Глава 4

Костер на берегу был громадным. Адэхи специально сделал его таким, чтобы хватило надолго. Не сам, конечно, рабы помогли. Ксаресы давно объяснили, что Адэхи помогать надо, вот просто надо – и точка! Потому рабы и деревья натащили, и уложили нужным образом, и ушли, оглядываясь. Боятся. Правильно делают. Адэхи собирался сделать нечто серьезное. Очень нужное. И практически необратимое. Даже для шамана. Если он все сделает правильно – хорошо. Он останется жив. Может, еще и сто лет проживет, кто знает? Шаманы живут долго, пока сами не захотят раствориться в мире, или не возникнет сложной ситуации, которая потребует всех их сил, всех знаний. Вот как сейчас. Костер. Море рядом. Что еще остается? Да ничего! Искупаться в море – и усесться рядом с костром. И старый бубен в руках рассыплет привычную дробь, знакомую с детства. Такой старый, что кожа на нем уже белая. От времени. Ничего, сейчас его хватит. Бум. Бум. Бум. Шррррр… Звучат глухие удары, отзываются им побрякушки из кости. Смотрит на импровизированный жертвенник солнце. Это ничего, что нет пирамиды. Неважно, что Адэхи даже не нарисовал ничего. Есть вода, огонь, земля и воздух. Четыре стихии и шаман. Для него этого достаточно – к чему больше? И бубен в его смуглых руках говорит с миром. Адэхи обнажен, как в день своего рождения. Одну из вен он вскрыл, и на его груди, животе и лице кровью нарисованы знаки. То, что он собирается сделать сейчас… это сложно. Впрочем, Адэхи сможет. Феола тоже смогла бы. Не сейчас, со временем, когда родит пару детей, но справится. У него хорошая ученица, есть чем гордиться. Бум. Бум. Бум – звучит старая, туго натянутая кожа. Шррррр – отзываются костяные фигурки… И постепенно шаман опускается на песок. Бубен звучит уже и словно бы сам по себе. Тело Адэхи практически перестает двигаться, даже не видно, что он дышит. Вообще, опасно проводить такие ритуалы. Если кто-то помешает, потом и концов не найдут. Но на земле Ксаресов безопасно. Здесь Адэхи может быть спокоен. Бубен говорит с миром. Шаман идет по миру. Не тело, нет. Но разве важно, тело или душа? Адэхи все равно. Сейчас телом он здесь, на этом острове, а душу – душу он отправляет туда, где чувствует нарастание демонических эманаций. Где скорлупа мира становится особенно тонкой. Где есть опасность прорыва. Телом он туда не успеет. Но отправить свою душу и магию – может. Расскажи кому, так не поверят. И маги первые закричат – невозможно! Ладно еще выйти из своего тела, походить рядом! Но когда разорвется связь души и тела, а она через час разорвется окончательно, ты станешь просто неприкаянным духом. Может быть. К Адэхи это не относится. Он может быть вне своего тела хоть сутки, хоть двое. Так долго, правда, еще не пробовал, но все когда-то случается впервые. Тело человека не приспособлено к таким нагрузкам? Умрет тело – и душе тоже придется уйти? А с чего умирать телу? Не есть человек может долго, очень долго. Не пить? Адэхи специально выбрал место на берегу моря. Костер за его спиной, так, чтобы сам шаман находился на границе всех четырех стихий. Между землей и небом, между огнем и водой. А вода в море двигается. Прибой будет накатывать, не так, чтобы утопить Адэхи, но немного воды его тело получит. Достаточно, чтобы не умереть. Ему достаточно. С Ксаресами все договорено. Если все обойдется, он придет к ним сам. Если нет… десять дней хватит, чтобы выдержать время. Через десять дней сюда придут их рабы. Найдут то, что останется от тела, если что-то останется. Зажгут на этом месте костер, подождут, пока он прогорит до серого пепла. И щедро зальют здесь все водой. И Адэхи сможет уйти. Он не боялся смерти. Не боялся раствориться в мире. Старый шаман боялся другого. Самым жутким страхом шамана было не оправдать доверия мира. Вот это действительно страшно и жутко. А смерть… Смерть для шамана – это лишь начало пути. Смерть, принятая во имя жизни мира – вдвойне почетна. Но пустая смерть, смерть, потому что не смог, не справился… этого Адэхи действительно боялся. Что ж. Он здесь, Феола там… Да исполнится предначертанное. А он сделает все, что должен. Бум. Бум. Бум – гремит старый бубен. Шррррр – отзываются костяные фигурки… Право и долг шамана. * * *Дари металась по дому, словно у нее щупальца подожгли. Мама! Эллора! Своих родных девушка искренне любила. Загрызла бы любого врага, задушила и утопила где поглубже. И сейчас, когда Эллора попала в беду, когда мама отправилась ее выручать, и тоже может… может… Нет, думать об этом Дари не хотела. Но – увы. Дурой она не была. Она преотлично понимала, что может потерять свою семью. Что не может им помочь, вообще никак. Что подставляет их одним фактом своего существования. Если мама – человек, ну… скрыть прошлое можно. Не было рядом с ней никаких мединцев. Не было, и не надо. Эллора вполне человекообразна. Даже если ее раздетой рядом с людьми поставить… все равно в сумраке она за человека сойдет. А вот Дарея… Можно кричать, можно молчать – но пользы не будет никакой. Она – монстр. Поставь ее перед людьми, и девять из десяти убегут, а десятый в обморок упадет. Вот и все. Ей среди людей нет места. Но как отказаться от тех, кого любишь? Когда мама читала им, маленьким, сказки, ей все равно было, что Дари переворачивала странички не руками, а щупальцем. И когда Дарея болела, Лидия ее тоже на руках носила, и успокаивала, и гладила, и переживала за малышку, и ночей не спала. И Эллора сестренку обожала, и платья для нее сама шила, и играли они всегда вместе, и плавали… Дарея чувствовала себя так, словно ее кислотой облили. Бежать бы, кричать, хоть что-то сделать, но что? Что можно сделать? Вынырнуть в фонтане и заорать: «Помогите!!!»? Поговорить с Рамоном? О да! Последнее – безусловно. Мешает только одно обстоятельство, Дарея попросту не знает, где именно любимый мужчина сейчас находится. В известном ей месте он будет только ночью, а до ночи – как?! Как выдержать эти несколько часов? Дарея могла бы сейчас уйти в море, но… снова – куда? Сидеть на месте она просто не сможет. Плыть и плыть? А потом возвращаться обратно? Или плавать вдоль побережья? А вдруг сейчас все обойдется? И мама вернется, и сестренка? Надо будет просто подождать… совсем чуть-чуть… а она сбежит? И Рамона понапрасну растревожит? Вот как оно познается, что страшнее всего ждать. Лучше уж она побудет дома. А если что-то случится, она всегда может нырнуть в погреб. А там потайная дверь и выход к морю. Владычица! Хоть бы с родными все обошлось! Хоть бы все было хорошо! Хоть бы… Дарея металась по комнатам, когда раздался стук в дверь. Громкий, уверенный, даже яростный. Девушка опрометью метнулась к двери, выглянула в маленькое окошко рядом… нет! Это чужие! Стоит на крыльце толстая бабища лет пятидесяти, иначе и не назовешь, лупит что есть силы, по двери. Даже не ладонью, а кулаком. И ручища у нее, как свиной окорок! – А ну, открывай! Я знаю, что ты дома! Ах ты, …!!! Таких выражений Дарея и от моряков на пристани не слышала. Но как открыть чужому? Впрочем, тетка ее от выбора быстро избавила. Звуки-то она слышала, а совсем бесшумно Дарея передвигаться не могла – щупальца! А если кто-то внутри есть, но не открывает, что с ним делать? Правильно, взять оружие и заставить! Тетка и подобрала с земли каменюгу! Лидия этим камнем дверь подпирала, когда проветривала, тяжелый, между прочим. Но Кармен его держала, как пушинку. – А ну, …!!! А то сейчас все окна тебе …!!! Булыжник в руках незнакомки выглядел очень убедительно. Дарея подумала пару минут. Что теперь – позволить разнести дом вдребезги и пополам? Где та полиция, когда она нужна, только и могут, что невиновных арестовать! Гады! Ну… сама напросилась! Дарея ловко, самым кончиком щупальца поддела защелку на двери и кинулась в соседнюю комнату. Нельзя спугнуть дичь! И на улице показываться нельзя, сейчас все тихо сидят, но из-за занавесок сто глаз любопытных смотрят, это уж точно… ничего! Она подождет! Пусть тетка только войдет в дом… пусть только войдет! Дверь скрипнула, приоткрываясь… * * *ДА КАК ОНА ПОСМЕЛА?! Другого вопроса у Кармен Марины Эскобар и не возникало. И можно, можно понять несчастную мать! Каждая нормальная мать ее поймет! Несомненно! Растишь ты ребеночка, ночей не спишь, куска не доедаешь, самое лучшее ему отдаешь! Вокруг него орлицей кружишься, мух крыльями разгоняешь… он же самый-самый лучший! Ты точно знаешь, что твой малыш – идеален. Конечно, соседи что-то бухтят, да и муж… ну, тот вообще говорит глупости. Не так она ребеночка воспитывает, надо его драке учить, борьбе кулачной, а не на скрипке играть, и кружева для парня лишние, в драных штанах побегает, все равно порвет, и привычка все время бегать к маме – тоже не слишком хороша. Но это он глупости говорит! Кармен знает лучше, как надо воспитывать малыша! Она же мать! Она разбирается! Она сына растит, настоящего! Чтобы идеальный получился! Чтобы опора в старости, гордость в молодости! Чтобы все смотрели и восхищались! И Кармело вырос идеальным. Почти? Никаких – почти! Он просто самый-самый лучший, идеальный, умный, красивый, потрясающий, невероятный… можно в королевский дворец везти, да вот беда – принцесс отгонять замучаешься! Разве нет? Одна беда – Кармело не тан. Но это временно! Вот сыночек сделает что-то такое, героическое, и станет таном! Кармен даже не сомневалась в этом! Он же лучший! Это ЕЁ сын! Но время шло, и принцессы к порогу не