Глава 10

Адэхи ждал. Увидеть его было нереально, сейчас шаман был частью Эфира. Он был рядом с Риматом, он видел город у моря, он ощущал его, как свое продолжение. Но при этом сам он был совершенно неощутим. Душа шамана вышла из тела, явилась на место действия и теперь ждала. Неощутимая и незримая, пожалуй, только Феола могла бы его даже не увидеть – осознать присутствие. Но Феоле не до того. И это хорошо, у него хорошая ученица. Ей только намекни – помчалась работать. Умница, девочка! И дел не боится, и старается, не за страх, а за совесть, и не говорит, что это ее не касается. Касается. Все, что может пошатнуть мир – это дело шамана. Все, что затрагивает его равновесие. И девочка действует. Она не боится ни работы, ни ошибок. Только вот последние слишком дорого обходятся, иногда. Если Феола не сможет на что-то повлиять, предусмотреть, то останется Адэхи. Последним заслоном. Может он вмешаться? Да, определенно, может. И вмешается. И не пожалеет себя. Они это начали, им и решать этот вопрос. Старый шаман знает, что на побережье, у костра, лежит его тело. Что случись самое печальное, Ксаресы найдут его и похоронят, как положено. Что Феола будет горевать, но будет и идти вперед, и учиться, развиваться, расти дальше – у него хорошая ученица. Что этот мир будет жить, вопреки всем их ошибкам. Это тоже важно. А пока он ждет. Ждет и наблюдает. Ждет сколько понадобится. Все решится в ближайшие пару дней. Этот срок он сможет продержаться, и сил ему хватит. Он справится. Адэхи внимательно смотрел туда, где шли приготовления к ритуалу. Люди. Все же – люди. Смешные, нелепые, жестокие и добрые, со щупальцами и без, сущность остается той же. Человеческой. Синэри могла извратить природу людей, но эти души она поглотить не успела. И изуродовать слишком сильно – тоже. Они смогут когда-нибудь стать людьми. Только когда? Впрочем, мир велик и многообразен. Надо просто дать шанс – и им, и миру. Адэхи подождет. Жизнь одного старого шамана – не такая большая цена. И он готов к расплате. * * *Утро у всех начинается по-разному. Тереса проснулась от того, что ей целовали руки. Открыла глаза и увидела Хавьера, стоящего рядом с ее кроватью. На коленях. – Треси, родная! Спасибо тебе! – А?! – только и сказала девушка. Все же у мужчин и женщин совершенно разные представления о романтике. Вот Хавьер считал, что все делает правильно. Он, на коленях, с кофе, с предложением руки и сердца, с благодарностью… А Тереса думала, что она со сна, заспанная, растрепанная, выглядит страшнее демона, и зевать хочется жутко, и умыться, и вообще… туда, куда король пешком ходит. В таком виде только ворон с поля гонять! Тут же любой мужчина напугается. Хотя этот – некромант. Они покрепче. – Треси, – поцелуй ручки получился вполне себе страстным. – Ты мое чудо. Если бы не ты, я бы точно умер. – Что случилось?! – Треси и про прическу забыла, села на кровати… – Меня ждала засада. Феола помогла, без нее меня бы точно убили. Она сказала – ты ее попросила. Тереса кивнула. – Да. Я попросила… слава богу! Хавьер пристально поглядел на девушку. – Если ты ее попросила… я тебе не безразличен? Мог бы и не спрашивать. К заспанным глазам, растрепанным волосам и насмерть измятому платью прибавились еще и багровые уши. И щекам тоже стало подозрительно горячо. – Эээээ, – очень «умно» отозвалась Тереса, думая, куда бы удрать. Разве что под кровать, но… не успела. – Треси, выходи за меня замуж? Я тебя люблю, просто я думал, что я тебе не нужен. Вот и молчал. Просто хотел быть рядом. Выйдешь? Приличные девушки после таких заявлений падают в обморок. Тереса оказалась покрепче. Она протянула руку, взяла у Хавьера кружку с кофе и сделала большой глоток. Обожгла язык и совсем по-детски ойкнула. – Не сон… – Точно не сон, – подтвердил Хавьер. – Ты за меня замуж выйдешь? Тереса сделала еще один глоток. – Я не ритана. – Знаю. – И образования у меня нет. – Получишь любое, какое захочешь. – И я не красавица. – Ты – самая красивая девушка в мире, – серьезно сказал Хавьер. – Для меня. Тереса, я некромант, и работа у меня сложная, и то, что я тан, не дает никаких особых преимуществ, у нас в семье не слишком балуют деньгами. Я живу на свои заработки, ну так еще, по мелочи, всякое. И при дворе мы блистать, наверное, не будем. Мне некогда, и я не умею. Но если ты выйдешь за меня замуж, я постараюсь сделать тебя счастливой. Пожалуйста, скажи – да? Свои недостатки Тереса знала. Но и дурой ведь не была! – ДА! Отказываться? От такого предложения? Даже если это сон – она согласна! А кофе они все-таки пролили. Когда целовались. Но Тересе это было глубоко безразлично. * * *– Опять никакой?!! Феола влетела в кабинет рыжим огненным вихрем. Только волосы взметнулись. Амадо посмотрел на нее взглядом совы, которую долбануло по голове сосной. – Не кричи, пожалуйста. Голова разламывается. – Еще бы… не спал, не ел, живешь на одном кофе… – Фи… – И сегодня тебе спать наверняка не придется. Феола-то силы восстановила. И теперь тянула Амадо за руку. Мужчина послушно встал из-за стола. – А… что?! Договорить он не успел. Потому что Феола обхватила его руками за шею, прижалась покрепче и поцеловала. Неумело, но решительно. И еще раз. Амадо так ошалел, что сначала стоял статуей, но потом опомнился и на поцелуй ответил. И даже увлекся настолько, что руки его оказались вовсе не на талии девушки. Правда, Феола ничего лишнего не допустила, разорвала поцелуй и всмотрелась в глаза мужчины. – Как ты себя чувствуешь? – Эээээ? – очень умно поинтересовался Амадо. – Напрямую я могу переливать силы только так, – честно объяснила девушка. – Но тут главное не дать лишнего, а то будешь весь день как пьяный. Я еще никогда не пробовала так делать, могу не рассчитать. Амадо даже оскорбился. Это что – его так ЛЕЧИЛИ?! Люди добрые, да что ж это такое?! Но через пару минут дошло. Никогда не пробовала. А ради него… – Не знаю, – честно сознался он. – Когда тебя целует такая очаровательная девушка, немудрено вообще голову потерять. Феола покраснела так, что догадался бы кто угодно. Амадо исключением не был, дураком тоже, а потому… – Можно еще раз попробовать? Без силы? А то я не могу понять, отчего у меня голова кружится. Ответить Феола не успела. А что – только ей можно целоваться без предупреждения? Минут через десять, когда они оторвались друг от друга, она поправила неприлично задранное платье и возмущенно фыркнула. – Так нельзя! – Почему? – Ну… ты женат. Я просто… – А если разведусь? Мы с Альбой уверенно идем к разводу. – Вот тогда и поговорим, – кивнула Феола. – Быть твоей любовницей я не могу, родители не поймут. – Я бы тебе никогда такое не предложил, – серьезно заверил ее Амадо. – Только брак. Поэтому… давай сейчас пройдет коронация, я поговорю с Альбой, мы с ней разведемся, и я смогу ухаживать за тобой, как положено. Феола улыбнулась. Это ей уже нравилось. – Хорошо. Так я согласна. Голова больше не болит? – Все прекрасно, – Амадо действительно великолепно себя чувствовал. И сейчас, впервые в жизни, был ужасно рад, что не маг. Как ему в детстве хотелось быть некромантом! Как отцу! Ужасно хотелось… А сейчас совсем не хочется. Просто потому, что у них с Феолой ничего не получилось бы. Силы-антагонисты, и никаких личных отношений. Ну ее в болото, ту некромантию, ему и так неплохо живется! * * *В доме Ксаресов утро началось с завтрака. Но в этот раз… – Ритана Альба, прошу составить мне компанию. Тан Патрисио Ксарес лично усадил дорогую гостью рядом с собой и весь завтрак ухаживал за ней, развлекая беседой. Семья Ксаресов смотрела на это с большим неодобрением, но пока все молчали. А