Глава 9

— Мама, ты уверена? – Да, Элли. На прежнем месте нам все равно жизни не дадут, а делать что-то надо. Куда-то идти надо… монастырь – не худшее место, чтобы переждать, осмотреться… – А как быть с Дари? Лидия закрыла лицо руками. Дари, детка, ее неизбывная боль. Но голос женщины звучал спокойно и уверенно. Одну девочку она может потерять. Скорее всего, потеряет. Но не обеих! Хоть кого, но она убережет! – Элли, ты понимаешь, что Дари не сможет жить среди людей? – Да. – Тогда ты поймешь и другое. Ты не сможешь жить среди мединцев. И сейчас их будут искать и уничтожать. Лучшее для нас с тобой место там, где никто тебя не заподозрит. – А Дари? – Если она уцелеет, она нас найдет. Если нет… – Мама! – Элли, милая, я ТАК хочу, чтобы она выжила, чтобы она вернулась к нам… она слишком порывистая, слишком горячая. Она не удержится, она кинется в бой. И ты не останешься в стороне, если увидишь, как ее убивают. – Да. – Поэтому я могу только молиться. Чтобы все обошлось. – А если нет? – Только молиться, Элли. Мы ничего сейчас не сможем сделать. Ни-че-го. Уцелеем сами – поможем Дарее. А полезем в драку, вот сейчас, и сами погибнем, и ее не спасем. – Мама, ты уверена? – Элли, ты меня любишь? – Лидия взяла дочку за плечи, посмотрела в ярко-синие глаза. – Да. – Тогда обещай мне. Мы едем в монастырь. И все свои действия ты согласовываешь со мной. А я – с тобой. – Надолго? – Элли, ты и сама знаешь. Эллора понимала. Пока не разрешится эта ситуация. Год? Три? Неважно. – Да, мама. Может, Эллора и поспорила бы. Только вот из маминого глаза выскользнула одна слезинка. Пробежала по лицу, да и исчезла. Как и не было ее. Мама ее любит. И Элли свою мать любит. А мединцы любить не умеют… Ради мамы, ради Дари Элли что угодно сделает. А уж эта просьба и вовсе ерунда. – Я тебя тоже люблю, мамочка. Вторую слезинку Эллора не заметила. * * *Каким чудом Тереса промчалась по ночному городу – и не попала в неприятности? Чудом, не иначе. А может, состояние у нее было такое, что даже грабители и убийцы решили не связываться с девушкой? Так целее будут? Несется тут такая, растрепанная вся, глаза бешеные, лицо злобное, а вдруг покусает? Бешенство – оно даже магией не лечится. Вот никто и не рискнул. Силы оставили Тересу неподалеку от морга. Буквально метров сто пройти осталось. Споткнулась, полетела носом на мостовую, выставила вперед руки, расшибла ладони и колени, чудом уберегла лицо… и разревелась. Позорно, со всхлипываниями и подвываниями, так, что слышно было на два квартала вокруг. Чего и удивляться, что полиция ее тоже услышала? Не все захваты происходили мирно, и дохлых мединцев тащили в морг. Точнее, тащили всех, кого пристрелили. А мединец там, нет… некромант разберется! Хавьер и разбирался. А потом… Голос Тересы он бы услышал за квартал. А уж рядышком… не прошло и минуты, как он оказался рядом с девушкой. – Треси? – Ыыыыы! – очень содержательно ответила девушка. Хавьер и допытываться дальше не стал. Карраско же! А как Карраско, он отлично знал, что женщины – существа нервные, трепетные и склонные к преувеличениям. Так что сначала их надо успокоить, потом расспросить, а потом уже и самому беспокоиться. Не раньше. А то, может, она у кого другого потрясающую шляпку увидела, или на ее глазах воробей подох, а ты уже тревожишься. Женщины же! Существа с тонкой душевной организацией! Так что Тересу подняли на руки и понесли в морг. А куда еще-то? Больше некуда… Там девушке вручили кружку с отвратительным кофе, после которого она перестала плакать – и начала икать. Язык обожгла. А потом и каменной твердости печенье. И где только такое нашли? Вроде она все старье повыкидывала, свежее купила! Но поди ж ты! Зато слезы как-то сами собой прекратились, и Хавьер смог приступить к расспросам. – Треси, что случилось? – М-меня зам-муж выдают, – отстучала зубами девушка. Хавьер поднял брови. И было бы из-за чего переживать? Сегодня ночью будет много чего интересного, мединцем больше, мединцем меньше… ах, это не мединец был? Какая жалость… – За кого выдают-то? – За Пабло! – Этот… охранник? – с трудом припомнил Хавьер. – Д-да… Надо же! Куда только эта зараза не проникла! Охранник в морге – и тот мединец! Осталось только выяснить, один или со всей семьей? Вслух Хавьер этого не сказал, продолжая расспрашивать Тересу. Нет, надо же! На его! Личную! Девушку! И кто-то решил руку наложить! Наглость какая!!! Хавьер