торопились. Гулял где-то и героический подвиг, который должен был подвигать Кармело… конечно так, чтобы не сильно подвергаться опасности! Мало ли что? А пока… пока сыночка удалось пристроить работать на таможню. Вроде бы и деньги неплохие, и безопасное место, и надо же ему где-то работать? Там-то он и познакомился с этой… Эллорой! Фу, тоже еще, имечко! Конечно, девица не понравилась сеньоре Эскобар. Но мальчику же кто-то нужен? Мальчик не может гулять по проституткам! Мальчик не может искать себе какуюнибудь бабу… еще подцепит что-то, или того хуже… Ночным кошмаром сеньоры Эскобар была разгульная наглая девица, в коротком ярком платье, накрашенная в три слоя, которая стоит на пороге под руку с ее обожаемым сыночком и нагло произносит: «Мама, вы скоро станете бабушкой!» Ужасные картины! Просто кошмарные!!! А эта вроде бы скромненькая, неприметная… ладно! Пусть пока будет! Мальчик ходил к ней, встречался, а сегодня… сегодня пришел… Нет, даже про себя сеньора Эскобар не могла озвучить весь этот ужас! ДА КАК ОНА ПОСМЕЛА ТАК ОБРАЩАТЬСЯ С ЕЕ СЫНОМ?! Ярости несчастной матери позавидовали бы штук двадцать огнедышащих драконов разом. Мать взвилась на крыло и полетела к дому обидчицы, плюясь огнем, как целая эскадрилья! Вот, уже и дом обидчицы… и метла валяется… ах ты ж… Кармен взлетела на крыльцо – и что есть силы забарабанила в дверь дома! Ну все! Сейчас она тут всем головы поотрывает!!! И живые позавидуют мертвым! Дверь была закрыта, но разве это остановит несчастную оскорбленную мать? Да никогда! Тем более Кармен заметила, как колыхнулась на окне занавеска. Услышала шорох за дверью. И разъярилась еще больше, хотя куда уж еще-то? Прячутся? Значит, боятся! Значит, виноваты! А если боятся, она сейчас их… вот она их сейчас просто ух! И полетят клочки по закоулочкам! Орать женщина могла бы еще долго, но тут дверь скрипнула под ее руками и приоткрылась. Кармен и влетела внутрь, даже не соизволив подумать, что и зачем. – Ты где, дрянь такая?! Ответом ей была тишина. Может, кто-то другой, слабее духом, и дрогнул бы. Вышел на крылечко, да и дверь за собой закрыл. Или хоть не орал дурниной. Но Кармен Эскобар была не из таких! Она сейчас… Ух! Женщина решительно пошла вперед, подозревая, что кто-то в доме есть, а если так, то негодяи не уйдут от расплаты! Шаг, другой, третий… Когда Дарея взметнулась пред ней, словно жуткое видение из кошмаров, женщина даже не сразу поняла, ЧТО это такое. И немудрено. Чешуя, щупальца, клыки… – Ты что здесссссь зссссабыла? Не говоря дурного слова, Кармен ушла в глубокий обморок. Дарея потыкала женщину кончиком щупальца. Куда там! Тетка лежала, словно труп. И… и что с ней теперь делать? Убивать? Дарея не умеет. Самое большое ее достижение – акула. Из некрупных. А если уж честно, и с ней бы девушка связываться не стала. Просто акула почему-то решила, что из ее щупалец получится хорошая закуска. А девушке это не понравилось. После длительного выяснения отношений Дарея победила. Акула, правда, оставила ей на память с десяток шрамов, и лечилась девушка потом долго. Лидия и Эллора ее выхаживали, едва не рыдая от жалости. Ничего, зажило. Но то акула! А эту тетку за что? Потому что дура? Ну… как-то нехорошо ее убивать, наверное. И Дарея не умеет, она никогда сама людей не убивала. Такое вот странное восприятие. Заложить взрывчатку и убить несколько десятков тысяч человек? Запросто! Она же их не увидит, а значит, их как бы и не существует. Маму и сестру она предупредит, они не погибнут. Остальные же… остальные – это другое. Они вот пожалеют Дарею? Поймут ее, помогут? Или как эта, в обморок брыкнутся? Или убить ее попытаются? Какое Дарее дело до чужих людей, которых она и не увидит-то никогда в жизни? Правильно, никакого! А вот убить данную толстую сеньору, которая прилетела скандалить… Дарее это было не под силу. И что с ней делать? Только одно. Дарея перекатила тяжелую тушу поближе к двери, пыхтя от натуги. Раз, второй, третий… уффффф! Что ж ты так отожралась-то? Не будь Дарея из мединцев, не будь она сильнее обычного человека, она бы и вовсе не справилась. Но – вот. Последний рывок, сеньора выкатывается на крыльцо, а дверь закрывается на засов. М-да. Лучше и правда удрать в море. Очнется еще, орать начнет… мало ли что? Дарея махнула рукой и отправилась в подвал. И правильно. Потому что ровно через двадцать минут подъехали полицейские, обнаружили на крыльце сеньору Эскобар и задержали ее. До выяснения. Мало ли кто тут валяется? И вообще, начальству надо предоставлять результаты. Или хотя бы побольше вариантов для выбора. Есть кто дома? Привезем – всех! * * *Мерседес шла по столице. Тан Мальдонадо галантно поддерживал ее под локоток, рассказывал интересные истории и об улицах, по которым они шли, и о людях, которые там жили… Мерседес слушала как завороженная. Мама и половины не знала. А если знала, то ей не рассказывала. – А это калле Лилия. Знаменита эта улица забавной историей. Жила здесь когда-то цветочница. И так она была хороша, что по преданиям, сам король к ней ездить не брезговал. Еще и букеты для супруги у нее покупал, совмещал приятное с полезным. Но люди у нас злые, недобрые. Позавидовали чужому счастью. Выходит однажды король из дома, а тут – ее величество. – Ой, – ахнула Мерседес. – Вот. А его величество не растерялся. Протягивает он супруге цветочки и проникновенно так: «Дорогая, я тебя люблю! Вот, за цветочками заехал!». Опрометчиво, конечно, с его стороны. Окна-то он в спальне закрывать не догадался, вся улица слышала, как ему цветочки продавали. И супруга тоже. А цветочки-то розы. А розы-то с шипами… – Ой… – Мерседес начала догадываться, что будет дальше. – Вот и ой… – рассмеялся тан Мальдонадо. – Выхватила его величество розочки, да как треснет ими по супругу. И раз, и второй… а колючие же! Хорошо, глаз не выбила, но жизни его величество все равно не порадовался. С тех пор на этой улице роз нет. Вообще. Торгуют только лилиями. В память о том самом случае. Мерседес только головой покачала. – Никогда бы не подумала. Тан, вы столько всего знаете! – Сеньорита, а хотите мы сейчас свернем в ювелирный квартал? Погуляем, украшения посмотрим? – Хочу! – загорелась Мерседес. Столица была восхитительна, но и ювелирное дело ее интересовало. Она сейчас временно забросила свои занятия, но это ненадолго! А пока можно и на чужие работы посмотреть! Чтобы понимать, что из ее идей можно воплотить в металле, а что лучше и не пытаться. – Тогда нам на калле Виатрикс, прогуляемся и мы на месте. Кстати, там есть кафе, в котором подают удивительно вкусный кофе. Не желаете ли? Мерседес желала. Как приятно пить кофе, когда никто тебя не называет толстой, когда улыбаются, когда рассказывают разные забавные случаи. И Мерседес улыбалась в ответ. Она чувствовала себя удивительно живой. И – счастливой. Да, она отлично понимала, что ее родители мертвы, то есть отец мертв, а мать может еще умереть. Что ее родные подвергаются опасности. Что она сама может быть похищена и убита. Но кто об этом думает в семнадцать лет? По-настоящему думает? В таком возрасте ни болезнь, ни смерть не воспринимаются окончательными. Просто они есть. Но это же не с ними! С Мерседес такого никогда не произойдет, вот! Мерседес была счастлива, а значит – бессмертна. Или она себя так ощущала. И ей было хорошо. По-настоящему хорошо. И тану Мальдонадо тоже. Он впервые за долгое время чувствовал себя живым. А оказывается, рецепт счастья такой простой! Не радоваться жизни в одну… гхм, радость. Просто поделиться с кем-то – и счастье удвоится! Кстати, надо будет купить девушке что-нибудь на память об этом дне. Красивое и золотое. Девушки любят побрякушки. Зачем? Да просто так. Не рассчитывая ни на что. Вот будет лежать у нее в шкатулке колечко или кулончик, посмотрит она на него спустя лет двадцать и вспомнит этот день. И порадуется. Даже если самого Херардо уже не будет на свете. Мальдонадо мог быть каким угодно. Эпатажным, сволочным, жестоким, надменным, коварным… попробуйте, выживите в творческой среде, будучи безобидными маргаритками! Растопчут и сожрут! Но одно хорошее качество у него точно было. Если он мог кому-то помочь, без ущерба и вреда для себя, он просто помогал. Не думая ни о пользе, ни о выгоде – ни о чем. Просто так. А если мог подарить радость – он ее подарит. И красивая девушка улыбнется. И жить станет немножко легче и приятнее. Много это или мало? Господь оценит. * * *– Я?! ДА Я ТУТ САМАЯ ПОСТРАДАВШАЯ!!! ДА МОЙ СЫН!!! ДА ЭТИ НЕГОДЯЙКИ!!! А ЕЩЕ ЧУДОВИЩЕ!!! Визг стоял такой, что шатались стены управления. Амадо схватился за голову. Казалось, сейчас от давления визга на уши глаза выпадут и по полу покатятся. Феола сдвинула брови. А потом прошла вперед, остановилась прямо перед орущей сеньорой Эскобар – и легко-легко коснулась ее шеи. И случилось ЧУДО! Рот сеньора открывала. А слова вымолвить не могла, так и шлепала губами, как рыба. Большая, глубоководная… – Будете орать – на месяц язык отнимется, – нежно предупредила Феола. – Будете орать? Женщина замотала головой. Не будет! И детям-внукам закажет! Да никогда!!! Феола еще раз дотронулась до шеи женщины, только пониже. – Говорите. Что случилось? Со слов Кармелы, она пришла к Бенитесам, чтобы поговорить. Да, и так тоже разговаривают! С камнем в руке, для доходчивости. Кто сомневается, что все дойдет? Хотите – на вас проверим? А что там с ее мальчиком сделали? Он