаг вперед. – Не пущу! – преградил путь храбрый Пабло. За что и поплатился. Никогда не загораживайте путь девушке с тяжелыми сумками в руках. А то ведь девушки… они и отмахнуться могут! Тереса и махнула ручкой. Пабло прилетело тремя килограммами соли. Хорошей, каменной, с комками. Не убило, а жаль. Но отодвинуть – отодвинуло. Свечами Тереса драться не решилась, вдруг еще помнутся, да и жалко, стоят, как заразы! Считай, две трети денег за них отдала. Но остатка хватило и на травяной сбор, и на варенье… Тереса уже поняла, что некроманту очень нужна забота. Может, он и повелевает мертвыми, но это не делает мертвым его. Ему и помощь нужна, и варенье, и горячий кофе, и просто, чтобы кто-то выслушал… Ну, нравится он ей! И что?! Это еще не повод думать о тане Карраско как о мужчине. Конечно, у них ничего быть не может. Но чтобы на работу не пускать? Убью!!! Бедолага Пабло так и остался стоять, привалившись к стеночке морга. Пережидал. И правильно, Треси сейчас бы и еще ему добавила, чтобы костей не собрал! Дурак! – Что надо?! – рыкнул Хавьер. И тут же был обезоружен выставленным вперед свертком, из которого так потрясающе пахло рыбой, что даже у некроманта слюна выделяться начала. – Давайте я вас покормлю? Тан Карраско? Долго тан ломаться не стал. Все равно ничего не получается. Половина покойников не поднимается, вторая просто ничего не знает, кто бы там всякой мошкаре в чем отчитывался… вот и разозлился. Пострадали при этом два черепа. Один – костяной, ну тому что будет? Врезался, откатился, да и лежит себе на полу. Хавьер им регулярно кидался, еще в детстве начал, когда стащил со стола у деда и на спор в футбол играл. Второй, правда, погублен безвозвратно. Но какой идиот будет дарить некроманту пепельницу в виде хрустального черепа? Металлическую надо! Некромант – человек с тонкой психикой и бьющиеся предметы у него долго не живут. Тереса даже и внимания на это все не обратила. Очень быстро на столе возникла тарелка с одуряющее пахнущей жареной рыбкой, рядом с ней салат с какой-то приправой… вот кто бы мог подумать, что обычные водоросли можно так вкусно приготовить?[23] В чайничке заваривалась какая-то трава, на стол были выставлены несколько баночек с вареньем, а от беспорядка и следа не осталось. И черепа вернулись на свои места. Хрустальный, правда, в мусорное ведро, но там ему и место! Хавьер накинулся на еду, словно дикий зверь. Треси молчала. Заговорила она, только когда тарелки почти опустели, а движение челюстей некроманта замедлилось. – Я могу чем-то помочь? Хавьер качнул головой. – Нет, Треси. Я просто разозлился. Ничего у меня с трупами не получилось… не встают, а кто встал, тот не говорит. Постаралась твоя подруга. – Феола? – угадала Тереса. – Ну да. – Она говорила. Шаманская магия – это серьезно. Хавьер фыркнул. Шаманство он серьезным разделом магии не считал. Ну что, вот что они там могут делать, те шаманы? Грибочки жевать? Вокруг костра плясать? Духов предков призывать? Хавьеру налить, он чьих угодно духов увидит! Несерьезно это. Но вот лежат ведь трупы, не поднимаются. Даже те, кого насекомые заели. И никакая некромагия, даже высшая, не может ему помочь! Да что там! Объяснений – и то нет! – А подруга не говорила, почему так происходит? – Нет, – качнула головой Тереса. – Но это можно у нее спросить. – Спроси, пожалуйста, при случае, – попросил Хавьер. Ему было интересно, но он – некромант! Представитель одной из старейших семей некромагов! И интересоваться шаманством? А вдруг чего будет интересного? Ладно… сначала пусть Тереса, а потом и он, как положено. В дверь морга постучали. Сытый мужчина, как известно, добр и радушен, так что Хавьер даже на Амадо Риалона посмотрел благосклонно. – Чего тебе, Риалон? – Почти ничего. У меня тут живой мединец. Сможешь обеспечить ее такой до конца допроса? – ГДЕ?! – подскочил Хавьер. – Смогу, конечно! Давай его сюда! Гм… Мединцем оказалась девчонка лет двадцати. Амадо попросту втащил ее в морг, как куль. – С ней что? – уточнил Хавьер. Амадо посмотрел на часы. – Ровно через шесть минут она придет в себя. А пока с ней шаманская магия, Феола помогла. То есть ритана Ксарес. – Уже Феола? – съязвил Хавьер. – Как у нее дела? – пискнула Тереса. Амадо утащил с блюда пирожок с земляникой. – Все нормально. Перенапряглась немного, голова болит, но жить будет. Она эту девицу и вспомнила. – А-а… – Если захочешь – съезди к ней вечером. – Если будет время, – развела руками Тереса. – Посмотрим, как сейчас дело пойдет, – подвел итог Хавьер, устраивая парализованную девицу в центре гептаграммы и устанавливая свежекупленные свечи. Сбежать? Даже если помрешь, никуда ты от меня не денешься, дорогуша! С того света достану! То есть для начала я тебя туда не отпущу. * * *Сбывался самый страшный кошмар Эллоры. Некромант! Маги!!! ПОЛИЦИЯ!!! Ладно еще маги разного вида, Эллора и сама кое-что может. Но не сейчас, нет. Сейчас она с водой не заговорит, это она хорошо понимала. Загорались черные свечи, а сила внутри девушки словно бы гасла. Пряталась куда-то, испуганная. И Эллора понимала, что ничего не сделает. И физически… Сбить свечу? Вырваться? Здесь и сейчас это было невозможно. Шаманская магия, некромантия… Эллора понимала, что даже если ее на куски захотят порезать – смогут. Ничего-то она не сделает, увы. Наконец жутковатое оцепенение спало, и Эллора смогла шевельнуться, открыть рот… – Я… за что вы меня? – Сеньорита, – начал разговор Амадо. – Вы – то, что мы, люди, назвали мединцами. Будете отрицать? Отрицать было сложно. Но Эллора поежилась… – Можем раздеть и осмотреть, – пригрозил Амадо. Девушка поняла, что придется отступить. Ну и что? – Да, я такая. Но я же в этом не виновата! Вас родили человеком, а меня нет! Амадо подтянул стул поближе, уселся на него верхом и положил сначала сцепленные пальцы на его спинку, а потом и голову на руки. Тяжко вздохнул. – Никто не виноват. А препарировать придется. – Что?! – забилась Эллора. Наручники ее, понятно, не выпустили, но… препарировать? Ее?! Да за что?! Что она им такого сделала?! Жила себе и жила, вреда не несла… ЗА ЧТО?! Просто потому, что она отличается от других?! – Видите ли, милая девушка, вы – первая, кого я вижу живой. Из мединцев, понятно. А пакостят эти твари в последнее время постоянно. И чего добиваются… вряд ли вы будете с нами сотрудничать по доброй воле. Потому придется вас скальпелем, а уж потом… Вот он, Хавьер, некромант. И шаман у нас есть. Не сомневайтесь, выпотрошим вас, как рыбу-прародителя. Эллора задрожала. Некромантов она боялась, но все же не так. А вот шаманы… Страшное слово для мединцев, на самом деле. Нет, с шаманами они не сталкивались, это было, скорее, наследие Синэри. Когда индейцы уходили, когда ее туша протискивалась в проем, один из шаманов даже внимание обратил, что в оставленный мир лезет что-то не то. И даже проклятием ее приложил. Не убил и не добил, некогда было. И с проклятием Синэри постепенно разобралась. Но к народу, который способен на подобные вещи, преисполнилась уважения. У демонов оно всегда с трепки начинается. Порода такая. – Я… не надо шамана. Пожалуйста… – Ну, это смотря как разговаривать будете, – честно сказал Амадо. – Вот, тан Хавьер, он же почует, если вы врать будете? Хавьер качнул головой. – Нет, такого я не почую. А вот черный огонь… Установить еще две свечи, нарисовать руны и поджечь фитильки было несложно. Эллора поежилась. – Давайте