выслушал про сватовство, про Пабло – и задумался. Сейчас съездить – или подождать, пока дурак сам на работу придет? Второй вариант лучше. И тело таскать не надо, опять же. Но вслух он этого не сказал. Вслух он утешал малышку: – Не переживай. Разберусь я с этим дураком. Тересу это не сильно утешило. – Не в дураке дело. В том, что мне теперь дома жизни не будет. Тан Хавьер, а можно я пару дней тут поживу, при морге? Потом квартирку себе найду, сниму… зарплата же будет! Мне теперь хоть не возвращайся, Хуаресы мне жизни не дадут. И родители тоже. И вообще… Хавьер подумал пару минут. – Могу тебя пригласить пожить к себе. У меня есть свободная комната. Тереса решительно покачала головой. – Простите, тан. Так тоже нехорошо будет. Я у подруг помощи попрошу. И Мерче, и Фи – они мне не откажут. Это в планы Хавьера уже не входило. Какие подруги? Зачем подруги? – Тереса, у меня к тебе есть еще одно предложение. Ты права, просто так под одной крышей жить неприлично. Но если заключить помолвку… Тереса чуть со стула не упала. Кофе помешал – выплеснулся из кружки, обжег пальцы. – П-помолвку?! – А что такого? Жених и невеста могут жить вместе. А не понравится – разойдемся. – Но мы не… – А кто это будет знать? Главное тебе сейчас переждать, перевести дух, успокоиться. Обещаю, я к тебе приставать не буду. Просто поживешь со мной, захочешь расплатиться – возьму натурой. То есть – завтраком, обедом, ужином… уж очень ты вкусно готовишь. Можно еще уборкой. Тереса пристально поглядела на некроманта. Может, надеялась смутить или что-то высмотреть? Наивная! Хавьера даже лежалые зомби не смущали, не то что взгляды. – Подумай. Свободная комната есть, как ты готовишь, мне нравится, да и дома чисто будет. Ты же знаешь, к нам, некромантам, предвзято относятся. Тереса знала. И думала. Хавьер бы продолжил ее дожимать, но тут подошел брат Анхель. – Тан Карраско, есть информация, что по этим двум адресам могут оказаться маги. Не могли бы вы съездить туда? Хавьер только вздохнул. – Маги? Мединцы? – Или сочувствующие им. Точнее я не знаю. – Хорошо, – кивнул Хавьер. – Сейчас все соберу и поедем. Походный наборчик некроманта у него был с собой, в мобиле. Разве что доложить всякие мелочи и проверить, все ли цело. Серебро, осина, могильная земля, эссенции в пузырьках… ему не пятнадцать лет, чтобы с энтузиазмом наперевес кидаться в атаку. Лучше прихватить что-то поувесистее. Тереса сидела смирно. И даже сделала еще несколько глотков кофе, который, казалось, прожег ей дыру в желудке. Хавьер вернулся достаточно быстро. – Я сейчас съезжу в пару мест – и вернусь. Поедем, устроим тебя в моем доме. А пока можешь переночевать здесь, в комнатке при морге. – Хорошо. Комнатку Тереса знала. И диван там стоял весьма и весьма удобный. – Не переживай за меня, я быстро, – Хавьер улыбался. Девушка кивнула, перекрестила его и сделала вид, что зевает. – Хорошо, я сейчас умоюсь – и спать. А стоило мужчинам отойти, как она молнией ринулась к телефону. – Дом Веласкесов? Феолу можно? Ритану Ксарес!!! Да, я знаю, сколько сейчас времени! Откуда звонят? Из морга!!! Феолу подозвали не сразу. Но все же… – Треси? Что случилось? – Фи, помоги! – Чем помочь? – зевок в трубке был такой, что стены тряслись. – Мединцы! Там маги могут быть! Хавьер сейчас к ним поедет! Ты не сможешь… – Подстраховать его? – ДА!!! Фи, прошу тебя!!! Феола зевнула еще раз. – Адреса знаешь? Запомнить пару адресов? С одного взгляда в бумагу? Да Тереса размеры платьев запоминала – и ни разу не перепутала. Так что адреса она продиктовала влет! Феола зевнула еще раз, попрощалась и отправилась к Висенте. Шаман она – или где? Чтобы оказаться в нужном месте и в нужное время, ей вовсе не надо туда ехать. Есть и другие способы. Только вот помощь понадобится. Так, на всякий случай. Но Висента не отказалась. И не только из благодарности. Шаманская же магия! Любопытно!!! * * *Лоуренсио чувствовал себя отвратительно. Глядел на записку и злился, злился… Тан Ксарес! Завтра вы мне принисете тысячу. Золотом. Тада я ни скажу про вас в полицию и никому. Или все узнают, что вы убица. То же место. Та же время. Даброжилател. Тысяча золотом Лоуренсио не разорит, конечно. Но ведь это наверняка не конец! Шантажисты никогда не останавливаются, они только входят во вкус. И что с ними делать? Убить? Хм, неплохая идея. Только как узнать, кого убивать? Не всю же таверну там разносить? Начиная