же теперь заикается! Ходит, правда, но уже три раза – под себя. Как такое спустить? Правильно, ни одна мать не потерпит, вот она и шла, чтобы разобраться с негодяйками. А там чудовище. Большое, черное, чешуйчатое – и с зубами. И с глазами, кажется… но зубов там было больше. И щупальца были! Много! Не человек – осьминог здоровущий! – Похоже, она встретила Дарею Лидию, – Амадо думал вслух. Феола кивнула. – Да. И встретила, и спугнула, зараза! После такого, конечно, Дарея оставаться не рискнула. Уплыла себе в море, и вряд ли быстро вернется… И кто бы на ее месте вернулся? Такая мать за сына кого хочешь сожрет! Повезло Дарее, что сработал фактор внезапности, а то ей бы и щупальца вырвали, и чешую общипали. Амадо думал недолго. сеньора Эскобар была решительно выставлена за дверь на том основании, что по чудовищам – не к ним. К некромантам. Дать рекомендацию к тану Карраско? Он у нас при морге работает, с удовольствием вас препарирует. То есть примет, конечно. Простите, оговорился. Нет? Странно. К магам хотите? Вот, ритана Ксарес маг огня, кого хочешь поджарит! Дать адрес? Тоже нет? Тогда вопрос. Вас это чудовище покусало? Атаковало? Где следы погрызов? Ах, нету! Ну вот когда убьют, тогда и приходите! Конечно, это свинский подход. И с кем-то другим Амадо в жизни бы себе такого не позволил. Но в данном случае все его симпатии были на стороне чудовища. То есть – Дареи. У вас сестру арестовали, мать арестовали, вы сидите дома, не зная, что делать, тут приходит такая мамаша… и ведь жива осталась! Амадо за себя бы не ручался, а Дарея, хотя и могла свернуть тетке шею, сдержалась. Косвенно это говорило в пользу девушки. Сеньора хотела заорать, потом вспомнила, что до камеры недалеко, а за хулиганство в общественном месте – десять суток, сдержалась – и вылетела из участка, плюясь ядом и возмущением. А Амадо направился в камеру, в которой сейчас содержались Лидия и Эллора. – Сеньора, сеньорита Бенитес. – Тан Риалон? – Я вынужден попросить вас задержаться у нас в гостях. На некоторое время. – Здесь? – Лидия обвела глазами камеру. – Да, пока здесь. Это не арест, обещаю, что еду вам будут доставлять из хорошей таверны, если нужно что-то из вещей – скажите. Но выпустить я вас пока не могу. Бенитесы переглянулись. – Ничего, – тихо сказала Эллора. – Если это ненадолго… может, белье и расческа? – Я прикажу. Простите за неудобства, но у меня нет выхода. Вам лично ничего такого не надо? Вода? Пища? Что-то особенное? – Нет, тан Риалон. Мединцы не слишком отличаются от людей. Я не слишком отличаюсь. – Хорошо. Еще раз простите за неудобства. Амадо попрощался и вышел из камеры. Эллора переглянулась с Лидией, а потом подошла к рукомойнику в углу. Вода там была ржавая, гадкая, но проточная. А это главное. Эллора вдохнула, выдохнула, собралась… Она маг воды. Слабенький, паршивенький, но маг. И сейчас ей потребуются все ее способности. Руки погрузились в воду. – Дари, с нами все в порядке. Мы в полиции и будем здесь еще какое-то время. Не беспокойся за нас, главное, сама не попадись. Береги себя, мы тебя любим. Сила, исходящая из ее рук, зримо питала воду, окрашивала ее голубоватым цветом – и искрящиеся струи уходили в слив, растворялись без следа. Такое не отследишь, не подкараулишь. Этого достаточно. Больше Эллора сказать не может. Сил не хватит. Она и так стоит, шатается. Лидия подхватила дочь, уложила на тощий матрас, погладила по голове. – Отдохни, Элли. Все получилось, ты умничка, детка. – Да, мама… Эллора зевнула – и через минуту уже спала. Сил много потратила. Лидия улеглась рядом, обняла дочь, укрылась двумя одеялами. Так теплее, Элли всегда после магии мерзнет. Но это было необходимо сделать. Вода пойдет дальше, вода рано или поздно найдет Дарею, вода скажет ей о родных… Они семья. Пусть вот такая, необычная, исковерканная, с чешуей и щупальцами, но семья. И Элли никому не даст в обиду свою сестренку. Дари, держись! Держись, доченька! * * *Трещотку Амадо Феоле вернул. И сразу же поинтересовался, нет ли чего полезного? Вот, для поисков всяких черных и чешуйчатых в море? – Поиск человека? Феола задумалась, но ненадолго. – Она может быть в море. А в соленой воде некромантия бесполезна. И водяные маги ее не найдут – далеко. Может, есть что-то… какая-то методика… – Есть, – вздохнула Феола. – Есть. Но я не уверена, что она законна. – А вот на это мне глубоко наплевать, – фыркнул Амадо. – Тан Кампос нам что хочешь одобрит. Феола, в чем она заключается? – Я смогу призвать душу Дареи и поговорить с ней, – вздохнула Феола. – Она же не умерла. – Мне и не надо ее смерти. Мне надо, чтобы она спала. Я кратенько о теории, ладно? – Слушаю, – кивнул Амадо, который хоть и изучал индейцев, но о шаманской магии знал на редкость мало. И то! Индейцы чужаков в магии признавали только в одном виде. Жертвы на алтаре. И никак иначе. А чтобы обучать кого-то, делиться… Феола была исключением. Единичным. Амадо им не стал бы никогда. – Душа человека не прибита к телу гвоздями. И когда человек спит, она отправляется в путешествие. В верхний мир, в нижний мир, куда получится… иногда и к другим людям. Вот эту частичку души я смогу притянуть к себе. И расспросить. Она знает все, что знает сама Дарея. Так что я смогу. Только потом опять могу свалиться. Я еще не настолько сильная, как Адэхи. – Ясно. Феола, милая, это обязательно надо сделать. А Дарея потом будет помнить допрос? Феола, которая мечтательно улыбнулась от слова «милая», качнула головой. – Нет. Не будет. Кто же помнит все свои сны? Может, неприятные ощущения и сохранятся, но и только. Она ничего не должна вспомнить. А и вспомнит – мало ли что приснилось? – Ясно. Что нужно для допроса? – Частицы, – удивилась Феола. – Ногти, волосы, да хоть платок сопливый. Можно кровь кого-то из родных… Теперь задумался уже Амадо. Кровных родственников у Дареи точно нет. – Молочная мать не подойдет? Та, которая ее выкормила? – Нет. Нужна именно общая кровь. Или частички тела. Ногти, волосы… и рад бы, да нету! Это он сейчас даст задание полицейским. Пусть обыщут дом Бенитесов. Если что-то найдется, пусть тащат сюда, и побыстрее, и побольше! – Когда можно будет провести обряд? Феола подумала недолго. – Когда… Да, пожалуй, этой же ночью. Я надеюсь, Дарея будет спать – и ее душу притянет ко мне. Лучше бы после полуночи… мне нужны частички тела, тогда я попробую настроиться и почуять, спит она или нет. – А если не будет спать? – Тогда придется подождать. Пока человек бодрствует, я ничего с ней не сделаю. Тем более мединец. Если вообще это сработает на полурыбах. – Я сейчас телефонирую. Все будет. – Хорошо, – кивнула Феола. Попрощалась, положила трубку, прислушалась к себе. Вот честно? Самочувствие у нее пока еще не очень. И хорошо бы воздержаться от магии хотя бы дня три. Только нет у них этих дней. Попросту нет. Тогда какие у нее варианты? Феола позвонила в колокольчик, но вместо служанки пришла Висента. – Помочь нужна? – Нужна, – не стала спорить Феола. – Винни, ты не могла бы мне принести побольше сладкого? Мне надо все это съесть – и уснуть. – А… – Надо срочно восстановиться. До ночи. Это Висента понять могла. Надо так надо. Владелица антикварного магазинчика тоже была магом, некромантом. И Винни отлично знала, что Антония Лассара после любой магии начинает коробками поедать свой любимый апельсиновый мармелад с корицей. И кофе. – Я сейчас все принесу. И прослежу, чтобы никто не будил. – Спасибо, – улыбнулась ей Феола. – Если что-то пойдет не так, пусть будят. Но я надеюсь, до вечера новых проблем не будет. – Хорошо. Может, я пока съезжу, справки наведу про твоего кошмара. Который Толедо! – Отлично! – обрадовалась Феола. – Я как раз к вечеру проснусь, а ты мне расскажешь. Если узнаешь что-то! – Расскажу все, что узнаю. А вечером… ты уедешь? – Нет, – Феола махнула рукой. – Моя магия сработает хоть здесь, хоть там… был бы живой огонь, а он у меня будет. Висента кивнула. И тихонечко порадовалась и за себя, и за Веласкесов. Вот как хотите… успокаивает. Когда рядом такая сила, можно бояться только ее. А все остальное уже не страшное и не опасное. Сама Висента тоже не ромашка безобидная, но Феола… рядом с этой девчонкой Висента почувствовала себя просто… просто монашкой! Которой только и осталось, что молиться! Феола не чудовище. Но можно ли назвать ее человеком? Висента не знала. Мумий она тоже видела. Сначала даже испугалась Феолы. Слов нет! Это ж надо, на что она способна! А потом подумала, что маги вообще существа страшноватые. Вот вам Риалоны, Лассара… некроманты же! Трупы поднимают! Призраков вызывают! А Феола может вот такое… важно не какие у тебя способности, а как ты их применяешь! Феола пока их только защищала. И рядом с ней как-то спокойнее становится. И ей и Веласкесам. Так что Висента кивнула и ушла на кухню, чтобы вернуться с кучей разных сладостей и большим калебасом с матэ. Феола поблагодарила, кое-как съела все, что смогла впихнуть – и уснула, чувствуя неприятную тяжесть в желудке. Но надо. Сейчас она поспит, и к вечеру ей будет намного лучше. А что восстанавливаться тяжело… ей кто-то обещал, что будет легко и приятно? Нет. Вот и не надо мечтать о несбыточном. Спим… * * *– Я? – удивился Хавьер. – Именно ты, – кивнул Амадо? – с нарядом полиции. – Но… – Карраско, моя бы воля, я бы отца дождался, от него пользы точно будет больше. Но у меня нет выбора. И запасных артефактов у Феолы тоже