проверим, – предложил Амадо. – Вы – Эллора? – Да. – Вы – Лариса? Соврите мне. – Д-да… Свечи полыхнули ярким бездымным пламенем, и огонь вернулся к прежнему размеру. – Соврать не выйдет, – подвел итог Амадо. – Поговорим серьезно? – Я… я же не знаю ничего! – Чего именно вы не знаете, сеньорита? – Ну… практически ничего и не знаю, – пожала плечами Эллора. Огоньки стали чуточку поярче, но ненамного. – У меня мать была замужем за одним из… тех, мединцев, которые сотворенные. А когда он подох, она меня схватила в охапку и убежала. И никаких контактов с оставшимися в живых не поддерживает. Свечи и не дернулись. А что? Эллора ведь не соврала. Лидии мединцы и даром нужны не были. Вот Дарее – дело другое. Но про сестру Эллору и не спрашивали. Амадо вздохнул. А потом достал из папки лист бумаги. – Давайте пройдемся по пунктам, сеньорита. И с вашей матерью я тоже хочу познакомиться. Итак… ваше полное имя, полное имя вашей матери, имя отца… дата рождения… вы – один ребенок в семье? Эллора едва зубами не заскрипела. Дари, прости меня. Я честно промолчала бы. Но ведь не соврешь им! Гады! * * *Как поступит настоящий мужчина, узнав, что у его подруги – проблемы? Кто-то, наверное, помчится разбираться и выяснять. Кто-то махнет рукой. Кто-то… Кармело Луна Эскобар считал себя мужчиной умным и порядочным. Но вот что делать – не знал. С одной стороны, Эллора вроде бы как его подруга… наверное. Он ей даже цветы дарил, целых четыре раза. И за руку держал, было. И гуляли они вместе. Но ведь разговоров о будущем не велось? Нет! Обещаний он не давал, клятв тоже, о своей великой любви не говорил, так что дальше-то? Есть Эллора, будет и любая другая. Мама ему постоянно повторяет, что Кармело у нее сокровище. Ее маленькая Луна, солнце и звезды. А мама лучше знает. Мама уверена, что такое счастье, как Кармело, должно достаться только самой-самой лучшей женщине в мире. Умной, красивой, богатой, желательно сироте, и дворянке. Нет таких? И не предвидится? Тогда… тогда посмотрим по сторонам. Вот – Эллора. Симпатичная, но не красавица, если не считать редкого цвета глаз. Неглупая, работает, но Кармело, кажется, любит, и мужа будет беречь и обеспечивать. И что еще нужно? Правильно, ничего. Маменьке и Эллора не нужна была, но вот беда, без нее внуков никак не получишь! При всей безумной любви к сыну был у нее один недостаток. Ну не может маменька родить от Кармело, никак не может. И женщина ему нужна, никуда не денешься. Но какой должна быть эта женщина? Ответ – правильной. Чтобы была хуже мамочки, чтобы любила Кармело и была полностью покорна и послушна. Кажется, под эти условия Эллора подходила, ну а остальное… Что поделать, если ни одной свободной принцессы рядом с Кармело просто нет. И вроде бы не в монастыре работает мальчик – на таможне. И женщин вокруг много, и есть возможность с кем-то познакомиться, но вот ведь горе! Не успевает мальчик начать встречаться с девушкой, а ее уже и нет… отвратительное легкомыслие! Зачем ты подаешь парню надежды, если у тебя нет серьезных намерений?! Понимать же надо! По-ни-мать! Если ты строишь парню глазки, то должна и последствия осознавать! А то крутят такие хвостом, а потом орут, что их тут изнасиловали… да кому вы нужны?! Радоваться должны, что Кармело на вас обратил свое внимание! Радоваться! И до конца дней быть ему за это благодарными. Вот, Эллора, кстати, и радовалась. И благодарна была. И вообще, жена из нее могла получиться идеальная… со временем, конечно, и после обучения у мамочки. Но… Полиция? И жена Кармело Эскобара? Даже будущая? Даже невеста? Как вы себе это представляете? Нет-нет, это совершенно нереально, даже если она ни в чем не виновата… ее бы уже вернули. Или вообще не забирали! А так… Ложечки найдутся, а осадочек останется. Навсегда. Даже если бы полиция просто зашла к Эллоре, Кармело бы потом серьезно с ней поговорил, объяснил, что недопустимо себя так вести, что его жена должна быть выше подобной мерзости… Или просто – не быть его женой. Тогда – на здоровье, можешь в любой грязи изваляться. Главный приз своей жизни ты уже упустила, дорогуша. Кармело найдет себе другую, достойную его женщину. Но сейчас-то что делать? Эллоры рядом нет, а законное негодование… оно прямо-таки распирает! И кому его можно высказать? Хотя… чего тут думать? Конечно, матери Эллоры. Вот он сейчас отправится к сеньоре Лидии и все-все ей выскажет! А чего она? Нельзя так детей воспитывать! Вот у Кармело мама другая, потому нежный сын и не заинтересует полицию. А у Эллоры… Отвратительное поведение! Приличные девушки не должны попадать в подобные ситуации! Вот! Наступал обеденный перерыв, слова с делом у Кармело не расходились, он ведь мужчина, а потому в полдень он вышел из здания таможни и решительным шагом направился к домику, в котором проживала семья Бенитесов. Сейчас он все выскажет Лидии Консепсьон Бенитес! * * *Лидия как раз ничего не ждала. И когда она распахнула дверь, а на пороге оказался Кармело Эскобар, искренне удивилась. – Что случилось, сеньор? Кармело скривил губы. – Сеньора Бенитес, я пришел сообщить вам, что между мной и вашей дочерью не может быть ничего общего. Как перед иконой – у Лидии в этот момент все внутренности сжались. Узнал? Догадался? Что делать-то?! Но Кармело совершенно не походил на человека, который ее боится. А это уже было странно… поэтому Лидия, собрав всю свою волю в кулак, вежливо уточнила у молодого человека: – Почему же, сеньор Эскобар? Кармело с детства был приучен матерью к определенному шаблону действий. И гласил он: если не орут, если оправдываются, если растеряны, значит человек чувствует за собой вину. Вежливость? Нет, не слышали. Интеллигенция? А это слово вообще еще не изобрели. Есть люди благородные – и есть все остальные. И точка. Так что Кармело расправил плечи и в красках поведал, как явилась полиция и увела Эллору. А подобное поведение недопустимо для сеньоры Эскобар. Что бы она ни сделала… Лидия честно слушала. Минут пять. Потом до нее дошло. И… кровь взыграла. Возраст? Воспитание? Скрытность? Ну, последнее и без нее полетело под хвост крокодилу, первое ее еще не беспокоило, не тот там возраст, а воспитание? Да помилуйте, какое там в ее жизни воспитание-то было? В борделе? Или у мединцев? Вот и воспиталось… что получилось. Но основы дипломатии Лидия все же усвоила. И точно знала, что сначала надо прояснить ситуацию, а уж потом начинать разъяснять оппоненту всю его неправоту. Так что… – Мою дочь арестовали? – Да. – С точки зрения Кармело, сеньора Бенитес приняла это как-то слишком спокойно. Его бы мать уже бежала, кричала и слезами уливалась, а эта стоит, смотрит, словно так и надо. Значит, точно в чем-то виноваты! – Неизвестно на каком основании? – Просто так у нас не арестовывают… – Следователь из Главного управления? – Да, – это Кармело узнал. Уши-то не заткнешь… Уверенным жестом Лидия протянула руку за дверь. Древко метлы скользнуло в ладонь как родное. – И вы, сеньор, ничего не сделали, чтобы выяснить подробности, чтобы поддержать Элли или помочь ей, вы просто явились с этим вопросом ко мне? – Эммм… Кармело собирался ответить вопросом на вопрос. Например: «Я что – должен все выяснять о каждом?» или «Зачем мне это нужно – выяснять?». Не успел. Древко метлы со всего размаху врезалось ему между ног. Нет, не из садизма. Просто после такого удара далеко враг не убежит, не те уж у Лидии годы – за паразитом гоняться. А разъяснить ему