с хозяина? За него вся эта шантрапа наверняка заступится. Но что делать? Анхель? Безусловно, друг старается, как может. Но этого, наверное, недостаточно? С Каракатом Анхель обещал связаться, но это еще когда будет! А до той поры что – платить? Вот еще не хватало! А если Лоуренсио самому попробовать? Проследить за хозяином забегаловки, подождать, пока народ не разойдется, и поговорить с ним? Как мужчина с мужчиной? Пистолет у Лоуренсио есть, владеет он им отлично. Нож тоже есть. А уж потом и узнать, кто приходит за деньгами. И разобраться, как мужчина с мужчиной! Ну… а что такого? Лоуренсио еще немного подумал над идеей. Выпил вина. И усовершенствовал ее. Можно еще завтра поговорить с другом. Они подождут вместе с Анхелем. И разберутся вместе. На мобиле они гоняли вместе, вот и расхлебывать тоже вместе будут! Справится он! Алисия? Феола? Про сестер Лоуренсио даже и не подумал. А какое они имеют отношение к мужским делам? Им о таком и знать-то не надо! Ни к чему! Он – мужчина! Он сам разберется! С лучшим другом Анхелем. А Каракат… и к нему подход найти можно, если постараться. Не дурак же он? Должен понимать, что всякое в жизни бывает. Вино плескалось между ушей, заливало мозги, отшибало остатки мыслей, растворяло критичность восприятия. Уже ни про что не помнилось. Ни про помолвку сестры, ни про обещание Анхеля – не про что… но Лоуренсио же тан! И умный! И он со всем справится, правда? Ладно! Лоуренсио налил себе еще вина, залпом выпил и отправился спать. Утро вечера мудренее. О шантажисте он подумает завтра… * * *– Ваше высочество! – Ваше высочество… Хоселиус Аурелио выслушивал изъявления верноподданнических чувств со снисходительной улыбкой на лице. Он устал. Он так устал… – Ваше высочество, – тан Кампос склонился перед королем. – Умоляю уделить мне пару минут. Это очень важное и безотлагательное дело. – Важнее, чем мое бдение у гроба отца? – поднял брови его высочество. – Ваше высочество, если окажется, что я неправ, я в ту же минуту сложу с себя полномочия мэра города, уйду со всех постов в отставку и уеду из столицы, – тан Кампос смотрел так, что принцу стало не по себе. Это что-то серьезное… Чтобы чиновник рисковал своим постом? Невероятно! Или… случилось что-то очень плохое. Намного хуже королевской смерти. Намного… – Хорошо, тан Кампос. Следуйте за мной. Тан Молина посмотрел на начальника, но тан Кампос махнул рукой. Не надо. Ни к чему. На Мануэля он может оставить Римат. Поэтому… если сейчас позвать его с собой, может нагореть и Мануэлю. Не надо. Пусть увольняют самого Карлоса. Пусть делают, что захотят. Он виноват – он ответит. А Мануэль ни при чем. * * *В кабинете его величество уселся в кресло и посмотрел на тана Кампоса. Карлос машинально отметил, что до отца Хоселиусу Аурелио далеко. Хорошо это или плохо? Да кто ж знает. С одной стороны, Аурелио Августин был хорошим правителем. Страна при нем процветала, богатела. С другой стороны, самодуром он тоже был хорошим. И семью свою гнобил, как хотел. И сестру унижал, и жену загубил, и из сына невесть что вырастил… теоретически он Хоселиуса Аурелио к управлению государством допускал. Практически… учить тоже можно по-разному. Так, что у мужчины руки опускались. Сделал? Ах ты дурак, ты тут, здесь и там пролопоушил! Лучше можно бы! Вот, у соседа сын, там да! Всем сынам сын! А ты! Вроде бы и решения разбирают, и на ошибки указывают, но хорошо ли после такого человеку будет? Ой ли… Тан Кампос был немного в курсе дела, после разговоров с дворцовыми слугами. Вряд ли из Хоселиуса Аурелио получится хороший правитель. Но – кто знает? Власть сильно меняет людей. А потому… – Ваше величество, не так давно нам поступила информация о мединцах. Оказалось, что часть их осталась в живых. Те, кто не прошел еще посвящение в утробе демонессы… Хоселиус внимательно слушал. Впрочем, тан Кампос рассказывал правильно. Информация поступила. Мединцев нашли, переловили, коронация должна пройти спокойно. А еще… Про Веласкесов тан Кампос тоже рассказал. Как ни крути, умалчивание о таком тянет на государственную измену. Не меньше. Незаконная сестра его величества. Племянница и племянники. Вроде бы документа о признании нет, его никто не видел, как и драгоценностей королевы Хуаны, но разговоры-то были! И кто его знает, где всплывет документ и все остальное? Неизвестно… Лучше рассказать, потому что документ всплывет, а тан Кампос потом