нет. Она дала бы, но – увы. Только на тебя и осталось надеяться. Хавьер посмотрел на Амадо, как на таракана. Особо отожравшегося и потому наглого. – Риалон, я ведь прокляну – и не снимут. – Карраско, ты хоть обпроклинайся, но выбора у нас нет. Я не отличу мединца от обычного человека. И не справлюсь с такими тварями. А ты все же некромант. Хавьер сверкнул глазами, пообещав припомнить наглое «все же». Но признал, что логика в словах Риалона есть. Действительно, сам Хавьер справится практически с любой тварью. А Риалон – не маг. Даже рядом не стоял. Кто его знает, чем мединцы владеют? Теоретически – чем угодно! И магией воды – тоже. И воздуха… вроде как было в материалах дела, что маги у них есть. Так что выбора нет. Но поломаться для приличия надо. – А эта… рыжая? – Сегодня ночью пытались убить Веласкесов. Удалось предотвратить покушение, но Феола до вечера с кровати не встанет. И ей отдохнуть надо, у нее ночью поиск. – Поиск? – тут же заинтересовался Хавьер. – Магия шаманов позволяет найти человека даже в море, – обтекаемо ответил Амадо. Потомок целого клана некромантов тут же заинтересовался новыми знаниями. – Как именно? – Это лучше спросить у Феолы. – Риалон, бартер. Я еду к этому… как его там… – Игнасио Хосе Валенсуэла. – Вот. Еду к нему и разбираюсь, мединец он, не мединец… помогу с допросом, вообще во всем помогу. А ты договариваешься с ританой Ксарес. Хочу посмотреть на магию шаманов в действии. Амадо только головой покачал. – Я поговорю с ней. Слово даю. Но если она не захочет, не обессудь. Сам понимаешь, шаманы… Хавьер кивнул. Это он мог понять. Шаманы? Не только они. Еще и некроманты. Ему бы тоже не понравилось присутствие постороннего человека, когда он работает. – Договорились. Где полиция? Амадо молча кивнул в сторону входной двери. Конечно, можно было телефонировать Серхио Вальдесу. Он бы поговорил с Карраско, убедил, приказал… Наверное. Круг обязанностей Хавьера прописан достаточно четко, и в нем никак не значится гоняться за мединцами. Более того, он может и рявкнуть, и уйти… А другого мага под рукой сейчас нет. Тем более достаточно надежного и неболтливого. Если вся история с мединцами дойдет до короля… тут важно, когда и как она дойдет. Или ему расскажут сейчас, что в столице может случиться взрыв и вызов демона… ну, тут уже и взрыва ждать не придется. Головы и так полетят, и этак. Или ему потом расскажут, что, мол, были проблемы, но мы их все решили, ваше величество, коронация же прошла без проблем? Вот, а кто там, что там… чего вам в такие мелочи-то вникать? Хавьер, конечно, та еще пакость. И Амадо его терпеть не может, и вполне взаимно, как и всех Карраско. Но он, по крайней мере, зависит и от Серхио, и от тана Кампоса. И понимает, что лучше чуточку поступиться гордостью и спокойно работать в хорошем месте, чем нажить себе врагов и проблем. Хавьер хлопнул дверью морга. Амадо развернулся и пошел по своим делам. Тереса, которая отлично слышала разговор, задумалась. Она – помощница, так написано в официальных документах. Но сейчас ей заниматься нечем. Можно, конечно, разобрать в морге и сделать уборку. Но… Убьют. Гнев человека, которому все перебрали, переложили, «навели порядок», и он теперь даже не представляет, где и что искать… это сродни урагану. И накроет, и размажет. И прав будет. Такая вещь, как уборка на рабочем месте некроманта, первый раз должна делаться только под его строгим присмотром и контролем. А то и не один раз, чтобы всё запомнить и ничего не наворотить. Сидеть просто так, сложа руки? Это тоже неправильно. А вот позаботиться о самом некроманте – это можно. Придет теперь голодный, усталый… вывод – надо накормить и напоить. А нечем. Вот этим вопросом Тереса и займется. Вкусы тана Карраско она уже примерно поняла, так что – вперед. Мужчин надо кормить. Это древняя народная мудрость. * * *– ОНО!!! Жуткое такое! Чешуйчатое и глазастое! Сеньора Кармен Эскобар рассказывала свою историю уже не в первый раз. После отказа от Амадо Риалона она принялась бегать по соседям, но и тут ее слушали без внимания. Надоела она всем, что та рыбья чешуя. Особенно рассказами про своего самого лучшего, умного, замечательного, восхитительного сына, который достоин всего-всего… просто принцессы о нем не знают, а так бы очередь тут выстроилась! Но гонять ее было занятием долгим, муторным и убыточным. Как разорется, считай, весь день насмарку. А потом еще по городу понесет… понятно, веры ей нет, но ведь неприятно! Кто ж по доброй воле в луже валяться будет? Сейчас же… По соседям она пошла и принялась рассказывать про то, что случилось у Бенитесов. Но кто ж тебе поверит-то? Ты бы хоть что приличнее придумала! А то монстры-щупальца, рыба-колбаса… что ж тебя тот монстр не сожрал? Столько мяса вхолостую пропало? Раз ей такое высказали, два… Кармен, конечно, возмутилась. Но полноценный скандал устроить не получилось – увы. Стоило ей открыть рот, как перед глазами снова плыли чешуя, щупальца, безжалостные синие глаза – и горло аж судорогой сводило. Ненароком Дарея оказала громадную услугу и семейству Эскобар, которое изнемогало под гнетом авторитарной матери, и всему кварталу, в котором жила Кармен. Жить им стало намного спокойнее и тише. * * *Дарея целеустремленно плыла к известному ей островку. Мама, Элли… Что с ними будет? Что с ними сейчас делают? При одной мысли о том, что их могут пытать, допрашивать, а то и вовсе убить, аж щупальца судорогой сводило. И потому, когда послышался голос Эллоры, Дарея резко остановилась, словно на стену налетела. – Элли? …береги себя, мы тебя любим… Если бы Дарея могла плакать, она бы заплакала. Она точно знала, что это Элли, что они с мамой ее любят, что это ее магия. Элли ведь может говорить с водой… Они живы. Остальное – детали. Надо их просто вытащить из… действительно, а откуда их вытаскивать? Об этом Элли не сказала! Впрочем, такие мелочи Дарею не остановят! Она сейчас встретится с Рамоном, и любимый придумает, что делать! Обязательно! Он же самый умный, самый-самый… он не бросит в беде ни ее, ни ее родных! Он все поймет! Черная тень метнулась в толще воды – и пропала. Как и не было. * * *Мерседес чувствовала себя на вершине блаженства. Один ювелирный магазин, второй, и везде можно посмотреть украшения, померить, почерпнуть какие-то идеи для себя… нет, девушке не так интересно было их носить, как посмотреть, повертеть в руках, прикинуть, как это можно сделать… а вот тут она бы сделала лучше. Слишком много камней, аляповато. И с золотом перебор… Херардо слушал и думал, что у малышки идеальный вкус. Она просто чувствует, что и кому будет к лицу. И чувство стиля. И соразмерность. И вообще, ее мамаше голову бы оторвать! Такой бриллиант гранить надо, в достойную оправу, а она что? Засунула девочку, словно в карман, да еще закрыла от всех. Тьфу, дура! – А это что? Херардо пригляделся. Мерседес держала в руках подвеску, которую он не видел ни разу. Но точно мог сказать, из чьих рук вышла эта вещь. Голова женская, но вместо ушей – рыбы, во рту клыки, в волосы вплетены щупальца, вместо глаз рубины, такое увидишь – второй раз не захочешь, а не забудешь. Не красота, не уродство, а их сплав. Завораживающий и жуткий. Конечно, Сальвадор Пабло Коронель. Кто бы сомневался. – Тебе понравилось? – уточнил он. Мерседес покачала головой. – Нет… и ощущение такое… неприятное. Словно кто-то наждачкой по коже провел. Херардо кивнул. – От произведений Коронеля у многих такое начинается. Но многим нравится. Эпатаж, китч… Мерседес вернула подвеску продавцу. – Нравится? – Тан совершенно справедливо заметил, сеньора. Произведения маэстро Коронеля многим по сердцу, и продаются за высокую цену, – кивнул продавец. Мерседес передернулась. Но… – А можно посмотреть что-то еще из его работ? Продавец задумался и покачал головой. – Пожалуй, что нет. У нас и было всего три работы. Вот эта подвеска, браслет и серьги. Осталась только подвеска. Но, возможно, позднее? – Мы зайдем еще, – согласился Херардо. – Купить тебе эту подвеску? – Нет, – даже передернулась Мерседес. «Красота» вернулась к продавцу, Херардо подхватил девушку под локоть и вывел на улицу. – Мерседес, все в порядке? Девушка качнула головой. – Не знаю. Коронель, да? – Сальвадор Пабло Коронель. Весьма известный в своей области ювелир, его произведения легко узнать. Ты что-то почувствовала? Мерседес кивнула. – Да, пожалуй. Мне неприятно его украшение. Но так… странно. – Странно? – насторожился Херардо. Он был не в курсе происхождения Мерседес, но пообщался с девушкой уже достаточно. Просто так она переживать не будет. – Словно оно мне знакомо. Но я никогда его в глаза не видела. – Может, ты видела нечто подобное в детстве, но забыла? Мерседес покачала головой. – Нет, вряд ли. Тан Мальдонадо, я могу телефонировать тану Риалону? Херардо задумался. – Безусловно. Но у меня есть предложение получше. Мы можем наведаться собственно к Коронелю. А уж потом, от него, если ты что-то будешь чувствовать… почему не телефонировать следователю чуть позднее? Мерседес задумалась. Ну да, ей было неприятно прикасаться к подвеске. И ее словно холодом пробирало, и вообще… отвратительное ощущение. Словно на тебя глядят злые глаза из темноты, глядят, и демон их разберет, что им нужно. Но… Вдруг это просто ее нервы? Или действительно, реакция именно на эту подвеску? Бывает ведь и такое! Бывает! Еще и не такое бывает, если уж честно. Может, и