то ведь можно и огрести… Первой, на правах подруги, решилась Роза. Аккуратно так… – Альба, если захочешь, я тебя потом домой отвезу. Переодеться. – В этом нет нужды, – небрежно взмахнул рукой тан Ксарес. – После завтрака вы с ританой едете к сеньоре Наранхо и заказываете там себе достойные платья. Для похорон и для коронации. Ритана Альба должна выглядеть достойно на этих мероприятиях. – А… э… ххххы… ххорошо, отец, – кое-как отозвалась Роза. – А… Альба… Как тут сформулировать вопрос? Папенька, с чего вас щедрость обуяла? Вы вообще здоровы? С какого-растакого вы подобные подарки делаете чужой супруге? Альба Инес, хоть на мужа и ругается, но все же Риалон. Вы некромантов не боитесь? Да-да, если что, подобные подарки можно принимать только от близких людей. ОЧЕНЬ близких. Патрисио фыркнул. Над детьми он бы поиздевался в свое удовольствие, но не в присутствии же Альбы? То-то и оно… – Роза, ритана Альба составит мне компанию на коронационных торжествах. И вообще, наша семья должна выглядеть достойно. Если двор возвращается в Римат – у нас не будет второго шанса произвести первое впечатление. Это понятно. А Альба-то здесь при чем?! Впрочем, Роза ее потом расспросит лично. Когда они в ателье поедут. * * *Мерседес проснулась от ласкового поцелуя. – Ты – потрясающе красива. Она в это не слишком верила, но Херардо представил убедительные доказательства, на их рассмотрение потребовалось время, а потом Мерседес и поверила. Уже потом, когда они лежали рядом… – Надо сегодня съездить к твоим деду и бабушке. Попросить твоей руки. – А если они не согласятся? – Значит, будет еще один скандал. Тебя это не пугает? – Нет. А надо? – Не надо. Потому что скандалы – это мой образ жизни, – честно сознался Херардо. Мерседес тоже подумала пару минут. Скандалы ее не пугали. Вообще. Никак. Ну, скандал. И что с того? Что поменяется? Ей это все безразлично, был бы Херардо рядом, а он будет. Сам сказал… – Мне все равно, – решила она. – Я тебя люблю и хочу быть с тобой. Вот. – Девочка… я тебя всю жизнь любить буду. Мерседес улыбнулась в ответ и поцеловала своего мужчину. Все у них будет хорошо… Если, конечно, выяснится, кто решил устроить передел власти и использовать для этого остатки мединцев. Если удастся выжить. * * *– Я женюсь. На это известие семейство Ортисов отреагировало по-разному. Отец уронил вилку. Мать ахнула и прижала ладони к щекам. – На ком?! Рауль, на ком?! – затеребила его младшая сестра. Рауль улыбнулся. – На ритане Алисии Ксарес. Она замечательная… История знакомства произвела впечатление. Впрочем, отец уточнил другое. – Ксарес. Родственница? – Да. Но без связи с основной веткой. Ее отец решил не плясать под дудку Патрисио Ксареса, уехал в Колонии, составил там капитал, у него плантация… – Достойно. – Ты же нас познакомишь? – подняла брови мать. – Конечно, мам. Сегодня же, – Рауль мимоходом скормил одной из собак кусочек омлета с тарелки. Собаки у него ничего не уточняли, но слушали очень внимательно. Это ведь их человек жениться собрался! Для животного это важно! А то найдет себе какую-нибудь, гав какую! А жить-то с ней не только ему, но и им! – Надо же! Нашлась девушка, которая выдержит твоих барбосов, – съязвила младшая сестрица. – Теперь ты ищи мужчину, который выдержит твои увлечения музыкой, – отбрил Рауль. – Лучше глухонемого. Сестра надулась. Ну, нравится ей опера. И что?! Она и сама петь любит, это не повод над ней издеваться! Хотя Рауль не издевался, выбирая между собаками и оперой, он сразу выбирал собак. Если их кормить, они выть не будут. А оперных певцов сколько ни корми… Нет уж. Лучше собаки. С ними уши целее будут! * * *Дарея открыла глаза. Конечно, Рамона рядом не было. Конечно, никому не было до нее дела. Ее просто положили в угол, отведенный для сна, на кучу пледов и шкур, и оставили так. Не возиться же с ней! И хорошо… Может, Рамон что-то и планировал, но ему явно было не до того. Разве что потом уделит ей внимание, когда самые важные дела будут сделаны. Так всегда… Так было всегда… Дарея огляделась по сторонам, но рядом с ней никого не было. Никто ее не видел, и это тоже было счастьем. Девушка повернулась на живот, вцепилась зубами в покрывало, дернула головой – только нитки полетели. Плакать она не могла, глаза не так устроены. Но вот скулить… а шуметь-то и нельзя, не надо никому знать, что она пришла в себя. Но как, КАК успокоиться, когда душа рвется на части?! Как быть, если больно?! Если рвутся иллюзии, рассыпается в прах кукольный домик выстроенного счастья – они с Рамоном, свободные, счастливые, в море, и рядом с ними их дети… Рамону это не нужно. Рамону ничего не нужно. И никого не нужно. И Дарея не нужна. Рамону важна только Владычица Синэри. Все остальное можно принести ей в жертву. В том числе и маму Дареи, и ее сестру… Мама… Теплые руки, грустные глаза, запах молока и уюта. Элли. Игрушки и книжки, слезы и радость, поделенное на двоих мороженое, потому что на два мороженых у мамы денег не было. Но как она старалась порадовать своих малышек! И не выделяла Дарею! Ничем! И мороженое, и по попе Дарея получала в равных дозах с Элли. Особенно если они вместе проказничали. И бросить родных в обреченном Римате? Одно дело, взрыв во время королевских похорон. Туда не пошли бы ни Лидия, ни Элли, за них можно было бы не волноваться. Но волна, которая накроет весь Римат? Вода не разбирает. Она сворачивает горы и разносит стены, она неуправляема и безудержна. И если Элли еще может уцелеть, то мама точно нет. А мама в свое время не бросила маленькую Дари, хотя и могла. Дари понимала, что она бы не выжила. И вот сейчас… Зачем ей Владычица, если на ее алтарь придется бросить самых близких?! Раньше Дарея думала, что она важна для Рамона. Что она ему нужна. Никто ему не нужен. А вот ей нужны ее родные. А если так… Дарея сплюнула застрявшие между зубами нитки. Она не позволит принести в жертву своих родных! Она вернется за ними в Римат – и в ближайшее время. А пока… Девушка выпрямилась, и с очаровательной улыбкой встретила подошедшего мединца. – Я пришла в себя. Чем я могу помочь? Мединец оглядел ее с сомнением, но выглядела Дари вполне спокойно, улыбалась дружелюбно, а рабочие руки были на счету, так что… – Пошли, покажу пленных. Поможешь их распределять. Дарея кивнула и послушно направилась, куда скажут. У нее будет только одна попытка бегства. И она должна быть успешной. * * *– Треси! – Фи! Подруги встретились в коридоре полицейского управления и тут же защебетали вовсю. Впрочем, недолго. Феола с укором поглядела на Хавьера. – Тан некромант, нельзя же так! – Как?! – не понял Хавьер. – Треси надо переодеться, да хотя бы расческа ей нужна! Хавьер почувствовал себя дураком. – Эммм… Треси, прости. Я не сообразил. – Мы можем съездить ко мне домой за моими вещами, – пискнула Треси, жутко стесняясь. Засос у нее на шее был очень выразительным. Хавьер перехватил взгляд Феолы, направленный на синяк, и развел руками. – Можете нас поздравить, ритана Ксарес. Мы женимся. – Поздравляю! – от души высказалась Феола. – Я за вас очень рада! Треси? – Да, – одним словом ответила подруга на все вопросы. Да – добровольно. Да – счастлива. Да – она сама этого хочет. Очень-очень… И вообще, Хавьер просто замечательный. А что некромант, так у каждого свои недостатки. Думаете, с алкоголиком или игроком лучше живется? – Мы можем все купить, – предложил Хавьер, но Треси решительно покачала головой. – Что мы и где купим? Ближайшие два дня везде закрыто – похороны же, и коронация… И это просто мои вещи… может, они и не слишком дорогие, но они для меня важны! Как такое объяснить? Набор