потонет. Очень даже запросто. Хоселиус внимательно слушал. Барабанил пальцами по столу, размышлял… – Вы уверены, что всех выловили? – Практически, ваше величество. Тех, кто находится в море, мы достать не сможем. Но описания разосланы, имена, места, в которых их можно ждать. Мы их выловим до конца. Теперь, когда точно знаем, мы не остановимся. Даже сейчас идут допросы… и будут идти до самого конца. Пока эти твари или не закончатся, или не ассимилируются с людьми, забыв о своей природе. И ведь не солгал ни единым словом. Только о сроках умолчал. Хоселиус покачал головой. – Тан Кампос, вы считаете, что это возможно? Я про ассимиляцию? – Уверен, ваше величество. Я был искренне удивлен, что некоторые из моих знакомых оказались мединцами. Но они живут среди людей, они неплохо себя чувствуют, они работают, у них есть семьи… им даром тот демон не нужен! Воду мутят несколько тварей – уберем их, и все рассыплется. – Надеюсь, – кивнул его величество. – Хорошо, тан Кампос. Держите меня в курсе дела. – Будут ли особые приказания, ваше величество? – По родственникам? Пока не будет. – Слушаюсь, ваше величество. – Идите, тан Кампос. Тан поклонился и вышел из кабинета. Только вот далеко не ушел. – Идите сюда, тан Кампос. Его высочество Бернардо смотрел весьма недружелюбно. – Ваше высочество? – Поговорррим, – мурлыкнул парень. Тана Кампоса передернуло. И на миг… Вот кто на деда-то похож! Копия! – Ваше высочество, я… – Молчать. Все разговоры – потом. Молчать так молчать. Тан Кампос честно молчал, пока они шли к выходу из здания, молчал, когда они устроились в беседке, из которой все напросвет было видно, молчал, пока его высочество не начал разговор. – Итак, тан Кампос. Часть разговора я слышал. А сейчас вы мне расскажете все остальное. И то, о чем умолчали. Когда вы узнали о том, что не добили всех мединцев? У тана Кампоса даже рука дернулась – перекреститься. Вот где дедова-то кровь! Проявилась, разыгралась… – Ваше высочество… – Тан Кампос, вы можете отсюда и не выйти, – мягко намекнул Бернардо. – Мне нужна ВСЯ информация, и вы мне ее предоставите. Тан Кампос вытер вспотевший лоб и начал говорить. Отставка? Судя по взгляду его высочества – это наименьшее из зол. Так что… лучше здесь и добровольно, чем там и под пытками. * * *Хоселиус Аурелио стоял на коленях у гроба отца, когда Бернардо вошел в молельню. – Отец… – Да, сынок? – Тан Кампос приходил к тебе. Я бы хотел обсудить кое-что. Хоселиус взмахнул рукой. – Это так срочно и серьезно, сынок? – Да, отец. – Все равно – пару дней подождать этот вопрос сможет. Сейчас для меня отец важнее всего. – Дед уже умер. А мы пока живы. Хоселиус сдвинул брови. – Бернардо, если ты пришел помолиться вместе со мной – это хорошо. А если ты сейчас будешь отвлекать меня – не надо. Завтра похороны. Отец был не идеальным, но я его все же любил… другого шанса проститься с ним у меня не будет. Бернардо подумал, что и того не надо бы. Но промолчал. Сказал о другом. – Отец, я не стану тебе мешать. Все же мне дед не был так близок. Если ты не возражаешь, я проверю, все ли готово для завтрашних торжеств. Там, одежда, кортеж… Хоселиус расслабился и поглядел с искренней благодарностью. – Спасибо, сынок. – Мы семья, отец. Бернардо получил разрешение и вышел. Хоселиус повернулся к гробу. Лежит… тело. Пустое, неподвижное. И не скажешь, что это – отец. Что он наводил на всех ужас, что он… – Отец-отец… оставил ты мне наследство. И мать… я так понимаю, что твоя любовница во многом виновата. И в гибели матери, и в остальном… не прощу! Не хочу сейчас этим заниматься! Но не прощу! Никогда не прощу! Ненавижу!!! Труп оставался недвижен и мертв, как полагается трупу. Оно и к лучшему. И при жизни отец и сын друг друга не любили, и после смерти ничего не поменялось. Увы. * * *Бернардо только что стены не пинал. Твою налево! Твою направо! Ну и прямо заодно, чтобы жизнь медом не казалась!!! Судя по тому, что рассказал тан Кампос… у нас серьезные проблемы. И покушения еще возможны. И вообще… А делать-то что? Бернардо подумал пару минут и направился туда, где мог получить помощь. К Леноре. Сестра еще не спала. Сидела на кровати, писала что-то золотым пером в изящном блокнотике из золотых же листочков. Насколько знал Бернардо, это средство связи. С кем? – Сестрица, доброй ночи. – Была доброй, – фыркнула Ленора. – Как тебя без доклада пропустили? – Кто ж со мной будет