всю глубину его заблуждений надо! И слева надо, и справа надо… – Ах ты гадина! – разъясняла Лидия, после каждого слова охаживая несчастного Кармело черенком метлы. Так, для лучшей проходимости слов от ушей к мозгу. Там же долгий путь, где уши, а где его мыслительные полушария… вот она ему спину с боками и стимулирует, чтобы слова по дороге не заблудились! Руки у женщины были крепкими и сильными, стесняться она не собиралась, так что Кармело приходилось несладко. – Мою дочь арестовали невесть за что, а ты, вместо протеста, вместо того чтобы потребовать объяснений, еще и ко мне пришел? Еще и претензии предъявляешь?! Это я свою дочь плохо воспитала? Да то, что ты жив, скотина, говорит о ее высочайшем уровне воспитания! И милосердия! Я бы тебя давно прибила! Разъяснительная работа могла бы продолжаться долго, но – увы. Кармело, оправившись самую чуточку от боли между ног, сообразил, что это пока еще цветочки. И решил не дожидаться ягодок. Вон, за дверью еще и лопата стоит. И грабли… ему просто очень повезло, что попалась именно метла. А если бы туда лопатой… ой… Скорость он развил потрясающую! Сначала отползал, потом перевернулся на четвереньки, заставив Лидию остро пожалеть, что метла – не копье! Такая мишень пропадает! Она бы в десяточку попала… а не попала, так засунула! И уже на четвереньках чесанул по улице. На ноги он поднялся только метров через сто, демонстрируя, что человек таки произошел от скотины. Этот – наверное, от свиньи. Всеведущие и вездесущие уличные мальчишки проводили его залихватским свистом. И Кармело помчался еще быстрее. Он… кошмар какой! Она!!! Хамы!!! СВОЛОЧИ!!! Он все маме расскажет, вот!!! Долго его Лидия преследовать не стала, еще не хватало. Вместо этого она аккуратно поставила метлу на место (еще не хватало добром раскидываться) и направилась в дом. – Дари! Не делай вид, что ты – призрак! Дарея и не собиралась. – Мама, Эль… арестовали? Потому что мы… – Я не знаю, – честно ответила Лидия. И крепко обняла свою дочурку. Плевать, что чешуйчатую и со щупальцами, все равно – это ЕЁ дочь! Сомневающимся – в угол с метлой. – Дари, я сейчас отправлюсь в управление. А ты должна мне кое-что пообещать. – Что именно, мама? Лидия потерла виски. – Дари, тут два варианта. Если это недоразумение, то Эль отпустят, а мой визит будет выглядеть логично. Это – моя дочь! Я обязана возмущаться. – А если… – Тогда пообещай мне, что ты не вернешься. Твой Рамон тебя любит? – Да. Но, мама… – Значит, ты можешь пока пожить ТАМ. С ним. Понимаешь? – Да. Но… – Я не могу просить тебя вернуться. Дари, пойми, если там все так плохо, нас будут допрашивать с магами. И мы им скажем всё. Я точно скажу, я боюсь за Эль… К чести Дареи, идея бросить сестру и уплыть, спасая свою чешую, ей даже в голову не пришла. Смеетесь, что ли? Она хоть и мединец, но не тварь же последняя! – Я понимаю, мама… – Я не смогу договориться с тобой о словах или знаках, из меня вытянут всё. Вообще всё. Понимаешь? – Да, мама. Но это ненадолго. Мы вернем Владычицу, уже скоро вернем… – Замечательно. Дожить осталось, – отрезала Лидия. Как же она боялась сейчас за свою девочку! Свою Эль… – Мама! – Дари, ты мне обещаешь? – Да. – Ты сейчас уплываешь и наблюдаешь. До коронации – точно. Если поймешь, что мы живем спокойно, что нет слежки, магии, нет ничего опасного для тебя… доченька, тогда ты знаешь, что мы тебя любим и ждем. Но если у тебя хоть что-то вызовет подозрения – умоляю! Не рискуй! Дарея расплакалась бы. Нельзя. Нет у нее слезных протоков, и желез тоже нет. И вообще… – Мама, мамочка… Лидию она обвила своими щупальцами с головы до ног. И получила в ответ такие же крепкие материнские объятия. – Детка моя маленькая… Хотя деточка была раза в полтора длиннее мамы. Если учитывать щупальца. – Мама, я обещаю. – Вот и отлично. Береги себя, Дари. И умоляю – не рискуй! Тебя не пощадят, ты знаешь… Дарея кивнула. И впервые… вот впервые она подумала, что Владычица Синэри, конечно, чудо, но… Она не могла подумать, что на ее творения будут охотиться? Люди вообще не любят ЧУЖИХ и давят их везде, где могут. Владычица, ты не могла придать своим созданиям более… человечный облик? * * *– Ваше величество, я умоляю вас, уделите мне немного вашего внимания. На Августина Аурелио это действовало безотказно. Любил старик всю эту велеречивость и церемонность. Можно еще глаза распахнуть, большие такие, красивые… и ресничками похлопать. На Хоселиуса Аурелио это вообще никакого впечатления не произвело. Может, будь Мегана Виктория поумнее, она бы и поняла, почему. Устал несчастный так, что видел перед собой даже не девушку, а так – цветное пятно. В глазах и двоилось, и троилось, а тринадцатая чашка кофе с утра (заметим, сейчас еще и полудня нет) была явно лишней. Вот ведь число несчастливое. Увы – развитым интеллектом девушка не отличалась. И сморщила носик. – Ваше величество! – Да-да, я слушаю… – Ваше величество, я – единственная принцесса фамилии. С этим спорить было сложно. Ну, почти единственная и почти принцесса… – Поэтому я должна принимать участие в коронационных торжествах, и разумеется… Дальше Хоселиус уже и не слушал. И не слышал даже. Он преотлично знал, чего хочет Мегана. Обряд коронации расписан от и до. Выверен и не меняется вот уже несколько сотен лет. И в том числе участием в нем женщин королевского дома. Доходило до того, что при отсутствии женщин королю или принцу нужно даже было найти себе невесту. Потому как закон. К алтарю короля должны сопровождать сын – при его наличии. Если сына нет, то короля тщательно обследуют, и рядом с ним идет придворный маг. И рядом с алтарем зачитывает свидетельство о том, что его величество может произвести на свет здоровое потомство. Все серьезно! Преемственность поколений, сохранность династии – это не шутки. Да, были случаи вранья. Кончались они, кстати, или гибелью короля – или придворного мага. Как повезет, но – быстро. И безжалостно. И к алтарю короля должна сопровождать или супруга, если есть. Или мать, дочь, сестра… любая принцесса династии. Порядок таков. Если есть – то жена. В противном случае по нисходящей – мать, дочь, кузина, любая из принцесс замужних или нет, неважно. Мегана тоже подойдет. Дело в том, что все должно быть уравновешенно. Огонь – вода. Земля – воздух. Мужчина – женщина. Потому и сопровождение именно такое. И примета есть, кстати. Если женщина подходящего возраста, обязательно она после этого понесет. От мужа, конечно. – Ваше величество… Отвлекшись, Хоселиус Аурелио обнаружил, что невестка что-то говорит. А что? Зачем? Он резко махнул рукой. – Нет, Мегана. Не утруждай себя. – Ваше величество? – опешила девушка. – Рядом со мной пойдет Маргарита Мария. – Она не сможет, ваше величество, – с хорошо скрытым злорадством сообщила Мегана. – У нее что-то серьезное… она болеет. Очень серьезное. Мегана была настроена решительно. Да, Мануэль – не король, во всяком случае, пока, но она-то! Чем она не королева! И первым шагом на этом пути может стать ее появление на коронации! Так что Маргарита Мария была обречена. Нет-нет, убийство Мегана не замышляла, такой грех на душу, что вы! Так грешить надо только ради очень серьезного выигрыша. А бабке… Да-да, шестидесятилетняя Маргарита Мария казалась Мегане настоящей бабкой. Так вот, много ли ей надо? Маленькое ведьминское проклятие очень удачно запуталось в шерсти дорогой шали, которую любила накидывать на плечи женщина, и