правда стоит зайти к Коронелю? А там уж… И Мерседес решительно кивнула. – Да, наверное, так будет лучше. Херардо кивнул и подхватил девушку под локоть. – Идем. * * *Амадо тем временем потрошил архивы. Именно там добывается самая ценная информация. Вот и в данном архиве налоговой полиции ему нужно было нечто важное. А именно список имущества некоего Валенсуэлы. Убийства, кражи, шантаж… да любое, вообще любое преступление оставляет финансовый след. Жил да был человек. и вдруг прикупает он себе дом. А откуда денежка? С неба упала? На морском берегу нашел? Если есть обоснование, это хорошо. А если нет? И не стоит считать налоговую полицию всемогущей. Там тоже люди работают, и потерять что-то могут, и пролопоушить… все живые! Болела у сотрудника голова, вот он и не присмотрелся. …Или наоборот. Голова не болела, а на душе было радостно – подарок занесли. Хороший подарок, вкусный. Вот и выпала из его внимания строчка-другая отчета. Амадо о такой практике знал и собирался проверить все досконально. Пока картина получалась… интересная. Жаль только, что времени на просмотр документации за последние пятьдесят лет требовалось много. А меньшим и не обойдешься. Не просто ж так этого гада поймали с королевой? Нет, не просто. Значит, следы надо искать ДО того случая. А вот за сколько времени ДО? Кто ж его знает… не угадаешь, не разберешь. Род Валенсуэла был древним и знатным, но нищим. И пятьдесят лет назад он был не из богатых. Да-да, налоги. Те самые налоги, которые не платит только король. А всем остальным – простите. Платить придется. Вот, пятьдесят лет назад налоги были буквально из медяков. Полуразваленное поместье, полуразрушенный дом. Продано очень многое. А потом благосостояние семьи начало выправляться. Откуда? А вот ЭТО в налоговой декларации не указано. Увы. К примеру, начала милая девушка жить с мужчиной, а он ей подарки делает. Она их продала, да и купила себе дом. За дом она налог уплатит, а откуда деньги, указывать не обязана. Увы. Амадо это очень огорчало. Но налоги ему еще кое-как доступны, а вот казначейство, банки… Можно! Кто бы спорил – можно! Но это все равно не на один день работы, и не на два. А мысль у Амадо была проста. Пока он лопатил налоговые декларации, служащие спешно составляли ему списки недвижимого имущества семей Валенсуэла, Веласкес и Арандо. Не так, чтобы медленно, но и не слишком быстро, увы. Зачем? А ГДЕ закладывать взрывчатку? В канализации? Чисто теоретически можно и там. А чисто практически – место уж больно неудобное. Римат – город у моря, то есть тут уровень грунтовых вод высокий, и заливает канализацию, и затапливает, и наводнения, и грозы, и сели случаются… или закладывать ее надо в последний момент, или рисковать, что ее смоет, что она придет в негодность, что на нее кто-то наткнется… не приставлять же охрану к каждой закладке? И не замуровывать ее в стену… потом ведь не взорвешь! Да и в стене она отсыреет! Кто не верит – можете купить дом у моря и проверить. Очень высокая влажность. А потому – нелогично делать тайники заранее. А вот поручить своим людям… мединцам… купить несколько домов в нужных местах, да и оставить взрывчатку в подвале, как у Наталии Арандо? Запросто! Кстати, может, и у Наталии Арандо ее планировали взорвать. Квартал там такой… домишки скученно стоят. Человек сто могло бы скосить, а то и побольше. А с улицы по трупу – мединцам гекатомба. Это теоретически. Больше у Амадо вариантов пока не было. Когда Хавьер побывает у Валенсуэла, они могут или появиться, или нет. А пока… пока хоть что-то делать. Скажете – хомячок в колесе? А и плевать… вы говорите, а Амадо делать будет. Вот так. Кстати… а если посмотреть тех, кто связан с Валенсуэла? Может, какая дальняя родня, или ближняя? Двоюродные, троюродные… а вдруг? И Амадо в порыве служебного рвения зарылся в бумаги. Кстати… Как насчет убитого помощника секретаря? Ладно, сейчас он получит все выписки и сходит, побеседует с кем надо. * * *Когда Анхель вошел в кабинет, Лоуренсио отложил счета и посмотрел на друга так, что стало сразу ясно – сработало. Есть подсечка. – Ты чего, мой друг, невесел? – Анхель выглядел очаровательно. Костюм с иголочки, улыбка ослепляет, а блеск бриллианта на пальце меркнет перед блеском его глаз. Устоять невозможно! – Я был на кладбище, – отозвался Лоуренсио. – Наводил справки. – И? После рассказа про Караката Анхель показательно задумался. Побарабанил пальцами по столешнице. – Даже и не знаю, что тебе сказать, дружище. Очень ситуация неоднозначная… – Да неужели? – Конечно. Сам понимаешь, такое не прощается. Лоуренсио кивнул. – Понимаю. – Но может, можно попробовать откупиться. – Хм… И сколько это может стоить? – Да уж понятно, не одну тысячу монет. Но жизнь дороже… и свобода… – Свобода… да, свобода. В тюрьму мне не хочется. – Это еще, если в качестве выкупа не потребуют кого-то из вас. Тебя, Феолу, Алисию… – То есть? – Лишил девицу-красавицу жениха? Вот и женись в обратную. Лоуренсио аж передернуло. Понимая, что сестер надо выдавать замуж, сам он в брачное ярмо вовсе не стремился. Что там хорошего-то? На свете столько красивых женщин, а он навеки связан с одной? Не пойдет! Не хочу! – Вот еще не хватало! – Тогда надо договариваться. Может, даже что и с Каракатом. Заплатить, чтобы тебя с ним свели, а там видно будет. Поговоришь, подумаешь… Лоуренсио эта перспектива не нравилась, но… – Боюсь, другого выхода у меня не будет. – Только надо подумать и о себе, и о сестрах. Может, тебе заключить помолвки? Хотя бы фиктивные, для вида, чтобы показать, что на брак рассчитывать не стоит? Лоуренсио качнул головой. – Нет, вряд ли. У меня никого нет на примете… – Ну, это не проблема. Найдем кого-нибудь посимпатичнее… Кстати, а как поживает Алисия Катарина? Могу я выразить ей свое почтение? – Можешь, – кивнул Лоуренсио. И коснулся колокольчика. сеньора Торо ждать себя не заставила. – Тан Ксарес? Тан Толедо, доброго вам дня. Анхель кивнул, считая, что здороваться с каждой экономкой – ниже его достоинства. Лоуренсио чуть склонил в ответ голову. – Сеньора Торо, где сейчас мои сестры? – Ритана Алисия уехала кататься с таном Ортисом. Ритана Феола у знакомых… – Ах да! Я и забыл, что отпустил ее на несколько дней к Веласкесам. – Веласкесам? – удивился Анхель, который вроде как и слышал это имя, но где и когда? – Да, Феола подружилась с их дочерью… или внучкой… кажется, внучкой. Анхель задумался. – Погоди, это не те Веласкесы, о которых писали в газете? – В газете? А что? – Про убийство? Лоуренсио откровенно растерялся. – Я не уточнял у Феолы. сеньора Торо, вы не в курсе? Сеньора была в курсе. Телефон Веласкесов у нее был, но ставить в известность эту дрянь? Анхеля Толедо? Перебьется восемь раз! – Простите, тан Ксарес. Это не мое дело. И даже не соврала. Следить за ританой – не ее дело. И точка. – А тан Ортис? Почему я не знаю, что он появляется в нашем доме? – Он не заходил в дом, – честно отчиталась сеньора. – Он телефонировал ритане Алисии и пригласил ее на прогулку. Анхель скорчил рожу. – Осторожно, Рен. У Ортиса та еще репутация, оглянуться не успеешь – придется незаконного ребенка воспитывать. – Алисия не такая, – сдвинул брови Лоуренсио. – Такая, не такая… знаешь, почему Ортиса невеста бросила? – Почему? – Да потому, что он изменял ей со всеми встречными. Просто со всеми. Вот ей и надоело терпеть. Я просто оказался рядом в неподходящий момент… думаешь, почему меня Ортис ненавидит? Да именно поэтому! Не может простить мне своих грехов. Лоуренсио только вздохнул. – Ладно… спасибо, сеньора. Подавайте обед, хорошо? – Да, тан Ксарес. – Анхель, пообедаешь со мной? Заодно поговорим, а там и Алисия вернется? – Да, буду рад. – Вот и отлично. У нас сегодня суп-крем из морепродуктов, паэлья… Мужчины направились в столовую, беседуя о совершенно мирных вещах. * * *– Дядя Рей, добрый день. Начала Висента с самого простого – телефонировала одному из самых осведомленных людей Римата. – Здравствуй, Винни. Что случилось? – Дядя Рей, скажите, вы ничего не знаете про тана Толедо? Рейнальдо Игнасио Шальвейн задумался. Ненадолго. – Да, знаю. Любит жить за чужой счет. Кажется, живет по поддельным документам. Ко мне на грифель он не попадал, внимательно я им не занимался. Так, всплывало… – Поддельные документы? – Это надо уточнять. Я не уверен, но для тана – он общается со слишком подозрительными людьми. И общается уверенно. – Уверенно? – Да. Ты себя будешь неуютно чувствовать при дворе? Винни поняла, о чем речь. Можно иметь дело с людьми из разных слоев общества, но чувствовать себя с ними легко и непринужденно? Такое не сымитируешь… тану легко с танами, подонку с подонками. А если человеку одинаково легко и там, и тут, значит, где-то он носит маску. И в этом надо разбираться. Даже дядя Рейнальдо, хотя и одинаково легко себя чувствует и в трущобах, и во дворцах, притворяется и там, и тут. А настоящий он в полиции. А Толедо? – А еще что-то? Дядя Рей? – Вроде бы ищет богатую невесту. И какая-то история с самоубийством там с ним связана. Точнее не знаю. – Это и так много. Спасибо, дядя! – У вас все в порядке, Винни? – Терпимо, – обтекаемо отозвалась девушка. – Вас не хватает. Дядя Рей, как ваша нога? – Пока болит. Лежу, не хожу даже на костылях. Перелом плохой, может кость сместиться. – Плохо, – девушка была искренне расстроена. – Знаю. Но это безвыходная ситуация. – Дядя Рей, к кому можно обратиться, чтобы