ниток, который собирался по клубочку, по моточку – чтобы шелковые, и разных цветов, и разной толщины… Иголки – тоже самые разные, от толстых, хоть парусину штопай, до тоненьких, изящных, которые для шелка, и платья, которые Треси шила себе сама. Пусть из дешевых тканей! Но ведь она труд в них вложила! Вдохновение! Силы, время… И эти платья ей к лицу! Почему она должна все это бросать? Она так не согласна! Только вот как объяснить, что это не просто вещи, а частички ее жизни? Но Хавьер, кажется, все и так понял. – Предлагаю съездить прямо сейчас. Пока есть время. Потом будут похороны, как некромант, я обязан присутствовать. А сейчас мы съездим к тебе за вещами, поставим в известность твоих родителей, и поедешь ко мне. Устраиваться. А я приду вечером. Так хорошо? – Замечательно! – ответила Треси. Феола подмигнула ей. Подруге она завидовала совсем чуть-чуть и белой завистью. Хорошо у вас сложилось, ребята! Будьте счастливы. У меня так не получится, это уж точно. Амадо женат, так что впереди еще ругательства с его супругой, и развод, и Лоуренсио точно будет против… надо сегодня вечером хоть домой заглянуть. Вещи взять. Но это потом, потом… А сейчас она просто рада за подругу и ее любимого мужчину. Хавьер улыбнулся Феоле (она и не подозревала, что некромант так умеет), приобнял Треси за плечи и развернул к выходу. – Едем, любовь моя! Ритана Феола, я вас еще не поблагодарил, но слов тут недостаточно, а для дел у меня нет времени. Давайте сойдемся на том, что я должен вам любое желание? – Отлично. Сделайте Треси счастливой – и мы в расчете, – кивнула Феола. – Хммм… Хорошо, ритана. Но мы еще об этом поговорим. Феола взмахнула рукой, и Хавьер кивнул ей в ответ. Долг он все равно признал, и просто так его не спишет. Жизнь – это серьезно, особенно для некроманта. Но они еще успеют это обсудить. А пока… Пока Хавьеру надо ехать. Потом они просто не пробьются по улицам, да и королевский кортеж войдет в ворота в десять утра. Пока проход по улицам, пока отпевание, пока захоронение, пока все церемонии… тут уже и к вечеру будет. Надо торопиться. – Фи? Амадо подошел сзади, посмотрел вслед уходящему некроманту. – Да? – развернулась Феола. И улыбнулась. Даже растрепанный, усталый, с кругами под глазами – все равно Амадо ей безумно нравился. И будет нравиться любым. Старым, седым, с шестью подбородками и геморроем. Наверное. Геморрой она все же вылечить может, так что последнее – теория. – Что там с некромантом? – Хавьер? Он женится на моей подруге. В ночные приключения Феола пока никого не посвящала – ни к чему. Амадо только вздохнул. Вот так. Подруге… – Тереса? – Да. Второй вздох вышел еще более печальным. Но девушки действительно подружились, а значит… – Будем дружить семьями. Феола расцвела и поцеловала Амадо в щеку. Не прицельно, но крепко. Следователь вернул ей поцелуй и усмехнулся. Он-то согласен. Интересно, что на это скажет некромант? Посмотрим, послушаем… * * *С утра в доме Наранхо было шумно и людно. Рыдала Мария Наранхо – рыдала с вечера. С того момента, как непокорная дочь сбежала невесть куда. Она же… она молодая девушка! Вы себе представляете, сколько опасностей ее может подстерегать на улицах столицы?! Ее могут избить, изнасиловать, ограбить, украсть… и кому потом это разгребать? А кто будет деньги зарабатывать? Успокаивал ее Хуан Карлос Наранхо. Тереса взрослая, она умничка, она справится и вернется. Побегает, да и успокоится, должна же она понять, что замуж надо выходить вовремя? Вот все выходят в семнадцать, а то и в шестнадцать? Вот и Тересе пора! А то засидится в девках, кому она потом будет нужна? Всю эту концертную деятельность поддерживал Пабло, который остался у Наранхо. Родители его отправились домой, гневно высказавшись, что Тересе придется у них долго просить прощения. Их сын ей нехорош?! А кого она себе ждет? Принца? Так испугается принц! Чай, не красотка, и вообще… сомнительная радость! Только и того, что семья хорошая, а сама девица… где это видано – бабе в морге работать! Ладно еще ателье – иголка самое их дело! Но в морге! У некроманта! Тьфу, гадость какая! Поискать Тересу по городу? Пабло бы поискал, но уж очень больно было. Сначала. А потом и смысла искать не было, она небось, уже в пригород удрала. Или к кому из знакомых! А он будет по ночному Римату бегать, как дурак? Чтобы нарваться на все то, что Тересу миновало? На ограбление, или еще на что похуже… разве только не изнасилуют. И то – могут на корабль продать, а там баб, говорят, годами не видят. Так что лучше умный Пабло посидит и подождет ее дома. Никуда Тереса не денется, побегает и вернется. Тем более на работу ему сегодня не надо, его дежурство завтра. Время есть. Сиди – не хочу. И Пабло еще больше зауважал себя, когда открылась дверь и в комнату вошла Тереса. Да не одна, а под руку с некромантом. – Доброе утро. Папа, мама… – Дочка! – вскинулась Мария. – Живая! – Тереса! Ты понимаешь, что мать за тебя волновалась?! Ты, погань такая, чуть ее не до разрыва сердца довела! Тереса смотрела на родителей достаточно спокойно. Это вчера она расстраивалась. А сегодня… сегодня они уже сами по себе, а она отдельно. Если их не интересует ее мнение, то Тересу тоже их мнение не заинтересует. Пусть родители делают, что хотят, пусть живут себе, она их даже навещать будет. С мужем. И помогать будет, хотя и в меру. Которую сама определит. Но диктовать себе что делать, она уже им не позволит. Перебьются. Пабло поднялся с места, подошел к Тересе и протянул руку… Хавьеру! – Тан Карраско, спасибо, что привезли домой мою невесту. Триша, хватит всех этих глупостей. Хочешь поженимся сразу же после коронации? – Невесту? – поднял брови Хавьер. Треси зашипела сквозь зубы. – Через его труп! – Как скажешь, дорогая. Сеньоры, сеньора, хочу вам сообщить, что мы с Треси женимся. Сейчас она забирает свои вещи и переезжает ко мне. О месте и времени свадьбы я вас извещу. Лично. Волна холода и могильной сырости от некроманта стала сильнее, захлестнула дом, заставила Хуана Карлоса задрожать и вскрикнуть от накатившего ужаса, а его супругу наоборот, заткнуться. Пабло отшатнулся назад, но… У него что – невесту уводят?! Его, личную?! Которую он уже и женой видел, и матерью своих восьми детей? И все мальчики? Не-не, так дело не пойдет! И Пабло расправил широкие плечи. – Тан некромант, негоже это! – Что именно? – поинтересовался Хавьер. Таких как Пабло, он не боялся. Даже интересно было, что ему скажет это сокровище. – Невест чужих уводить! И вообще, честная девушка до свадьбы должна в своем доме жить! Негоже так! Я жаловаться буду! Должна. При родителях быть, да! А пока до свадьбы время… он Тришку сто раз переубедить успеет. И поженятся они, надо только, чтобы некромант ее дома оставил. Треси вцепилась в руку Хавьера что есть сил. Но тому не требовались пояснения. – Жаловаться, значит… Жених, значит… – Да! – Пабло гордо шагнул вперед. В дальнейшем показания свидетелей расходились. По авторитетному мнению одной соседки, Пабло вылетел через окно. Другая утверждала, что он открыл головой дверь, так торопился удрать. На самом же деле он сначала ринулся от некроманта в окно, а потом понял, что не пролезет – и помчался к двери. А что головой ее открыл… забыл человек, что она наружу открывается. И рвал ее на себя что есть сил… Хавьер ему не сильно-то и помог – так, пнул под копчик. И не бил он Пабло практически. И магией тоже не пользовался. Почти. Просто некроманты не всегда могут контролировать свою силу. Особенно когда приходят в бешенство, а Хавьер действительно разозлился. И его сила рванулась наружу. И точечно ударила в Пабло. Ладно