прилипло. Спину продуло. Спину свело. Спина не разгибается… как ни назови, Маргарита Мария не смогла бы принять участие в похоронах и коронации. Разве что появиться на пару минут, не больше. Сволочная болячка позволяла только стоять. Лучше – на четвереньках. Или лежать. И сильно-сильно страдать. Мегана не увлекалась. Она отлично помнила, что заклятия найдут, что порчу снимут, но ведьминская магия… она тонкая. Она даже напрямую не воздействовала, просто немножко помогла. Самую чуточку. Накладывалось сильно загодя, чтобы не попасться, и буквально вчера ее магия сработала. Если проклятие или порчу можно обнаружить, снять, найти заказчика, то ведьминскую магию, такую вот, точечную, тонкую… нет. Ее – не обнаружишь. Разве что в первые пару дней, но что не получилось, того и не случилось. Теперь уже поздно. – Значит, Ленора Маргарита. А если и она не сможет… Кстати, Мегана, я благодарен тебе, но, когда двором занимается супруга бастарда, это неправильно. Если бы его величество с размаху хлестнул женщину по лицу грязной тряпкой, и тогда бы такого эффекта не получилось! Но… Если уж честно, Маргарита Мария просто не хотела заниматься двором. И здоровье шалило, и нервы, и отец был ужасно требователен. Так что она предпочитала спокойно коротать дни в компании книжек, кошек и вышивок. Детей вырастила, можно и для себя пожить. Брат принял это объяснение и не приставал к ней. Ленора Маргарита тоже была занята. Учебой. Ее высочество родилась с несильным, но проявленным магическим даром. Магией огня. Соответственно, надо было себя контролировать, надо было за собой следить, учиться управлять даром, ну и просто – интересно. Ленора училась. И ей искали мужа. Принцесса обязана выйти замуж, ну хотя бы один раз, хотя бы «для галочки». Тут еще и вопросы престолонаследия добавлялись. Но… Маг. Огня. То есть супругу придется достаточно сложно. Если обычная жена, застав мужа с любовницей, максимум возьмет сковородку, то эта… останутся там две горелых тушки. С магом огня достаточно сложно жить. Они вспыльчивые, ревнивые, подозрительные, а тут еще и происхождение такое… ниже, чем за герцога ее высочество и отдавать-то нельзя. Но так выдашь ее замуж неудачно – и получишь… герцога-гриль. Сложный вопрос. И его надо будет решать. Но факт тот, что в династии есть урожденная принцесса. Просто она не любит придворную жизнь. Мегана уж и забыла про нее. А как оказалось – зря. – Ваше величество! Из широко раскрытых карих глаз хлынул водопад слез. Жемчужных, искристых, почти бриллиантовых… Мегана умела красиво плакать. И нос у нее не краснел. Не помогло. Хоселиус Аурелио отодвинул ее, словно вещь, и открыл дверь в свои покои. – Готовься передавать дела, невестка. Ленора скоро приедет. И дверью хлопнул. Изверг! Вандал!!! Да как… как он смеет?! Мегана, которая тут же перестала плакать – никто ж не видит! – с возмущением воззрилась на запертую дверь. С ней? Вот так?! Знаете что, ваше величество… Не знаете. Пока. Но такое – не прощают. * * *Мегане не надо было так уж сильно стараться. Если бы сейчас она увидела ту же Ленору Маргариту, она бы облегченно выдохнула и махнула рукой. Можно не дергаться, враг сам себя закопает. Ленора Маргарита сейчас как раз занималась любовью. Причем – совершенно в духе всех бульварных романов. На столе, в лаборатории, и с собственным учителем. Да еще и удовольствие от этого получала немалое, приходилось рот зажимать, чтобы визгом цветы с окна не снесло. А то до них докричаться – какой-то жалкий метр, может, полтора. И других магов не стоит беспокоить. Хотя они и сами не без глаз, это уж так… вопрос вежливости. Ауры-то они видят, а аура женщины голодной и аура женщины удовлетворенной сексуально различаются очень сильно. Ну а летящие вокруг партнеров искры… Два огненных мага, знаете ли, пожароопасны. Особенно когда теряют над собой контроль. Финал процесса и вовсе ознаменовался яркой вспышкой пламени и копотью на потолке. Несколько минут любовники молча лежали рядом. Потом мужчина погладил кончиками пальцев щеку партнерши. – Возвращайся поскорее, Нора. – Обещаю, – честно сказала женщина. – И чего дяде заблагорассудилось тащить меня ко двору? Нет бы маму попросить, или эту… крысу декоративную! Ленора тоже не любила Мегану. Увы. – Видимо, так будет лучше. Но если коронация пройдет хорошо, и вы сможете поговорить о нашем браке. – Браке? Альварес, ты все еще настаиваешь? – Нора, ты знаешь, мое предложение всегда остается в силе. Ленора коснулась кончиками пальцев цепочки на своей шее. Кулон с рубином отозвался теплым блеском. Да, подарок любимого мужчины. Почти архимага. К сожалению, у Альвареса были и свои недостатки. Возраст – любимый почти на пятьдесят лет старше, для магов это вообще не критично, но дед не понял бы, выйди она замуж за его ровесника. И происхождение. Увы, будущий архимаг родился в нищете, в рыбацком квартале. Который чуть и не сжег потом, в припадке ярости. Он не хотел, это само, случайно… – Я поговорю с дядей. Если он согласится, я выйду за тебя замуж. А если нет… все равно выйду. – Нора… Мужчина привлек к себе любимую женщину. Да, магам тоже сложно найти себе пару. Чтобы и характер, и совместимость, и направленность силы… сложно. Но если уж нашел… они уже почти три года вместе, и Ленора не собиралась отказываться от своего счастья ради какого-то там двора! Или титула… Сто лет ей эта чушь не сдалась! Двести!!! Мегана могла не переживать на этот счет. Но кто бы поставил ее в известность? Маги достаточно закрытая каста, и учеников себе выбирают очень придирчиво. А уж что там между учителем и учеником происходит… Лучше вообще не лезть. А то и пепла не найдут. * * *Когда с треском и грохотом распахнулась дверь морга, Эллора едва сдерживала злые слезы. Это пятнадцать лет назад Амадо Риалон был белый, пушистый и неприспособленный к жизни. Но с той поры он поработал в университете, пообщался всласть со студентами, с преподавателями, с родителями студентов… тот еще гадюшник. Потом перешел на работу в полицию. Там студентов не было, но веселья все равно хватало. Так что белый пух быстро поменялся на черную чешую. Еще и клыки отросли. В три ряда и с ядом. Допрос был проведен по всем правилам. Эллора и пыталась что-то скрыть, но куда там! Из нее вытряхнули всё! И про Дари, и про ее любовь, и про планы… Амадо даже собой погордился минуты три. Правильно он все просчитал! Надо, надо им вернуть Синэри Ярадан! Но – обойдутся. Такие вот люди нехорошие! Совершенно не желают умирать, и переделываться в другую расу тоже не хотят… перебьются мединцы! Амадо еще демонов в Римате не хватало! С людьми-то справляться не успеваешь! Амадо уж вовсе подумывал отправить полицию в дом Эллоры, как… – Мама?! Лидия выглядела так, что ее и Хавьер сейчас не остановил бы. Да что там! Синэри – и та бы подвинулась, от греха… Самое страшное существо – это мать, которая защищает своего ребенка. Она и с голыми руками на танк бросится, и дракону зубами горло порвет. – Я, детка, – рыкнула Лидия так, что светильники дрогнули. – Ну, таны?! Чего вы хотите от моей дочери?! В чем вы ее обвиняете?! – Абсолютно ни в чем, – развел руками Амадо. – Эллору Лидию – точно ни в чем. А вот с Дареей Лидией я бы пообщался. Сеньора Бенитес только тяжело вздохнула. Подтверждались ее самые худшие предположения. – Вы не сможете этого сделать, таны. Дарея в море. Амадо даже и не подумал спорить. – Присаживайтесь, сеньора. Тогда давайте поговорим