ссориться? – удивился Бернардо. – Слуги? Я же наследник! – Наследник, – согласилась Ленора. – А от меня что надо, наследник? – Зависит от того, что нужно тебе, – честно сознался Бернардо. – Поговорим откровенно? – Кого я слышу! Тебя не подменили, кузен? – Не подменили. А тебя, кузина? – Штаны тебе еще раз поджечь? Я могу. Ленора Маргарита издевательски ухмыльнулась. Был случай в их биографии, был… ей тогда лет пять было, Бернардо постарше, и нечего ее за косичку дергать было. Мало ли у кого и какой бант? Сам виноват, короче! Вот после того случая ее на обучение и отправили. Кстати – впору благодарить. А то жила б она сейчас во дворце, несчастная и измученная… не-не, ей такое не надо. Ни рядом, ни близко. – Можешь. Понимаю. – Так что тебе от меня надо? Вы меня учиться спихнули и забыли на годы и годы. – Ты еще скажи, что была против? – Не против, – вздохнула Ленора. Потом. Когда нашла друзей, когда полюбила, когда… но ведь были и слезы в подушку, и усталость, и отчаяние, и одиночество… И это не вычеркнешь. – Я понимаю, как это выглядит, кузина. То тебя все бросили, а то вот, помощь понадобилась. Если бы не разговор с матерью. Если бы Ленора не знала про деда. Если бы… А сейчас у нее язык не поворачивался отказать жестко. Ее-то из-под дедовского пресса выдернули, а Бернардо все эти годы так жил. И справился. Заслуживает уважения. Но поломаться надо, для приличия. – Помощь? А где сказано, что я буду помогать? – Нигде. Разве что… сторгуемся? – И что ты мне готов предложить? – Ленора с интересом разглядывала кузена. Память… детская память достаточно цепкая, но дети редко склонны анализировать и рассуждать. Для ребенка хороший тот, кто хорошо к нему относится. Бернардо к забавной малышке не относился никак. Она есть, с ней можно поиграть – и достаточно. Ее нет? Найду кого-то другого для игры. Равнодушие, да. Но кто сказал, что это плохо, особенно во дворце? – К примеру, я не буду против твоего брака. И отца помогу убедить. – Следил? – прошипела Ленора. – Немного, – честно сознался его высочество. – Понимаешь, дворец… тут же никому нельзя доверять. Вот и смотрел, кто может стать другом, кто врагом. Тебе дворец не нужен, я понял. – Не нужен. Я замуж собираюсь. – Отец согласился? – Пообещал согласие после коронации. – Я тебя запугивать не стану, но ты и сама понимаешь. Сейчас ему ни до чего, а потом… принцесса – это товар. – Я беременна. – И что? Как раз рычаг давления на тебя появится. – И у тебя тоже? – Ленора, я не знаю, как тебя убедить. Моему слову ты не поверишь. Но мне выгоднее маг в союзниках, а то и семья магов. Боевиков и огневиков. Рано или поздно я надеюсь сесть на трон, и мне нужна будет поддержка. Если я помогу тебе сейчас, ты поможешь мне потом. Ленора посмотрела с подозрением, но потом махнула рукой. – Что ж. Говори, что тебе надо. Бернардо расслабился и почти упал в кресло. – Такое не подделаешь. Кузина, мне реально нужна помощь. Если я смогу чем-то помочь тебе, я готов отплатить добром за добро. Просто сейчас ты мне нужна больше, чем я тебе. – Я уже сказала, что слушаю. – А про мединцев ты слышала? – Слышала. У нас Риалон читал курс некромантии. Такой мужчина… в него половина курса влюбилась намертво. – Вот. Их оказывается, не добили. – Да?!! Подробности? Ленора превратилась в слух, и не прогадала. Бернардо почти дословно рассказал все, что услышал от тана Кампоса. Не добавляя своих выводов, хотя они уже были. Ленора тоже слушала внимательно, иногда покусывала золотой карандашик, но и только. Вопросов не задавала. Восклицаний не издавала. Просто потом подвела итог: – Возможны покушения. – Возможны! – рыкнул Бернардо. – Да считай, они и будут! Думаешь, за такое короткое время можно всех этих тварей переловить? – Уверена, что нет. – Пара-тройка заводил наверняка останется. Это жертвоприношение удалось сорвать, а что еще у них в запасе? – Я бы пару стрелков посадила. – А я бы тоже подумал. Наверняка кто-то из нашей семейки с ними связан. Когда тан Кампос мне про кражу крови рассказал, сама понимаешь, такое с кондачка не делается. У кого-то должны быть замыслы. Обязаны просто! – Не у меня? – Нет. Тебе смысла нет похищать девчонку. Вот, будь там мужчина… Кстати, в деле точно есть маги. И не один. – Маги еще, – поморщилась Ленора. – Вызову я сюда Альвареса, лишним не будет. – Альварес Франсиско Авила? Тот самый? – Чего спрашиваешь, если знаешь? – Знаю. Выходи за