еще, он испугался до полного расслабления всех мышц. Но… были и худшие последствия. Некромантия же! Магия смерти! Хавьер точно знал, что у Пабло будут большие проблемы со здоровьем. Можно это сравнить с копьем, которое ударило несчастного дурачка прямо в грудь. Легкие и сердце. Если побережется следующие года три, то восстановится в полном объеме. Если не будет нарываться и подворачиваться под руки злобным некромантам. А если будет… Тогда проклятие расползется и сожрет его. Что там откажет? Может, какое легочное заболевание будет, может, сердце разорвется – тут не угадаешь. Это даже не проклятие в полной мере, это просто сила некроманта. Сила, которая вышла из-под контроля. Пабло с воем мчался по улице. Хавьер проводил его нечитаемым взглядом и повернулся к Тересе. – Треси, ты не будешь возражать, если я его уволю? Я надеюсь, мы какое-то время поработаем вместе? И мне вот это рядом с тобой не нужно. Ты будешь переживать, нервничать – зачем? Треси улыбнулась. – Спасибо, Хавьер. Ты просто чудо. Некромант в этом и не сомневался. – Иди, собирай вещи. Треси умчалась в комнату, которую делила с сестрами, а Хавьер повернулся к ее родителям. И оскалился. Да так, что в комнате опять нехорошо запахло. Сейчас он свою силу контролировал, но… все равно – наглость какая! Надо расставить все точки над «i», а то потом родственнички никакой жизни супруге не дадут. – Уважаемые сеньор, сеньора Наранхо. Тереса выходит за меня замуж. Это не обсуждается. Я – некромант. И советую об этом не забывать. Тереса будет ританой Карраско. Если я еще раз увижу рядом с ней это… сбежавшее, я его просто убью. И никто не узнает, как именно. Некроманты это могут. Хавьер позволил себе ледяную улыбку и после небольшой паузы продолжил: – Помогать семье невесты я буду, но в ограниченном объеме. А именно – буду давать деньги, раз в месяц, сумму, равную заработку Тересы в ателье. Давать я ее буду в руки сеньоре Наранхо, то есть вам. Что вы с ней будете делать – ваше право. Больше я в ваши дела влезать не стану. А если решите полезть в мои – пожалеете. Посмертно. Я понятно объяснил? Ответом ему были судорожные кивки двух голов. Очень понятно. И очень доходчиво. Сразу дошло! А тут и Тереса вернулась. С большим мешком, в котором угадывались платья и туфли. Хавьер легко перехватил у нее ношу. Да тут и складывать-то особенно нечего. – Тереса живет у меня. Это не обсуждается. А поженимся мы… Треси, когда? – Сразу после коронации, – четко сказала Треси. – Платье я сшить успею, остальное не так важно. – Значит, через пять дней. Всего хорошего, р-родственнички. И Хавьер открыл дверь перед Тересой. Помог невесте усесться в мобиль, погрузил в багажник мешок. А потом сел за руль и притянул к себе девушку. – Успокойся. Все уже закончилось, и я тебя люблю. – Правда? – Силой клянусь. – В-верю, – кивнула Тереса. И только оставшись одна дома, у Хавьера, она позволила себе разрыдаться. От облегчения и радости. Хавьер видел ее семью – и не отшатнулся! Видел Пабло – и прогнал его! И любит ее! У нее самый лучший и чудесный мужчина в мире! * * *– Альба – что это значит? Роза молчала почти всю дорогу. Но потом не удержалась. Альба легко пожала плечами. То, о чем они говорили с таном Ксаресом, должно было пока остаться между ними. Даже его детям лучше было не раскрывать истинного положения дел. – Твой отец понял, какая для меня трагедия – не присутствовать на коронации, и решил меня поддержать. – Хмммм… Альба, мой отец… он никогда и ничего не делает просто так. – Мы с ним сами разберемся. Роза недобро прищурилась. – Ты хочешь стать моей мамочкой? – Не уверена, – честно созналась Альба. – Но может, это будет выгодно и для тебя, и для меня. Роза подумала. – Для тебя – понятно. Но что получу я? – Деньги? Подругу? Поддержку? – Что-то я сомневаюсь, что мне это будет выгодно. Альба тоже сомневалась. – Роза, я буду честна. Меня твой отец не привлекает. Совсем. – А его деньги? – Ну… это привлекает, да, есть такое. Хочется! Или ты остаешься столько лет рядом с отцом только из большой дочерней любви? – А вот это не твое дело, – надулась Роза. В другое время Альба обиделась бы. Но сейчас… Королевские похороны! Коронация! И все это в компании Ксаресов, и в шикарных платьях, заказанных в ателье у сеньоры Наранхо! Мало того! У нее с таном Ксаресом есть общий интерес. Пока они о нем распространяться не будут. Пока… А потом будет видно. И Альба улыбнулась Розе. – Обещаю, даже если выйду замуж за твоего отца, не стану тебе вредить. Мне всегда нужна будет союзница. Роза смотрела с сомнением, верилось в это плохо, но… другого никто не предлагал. Ладно! Не до того! Надо срочно купить платья – и обратно! Королевский кортеж уже должен направляться к городу! * * *Кто работает в день праздников? Да, ателье тоже работают! Потому что всегда – всегда! – случается что-то непредвиденное! И из уст в уста передают историю о наглой кошке, которая притащила на свадебное платье невесты дохлую крысу. О пролитых молоке, соке, о пятнах от еды, которые вылезают в самый неподходящий момент… да мало ли! Даже о том, как одну ритану – тссссс! – выдавали замуж беременной. И ее с утра так удачно стошнило на свадебное платье, что срочно понадобилась замена. А уж в день коронации таких случаев! И в день королевских похорон тоже… Приличные платья, отделанные траурными лентами, у сеньоры Наранхо были. А что? Потом одни ленты спороть, вторые пришить, а шить полностью траурное платье и нельзя. Это просто невежливо! Ты же не из королевской семьи! Вот те – да. А ты не наглей, не надо! Так что ателье сеньоры Наранхо было в полной боевой готовности. Не хватало только Тересы, и сеньору Пилар это раздражало. Наглая тварь! Мало ей, что подслушивала! Так она еще и ушла, и обратно не просится! Честно говоря, Пилар рассчитывала, что такой работы, как у нее, Тереса не найдет нигде. Помыкается, да и придет проситься обратно! Вот тогда Пилар ее и прижмет, а то взяла волю… Не пришла. А судя по тому, что рассказал супруг, работу Тереса нашла. И не жалуется… дрянь! Ладно, Пилар ей после праздников займется, и посмотрит, долго ли маленькую гадину будут держать на работе! У Пилар везде знакомства, вряд ли ей кто откажет! Уволят только так! Но это дело недалекого будущего, а вот подгонять платья под ритан, которые впорхнули на порог, надо уже сейчас. И сеньора Наранхо лично захлопотала вокруг ританы Риалон. Ритана Ксарес сказала, что все оплатит ее отец, но… с какого перепуга? Раньше он что-то не рвался за доченьку платить, а сейчас начал? Нет, если за кого он и платит, так это за ритану Альбу. И понятно, дорвался старичок до молодого тела! Впрочем, осуждать Пилар не собиралась. А вот продать эту информацию при случае – со всем ее удовольствием! А пока – платья! Цена? Прибавьте нолик и будет вам цена! Все справедливо! * * *Пабло был в бешенстве. Некроманта он тоже боялся, но ведь можно бояться и пакостить, правда же? А Пабло был как раз из таких. Вроде бы и ничего на вид, но как прижмет… Положа руку на сердце причины гневаться у него были! Разве нет? Он всем все рассказал, чуть ли не гостей на свадьбу пригласил, планы построил… осталось только невесту уговорить! И тут, когда уже и родители невесты согласны, приходит какой-то паршивый некромант! И уводит его жену! Ладно, почти жену! Понимать же надо! Обидно? Да это еще мягко сказано! И обидно, и возмущение, и гнев, и ярость – чего только не клокочет в душе преданного и обиженного мужчины! Как их выплеснуть? Кто-то пойдет и напьется. Но это не про Пабло! Выпить он может, но спиваться ему не хочется! А кто-то решит… отомстить! Хорошо бы