с вами. И – нет. Я не собираюсь обнародовать ваше существование, или уничтожать вас, или передавать церкви. Вы не виноваты в случившемся и заслуживаете спокойной жизни. Эти слова из Лидии словно воздух выпустили. Мужчина не врал ей, он говорил то, что думает. И верно… В чем виновата она? Ее дочери? Пока – ни в чем. Они эту судьбу не выбирали, просто жили и старались не делать людям вреда. Но… – Вы что-то знаете о Рамоне? – жестко спросил Амадо. – Где его найти, как связаться? Может, еще кого-то из мединцев? Лидия качнула головой. – Нет. Поймите, я была так счастлива, когда… когда это все закончилось! Я и слышать о них не хотела, и думать, и знать… – Понимаю, – согласился Амадо. – только вот у меня выбора нет. Я расспросил вашу дочь, и она подтвердила мои слова. Мединцы хотят вернуть свою демонессу. А гекатомбу ради этого прекрасного события они устроят аккурат посреди площади. На похоронах или коронации? – Скорее на похоронах, – вздохнула Лидия, понимая, что выбора-то и нет. – Дарея говорила, что должно быть несколько попыток, не похороны, так коронация, не одно, так другое. Если тан обо всем знает, чего ей скрывать? Она ни в чем не виновата, кроме сокрытия своей тайны. Своих детей. Дарея… ее девочка тоже пока ни в чем не виновата. И может, если повезет… Вот не нравился Лидии этот Рамон! Влюбленность – прекрасно! Но зачем же всех в жертву-то приносить? А еще… Хочется ему кого-то вернуть? Его право. И его дело. Личное! При чем тут ее дочурка?! Занимался бы сам… слово «терроризм» Лидия знала. Но выговорить не могла. С другой стороны, это и не терроризм вовсе. Террористы же шантажисты еще… если вы мне дадите миллион, я не взорву бомбу! К примеру! А тут никто и никого шантажировать не хочет. Тут все намного печальнее. Мединцы все равно взорвут город. Даже если им предложат миллиард, им не нужны деньги, им не важна политика, им безразлична власть. Им нужна только гнусная демоническая тварь. Сволочи… Но ее дочка! Ее маленькая девочка! И плевать, что со щупальцами! – Осталось всего два дня, – подвел итог Амадо. – Если за это время я кого-нибудь найду и распутаю дело… это одно. Если нет… – договаривать и не понадобилось. И так было страшновато. – Дарею точно не найдете, – качнула головой Лидия. – Поймите правильно, я не знала, что именно вам нужно. И упросила ее уйти в море. И не возвращаться какое-то время. Мало ли что… она может быть кем угодно, но это моя дочь, и я ее люблю. Амадо кивнул. Он отлично понимал, он тоже сына любит. И с этим ничего не поделаешь… – Тогда думайте, сеньора. Мне не нужна ваша дочь, но нужны мединцы. Очень нужны. Лидия кивнула. – Я… да, я попробую что-нибудь вспомнить. Амадо кивнул. И повернулся к Хавьеру. – В некромантии есть методика поисков человека… – Не в море, – отрезал сразу же Хавьер. – Нереально. Соленая вода, сам понимаешь… наши способности будут бессильны. – А если она в Римате? – Вроде бы там не дура? – поднял брови Хавьер. – Оставаться, рискуя поимкой и допросом? Амадо только печально вздохнул. Не дура. В том-то и беда… конечно, сейчас Дарея не в Римате. Что ей тут делать? Кстати! – Я сейчас телефонирую одной ритане. Может быть, она сможет помочь… пока подумайте, сеньора. И вышел. Но Амадо сильно ошибался в своих предположениях. Дарея пока еще была в городе. * * *Вопрос «что делать?» актуален в любое время и в любом месте. Здесь и сейчас – особенно. Завтра прибывает в столицу королевский кортеж. Послезавтра похороны. А кортеж надо встретить, разместить, да так, чтобы все были довольны и счастливы… игра в шахматы? Да тьфу ваши шахматы рядом с политикой! Нереально просто! А теперь с трех попыток! Кого назначат крайним и виноватым, если что-то пойдет не так? Правильно! Мэра города! То есть – тана Кампоса! Его и назначат, и выгонят, и посадят, и хорошо, если в живых оставят! А жить хотелось. Долго и счастливо. Впрочем, был в Римате и еще один козел отпущения. Мажордом. То есть распорядитель королевского дворца. Вот его тоже преотлично назначат крайним, если он кому-то и чем-то не угодит! А как тут угодишь? Чтобы знать все вкусы и потребности, надо в этом жить, вариться… то есть – из Каса Норра им, конечно, телефонировали. Но ведь и соврать могли, и перепутать, и что угодно. Случаи разные бывают. Так что тан Карлос Мануэль Кампос и тан Диего Хосе Овьедо быстро нашли общий язык. Возраст у них примерно совпадает, цели одни и те же, делить нечего… Работаем? Да, а то обоих сожрут поодиночке! Да, чиновники и так умеют. Когда им грозит опасность, они прекрасно объединяются. Только что плавала одна маленькая рыбешка – и вот их уже несколько дюжин, и к тебе направляется косяк голодных пираний. И тут уж – хоть лети! Тан Кампос еще колебался, конечно, рассказывать или нет, а потом подумал, что для верности заложил бы заряд и в королевском дворце. И не стал миндальничать. Честно сказал, мол, так и так… Тан Овьедо где стоял, там и сел. Прямо на пол. – Тан Кампос! Тан его, конечно, поднял, отряхнул, извинился честь по чести, но легче бедолаге не стало. – Да, тан Овьедо. Была высказана и такая идея. Поэтому… подумайте. Может, в подвалах королевского замка есть прямое сообщение с морем? Хоть бы и канализация? Может быть еще что-то? Тан Овьедо только головой покачал. – И вы только сейчас это говорите, тан! – Если бы я знал раньше! – вздохнул Кампос. – Чем хотите поклянусь, начали копать с убийства у Веласкесов, тут всего ничего прошло… Дело было достаточно громкое, так что тан Овьедо вспомнил его быстро и кивнул. – Простите, тан Кампос. Я был неправ. – Что вы, тан Овьедо. Я когда узнал, так и вовсе в голос матерился, – отмахнулся тан Кампос. – И что теперь делать? – Кортеж прибудет завтра вечером. Если до утра, до послезавтра ничего не прояснится, я первый упаду королю в ноги. Тан Овьедо кивнул. – Пожалуй, это единственно возможный выход. Хотя головы все равно полетят. Тан Кампос кивнул. Полетят. Но не в таком количестве, как того хотят мединцы. Да и без демона в Римате прекрасно обойдутся. – Подумайте, где можно разместить взрывчатку. И кто мог это сделать. – Подумаю. – И еще… я знаю, тан Овьедо, вы работали во дворце очень давно. Вам знакомо имя сеньориты Арандо? – Наталия Марина Арандо, – тут же кивнул сеньор Овьедо. Тан Кампос даже позавидовал. Сколько лет прошло! А он помнит! С ума сойти! – Она. Вы можете мне про нее что-то рассказать? – А вы мне, тан Кампос? Я понимаю, она вас заинтересовала не просто так? – Нет, не просто. Она – одна из… Этих. Тан Овьедо поежился. – Бррррр! Погодите, вы хотите сказать, что с его величеством… оххххх! Тан Кампос мрачно кивнул. – Она не выглядела, как эти самые. Но она – одна из них. Тан Овьедо только что за голову схватился. – Слов у меня нет! Никаких! – А рассказ будет? Может, узнав, кто ее сюда рекомендовал, мы и размотаем хоть какой клубочек? – предложил Карлос. – Герцог де Медина, – четко ответил Диего. – Он лично, не мне, конечно, ее рекомендовал, но тану Сальтосу, который тогда занимал это место. Не знаю уж, о чем и как они договаривались, но он привел девушку, и та стала работать. Без нареканий, как сейчас помню. Да, и без романов, без всего… ну, дело молодое, а тут такая красотка! Все попробовали подкатиться! Я и то подумывал! Карлос Мануэль Кампос понимающе кивнул. Да, он такое тоже видывал. Кто-то пробует обаять новенькую девушку из спортивного интереса, кому-то она и правда нравится, на кого-то вообще стадный