него замуж, кузина, партия хорошая. – Благодарю за разрешение, – Ленора бешено застрочила карандашиком в золотой книжке. – Беда в том, что он приедет только вечером. Раньше никак не успеет. – Постараемся пережить похороны деда. – Да, не хотелось бы с ним помирать. С ним и жить-то не слишком хотелось, – фыркнула Ленора. – Что ты предлагаешь? – Я? У меня есть защита, но не так, чтобы много. Просто давай держаться рядом, если что – я прикрою. Ты оружием владеешь? – Да, и достаточно неплохо. – Как наследный принц, ты можешь быть моим партнером завтра. – А отец? Ты, как старшая дама двора должна сопровождать именно его. Он же не женат. – Твоего отца будет сопровождать моя мать. Бернардо кивнул. И промолчал, хотя мог спросить много чего неприятного. Только вот некоторые слова не стоит произносить вслух. Нет, не стоит… Слишком уж гадко это звучит. Когда жертвуешь одними ради других. Даже если нет другого выбора. Вместо этого Бернардо перешел к практическим вопросам. Как стоять, как идти, во что одеваться, и даже кому какую сторону прикрывать. Ничего хорошего от ближайших дней его высочество не ждал. Выжить бы… * * *Мерседес лежала в кровати. Горячее молоко не подействовало. Ничего на нее сейчас не действовало, девушку трясло от ужаса. И были, были на то веские причины. Ее – замуж? А ее кто-то спросить не желает? Нет? Она тоже думает, что всем на нее наплевать. Только вот думать Мерседес не разучилась. Книжная девочка, домашняя девочка, наивная девочка – разве это одно и то же, что дура? Вовсе нет. Она не умеет себя вести в обществе, она теряется в сложных ситуациях, но ум у нее есть. И побольше, чем у многих сверстниц! У них в голове розовые сопли, а вот Мерседес мыслит логически, во многом опираясь на чужие жизни. Да, книги! Но кто сказал, что в книгах все врут? Вот сеньор Пенья! Он сам признавался и не раз, что пишет о живых людях, что берет примеры из жизни, что у многих его героев имеются прототипы… тут главное, чтобы они себя не узнали, а то побьют. Ногами. И Мерседес сейчас совершенно не радовалась, потому что вывод был прост. Ее тоже убьют. Ее могут выдать замуж, но потом, когда она будет не нужна, ее просто убьют. Так или иначе. Как мог отец связаться с мединцами? Им же совершенно нечего терять! Они убьют, их убьют… они ради своей демоницы на что угодно готовы! Для них что своя жизнь, что чужая – семечки! За то и поплатился отец. Мать стащила украшения? Да, но в другой ситуации и с другими участниками это был бы повод для расследования. И расспросили бы, и нашли… нет! Предпочли убить. Убили отца, подставили мать, если бы вовремя не разобрались, умерла бы и мама. Простить такое мединцам? Ха! И снова – ха! Врага страшнее Мерседес у них теперь не найдется. Мало что в ее силах, но где может им нанести вред – она нанесет! Где может ударить – ударит! Еще и потому, что хотели убить ее братьев, ее бабушку и дедушку. И это тоже говорит о плохом. Если чем и можно удержать Мерседес, так это жизнями ее родных и близких. Ради братьев она бы вышла замуж, она бы держалась… а их хотели убить! А ее опять похищали. Чем еще можно ее шантажировать? Чем принуждать? Или… или ей можно просто приказать? Как одной из этих рыбохвостых тварей? Мерседес этого не знала. Картина все равно не складывалась. Если братьев похищали бы, там понятно. Или ты повинуешься, или мы их убьем. Или… или кто-то узнал, что мама жива? Мерседес бы что угодно сделала для своей семьи. Отец, мама, бабушка, дедушка – неважно! Допустим, у нее остается только мать, и если она будет непокорной, она и матери лишится, а то и самой жизни? Хммм… логично, но не так. А если… если второй вариант? К примеру, мединцам удается провести свой ритуал, они возвращают демонессу… тогда все логично. Им не нужен никто из Веласкесов. Ни мама, ни братья, потому что они тоже королевские внуки – никто! А управлять Мерседес становится несложно. Демонице достаточно просто приказать. Она скажет – и любое ее творение подчинится. Но тогда получается, что сначала ее похищали одни, а потом – вторые? И между ними есть разлад? Нет, в этом она сейчас разобраться не сможет. Скорее, это милое общение двух гадюк. И каждая змейка стремится сожрать вторую. Сплелись, сшипелись, сцепились. Для точного анализа Мерседес просто не хватает информации. Тогда – отвлечемся от происходящего. Может, завтра ей расскажут что-то еще, и она сможет выстроить картину