о нем расспросить? – К Пауку. Очень советую. Ты справишься. Винни в себе и не сомневалась. Подумаешь, Паук! То есть… неприятно, конечно, но она сможет! – Определенно. Спасибо, дядя Рей! – Держитесь, Винни. – Обещаю… * * *Тан Патрисио Ксарес оглядел столовую. Скучно. Попросту – скучно. Про Феолу он помнил, но пока по его просьбе наводят справки, надо же чем-то развлекаться? Справки – это дело небыстрое, пока то, пока се, надо же не просто о человеке, а подноготную. Чем его зацепить можно! Это сразу и не узнаешь, поэтому Патрисио передумал давать Розе задание. После их встречи в магазине Феола будет очень негативно настроена по отношению ко всем Ксаресам. А вот попросить знакомого из полиции – это можно. Пусть кого расспросит. У них работа такая, их этому учат. Справятся. А пока Феола не попала ему в руки, остается только своя семья. Одни и те же лица, одни и те же фразы, глаза, слова, разговоры… нет, так он до ста лет точно не доживет, помрет со скуки. Но что сделать для оживления сборища? Хотя… идея есть. И главное, как всем будет весело! А уж как весело будет ему. И тан обратился к дочери, которая сидела за столом с самым несчастным (после вчерашнего) видом. – Рози, как поживает твоя вчерашняя знакомая? – Эммм… отец? – Ритана… Риалон? – Да, отец. – Или ты не знаешь? – в голосе патриарха семейства Ксарес начали потрескивать разряды приближающейся грозы. Роза помотала головой. – Отец, мы пока еще не общались… сегодня. – Зря, очень зря. Милейшая ритана, – взмахнул рукой Патрисио. – Телефонируй ей. Я бы хотел пригласить ее на ужин… – Эммм… – Ну да. Вечером, к нам. И буду рад, если вы подружитесь. Роза перевела дух. На секунду ей показалось, что отец предполагает романтический ужин. А это не так. Все в порядке, отец просто немножко неправильно выразился. Бывает. – Конечно, папа. Я ей телефонирую сразу же после обеда. – Да, будь любезна. И Патрисио с чувством выполненного долга принялся за еду. Первый шаг сделан. Посмотрим, что будет дальше… он-то развлечется в любом случае. Это уж точно. * * *Мужчина, который среди своих носил говорящее прозвище Могильщик, посмотрел на подручного. – Чего тебе? – Никак сбрехал Крыс? – С чего ты так решил? – В доме только одна девка. Светленькая такая… сочная! Сам бы… ух! За уханье и получил, хоть и не слишком сильно. Там и так-то мозгов нет, если посильнее треснуть, вообще голова работать не будет. – На нее Крыс глаз положил. – А второй нет… а что нам тот Крыс, а? За такую ух сколько дадут! Можно ее на похоронах и того… и вторую тоже, если появится? Могильщик задумался. Волшебное слово «деньги». Много. Прямо-таки замечательное слово… действительно, за двух девчонок дадут больше, чем за одну. А тот Крыс ему не брат и не сват… навел? Спасибо! И свали в туман, процент получишь. Чего тебе еще-то надо? Действительно, можно взять обеих. И похороны короля – самое подходящее время и место. Цапнуть баб и на корабль их. А там и отплыть через денек… Могильщик уверенно кивнул. – И у тебя, Борода, голова иногда умные мысли рождает, прямо удивительно! Пожалуй что, так и поступим. Готовьте два места, чтобы перевезти баб… А Крыс утрется. Невелика птица – много не нагадит. * * *Феола спала и видела сон. Они с Адэхи сидели у костра. Сидели, попивали мате, Адэхи привычно перебирал одной рукой свои амулеты… – Я рада видеть тебя, учитель. Плох тот шаман, который не отличит сна от реальной встречи. Да, именно, что реальной. Пусть она происходит в верхнем мире, это неважно. Важно, что они сейчас рядом. – Ты потратила много сил, ученица. – Да, учитель. – И собираешься потратить еще. Я вижу, что ты спешно восстанавливаешься. Феола не стала спорить. Да, она собирается. И у нее нет иного выбора. Учитель должен это понимать… он сам говорил про неизбежность и риск. Все это было написано на лице девушки, легко читалось в сдвинувшихся бровях, в крепко сжатых губах, так что Адэхи только взмахнул рукой. – Я пришел не отговаривать тебя. Я пришел предупредить. – Учитель? – Мне было видение. Боги виновны в том, что нарушили равновесие, и эта вина на нашем народе. Феола не спорила. Она внимательно слушала, прикидывала, потом покачала головой. – Учитель, так нельзя. – Боги велели. С этим сложно было спорить. Феола не знала, как там с Творцом у монахов, может, он им отвечает, может, помалкивает… это их личное дело. Ла Муэрте отзывалась, хотя и не всем, только самым достойным. А боги индейцев… В некотором роде это были их предки. Не все, нет, имя им легион. Далеко не каждый человек может стать богом. Как объяснял Адэхи, это не так просто. Надо расти, развиваться, причем не в течение одной жизни. Душа человека движется по спирали, и если человек сумеет воспитать в себе некий духовный стержень… да, он пройдет через испытания в одной жизни, не сломавшись, во второй, в третьей, потом станет шаманом, и если поведет себя правильно… Может быть, еще через пару витков спирали он сможет подняться до духа-покровителя племени, не теряя памяти при очередном перерождении. И развиваться уже как дух… Это вполне возможно. Но долго, муторно, тяжело… расти всегда сложно. И конечно, боги индейцев всегда помогали своим детям. Родители всегда приглядывают за малышами. Были условия, были оговорки, были определенные сложности. Были. И сейчас Адэхи говорил вполне уверенно. И о том, что должна сделать Феола, и о том, что должен сделать он… Но как же Феоле не хотелось это выполнять! – Учитель, почему нельзя найти другой путь? – Попробуй. Феола решительно тряхнула рыжими кудряшками. – Попробую. – Если получится, я буду гордиться тобой. Я воспитал хорошего шамана. – А если не получится? – Я буду гордиться тобой, – улыбнулся Адэхи. – Я воспитал хорошего шамана. Феола только головой покачала. Адэхи… – Наставник, я сделаю все. И получила в ответ ласковую улыбку. – Все будет хорошо, ученица. Ты справишься. А теперь расскажи мне, кто твоя вторая половина? – Наставник? – Я вижу, твоя душа сияет. Так случается, когда нужный человек рядом, и ты его узнала. Феола улыбнулась. Сделала глоток матэ. Мир духов? Может быть. Но язык ощутил привычную терпкую горечь, и девушка принялась рассказывать. Кому еще и довериться, как не наставнику, который растил тебя с малолетства? И поделиться хотелось. Любовь… * * *Хавьер насмешливо оглядел особняк семейства Валенсуэла. Ну… так себе. У Карраско лучше. Но Карраско – древний и сильный род, а Валенсуэла… так себе. Он коснулся молоточка у ворот. Бронза, конечно. Только вот у Карраско не молоточек и гонг, по последней моде, а колокол. Старый такой… весь в патине. А этот сияет… новодел. Красиво, вычурно, дешево. Неинтересно. И привратника пришлось ждать чуть не пять минут. Случись такое в особняке Карраско… хотя – как? У них уже лет триста как привратником является скелет. Старый, поднятый еще прапра… да, еще лет триста назад. С историей косточки, не просто так. Он и открывает ворота для любого пришедшего. Сразу, без промедления. Прекрасный привратник, кстати. Ни есть, ни спать, ни разговаривать, ни секреты фамилии кому-то выдать… Посетителям может быть неуютно? Кому надо к некромантам, те обычно не убегают. А если приемы или торжества… ладно, для особо нервных добавляется еще пара зомби. Когда они свежие, их от живых людей не отличишь. А тут идет этакое чучело, почесывается… Хавьер бы его лично сначала упокоил, а потом поднял. Мигом бы разучился спать на работе, недоумок. Еще и глаза вытаращил. – Т-тан? – Открывай, – рыкнул Хавььер. – А в-вы… Карраско с удовольствием продемонстрировал свои регалии полицейского некроманта. Медальон и браслет из человеческих костей. Ладно, медальон был служебный, а вот браслет его личный. Он, знаете, сколько времени на кладбище провел, чтобы его собрать? Самая маленькая кость в человеке – стремечко, она размером с рисовое зернышко. Вот, у него в браслете таких «рисин» ровно три сотни. Насчет браслета привратник все равно не понял, а медальоном впечатлился. – Я сейчас у хозяина спрошу… – Я буду под дверью ждать? – в голосе Хавьера зазвучали опасные нотки. Привратник понял, что спросить он ничего просто не успеет, и распахнул ворота. – Что вы, тан! Конечно, нет! Входите! Поклон у него получился очень почтительным, и правильно. Хавьер бы не задумался прибить недоумка. Мединцы все спишут. Сам особняк на некроманта тоже впечатления не произвел. Весьма так себе… стиль «дорого-богато» не вчера придумали и не завтра забудут. Хотя и выглядит это смешно. Вот зачем по два балкона на каждом этаже? И лепнины наляпали столько, что особняк кажется голубями засиженным, и все остальное… нет, Хавьеру это решительно не нравилось. Он предпочитал строгую классику, разве что химер можно добавить. Или костяных драконов… парочку. А позолота – вообще фу. Впрочем, отдельные странные личности считают, что это у некромантов плохой вкус. Не верьте им! Они так утверждают потому, что не пробовали на вкус ни одного некроманта. А вот если бы рискнули… Тогда утверждать было бы некому. Покойники – они тихие. Хавьер решительно шагнул внутрь, в распахнутую перед ним дверь. Ха, дверь! Ворота настоящие! Через такие можно и костяного дракона протащить… но сколько ж здесь всякой пакости! Вазы, статуи, этажерки, цветы, еще какая-то пакость… все это просто било в глаза, ослепляло, нескромно заявляло о богатстве хозяина дома. Да, я такой! Я могу себе это позволить, а вы не можете! Я могу купить вазу