инстинкт срабатывает. А что? Все побежали, и я побежал, все полежали, и я полежал. Тут все было четко. Девушка отказывала всем. Даже цветочек паршивый ни у кого не взяла. Даже печенье. Хотя это уж вовсе никогда девушку ни к чему не обязывает! Но – нет. Отказ следовал за отказом, уже и пари заключаться начали, и сплетни поползли, что девица не промах, на высокое место целится. А потом ее заметили с королем. Последовал роман, потом роды у королевы и увольнение сеньориты Арандо. Что с ней стало дальше, тан не знал. Карлос восполнил его пробелы в знаниях и попросил уточнить. Мало ли что? Мало ли кто? Может, остался еще кто-то из тех, кто помнит сеньориту? А вдруг? Тан Овьедо плюнул на вежливость, подошел к конторке и открыл здоровущий гроссбух. – Я вообще всех не помню, штат очень большой. Но сейчас попробую освежить память. Тан Кампос оценил. Времени-то и правда нет на всякие глупости. Так, в чтении и размышлении, прошло около десяти минут. Потом тан Овьедо решительно хлопнул крышкой гроссбуха. – Идемте! Кажется, я нашел того… ту, кто нам поможет! А что тан Кампос? Тан Кампос и возражать не собирался! * * *Кто любит копаться в грязном белье? Много кто. Но есть те, кому это по должности положено. Например, кастелянша, к которой и привел тана Кампоса тан Овьедо. Ритана Консуэла Анна Варгас. Впрочем, ритана – это хорошо. Но кастелянша в любом случае заведует бельем. Простыни – полотенца – подушки – халаты… да много чего проходит через ее руки. И ссориться с ней не рискуют. Она и знает много, и счеты может свести с тем, кто считает себя выше скромной ританы… Еще как может. Тан Кампос ее внешним видом не обманывался. Пусть ритана выглядит, как добрая бабушка из детской сказочки: седые волосы уложены в затейливую прическу, круглое лицо, добрая-предобрая улыбка, мягкие уютные формы, не избыточная полнота, а именно та, при которой на лице будет поменьше морщин. Окажись она в детской сказочке про Красную Шапочку, съели бы там – волка. Быстро и качественно. Да, сначала содрав шкуру на шубу. Это чувствовалось. Так что поздоровался тан Кампос со всем возможным почтением, и руку ей поцеловал. Тут урона чести нет. Он тан, она ритана, все логично… – Здравствуйте, ритана. – Тан… Кампос, верно? – Ваш глаз всегда верен, прекраснейшая, – поклонился тан Овьедо, задавая тон всей беседе. – Умоляю проявить снисхождение и поговорить с таном Кампосом об одной девушке, которая некогда служила во дворце. Если вы не помните ее, никто не вспомнит. И были, были у тана основания это утверждать. Память у ританы действительно была фотографической. Она запоминала всё. Людей, события, имена, даже число складок на платье. Чисто автоматически. Привыкла. – Вы мне льстите, тан, но – можете продолжать, – улыбнулась «добрая бабушка». – Мне приятно… – Я бы провел с вами вечность, ритана, но работа не ждет, – развел руками мужчина. – Прошу вас, уделите время тану Кампосу? И удалился со всем возможным достоинством. Тан Кампос умоляюще сложил руки. – Ритана, прошу вас. Я понимаю, что дело было давно, но вдруг? Тогда во дворце работала некая Наталия Марина Арандо. Ритана прищурилась. Была бы она кошкой – точно бы замела хвостом, да так, что люстру сшибла. – Чем вас заинтересовала эта дрянь? – Своими шашнями с его величеством, – честно ответил тан. И не прогадал. Ритана кивнула. – Стерва! Я ей говорила – не лезь! Супруги помирятся, а ты отсюда вылетишь… нет! Тан Кампос даже головой помотал. – Ритана, а нельзя ли с начала? Пожалуйста? С начала было можно. Ритана прикрыла глаза – и рассказ полился легко и уверенно. Дело было давно, а вот помнилось, словно сейчас. Его величество был молод, ее величество только что приехала… Все было хорошо, состоялась свадьба, супруги принялись налаживать мосты. Юная королева производила очень приятное впечатление. И тем удивительнее было, когда ее застали в постели с таном Игнасио Хосе Валенсуэла. Состоялась тяжелая и неприятная сцена. Но там все было так, что сомневаться не приходилось. Он голый, она голая, оба под одеялом… Явно же они там не сборник молитв читали? Королева клялась и божилась, что невиновна, но синяки такие характерные у нее пониже талии тоже не из пустоты появились. И у мужчины спина расцарапана… Король взбесился. Ладно бы еще дело было кулуарно. Можно перенести рога, если ты по-тихому забодал ими соперника и никто об этом не знает. Но когда весь двор видел? Когда твой позор на всю страну прогремел? А тебе ведь жить с этой бабой, тебе с ней детей рожать, и развестись не получится. Королевские фамилии, знаете ли. Ее величество тоже не на помойке себя нашла, она тоже принцесса, она залог договора между Астилией и Орталией. Выгонишь? Король Орталии с тебя шкуру спустит и голым в море пустит. Но и смириться… это надо быть вовсе не мужчиной. Ее величество была заперта в своих покоях, к ней приставили доверенных фрейлин, ну а юная ритана Варгас там и так была. Думаете, королеве простые сеньориты прислуживают? Ладно-ладно, они тоже, но в данном случае… Ее величество сидела у себя в покоях и лила слезу. А его величество вовсю утешался с молоденькой горничной. Да-да, тут и всплыла Наталия Марина Арандо. Стерва! Влезла, понимаешь, покрутила хвостом, может, королевская семья и раньше бы помирилась, но тут и королева обиделась. И пошло, одно за другим… Договор с Орталией, конечно, не расторгли, но охлаждение в семье было. И потом оно сказалось. И на Хоселиусе Аурелио, и дальше пошло… Королям и так сложно найти свое счастье. А тут вообще все испоганили, что могли, так вот и погубили судьбы у хороших людей. И ее величество рано умерла, от горя, и его величество из столицы уехал. И дети несчастны, и внуки – сколько жизней поломалось! Грустно это на самом-то деле. Не был бы тан Кампос мэром города и чиновником до мозга костей, будь он дураком. Или не умей разбираться в людях. Вот и сейчас… – Ритана, – он смотрел на Консуэлу Анну Варгас почти умоляюще. – Почему мне кажется, что это – не все? Что есть еще нечто важное? Ритана замялась. Явно не хотелось ей говорить… И мужчина решился. – Помните… пятнадцать лет назад? Рыболюди? – Помню, – вздрогнула ритана. Поди, забудь такое. Страшно было до ужаса. Когда понимаешь, ЧТО было рядом, ходило, дышало, когда осознаешь, ЧТО прошло мимо… Жутко… – Арандо была одной из них. – Н-но… – Только более человекообразной, ритана. И герцог де Медина тоже… Ритана поднесла руку ко рту. Картинка сложилась мгновенно, и была она жутковатой. – О боже! – Именно, ритана. Умоляю вас, расскажите. Может быть, именно дела тех дней помогут нам сегодня. Ритана кивнула, словно в кошмарном сне. – Да-да… я понимаю. Я расскажу… Она потихоньку возвращалась туда, в то время, в роскошные покои, в которых, мрачно сверкая глазами, сидела за столом королева. * * *На слуг мало кто обращает внимание. Да хороший слуга и сам в глаза не полезет. Словно сама по себе постелется постель, поменяется белье, заштопается чулок и приготовится обед. Невелик труд забрать корзину с грязным бельем, да и отнести ее к себе. А там рассортировать, что куда. Да, именно так. Разные вещи стирают по-разному, это целая наука. А тем, кто сомневается, можно посоветовать постирать черные носки с белыми рубашками. Занимательный опыт получится. Но как быть, если, заходя в гардеробную, ты слышишь сдавленные рыдания? Тихие-тихие, чтобы никого не потревожить, не насторожить, задушенные простыней, которую что