мира. Сейчас важно другое. Тетушка Конни все же права. Мерседес должна быть… да! Она должна быть замужем, в идеале еще и беременна… и она даже знает, кто ей нужен! И он это знает! Только вот Херардо не собирается жениться на ней. По глупости! И только по глупости! Мерседес не объясняла ему, но… Феола же маг жизни! Может она что-то придумать? Чтобы Мерседес поделилась своей жизнью и молодостью с мужем? Наверняка сможет! Если человек пожелает, он всегда найдет выход! А не так… Я испорчу тебе жизнь! Да, испортишь! Если уйдешь, если откажешься от того, что может быть между нами, если мы все оставшиеся года будем жалеть о несделанном, несбывшемся, не наступившем! Если будешь трусом… Мерседес понимала Херардо. Но с другой стороны… а что может сделать она? Хотя бы… хотя бы то, что делали героини книг. Судя по прочитанному, мужчины не сразу понимают спросонок, кто оказался с ними в постели. И умная женщина может это обернуть себе на пользу. Жаль только, что опыта у Мерседес ровно ноль. Книги – и только! И те приходилось украдкой читать! Смех сказать, в ванной от матери пряталась! И книги прятала между унитазом и стенкой, было там пространство! Мерседес подумала пару минут, Попробовать? Нет? Страшно… А что она теряет, если не попробует? Если Херардо согласится, у нее будет все замечательно. У них обоих. Если нет… у нее хотя бы одна ночь будет. А в королевской семье есть строгое условие. Принцы могут вступать в брак только с девственницами. Женился ты на вдове, на разведенной женщине, просто на гулящей… хорошо! Твое право, но на трон ты ее никогда не посадишь! Нельзя! Закон! Магия! Несправедливо? Ан нет. Первый мужчина для женщины – особенный. И происходит очень серьезное запечатление. Получится искажение королевской крови. Да, вот так, дети могут быть от второго мужа, а похожи они будут на первого[29]. Если Мерседес не будет девушкой, а то и будет беременна, она уже не подойдет в королевы. Что и требуется. Действуем? Девушка встала с кровати, накинула на плечи шаль и подошла к зеркалу. Оно послушно отразило статную черноволосую красавицу в белом. Мерседес так же привычно нахмурилась. Она себе не нравилась. Ей хотелось быть, как Треси или хотя бы как Феола. Миниатюрной, худенькой, тонкокостной. А не такой… как статуя! И грудь эта… еще б немного, и вообще – вымя! И кожа слишком белая. Хорошо еще, от мединцев никаких видимых признаков нет. А то бы любого стошнило. Ладно… колебаться ей некогда. Мерседес решительно расправила плечи и шагнула из комнаты. Вперед! Главное, чтобы тан Мальдонадо не закрывался на ночь. А то ничего не получится. Она не Треси, она замки вскрывать не умеет… Мерседес повезло трижды. Херардо не закрывал спальню – от кого? В собственном-то доме! Слуги ей не встретились – они спали. И Херардо уже спал. Более того, снотворное он принимать не стал, а вот полбокала крепкого вина выпил. И потому не сразу среагировал… точнее, сделал так, как нужно было Мерседес. Тем более что девушка сделала все, как писали в книгах. Сняла всю одежду, скользнула голой под одеяло к мужчине (Херардо тоже спал голым) и принялась целовать его плечи, грудь… сначала робко, потом все активнее. Протянула руку вниз, потрогала то, о чем читала, принялась заинтересованно ощупывать… посмотреть нельзя, темно, но ведь интересно же! И какая реакция будет у мужчины? Тем более спросонок, в темноте, с отзывчивой и податливой женщиной в собственной кровати… Та самая… Мерседес и пискнуть не успела, когда у нее перехватили инициативу. Да и чего пищать? Несколько секунд она радовалась, а потом увлеклась, начала все более жарко отвечать на поцелуи… и даже резкую боль восприняла почти спокойно. Ну, боль. Только она и так знала, что будет больно. Это надо перетерпеть. Лучше уж так, чем влезть во все интриги, которые крутятся вокруг. Да и не так уж больно, скорее, приятно. И даже очень приятно. И… еще можно? Херардо сначала и не сообразил, что происходит. А потом… потом уже и поздно стало. Да, снился ему эротический сон. И даже с участием Мерседес! Будем честны, последние несколько дней ему только такие и снились. Вот он и не сразу сообразил, что вокруг-то реальность! Ответил на поцелуй, увлекся, ну и… случилось! Когда он осознал, что это – не сон, было уже поздно. Девичье тело под ним дрожало и извивалось, и Херардо махнул на все рукой. Сначала – удовольствие. А уж потом подумаем обо всем остальном. Он-то