восстановить справедливость, но поднимать руку на некроманта? Как-то это опрометчиво. Дохлый некромант намного опаснее живого. От живого отделаться можно, от мертвого не спрячешься и на том свете. Так что Карраско трогать нельзя. А Тришку? Если она такая дрянь продажная, то кто ей виноват? Вот чего хотела, на то и напорется! Благо Пабло знал, к кому идти, и информацию сливал, бывало, этому человеку, и небольшие денежки от него получал. Вот ему и рассказать про Карраско. И будет все преотлично! У Пабло. А что там будет у Тришки и некроманта… а что будет, тому и быть! Плевать на них два раза! Сами во всем виноваты! * * *Королевский кортеж входил в ворота Римата. Конечно, кортеж – это не совсем правильное слово. Процессия? Шествие? Да, наверное. Сначала движется знаменосец. У него в руках флаг Астилии, но поверх флага, на древке над ним, повязана черная траурная лента. За ним медленно идут похоронные дроги, запряженные восьмеркой черных коней. Меринов… но кто там им под брюхо заглядывать будет? Каждый конь покрыт черной попоной, на голове у него черный плюмаж, и каждого из коней ведет под уздцы специально назначенный придворный. Нет-нет, не конюх, конюхам такое не по чину. А вот министру финансов, министру иностранных дел и прочим – да, в самый раз. Заодно хороший способ показать, к кому благоволит новый король. Назначит он старых министров, или кого-то из своих, новых… На дрогах покоится роскошный гроб, отделанный золотом. Он открыт, и всем видно лицо короля. Бледное, спокойное. Покойное… За гробом идет королевская семья. В строго определенном порядке. Сначала – наследник с супругой. В данном случае, вдовец, потому должен взять с собой даму. Хотя некоторые ританы и предпринимали попытки пролезть на почетное место, но Хоселиус Аурелио намеков не понял принципиально. И взял с собой сестру. Хотел племянницу, но Ленора умолила его позволить ей идти с Бернардо. И Хоселиус согласился. Тем более что они идут следующей парой. Должен быть наследник второй очереди с женой или невестой, но кого нет, того нет. Кстати, Мегана претендовала на место рядом с Хоселиусом, но сейчас она вообще сидит в поместье за городом и дуется на жестокую судьбу. Обойдется. Каждая блудливая девка тут еще будет в королевской семье хвост поднимать! Уж на что Хоселиус человек спокойный, и то… с корнем выдерет! Потом второй сын короля, потом брат короля, потом племянники – по старшинству. Потом, так же, по знатности рода, идут придворные! Какие баталии кипели все это время! Сколько успокоительных выпил распорядитель церемонии! Сколько интриг было! Это даже подумать страшно! Но кое-как все утряслось, и за гробом идут первые лица королевства. Идут в винного цвета платьях и костюмах, отделанных черными лентами. Оттенки разные, но принцип один. Красное и черное. Как уважение к почившему монарху. Полностью в черном только королевская семья. Но это понятно. Черное и золото… так положено. Они входят в ворота города, и их встречает колокольный звон. В Римате бьют во все колокола. Может, не слишком синхронно, но зато от души. Город прощается со своим монархом. Процессия направляется к храму. Медленно, не спеша никуда, по улицам… прямо по цветам, которые кидают с балконов верноподданные. Цветов много, невероятно много, алые и синие, они летят вниз, их давят ногами, и запах становится нестерпимым. Хоселиус уже несколько раз незаметно подносил к носу склянку с нюхательными солями. И сестра тоже. Тяжело… Процессия идет в полной тишине. Только колокола и шаги. А вот и храм! И церемония, которую позарез надо отстоять. Епископ почтительно кланяется сначала покойному королю, благословляет его. Сначала отдать долг ушедшим, потом переходить к живым. Живые в это время рассредоточиваются по храму. Сначала королевская семья, для них отведен специальный ряд. Потом придворные. Потом особенно везучие горожане, которые допущены на службу. Да, об этом они будут рассказывать всю свою жизнь. Служба начинается неспешно, пока молитва, пока следующая… Хоселиус даже слегка покачивается, словно впав в какой-то транс. Уходит огромная часть его жизни. Ушел его отец… И выглядит он так, что сестра тревожно глядит на наследника, и осторожно, но крепко придерживает его под локоть. Упасть в обморок в храме – плохая примета. Такого допускать нельзя… где тут нюхательные соли? И побольше, побольше… Дыши, братик! Тебе это сейчас очень надо! Уходил не просто Аурелио Августин, уходила Эпоха. Хорошая или плохая, сложная или простая, она навсегда уходила в прошлое. А что придет? Кто ж знает? В любом случае жизнь продолжается. * * *Внесение гроба в склеп обставляется не менее торжественно. Гроб проносят мимо всех присутствующих, люди сыплют на него лепестки нарциссов и роз, и спускают в склеп. Потом туда же, в склеп, спускаются представители королевской семьи. Окончательное прощание. Сколько оно длится? Может – пять минут. Может, час. Время не так важно. Важно… другое. Что именно? Вот то самое. Что происходит между предками и потомками в этом фамильном склепе. Впрочем, легенды все это. Просто легенды… Тем не менее, если в часовне могут присутствовать все, то в склеп спускаются только по желанию. Даже наследник спускается, только если захочет. А не захочет? Пусть сидит наверху. Всякое бывало. И даже такое, что после визита в склеп приходилось менять наследника. По уважительной причине – безумец не может править Астилией. На этот раз в склеп спустились трое. Сам Хоселиус Аурелио, его старший сын – Бернардо и племянница Ленора. Все остальные остались наверху. Когда на склеп опустилась тяжелая гранитная плита, принцессе Маргарите стало плохо, и вокруг нее захлопотали остальные представители фамилии. Впрочем, дочку она удержать не пыталась. Понимала, что все бесполезно. Слишком там жесткий характер. Оставалось только ждать. * * *Склеп. Темнота, сырость, запах плесени и мертвечины? Да, все это есть. И еще какие-то странные звуки, и ощущение, словно кто-то проводит сырой ладонью по лицу, трогает волосы. Ленора поежилась, едва удерживаясь от желания шарахнуть тут хорошим огненным шариком, и вместо этого зажгла прямо на ладони факел. Попыталась. Не получилось. Обычно она легко создавала почти метровый факел над ладонью, а сейчас… что такое – три сантиметра? И силы уходят, как в песок. – Бернардо! Поневоле испугаешься! Понесли ее демоны! – Стой спокойно! – рыкнул принц. Перехватил что-то со стены – и поднес к ладони. К огоньку. Вспыхнул старый факел. Едва-едва, чадя и дымя, но вспыхнул, и Ленора погасила свое пламя. – Что тут происходит? – Это фамильный склеп, – сообщил Хоселиус Аурелио. – Если бы все было так просто, если бы можно было с помощью магии решить все проблемы! Но здесь она практически не действует. – Ошшшибаешшшься. Шипение было вполне отчетливым, словно расправляла кольца большая змея. Хоселиус дернулся, вскрикнул, больно налетев плечом на угол чьего-то саркофага. – В чем ошибается? – пожалуй, Бернардо единственный сохранил самообладание. – Здесь владения Ла Муэрте. И действует только ее сила. – А я? – Ленора показала ладонь. Огонек же горел! – И надолго тебя хватит? Со всей твоей силой? Ленора замолчала, признавая поражение. Зато вступил Бернардо. – Допустим. А вы – кто? – Хранитель рода. Слуга Ла Муэрте. Я страж покоя ушедших королей. – Как к вам можно обращаться? – Ленора решила быть вежливой. Страшновато как-то… читала она про такие сущности. Но чтобы здесь? В фамильной усыпальнице? Рядом с собором? Рядом со всеми священниками Римата? И никто не то что не изгнал – даже не почувствовал. Веками не чувствовал… Это какая ж должна быть