периода Филиппо Третьего, а вам это не по карману! А у меня она в прихожей стоит! Хотя на аукционе за такие вещи золотом по весу платят, и считают, что дешево купили. В таких вещах некромант разбирался. Да, в его семье не принята столь наглая и кричащая роскошь, но знать-то надо? Надо… – Что привело вас в наш дом, тан Карраско? Хавьер обернулся. На лестнице стоял мужчина. Высокий, симпатичный, с рыжеватыми волосами… если он похож на своего… да, наверное, своего деда, то короля можно понять. Мальчишка – само очарование. Точеные черты лица, огромные синие глаза, очаровательная улыбка… фигура – из тех, что нравятся всем женщинам без исключения. Не тощая, но и не перекачанная, а очень соразмерная. А еще… еще у этого мальчишки достаточно характерная аура. Если бы Хавьер не видел Мерседес Веласкес, если бы не пообщался… ладно, не обследовал Вирджинию, не полюбовался на ритану Арандо… Он бы спутал ЭТО с человеком. А так – шалишь! Мединец ты, мальчик! И крови той в тебе четверть точно… А теперь вопрос – откуда людишки? Если Мерседес Веласкес квартерон, но тут понятно. Кровь разбавлялась человеческой. А ты выглядишь ненамного ее старше. Впрочем… – Тан Валенсуэла? – Да. – Скажите, кем вам приходится Игнасио Хосе Валенсуэла? И могу ли я с ним побеседовать? – Дедом, – не чуя опасности, ответил парень. – И вряд ли вам удастся с ним поговорить. Дедушка уже покинул этот бренный мир. – Адриан? На лестнице, рядом с парнем, появилась весьма симпатичная женщина. Ну… для кого и симпатичная. А Хавьер снова ощутил на губах привкус… чужого. Обычные люди пахли иначе. А тут… Нотки моря, соли, рыбы… это чувствуется. – Ритана? – Хавьер мог быть образцом вежливости, если ему это необходимо. – Ритана Валенсуэла, моя мама, – представил ее парень. – Тан Карраско, так что вам нужно в нашем доме, да еще с подобным сопровождением? Хавьер медленно развел в стороны руки, и между ними замерцала темная полоса. – Позвольте вас познакомить, – самым светским тоном произнес некромант. – Заклинание авторства моего прадеда, называется – лист праха. Если я сейчас его активирую, в особняке пустыня будет. Прахом засыпанная. Любой, кого коснется мое облачко, прахом станет. Но я его пока активировать не буду. Мне хочется видеть вашего отца. И получить объяснения. Тан Валенсуэла храбро шагнул вперед, закрывая мать. – Это мне хочется получить объяснения, тан! Вы врываетесь в мой дом, угрожаете, на что-то намекаете! Что вы себе позволяете?! – Юноша, с людьми я себе ничего такого не позволяю. Но вы – дело другое, вам родители не объяснили ничего про ваше происхождение? Вы по внешности чистокровный человек? – у Хавьера даже голос не поменялся, разве что на губах заиграла самая светская улыбка. – Или какие-то признаки от мединцев у вас остались? Чешуя, хвост, жабры… что там еще у вас бывает? Если бы не было на Хавьере амулетов, на том бы и история его закончилась. Печально так… похоронами. Потому что в следующую секунду нечто тяжелое ударило его под лопатку. Сильно… Не пробило, конечно. Амулеты авторства Карраско сбоев не давали. Никогда. Но больно все равно было. Тишина особняка взорвалась криками и воплями. Хавьер недобро усмехнулся и взмахнул рукой. Ладно-ладно, соврал он. Но не сильно. Лист праха действительно существует. И разить будет. Но чтобы накрыть особняк, у Хавьера сил не хватит. А вот на нескольких мединцев, которые буквально хлынули в холл из дверей – вполне. Шестеро существ осыпались на пол серым прахом. Молодой Валенсуэла схватил свою мать – и потащил ее куда-то вглубь особняка. Полицейские сцепились с оставшимися мединцами, закипела схватка. – Врешь, не уйдешь! – взревел Хавьер и помчался за Валенсуэлой. Интересно, где их папаша? По лестнице некромант почти взлетел, прыгая через три ступеньки. И – едва не полетел обратно. Щенок оказался храбрым и ждал Хавьера наверху, да еще и какую-то железяку со стены содрал. Алебарду, что ли? – Хочешь жить – сдавайся, – без лишних изысков предложил Хавьер. Ответом стало просвистевшее рядом с его носом лезвие. Ладно, он предлагал… Проблема была в другом. Если просто убить, это Хавьер может. Это быстро, качественно, с гарантией! Но допросить-то потом мединцев не получится! У них ведь нет души как таковой! Так, огрызок! И тот уйдет на перерождение! Это как рыбу допрашивать, хоть ты вызови дельфина, хоть не вызывай, все равно ничего не узнаешь! Эти сволочи нужны живыми. Ему. А он-то им не нужен… Впрочем, сдаваться Хавьер не собирался. Уклонился от удара, перехватил алебарду за древко, дернул на себя… мальчишка сунулся вслед за ней и едва не загремел с лестницы… простите, уже загремел. Хавьер с удовольствием помог, еще и по шее добавил. Авось, не сдохнет. Но если переломает пару костей, ему будет не до бегства. Это уж точно. – НЕЕЕЕЕЕТ! Визг был такой, что у некроманта чуть мозги через уши не вылетели. С чокнутой девицей Хавьер разобрался тем же способом, а именно – спустил ее с лестницы. Почему чокнутой – а то какой же? Нападать на некроманта, с визгом, предупреждая тем самым о своем нападении, да еще вылетать на лестницу, да в платье, понятно – идиотка. И с удовольствием отметил, что за ним кинулись двое полицейских. Вот они сейчас и увязывали тушки. И правильно! Кстати – дохлых они бы не увязывали. Значит, уже есть два мединца для допроса. А там и больше будет… где у нас ритана Валенсуэла? Та, которая хозяйка дома? Хозяйка тоже времени зря не теряла. Хавьер и трех шагов по коридору второго этажа сделать не успел. – Стоять! Медленно поднял руки вверх, так, чтобы я их видела… Некромант прищурился на странную конструкцию в руках женщины. От холодного оружия у него защита есть. От огнестрельного тоже, пару ударов он выдержит. А потом как? Потом уворачиваться надо будет лучше. А вот что это у нее в руках? Похожее не морского ежа… такого, раздутого? Мысль, которая пришла Хавьеру в голову, заставила его облиться холодным потом. Яд. Ядовитый газ, как вариант. И вот от этого у него защиты как раз и нет. Ох-хх… – Это ты положи оружие и подними руки вверх. Особняк окружен, вас всех тут положат! – Все одно умирать! Ну?! Хавьер даже не размышлял. Умирать, так не на коленях. Как же, оставит эта тварь в живых некроманта! Обсмеяться можно! Мужчина упал, как стоял, ничком, перекатился – и буквально ссыпался по лестнице, молясь, чтобы переломать себе не все кости, а хотя бы половину. И успел вовремя. Вслед ему полетело облако лилового газа, но это не Лист праха, им никто не управляет. Оно неразумное… Где было, там и осталось, там, на втором этаже и развеялось. Жаль, не сразу. Минут пятнадцать туда нельзя было войти, облако так и стояло. И дышать им никому не хотелось. Потом, когда оно рассеялось, конечно, никакой ританы там не оказалось. Комнаты были пусты, в кабинете открыт сейф, а куда делась сама ритана… Да кто ж ее знает? Где-то должен быть потайной ход. Но искать его – дело не одного часа и даже не одного дня. Это надолго… Хавьер чувствовал себя отвратительно. В руки к нему попал младший Валенсуэла. Старшего, то есть его отца, ненароком пристрелили при задержании. Совершенно случайно… зачем он на людей с мечами кидаться начал? Да еще плюнул в одного из полицейских. Тот упал и умер. Остальные запаниковали и начали стрелять. И – увы. Труп мединца не допросишь. Но труп же! А у него есть и живой… И все равно Хавьер не был доволен собой и жизнью. Ну что это такое? Один из четырех, а то и больше! И при осмотре людей в особняке обнаружилось, что было еще минимум трое мединцев. Минимум! Просто этих убили, а остальные выжили. И удрали куда-то. Но куда? И где они теперь всплывут? Ох, сунули они палку в осиное гнездо! Каков еще результат будет? Карраско снял трубку и телефонировал Риалону, предчувствуя выговор. Но, как ни странно, Амадо проявил благородство. – Вези всех, здесь на месте разберемся, кого и куда. – Хорошо. – Ты хорошо поработал. А вот это была уже наглая лесть. И все равно она не сработала. Хавьер просто в нее не поверил, и сам себя не оправдывал. Ну да, он некромант, а не боевик, и не учили его брать заложников, и воевать с людьми тоже не учили, и арестовывать кого-то, и задерживать… не его это! Не! Его! Труп поднять, призрака отловить и допросить, с потусторонним миром разбираться… Тут – пожалуйста, в любое время и в любом месте. А сегодняшнее дело выбивается из рамок, вот и получилось через пень-колоду. Но себя-то не оправдаешь… Сам про себя Хавьер отлично знал, что лопухнулся. Увы. * * *– Милая Альба, если вы позволите… Конечно, Альба позволила. Намного приятнее идти в столовую, опираясь на крепкую мужскую руку. Ладно-ладно, не такая уж эта рука и крепкая, и вообще, лет тану Ксаресу сколько! С ума сойти можно! Он раза в два старше Альбы… Да что там! У него дети старше нее! Но сидеть дома было вовсе уж скучно. А с утра телефонировала Роза и пригласила Альбу в гости. Поболтать, посплетничать… а если милейшая ритана Риалон идет на коронацию, то может, обсудить совместную прогулку? Альба даже и не задумалась. Да? Конечно, ДА!!! И похороны, и коронация… она там будет. Но если придет одна… а она точно придет одна! Амадо уже сказал, что будет работать… работа ему важнее всего! Негодяй! Он совершенно не думает, как Альба будет выглядеть! Как посмотрят на нее знакомые, что скажут подруги… можно пойти с родителями, но помилуйте! В тридцать… так, ладно! В ее двадцать семь, а лучше двадцать пять лет