есть сил прижимает к лицу ее величество… растрепанная, простоволосая, в ночной рубашке… от нее только что ушел муж. Выполнил свой королевско-супружеский долг и ушел. А жена осталась почти в состоянии истерики. Да какое там – почти?! Вот в истерике она и билась, пока к ней вновь не явятся фрейлины… сколько ж можно?! Даже у стали есть предел, что там о человеке говорить? Может, кто-то другой и вышел бы. И дверь за собой закрыл. Но юная Конни была сделала из другого материала. И старшая сестра у нее была. И… тоже с не особенно удачливой судьбой. Так что Конни присела рядом, обняла несчастную женщину за плечи, да и притянула к себе поближе, гладя по волосам и утешая. В первую минуту королева дернулась, но видимо, и достоинство, и гордость – все уже давало сбои. Все осталось там, на испачканных простынях. И ее величество разрыдалась вовсе уж беспомощно, понимая, что ее успокаивают и укачивают, как ребенка. Прошло не меньше часа, прежде чем женщины смогли поговорить. Конни уже успела и водой напоить несчастную, и лакричный леденец ей сунуть (вот оказался он в кармане, что ж теперь?), и даже волосы расчесать (гребень у нее всегда с собой, мало ли что случится). Наконец ее величество успокоилась и смогла говорить. Да и что уж там говорить… Мария Пилар попросту не выдержала. Королевских детей, конечно, не в тепличных условиях растят, но ведь и не в атмосфере всеобщей ненависти? И не так, чтобы круглосуточно под наблюдением… это Конни прошла, ну так она за бельем, а кто другой к покоям и близко не подойдет. Особенно слуга. Если мужского рода. Ага-ага, мечта у королевы. Взять и изнасиловать всех напрочь! Вот кого-кого, а идиоток среди коронованных особ не водится. Есть стервы, есть гадины, есть блудливые кошки… да кто угодно есть! Что они – не люди, что ли? Но одно в принцев и принцесс вбивается на уровне инстинкта. Обеспечить престолонаследование. Вот потом – хоть голой и на башне, с тремя крокодилами! Но потом, по-том! Понимаешь? Сначала наследник, а потом развлечения… Ладно! Бывают случаи, когда лет десять супруги вместе живут, и ни му-му. Тогда понятно, надо изворачиваться. Но сейчас-то что? Не то что года… полугода не прошло! И уже найти себе любовника? Да еще не в уголке где, не у него, не… Привести аманта в супружескую спальню? И уснуть рядом с ним? В самый что ни на есть будний день? В который у короля никаких важных или срочных дел попросту нет, так что он может и поработать, и о супруге вспомнить, и долги с нее потребовать. Нет, такой выдающейся глупостью королева не страдала. Но ведь было же? А вот так… не помнила ее величество решительно ничего. Пришла к себе, разделась, легла… и уснула. И решительно ничего остального не помнила. Только когда ее разбудили вопли оскорбленного супруга, она начала что-то соображать. Но и тогда… Королева клялась и божилась, что ничего не помнит! Ну, не помнит она! И не понимает! И… и как это ни парадоксально, Конни ей верила. Смотрела и понимала, что вот ТАК – не лгут. Не в этом состоянии. Только вот что проку от ее веры? Она кто? Да служанка самая обычная, на тот момент вообще мелкая сошка. Таких по дворцу, что семечек в подсолнухе, пересчитывать замаешься. А король, увы, не верит. И не поверит. Но королеве и так стало уж легче. Когда она выговорилась, получила утешение и простое, чисто человеческое: «Ваше величество, а кому нужно было вас подставить-то? Да еще так?» Тут уж и королева задумалась. Получалось, что некому. Но тогда – зачем?!! И вот сколько уж лет прошло… с тех пор так дружба и связала королеву с простой служанкой. И не прекращалась та дружба, и Конни была рядом с ее величеством сколько смогла, и королева ей сильно помогла с карьерой, хотя не искала молоденькая служанка выгоды. Просто посочувствовала. И несчастная Мария Пилар отплатила ей добром за добро. Не откупилась, не оценила хорошее отношение деньгами или должностью, а тоже – помогла. У Конни и семья есть, и сестры, и братья… все у них хорошо сложилось. Равно, как и у самой женщины. Ее величество помогла. А Конни всегда помогала детям королевы. И любила их, как родных. А что здесь осталась, в Каса Норра не поехала… там свой штат прислуги был. Опять же, иногда знать, что происходит, тоже важно. И еще… Конни не простила его величеству смерть королевы. Она твердо была уверена, что это он, он во всем виноват! Не разобрался! Не захотел… Или?.. Тан Кампос, а что вы об этом знаете? Тан Кампос знал и не собирался скрывать от кастелянши. Дело-то выходило такое, что ой-ой-ой. Интрига на года завязывалась. И то, что большая часть интриганов уже померши, ничего не меняет. Вот ничего. Почему-то считается, что смерть все списывает. И зря. Человек напакостит и помрет, а сколько потом людей будут мучиться и ликвидировать последствия его действий? Скольким он сломает жизнь? Или уже сломал. В чем была виновата несчастная королева Мария? Ни в чем. Просто у герцога де Медина была своя игра. Свои планы. И тан Кампос без зазрения совести рассказал все кастелянше. И про Наталию Арандо. И про ребенка королевской крови. И про кого-то третьего, кто возник в этой истории… только вот – кто? И на что они рассчитывали? Конни слушала внимательно. Думала, что-то прикидывала. А потом задала вопрос, который не пришел в голову тану Кампосу. – Скажите, пожалуйста, а дочь Наталии Арандо бывала в храме? – Да… я так понял, что бывала. Но могу уточнить. – И внуки? – Они – определенно. – Наверняка принимали крещение. – Да, – тан Кампос не был уверен до конца, но рассудил так, что семья Веласкесов нормальная. А в любой нормальной зажиточной семье крещение – всегда праздник. Не только для ребенка, но и для его родни. Допустим, Наталия Арандо не крестила дочь. Но внучку наверняка крестили. Может, и без нее. – Тогда и обряд коронации должен пройти безболезненно. Кровь разбавилась достаточно. Я так понимаю, что там четвертушка от нечисти – и три четверти человека? – Да. Но… – С нечистью я не знаю. Но королевской крови там как раз хватит. Внучка его величества… м-да. То есть внучка первого ребенка его величества. Это серьезно… – Не первого. Королева родила раньше, – качнул головой тан Кампос. – Тогда я не понимаю. И родилась дочка… если бы сын… тогда он имел бы права на престол… нет, не понимаю. – Если мы чего-то не понимаем, значит, не видим всей картины, – вздохнул тан Кампос. – Спасибо вам, что рассказали о делах тех дней. Спасибо, ритана. – Не стоит благодарности, тан. Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне. Тан Кампос кивнул. – Ритана, могу ли я просить вас… – Промолчать? Можете. Но только пока не будет определенности. Вы понимаете, что я не стану ничего скрывать от его величества или от ее высочества? – Отлично понимаю, ритана. Про взрывчатку тан Кампос собирался пока молчать. Но кое-что ритана Варгас ему подсказала. Любовник ее величества. Да-да, именно тот самый любовник, Игнасио Хосе Валенсуэла. Он просто так оказался в постели с королевой – или нет? И еще… Действительно, может ли Мерседес Веласкес принимать причастие, ходить в храм и прочее. Могут ли священники почуять в ней нечисть? Этот вопрос тоже требовал прояснения. Тан Кампос не стал его откладывать. Он попросту телефонировал в участок, где Серхио Вальдес внимательно выслушал его, потом навел кое-какие справки и отправился на поиски Амадо Риалона. Информация была важная. И надо было действовать. И – быстро! * * *Мерседес, не подозревая о состоявшемся разговоре, наслаждалась жизнью. Может, это и странно звучит, но… С Вирджинией было не разгуляться. Дом, сад, иногда несколько магазинов. Еще реже – церковь. Очень редко. А сейчас перед Мерседес был весь огромный мир. Появляться у мастера Агирре ей сегодня было не с руки, мало ли кто и что увидит? Ночью такой кавардак был, а сеньорита Мерседес, вместо того чтобы в лежку лежать, по столице бегает? Или, того интереснее, сеньорит всего две штуки. Одна бегает, вторая дома сидит. И такое возможно… сразу неприятные вопросы возникнут. Нет, такого Мерседес не хотела. А потому… Она честно намеревалась попросить у тана Мальдонадо книжку и посидеть тихонько до вечера, но у тана были другие планы. – Книжку? Сеньорита, а хотите погулять по городу? Мерседес хотела. Но… опасно! – Никакой опасности, – поощрительно улыбнулся ей тан Мальдонадо. – Слово даю. Но придется кое-что надеть. Мерседес покосилась с сомнением, но тан весело улыбнулся и извлек откуда-то из-за спины… длинный каштановый парик. – Под короткий ваши локоны не спрячешь, будет топорщиться. А под этот упихаем и замаскируем, – с улыбкой пояснил он. Мерседес подумала, да и махнула рукой. А почему нет? И началось веселье. К каштановому парику полагалось еще и платье. Серо-зеленое, Мерседес отродясь таких не носила. И украшения к нему. Только туфли свои остались. А потом тан Мальдонадо усадил девушку на стул рядом с окном и принялся водить по ее лицу кисточкой, ворча, что совершает преступление, уродуя столь прекрасную девушку. И не смейте возражать, сеньорита, краска косо ляжет, сказал – прекрасная? Значит – восхитительная! Но когда Мерседес поглядела в зеркало, она поняла, что тан прав. Целиком и полностью. В зеркале отражалась совершенно чужая женщина. Лет на пятнадцать старше, явно сеньора, усталая… – Никто не удивится. Меня с кем только не привыкли видеть, – ухмыльнулся тан Мальдонадо. – Да? – Безусловно! Мерседес еще раз покосилась в зеркало. Чужое лицо. Просто – чужое. – Но как это возможно? – Немножко туши, немножко сажи… я ведь художник, сеньорита, – подмигнул ей милейший тан Мальдонадо. – Какая разница, на чем рисовать? Хотя сердце у меня просто кровью обливается. Уродовать самое прелестное лицо Римата! Это преступление! Мерседес покраснела. – Я… э… Херардо склонился к ее руке. – Не надо слов, сеньорита, лучше скажите мне, как вы относитесь к мороженому? – Положительно, – пискнула вконец застеснявшаяся Мерседес. И что тут скажешь? Херардо смотрел на девушку и мог только головой качать. Дура ее мамаша. Вот как есть – дура! Ничему девчонку не научила. Ни кокетничать, ни мужчинами вертеть… на что она вообще рассчитывала? Херардо не видел Вирджинию, но полагал, что дочь намного красивее. И не ошибся, кстати. Действительно, Наталия Марина Арандо была великолепна. Она просто блистала, в любой одежде, она приковывала к себе взгляды, она… она так и создавалась. Как идеальное оружие, бьющее точно в цель. Вирджиния была красива, безусловно. Но чего-то в ее красоте не хватало. То ли нос длинноват, то ли лоб низковат, то ли фигура не такая точеная… сложно сказать, но до идеала она не дотягивала. Красива, приятна, привлекательна, но той самой изюминки, которая превращает женщину в королеву и становится звездой над ее головой, в Вирджинии не было. А вот в Мерседес – была. Мерседес нельзя было назвать идеальной красоткой. На чей-то вкус она могла быть изящнее, на чей-то вообще блондинкой. Но отказать ей не смог бы ни один мужчина. Это уж точно. Она привлекала взгляды даже сейчас, даже с измененным лицом. Даже одетая в жуткие тряпки. Но красота – тоже оружие! И им надо, надо уметь пользоваться! Мать Мерседес просто ничему ее не учила, Херардо это отлично понял. Девушка краснела от самых невинных комплиментов, стеснялась, мялась, жалась по углам… так – нельзя! Ее просто сожрут! Будь она страшненькой, она никому бы не понадобилась. А она-то красотка! Херардо мысленно обругал Вирджинию Веласкес. И пообещал себе, что займется малышкой. Вы что подумали? Вот не надо никаких пошлостей! Он ее просто научит не стесняться самой себя. Улыбаться, чувствовать себя красивой, умной, обаятельной, не теряться в любой, даже самой сложной ситуации. Ведь правда – сожрут малышку. Сейчас она даже не добыча, та хоть убежать сможет, а просто жертва. Что-то в этом царапнуло мужчину, но что? Нет, не понять… Значит, и понимать не надо! Надо идти кушать мороженое! * * *Пабло злобно поглядел в спину некроманту. Хавьер даже не почесался – для этого понадобились бы десятка два Пабло. Да не со взглядами, а с чем потяжелее. А охранник тем временем думал. Занятие это было сложное, трудное и достаточно для него редкое, а потому… Тереса… Отличная кандидатура в его супруги. Тереса в курсе, Пабло ей сказал, значит, теперь надо поговорить с ее родителями. Согласна ли она сама? Конечно! Это она просто ломается, цену себе набивает, ну так все они, девки, до свадьбы носом крутят! А потом и ничего, живут не хуже прочих! Значит, Пабло надо начинать переговоры. Как раз, пока королевские похороны пройдут, пока траур, пока тудасюда… девчонке наверняка пышную свадьбу захочется. Чтобы платье, чтобы подружки там всякие… что ж. Пабло не из бедноты какой! Скоплено у него кой-чего, да и родные подкинут в долг. Опять же, после свадьбы поживут они с родителями Пабло, а там, глядишь, и дети пойдут, Тересе все легче будет, если свекровь с ними помогать будет. Да и сама Тереса может его матери с младшими помочь. Хорошо получится. Работать? Зачем бабе работать! Полы мыть и мужа ублажать – вот ее работа. Еще детей рожать и пожрать приготовить… а больше-то ничего и не надо. Незачем. Так что надо начинать разговаривать. А то некрос этот… знает Пабло таких! Оглянуться не успеешь – задурит девке голову! У него деньги, подарки, мобиль, опять же. И тан, как-никак. А Пабло себя не на помойке нашел, чтобы чужие объедки подбирать! Если Тереса с этим типом закрутит, он ее… хотя нет! Все равно возьмет, уж больно она ему нравится. Тут главное, чтобы в приданое денег побольше принесла. Это намекнуть надо будет ее родителям. Они тоже свою выгоду поймут. Пабло потер ладони. Ладно! Надо идти и свататься. Если получится – забирать девку домой, да и стеречь до свадьбы. Если нет… тогда хоть объяснить ей, что некромант – это на раз-два, а вот он, Пабло, и есть, и будет, и вообще – чем он не муж? Умный, красивый, надежный, работа есть… чего этим бабам еще-то надо? Такого, как он, вообще надо на руках носить! Ценить и любить! Тереса поймет, не дура же! И выгоду свою баба завсегда учует! Да, надо поговорить с родителями, и чем скорее, тем лучше. Пабло ухмыльнулся и снова со злостью посмотрел в спину некроманту, который за какой-тот надобностью снова вышел из управления. В лицо-то боязно было. Как еще Тереса не боится, с ним же рядом стоять – жутко! Словно ты в сыром погребе и крысы бегают! Ф-фуууу… Ишь ты, ходят тут, чужих невест сманивают! Впрочем, Хавьер опять не обратил на героя никакого внимания. Для него что охранник при морге, что ступенька, были примерно равнозначны. Перешагнуть – да и дальше. Тоже еще, сокровище… О планах Пабло он тем более не задумывался. А то… Знаете, сколько препаратов нужно в морге? Не знаете. А у Пабло был хороший шанс и узнать, и пополнить их количество. Но охраннику повезло, хотя он об этом никогда и не догадался. Везение – оно и такое бывает. Незаметное, но увесистое.