сила?! Даже представить страшно! – Так и называй – хранителем. И из темноты высунулась здоровущая змеиная голова. Только призрачная. Но если по размерам – будь змея живой, у нее бы в пасти человеческая голова поместилась. Без особого труда. – Хранитель, мы… мой отец… – дрогнул голос у Хоселиуса Аурелио. – Можешь не объяснять. Я часть силы Ла Муэрте, я знаю все, что происходит на земле. Он ушел, ты остаешься. Думаешь, справишься? Хранитель говорил достаточно четко. Не шипел, не свистел. Надо полагать, первый раз он просто пугал их. – Не знаю, – Хоселиус пожал плечами. – Хотя бы честно. Что ж, тем, кто пришел с тобой сюда, ты можешь доверять. Остальным – решай сам. – А ты ничего не скажешь? – осмелел Бернардо. – А чем ты мне заплатишь за ответ на вопрос? – Хммм… а что ты хочешь? – Стандартная плата – десять лет жизни. Готов? Бернардо покачал головой. Не готов. Простите, но кто его знает? Это его жизнь, его годы, и за пять секунд постареть на десять лет? А если ответы будут, как в сказке про оракула? То есть не точные, а вокруг да около? – Сам разберусь. Оракул засвистел, и Бернардо не сразу понял, что тот смеется. – Правильно. Разберешься. Главное, спиной ни к кому не поворачивайся. – Спасибо, я догадался. А к кому не поворачиваться особенно? – Десять лет. – Хммм… может, ты мне какой совет дашь? – Дам. Вперед отца не лезь, целее будешь. Ленора невольно фыркнула. Хоселиус шагнул вперед. – Что ж. Если это и правда все? – А чего ты хотел, человек? Вся троица переглянулась. А чего они, правда, хотели? Хоселиус пошел, потому что это правильно. Бернардо не мог оставить отца без помощи, а Ленора решила не бросать кузена. Раз уж пообещала. Да, вот такие побуждения. Может, и не самые героические, но где мы, а где героизм? – Не знаю. А что можно получить? – вдруг пришло в голову Хоселиусу. – Могу дать тебе поговорить с отцом. Ровно минуту. – А плата? – Бернардо был уже научен опытом. – Никакой. Просто не все хотят говорить и слышать. Это было верно. Бернардо не тянуло разговаривать с дедом, но – вдруг? А вот Хоселиус кивнул. – Я… поговорю. – Минута, – выстрелил языком громадный призрачный змей. И растворился. А на его месте появился силуэт Аурелио Августина. – Сын… – Отец! Я… прости, если что! Лицо деда исказилось гневом. – Что?! Меня убили, идиот! Отравили! – ЧТО?! – теперь не удержалась Ленора. И получила острый взгляд духа. – От кого в тягости, бесстыдница? Впрочем, уже неважно. Меня отравили. Ищи убийц, болван! Там такой яд… некромантский! Я должен был подняться на третью ночь и убивать. Бернардо выругался, но его никто не слушал. На третью ночь! И кто бы пал жертвой? Он? Отец? Кто еще? – Почему не поднялся? – жестко спросила Ленора. – Не знаю. Что-то не дало. Что-то на мне… ищи убийц, Хосе! Ты болван, но ведь и до тебя доберутся! И внуков не пощадят! ИЩИ!!! – Отец, я… Поздно. И только призрачная змея свивает свои кольца. Хоселиус схватился за голову. – Отца отравили! Творец!!! Бернардо был настроен более рационально. – Ленора, что могло помешать подняться деду? Ты можешь посмотреть? Ты все же маг, может, что и увидишь? Ленора кивнула, шагнула к гробу. Есть вещи, которые с усопшего короля снимают. Это коронационное кольцо, церемониальный браслет, часть орденов, которые переходят от отца к сыну. Есть то, что остается. То, что человек хочет унести с собой в вечность. ТАМ ничего не нужно? Может быть. Но откуда вы об этом знаете? А потому… пальцы девушки ловко подцепили связку цепочек на шее трупа. Символ Творца, небольшой медальон на цепочке, еще один, и еще… Бернардо в них не разобрался бы. А Ленора вглядывалась так, словно это не просто ювелирная дешевка. Или действительно – не просто? – Интересно, – девушка держала в руке обычную жемчужинку на цепочке. Простенькую, не особенно правильной формы и насыщенного цвета. – Кто дарил это деду? – Он не говорил. – И неизвестно? – Откуда бы? – удивился Бернардо. – Эта жемчужинка – мощнейший поглотитель. Забирает все излишки энергии, а потом просто рассеивает в пространстве. Явно делал грамотный некромант. – Если некроманты, то Карраско, других у нас при дворе не водится, – взмахнул рукой Хоселиус. – Вполне может быть, что и они. Ленора задумчиво кивнула. Да, такое тоже могло быть. Она свою силу ведь не из ниоткуда получила, ее отец был магом. Матери повезло, никто не стал искать и копать, потому что в королевской семье время от времени появляются маги. Если дед тоже был из них… Мог быть. Только вот Ленора – маг огня, сильный маг, она править никогда не сможет. А дед… возможно, он был слабым магом, и выбирая между магией и троном, выбрал трон. Правды они никогда не узнают. И все же… – Можно я это возьму? Узнаю, что и как, потом положу на место? Призрачная змея снова затрепетала языком. Кажется, оно так смеялось. – Бери. Мертвым безразлично. Можешь потом не приносить. Ленора качнула головой. – Мне только узнать, что и откуда взялось. – А еще хорошо бы знать, кто отравил деда. Отец, а ты раньше у него этот талисман видел? – Не помню, – схватился за голову Хоселиус. – Довольно! Голова у меня кругом идет! Молодежь переглянулась. Ладно-ладно, со своей головой его величество пусть сам разбирается. А у них другая задача. И Ленора спрятала жемчужину в карман. * * *Наверху их уже ждали. И вглядывались… жадно так, пристально. Ничего не нашли и, кажется, расстроились. Хоселиус взмахнул рукой. – Все в порядке. Продолжаем… И епископ первый затянул молитву. Все уже расписано, все отработано. После выхода из подземелья начинается вторая часть церемонии – светская. Его высочество проследует во дворец, где и останется до завтра, со всей семьей. Сегодня они оплакивают короля, молятся и вспоминают его. Вспоминают, а не поминают. Впереди молитвенное бдение, а не застолье с выпивкой. А уж завтра – коронация. Хоселиус шел по улицам Римана пешком, в полном молчании, разве что колокола время от времени звонили, и чувствовал себя удивительно несчастным. Отца отравили. Амулет какой-то… кто его знает, что там такое? Положиться не на кого. Разве что сын и племянница… и то! Насколько он может им доверять? Хотя кому еще доверять-то? Остальные даже не пошли с ним в склеп, им было безразлично… Хоселиус искренне мечтал добраться до дворца, принять снотворное и уснуть. Или просто уснуть – ночное бдение у гроба отца бодрости не прибавляло. А мысль о том, что отец его мог вообще загрызть… Вот ведь сволочи! Кто мог дать отцу яд?! КТО?! Это ведь свои, близкие… они рядом, и как же страшно это осознавать. Что ТАКОЕ – рядом! Как страшно жить на этом свете! * * *– Рука моей внучки? Тан, вы с ума сошли?! Херардо Диас Мальдонадо даже не смутился, глядя на чету Веласкесов. – Да, рука вашей внучки. Мерседес Вирджинии Веласкес. Что в этом такого? Я же ее не в любовницы зову! – Да лучше бы в любовницы! – вырвалось у Иданы Мерседес. А что?! Любовница – это на месяц-два, натешатся, да и ладно! А тут что?! Вся судьба сломана! Замуж за старика! Ладно бы родители силком выдавали, так нет! Сама голову в петлю сует! – Не лучше, – обиделся Херардо. – Я понимаю, что обо мне ходит много слухов, но я богат, моя жена не будет бедствовать… – А ваши дети? – Если у нас с Мерче будут дети, моих денег хватит и им. И внукам. Гонсало Самуэль Веласкес покачал головой. – Не знаю. Поймите, тан, мне бы хотелось счастья для внучки. – Тогда соглашайтесь на наш брак, – тихо сказала Мерседес. – Мы будем счастливы вместе, я это точно знаю. – И сколько вы будете счастливы?! – взорвалась любящая бабушка. – Год?! Два?! Тебе будет тридцать, а твоему мужу?! В два раза больше?! – Примерно так, – кивнул