хочется погулять, повеселиться, она совсем еще молода, а родители… нет, они такие занудные! Это просто ужас, что такое! Считай, день будет испорчен. Альба уже совсем отчаялась, и тут ей телефонировала Роза. Поздоровалась и пригласила на обед. Альба подумала и согласилась. А что она теряет? Безумно скучно сидеть дома. И даже на поход по магазинам денег нет… тоже муж виноват! Мог бы и заработать побольше, вот! А так… Все будут в новых модных платьях! А она! Как нищенка! Так что в дом Ксаресов Альба шла не в самом радужном настроении. Но Роза встретила ее, улыбаясь, защебетала, да и тан Ксарес-старший отнесся к молодой женщине вполне дружелюбно. Пригласил приезжать в любое время, а пока разделить с ними трапезу. И Альба с радостью согласилась. Приятно же! Она, между прочим, ритана по рождению, а не так, как Амадо, жалованная… ладно-ладно, про маму – дочь купца, Альба давно уже забыла. И вспоминать не собиралась, вот еще не хватало! Не было такого! Она никому не расскажет, а значит – не было! И вообще… приятно! Приятно пообщаться с равными себе по рождению, приятно посидеть за красиво сервированным столом… серебро, хрусталь, фарфор! Да, дома она тоже с удовольствием бы устраивала нечто подобное. Но увы. Ничего-то у Альбы не получалось. Муж перекусывал на ходу, а явиться к назначенному времени его вообще не заставишь. Сын? Сын сначала не дорос, кто же пускает за стол маленьких детей? А сейчас в школе, на занятиях… две трапезы из трех Альба остается одна. И за ужином никого толком не соберешь. Вот и выходит – к чему стараться? Для одного человека так стол не сервируют, тут и попроще можно. И слуги… как сложно найти нормальную, хорошую прислугу! Просто невероятно сложно! Сплошные хамки кругом! У Ксаресов не так. Здесь слуги скользят неслышными тенями и глаз от пола не поднимают, и кухарка тут явно из-за границы выписанная… Альба с удовольствием пробовала разнообразные блюда, поддерживала застольную беседу и в упор не замечала взглядов, которыми обменивались младшие Ксаресы. Что надо отцу от этой курицы? Чего он добивается? Непонятно. Но есть подозрение, что результат никому из них не понравится. * * *Тан Валенсуэла смотрел на тана Риалона. Тан Риалон улыбался так очаровательно, что его можно было заподозрить в противоестественных наклонностях. Неподалеку перебирал свои щипчики-скальпели Хавьер. – Побеседуем? – милейшим тоном поинтересовался Амадо. Плевок до него не долетел. Амадо только плечами пожал. – Стаканчик дать, тан Валенсуэла? Или у вас слюна не ядовитая, как у вашего папаши? Ответом ему был трехэтажный мат. Амадо даже фыркать не стал в ответ. – Тан Валенсуэла, вы не понимаете всей серьезности ситуации. Вы думаете, мы тут в игрушки играем? Пытать вас начнем, или что? – Почему нет? Риалон, доверь эту полурыбину мне, он быстро заговорит, – Хавьер поиграл симпатичного вида скальпелем. Вообще, он его использовал для вскрытия грудной клетки, но скальпель – вещь многоцелевая. – Потому что пытать – долго, – разъяснил Амадо. – Понимаешь, Карраско, выпотрошить мы его можем. Но он нам ничего не скажет. – Ты сомневаешься в моих талантах? – Нет. Я просто уверен в его разуме. Он же не идиот, смотри, как косится. Пытается понять, что именно нам известно. – Так поделись, Риалон. Все равно этот тип никому не расскажет… уже никогда. Амадо задумчиво кивнул. – Можно и поделиться. Действительно, тан Валенсуэла, мы сложили почти все кусочки мозаики, кроме самых главных. Мы знаем, что вашего деда попросту подставили королеве. Он с вами подробностями не делился? – Н-нет… – Ну и ни к чему. Вы такой человекообразный именно потому, что ваш дед должен был лечь в постель с ее величеством… что у него такое? Голос? Ядовитые железы? – Железы, да… Амадо кивнул. Биологию он знал достаточно неплохо, вот и прикинул, что бы он сам вживил человеку. Чтобы и было, и незаметно… изменения должны быть внутренними. Да и ядовитый плевок, о котором сказал Хавьер, тоже помог. Дал подсказку. – Итак, ваш дед опозорил королеву и скомпрометировал ее в глазах супруга. Думаю, вы не знаете, зачем это было нужно. Я и не стану вдаваться в подробности, сейчас это не столь важно. А вот другое… ваш дед прошел не полный обряд слияния, так? Потому и жив остался, когда вашу демонеску Синэри выкинули из этого мира. – Не смей так о Владычице! Ты… человек! Сорвался. Амадо довольно улыбнулся, правда, про себя. Теперь легче работа пойдет. Это так, стоит один раз заговорить, сам не заметишь, как все выложишь. Если не хочешь ничего рассказать – молчи. Стисни зубы и молчи, что бы ни говорили, как бы ни оскорбляли, за какие бы струны не тянули… молчи! Просто – молчи! Тогда у тебя есть шанс. А сказал хоть слово? Сам не заметишь, как на допросе из тебя все остальное вытащат. Амадо постарается. – Человек. И ты вполне человекоподобен. И другие тоже… Кто остался. Не все, нет. К примеру, тот же Рамон за человека не сойдет, хоть ты с ним что сделай. Верно? Если бы Амадо треснул несчастного тана по голове подносом, Адриан Валенсуэла и тогда не выглядел бы более удивленным. – Ты… знаешь о Рамоне? – Знаю. Я тебе больше скажу, мы и про ваш план знаем. Со взрывами. Юноша побледнел. – Я вам ничего не скажу! – А чего тут не говорить? Вот, смотрим. У нас же все в бумагах есть, все записано. Вот семья Валенсуэла, вот семья Кальдерон, с которыми вы роднились в последнем поколении… тоже ведь мединцы. Видишь? Вас несложно выцепить. А теперь смотрим список имущества. И узнаем, что у вас есть несколько симпатичных маленьких домиков. И в городе, и на побережье. У вас – это у обеих семей в собственности. И у Валенсуэла, и у Кальдеронов. Зачем они вам нужны? И что я могу там найти, если наведаюсь? Понятно, не людей… то есть не мединцев, вы уже успеете удрать. Но взрывчатку – безусловно. Адриан побледнел так, что глаза показались двумя ранами на его лице. Осунулся, словно даже постарел как-то. – Я… что… хотя что я спрашиваю? Все равно вы всех убьете. – Сестра у тебя пока еще осталась, – пожал плечами Хавьер. – Пока. – А… – Извини, твоих родителей взять живыми не удалось. Мать сопротивлялась до последнего, отец отравился. Адриан съежился на стуле. – Вот. И меня вы убьете. – Дебил, – с удовольствием припечатал его Амадо. – Похоже, что у вас большой процент потери мозговой ткани. – Чего? – Мозги у вас, что ли, при посвящении высасывают? Вот чего… сам подумай! Ну, сколько вас, тех мединцев? Пара-тройка тысяч, верно? – Ну… даже меньше, – честно сознался Валенсуэла. – И через какое время вы полностью растворитесь в человечестве? Через пару поколений, чтоб ты понимал. Ты учился хоть где-то? – В Королевском Университете, между прочим! – Там, где ты учился, я преподавал, – не удержался Амадо. – Так вот. У меня есть знакомая. Она квартерон. От человека она вообще ничем не отличается. Понимаешь? Ни-чем. – Квартерон? – Болван, – оскорбил благородного тана второй благородный тан, который некромант. – Четвертушка в ней вашей крови. Всего четвертая часть. Бабка жила с человеком, мать с человеком, она сама уже вообще человек… может, чуть дольше под водой продержится, но и только. В следующем поколении там и того не останется… потому Рамон и хочет вернуть вашу Синэри. Кстати – зря. – Зря? – Конечно. Он может открыть проход и устроить тут гекатомбы, но демонессу вашу не вернешь. – Почему? – Потому что она погибла. Я точно знаю, у меня отец – некромант. А Ла Муэрте… тебе это о чем-то говорит? – Говорит, – кивнул Валенсуэла. – Богиня, я знаю… – Не просто богиня, а активная и деятельная. Вот она сказала, что Синэри погибла. Был большой выброс силы, вскоре после того, как ее выперли из мира. Это было сделано с божественной силой, отпечаток ее остался на вашей демонессе… я сам половину, честно говоря, не понял, из того, что мне отец объяснял. – Риалон! Демоны, Риалон же! – мог бы Адриан, так себя бы по лбу хлопнул. – Точно же! Риалон! – А Антония Лассара – моя мачеха. Парень окончательно осунулся и погрустнел. Амадо фыркнул. – Не переживай, у всех свои семейные проблемы. Я продолжу, с твоего позволения. Ла Муэрте твердо уверена, что вашу демонессу сожрали более голодные и хищные. – Такого не может быть! – Еще как может. Те, кто сильнее, жрут тех, кто слабее. У демонов это всегда так, пора бы знать. Синэри Ярадан расслабилась в нашем мире. Хорошо так, пару столетий расслаблялась. А за его пределами… мигом сожрут. Вот она и не смогла сразу отреагировать. Ее сожрали, был выброс силы, ну и часть ее перетекла к Ла Муэрте. Вот и все… Амадо не врал. И Адриан Хорхе Валенсуэла это почувствовал, выдохнул рвано, на глазах даже слезы показались. – Владычица… разве так может быть?! Нет, не верю… – Веришь, – отмахнулся Амадо. – Сам понимаешь, что я не вру. – Нет, нет… Амадо осталось только зубами скрипнуть. Перестарался. Теперь с мальчишкой только часа через два-три можно будет поговорить. Но и так неплохо. Пусть пострадает сейчас, потом сговорчивее будет. А Амадо пока послушает, что скажет полиция. В указанные дома уже отправились наряды. Вот и узнаем, что они там найдут. Амадо действительно не рассчитывал на мединцев. Только на взрывчатку. Но ведь и то неплохо? Для них двадцать килограммов взрывчатки – не так много. А для мединцев? Это ж надо и достать, и привезти, и разместить… для них каждый грамм, небось, в цене золота. Надо, надо их лишить этого преимущества. А там, кто знает? Может, и что-то еще попадется?