Херардо. – И что?! – И что вы будете делать с молодой женой? Горделиво рога носить? – Бабушка! – А ты вообще рот не открывай! Что ты понимаешь в своем возрасте! Любовь проходит, а потом – как?! Взвоешь и сто раз переиграть захочешь! Горшки из-под старика таскать захотела?! Не дам! Мерседес посмотрела на возмущенную бабушку. Так-то да. Все правильно, кроме одного. – Моя подруга – маг жизни. Феола мне поможет, так что мы с мужем проживем долго и счастливо. Полноценной жизнью. – Маг жизни? – сощурился Гонсало Самуэль. – Это хорошо. Но все же… – Дед, ты думаешь, нас оставят в покое? А так, я замужем – и нет проблем, – взмахнула рукой Мерседес. С этим доводом было сложно спорить. – Хорошо. Допустим. Когда вы хотите пожениться? – Сразу же после коронации. Треси поможет с платьем, остальное не так важно, – Мерседес и платье не волновало. Но если так положено? – Безумие, – пробормотала Идана Мерседес. – Бабушка, все будет хорошо. Правда, – Мерседес подошла к сеньоре Идане, обняла ее. – Я люблю Херардо, и я ему не безразлична. Мы сможем жить вместе, и от меня отстанут разные… ты понимаешь! Идана понимала. И ругательски ругала себя, что когда-то дала согласие на брак сына с Вирджинией Веласкес. Не было бы сейчас никакой проблемы. Но и Мерседес не было бы, и внуков… А, ладно! От всего не убережешься! Вот у сеньоры Иданы знакомая дочку замуж выдала. Все хорошо, семья большая, дочка счастлива, а потом там такое оказалось… чуть ли не в ночь босиком бежать пришлось! Так что пусть. – Согласие мы дадим, – словно бы прочитал ее мысли супруг. – И приданое тоже. Да-да, тан, я понимаю, но так принято. Прошу вас в мой кабинет, поговорим подробнее. – А я пока соберу вещи, – тряхнула кудрями Мерседес. – У меня даже щетки для волос нет. До свадьбы не стоило бы жить у жениха? Сеньора Идана хотела было прочитать нотацию, но потом только рукой махнула. Пусть будет, как будет. Главное, чтобы все обошлось, и беда мимо прошла. А приличия… пусть их! Найдем, как отговориться. – Пойдем, я тебе помогу. – Спасибо, бабушка. * * *Дарея сидела рядом с клетками людей. Да-да, клетками. Пещеры в скале, спереди забраны решетками, и все это рядом с морем. Уровень влажности, сырости – громадный. Люди болеют, мерзнут, умирают. Впрочем, мединцы все равно собирались их принести в жертву. Сейчас Рамон и маги готовятся к жертвоприношению. Это все не так просто, следует все десять раз проверить, а потом перепроверить еще двадцать раз. Чтобы точно не промахнуться по Римату. Как поняла Дарея, после жертвоприношения пойдет сдвиг чего-то там на морском дне (слов тектонические плиты она просто не знала), после чего начнется землетрясение. Пойдет волна цунами, накроет Римат – и единовременно погибнет множество людей. Может, сто тысяч. Может, и еще побольше. Проблема в другом! Если раньше все было рассчитано, вот взрывчатка, вот рисунок, вот люди, которые должна погибнуть и напитать его своими смертями… сейчас это просто нереально. Люди будут гибнуть, но их смерть будет рассеиваться в пространстве. Большая часть энергии. И вот ее-то надо перехватить! А как? Как поняла Дарея, у Рамона кто-то есть в Римате. И этот кто-то или начертит пентаграмму-сборщик, хотя это как раз вряд ли. В магии она разбиралась плохо, но это же надо жертвоприношение и там, и тут. И хорошую синхронизацию по времени… нет, сейчас это практически нереально. А вот кристаллы – это можно. Это магия земли… ладно, в данном случае магия воды. Потому что алмазов или рубинов подходящего размера у Рамона не было. А вот жемчуг был. Жемчужины делились на две части, и вот их можно было превратить в артефакты. Одна половинка принимает, вторая передает. Впрочем, с магией у Дареи были нелады. Она просто понимала, что жемчужины, те половинки, которые будут в Римате, будут под водой собирать энергию гибнущих людей – и передавать ее сюда. Рамону. А уж он с магами будет направлять ее, чтобы открыть проход для Владычицы Синэри. От одной мысли руки Дареи сжались в кулаки. Гадина!!! Она ревновала Рамона к владычице, как своего любимого мужчину! Ну что это за несправедливость?! Почему так?! Почему ее любимый мужчина должен бросить все на Ее алтарь? Это ведь не просто служение богам! Видела Дарея, как служат той же Ла Муэрте. С большого расстояния, но видела. И нет там подобного безумного фанатизма! Нет желания бросить к ее ногам все, включая семью… почему, почему Рамон ее не любит?! Что в ней не так?! Оказаться бы сейчас рядом с мамой, уткнуться лицом в ее платье – и разреветься. И чтобы Лидия гладила по голове. И Элли рядом… Семья. В которой Дарею просто любят. Разве можно их предать? Люди смотрели на нее равнодушными глазами. Дарея не знала, где их наловили, может, моряки, может, нищие. Выглядели они, как тупой скот. Равнодушные взгляды, безучастные лица, если сейчас их начнут резать, им это безразлично будет. А ведь мужчины… Женщин и детей здесь нет по одной простой причине. Помрут раньше. Не успеют дойти до жертвенника. Чего их сюда тащить? Мужчины – и те, кто кашляет, кто чихает, одеты-то они в ошметки… – Сука… Тихое шипение из клетки привлекло Дарею. Мужчина смотрел на нее так… неужели тут еще остались люди? Не твари? Дарея подтянула свое тело вперед – в воде она ловкая и гибкая, а вот на суше ей сложнее. – Кто ты? Мужчина ответил шипением и ругательствами. Девушка не обиделась. – Сегодня вас убьют. Ты знаешь? – Знаю. Догадался. Бегаете, как тараканы. Дарея кивнула. Есть такое… она бы тоже бегала, но плохо разбирается в магии. Ей поручили стеречь пленных, потому что она – воин. Не маг. – Ты – маг? – Подойди поближе, тогда скажу. Дарея послушно наклонилась к решетке. И только реакция мединцев спасла ее от удара. Острым осколком раковины, прямо в глаз. Но щеку мужчина распахал неплохо, рана получилась глубокая. Впрочем, для Дареи это было ерундой. Боли она почти не чувствовала. – Как тебя зовут? – Не твое дело. – Так и зовут? Крикнуть своим? Пусть тебя прикончат раньше? – Все равно вы все сдохнете, твари. Дарея думала недолго. – Если помогу тебе выбраться? Поможешь мне? – Чем я тебе помочь смогу? – Судя по твоей одежде, ты из портовых? Сапоги на мужчине явно были моряцкие. Такие невысокие, юфтевые… – Есть такое. – У меня сестра и мать в Римате. И мне нужно их забрать… – Так… а я при чем? – Мы с тобой потом поговорим, – решила Дарея. И скользнула туда, где в углу на гвоздике висели ключи. – Ты согласен? Ты поможешь? – А остальные? – Всех я не вытащу. Только тебя. Люди заволновались, но Дарея махнула щупальцем. – Попадемся – все. Или он приведет помощь. – Творцом клянусь, приведу! – мужчина приложил руку к сердцу. Дарея уже сняла ключи. – Молчите про побег. Иначе нас догонят… Когда надежды нет – нет и сопротивления. Ничего нет. А вот когда она появляется… откуда и что взялось? Звякнули ключи в руках Дареи, мужчина вышел из клетки и потянулся. – Мои имя Крис. А ты? – Дари, – коротко отозвалась Дарея. – Сейчас тебе придется мне довериться, нам надо будет плыть под водой. Я тебя потащу, ты сам не справишься. – Да я… – Задержишь дыхание на пять минут? Или даже больше? – Н-нет… – Потому я и всех остальных не вытащу. Сил не хватит. Но ты сможешь привести сюда людей. Мужчина… Крис кивнул. – Хорошо. Ребята, ждите! Пусть меня Творец покинет, если солгу! Вернусь! Дарея потянула его за собой. За угол, потом за следующий… мединцев она чувствовала. Не запах, нет. Какие там запахи? Привкус на самом кончике языка. Словно рыбиной провели… Чувствовала… и страдала от противоречий. Не там ее место! Здесь! Она должна бы помочь любимому вернуть Владычицу… А любимый не должен помочь ей спасти родных? Хоть бы отпустил… Нет? Дура она? Конечно, дура, если поверила и полюбила. Еще какая дура! Вот и выход. Крис застыл, в ужасе глядя на черный колодец. Провал в бездну, в котором шумела морская вода, глухо и жадно. Ждала, протягивала щупальца… – Я… я… Дарея взмахнула щупальцем в воздухе. – Нам туда. Или доверяй мне, или – все. Доверять… В самом страшном сне Крис не доверился бы такому чудовищу, а вот приходится… все равно погибать, но тут хоть не как барану на жертвеннике. И мужчина махнул рукой. – Что делать? – Задержи дыхание. И старайся продержаться как можно дольше. Если и наглотаешься воды – откачаю. – Хорошо. Вдох. И – черная вода, которая смыкается над его головой. Откуда она такая в океане? Маслянистая, черная, жуткая… Ничего похожего на радостную голубую воду пляжей Римата. На синюю бездну, которая видна с корабля… Эта вода давит, душит… Крис ничего не мог сделать. Дарея просто волокла его за собой. Тащила так, что он и рукой шевельнуть не мог – да и зачем? Никогда он не смог бы так быстро плыть. Никогда вода не станет его стихией – настолько! Дарея просто рассекала ее, словно арбалетная стрела – воздух. Там, где он бы проплыл метр – она почти пролетала пять. И Крис все четче понимал, он бы отсюда просто не выплыл – один. Воздуха не хватало, в глазах замелькали красные круги, голова закружилась, он открыл рот – и вдохнул воду вместо воздуха. Кричать сил не было. Он просто чувствовал, как уплывает куда-то сознание. Наверное, на дно. В эту черную вязкую воду… и он навсегда останется тут, на дне, и рыбы объедят его скелет… Резкий удар по лицу выбил из него и остатки воды, и глупые мысли. – Дыши! Дыши, скотина!!! Крис застонал – и раскрыл рот. И воздух хлынул внутрь, обжигая не хуже раскаленного железа. Дарея перевернула его на живот – и нажала. Раз, второй… вода лилась непрерывно. Только минут через пять Крис смог нормально вдыхать – выдыхать. И то… Нормально? Хотя бы не выкашливая при этом все свои легкие. А так – все равно ему плохо. – Что… где… – Осмотрись, – резко бросила Дарея. Крис повиновался. И вспомнил. – Это же… это не так далеко от Римата, нет? – На корабле – час или полтора. Мы доплывем быстрее, – взмахнула щупальцем Дарея. – А потом? – Потом ты пойдешь в полицию. Крис примерно так и собирался. Но… – Я? – Как ты себе представляешь мой проход по городу? Чтобы я явилась в полицию? – Никак, – согласился Крис. – Ты выглядишь достаточно экзотично. Не поймут. – Спасибо, – хмыкнула Дарея. – За что? – За то, что не сказал: «ужас какая уродина»! Слушай меня внимательно. Ты пойдешь в полицию и скажешь им, что я готова помочь. Я проведу их к мединцам, а в обмен мне отдадут моих сестру и мать. – Думаешь, согласятся? Дарея пожала плечами. – А ты им расскажи, что Рамон хочет уничтожить Римат. И у него это получится. – Ты уверена? – Тебе весь план рассказать, или моим словом обойдешься? Сейчас что-то около десяти утра, время еще есть. И добраться до города, и дойти до полиции, и сказать им, что взрывчатка была еще и в порту. На складе Веласкесов. – И зачем им это? – Так они тебе поверят. Не захватила я доказательств, – вздохнула Дарея. – Давай так. Ты плавать умеешь? – Да. – Тогда держи, – Дарея щупальцем подтолкнула к мужчине деревяшку. – Зачем это? – Ты держишься за нее, я тащу вас обоих. Так проще. И разговаривать мы сможем. Крис подумал пару минут и кивнул. – Давай попробуем. И то верно. Если идти по суше, как раз к ночи доберутся. Не с Дареиными щупальцами вообще на сушу выходить. Она там в лучшем случае ползать будет, как осьминог. Но и ему в воде… нет, не сложно! Плавать он умеет, у моря вырасти, да не поплыть? Это уж вовсе дураком быть! Но вот нужной скорости он не наберет. Это нереально! А вот если Дарея будет его тянуть… – Ты справишься? – То есть? – удивление на лице Дареи было видно любому. И чешуя не мешала. – Я вешу много, а ты девушка. Дарея печально рассмеялась. – Я… да. Девушка… Дураком Крис не был. – Тебя кто-то обидел? Плюнь, он того не стоит! Сам дурак, сам жалеть и будет! Дарея покачала головой. – Обидел? Нет… просто я поверила, что меня любят, что я могу быть счастливой. А это не так. Я чудовище, и мне нигде нет места. – Вот еще! – возмутился Крис. И подошел к девушке. Чешуя? И что? Можно подумать, он рыбы не видел! И видел, и чистил, и даже кушал, вы знаете? Так что мужчина приобнял Дарею за плечи. – Не грусти, красотка! Ты себе истинной цены не знаешь! – На ярмарке, в балагане уродов? – Глупости! Ты добрая и смелая, ты мне помогла, и остальным мы поможем! А если тот дурак, который тебя не оценил, спохватится, пусть потом локти кусает. До мяса! – Ему только Владычица нужна, – пожаловалась Дарея. – Почему так? Я не нужна, Рамон готов всех принести в жертву. Лишь бы она вернулась! Он бы и меня убил, наверное… Крис погладил девушку по чешуйчатой голове. – Ты пойми, мы, мужчины, разные. Для кого-то семья – свет на небе и главное в жизни. А есть и те, для кого карты, женщины, вино. Есть и трудоголики… не слышала? – Даже видела. – Вот. Ты хорошая, может, и парень неплохой, просто у вас цели не совпали. Ты влюбилась и ничего не видела. Он влюбился и не подумал… – Он меня не любит. Только Владычицу. И что на это можно было сказать? Да только одно. – Дурак он. Вот и все. Просто дурак! Только вот Дарее от этого легче не было. – Давай двигаться. Мы недалеко от моих… если за нами будет погоня – найдут. Догонят. Крис только вздохнул. Ему бы хоть какое оружие! А лучше – всякое и побольше! Ведь даже ножа с собой нет! И первый шагнул в море. – Ни к чему. Давай двигаться. Дарея плыла, тянула за собой Криса, который болтался на деревяшке, как прищепка, и еще умудрялся закидывать ее вопросами, отвечала, и думала, что как ни крути – она предательница. Или Рамон пострадает, или ее семья. Только вот Рамон – маг. И вода для него родная стихия. А мама и Элли… ладно! Элли – маг! Но что там той магии! Маму она не спасет, а может и себя не спасти! Выбор Дарея сделала правильный. И поступить иначе просто не может. Но почему, почему ей так невыразимо тошно?! * * *Тереса готовила ужин, улыбалась и напевала. Хавьер придет вечером, он сам сказал. Телефонировал, чтобы она не волновалась. Сказал, что сегодня похороны короля, что он может задержаться, пусть она не волнуется и ложится спать. Она и не собиралась волноваться. Вместо этого она лишний раз убрала казенную квартирку и теперь готовила ужин. Хавьер… Она подождет своего мужчину с работы, накормит, а потом и спать ляжет. А пока… чтобы не скучать, займется полезным делом. К примеру – сошьет занавески на окна. Вот сейчас сделает жаркое и займется шитьем. А что? Надо только материал купить, кисею, к примеру. Она спросила у Хавьера, можно ли ей что-то поменять, и получила в ответ взмах рукой – что угодно. Ладно, все подряд она не собиралась, но занавески надо бы обновить. И скатерть. И дорожкам на полу, небось, уже второе десятилетие… Тереса подождала, пока жаркое приготовится, потом прикрыла его крышкой и оставила томиться, завернув в три слоя, а сама взяла деньги, которые ей оставил Хавьер на хозяйство, пересчитала и положила в сумку несколько купюр. Сейчас она сходит к знакомым, они контрабандными тканями торгуют. Вот у них можно пару штук кисеи прикупить. Красиво будет. Тереса серьезно настраивалась вить гнездо. Родители? Поймут, рано или поздно. Подруги уже одобряют, Хавьер доволен – ну так что надо? Живи и радуйся. Вот только ткани купит… Когда ее схватили на улице и прижали к лицу тряпку, она даже ахнуть не успела. Все померкло перед глазами. Последней мыслью стало – Хавьер! Завтрак… и – темнота.