удовольствие получил. Мерседес – нет, но для первого раза и так вышло весьма неплохо. Хуже ей стало, когда мужчина потянулся к ночнику и включил свет. – Извольте объясниться, сеньорита. Мерседес выдохнула. И решилась. – Тан Мальдонадо, я вас фактически… изнасиловала. Вы можете заявить на меня в полицию. Херардо чуть с кровати не упал от такого заявления. Потом представил, как является с ним в полицию. Сеньоры, я тут… меня того-с! Изнасиловала семнадцатилетняя девственница. Сначала, наверное, придется откачивать полицейских. А потом и весь Римат поляжет. И Астилия за ним. Со смеху подохнут. В корчах и страшных мучениях. Никаких мединцев не понадобится! Вот… нахалка! Херардо бы ей уши надрал, но в том-то и дело, что Мерседес была полностью серьезна. – Я понимаю, что повела себя неправильно, но… я хочу, чтобы моим первым мужчиной были вы. Даже если не хотите быть единственным. Голос дрожал, срывался, но фразу девушка кое-как довела до конца. И зажмурилась в ожидании приговора. Херардо застонал и упал на подушки. И как тут ругаться? КАК?! Что делать с этой поганкой?! – Ты понимаешь, что губишь свою жизнь? Мерседес сверкнула глазами так, что ночник поблек. – Чушь! Ничего я не гублю, наоборот! Я не могу до вас донести, что люблю, что вы мне нужны! Но я могу взять у судьбы вот этот клочок счастья! И сохранить его – за нас двоих! Херардо посмотрел на нее. Мерседес не врала. Она действительно так считала. – И что мне с тобой теперь делать? – Ну… – Мерседес посмотрела с намеком. Туда, где простыня прикрывала самое интересное. Ночник-то включили, а рассмотреть не дали. Все на ощупь. – Мы можем продолжить. Херардо скрипнул зубами и сбросил ни в чем не повинную лампу на пол. Благо она была из меди и не разбилась, только погасла. – Завтра с утра! Пойдем в храм! – Исповедаться? – Жениться! – А… – Или ты рассчитываешь меня обесчестить и удрать? Нет уж! Изволь поступить, как честная женщина! Что могла сказать на это Мерседес? Да только одно. – Да! Да, да. ДА!!! – А теперь спи. Завтра будет тяжелый день. – Да… – И выучи это слово покрепче. Ненавижу, когда со мной спорят. – Да… Засыпая в крепких мужских объятиях, Мерседес подумала, что книги в чем-то не врали. Надо иногда брать все в свои руки. И все получится. Вот, как у нее. А что она там взяла в руки… ладно! Завтра рассмотрим. С мужем ведь это не грех, правда? * * *Альбе не спалось. Вроде бы и все было хорошо, и бирюзовые покои уютные и красивые, и ужин вкусный, и Роза ее выслушала, и даже горячего молока с медом Альба на ночь выпила. И что? Ничего! Уснула она на пару часов, а потом проснулась и поняла, что за окном ночь-полночь, а ей не спится. И спать не хочется, и лежать не хочется, и вообще… тоскливо как-то! Тошно ей! Муторно! Дома… Дома Альба пошла бы в библиотеку и взяла новый роман. Или светскую хронику. Пристрастилась она за время брака к творчеству сеньора Переса. И обидно! Почему там все не так? Там красиво, там прекрасные дамы и благородные рыцари, там герои и злодеи, а тут муж, от которого проблем больше, чем радостей? Который даже соболью шубу ей купить не может? Да что там! Ей даже колец с бриллиантом еще не дарили! Ни разу… ладно! Всего два раза и было! Разве она не достойна?! Достойна. Но – не дают! Мысли были печальными, Альба сидела в темноте и едва не рыдала от осознания собственной невезучести, ей же ее тридцати пяти нет, а жизнь уже закончена! Вообще! Вот куда дальше? Что будет? Кому она нужна, без денег, с сыном, уже не такая юная… Амадо сказал, что готов разводиться! Конечно, мужчинам проще, он себе найдет какую-нибудь дуру, клушку типа Паулы, которая готова будет ему ужины готовить и носки стирать, ждать с работы и выслушивать всякие глупости про преступления. Пусть! Идиоток много! Но не Альба! Альба так больше не может! Она не для этого создана, вот! Только… как бы занять подобающее место? Вот в чем вопрос! Мужчинам всегда проще найти себе кого-нибудь. А вот женщинам… Ах, какая же сволочь этот Амадо! Если бы тогда он не предложил, если бы она не ответила согласием… Самое забавное, что приснопамятного Эудженио Валерансу Альба негодяем не считала. Наоборот даже. Есть хоть, что вспомнить, с кем сравнивать, а то с Амадо… Альбе было грустно и тоскливо. Наконец, она махнула на все рукой, встала и решительно накинула халат, одолженный Розой. Дорогой, кружевной… Альбе такое белье не по карману. Розе тоже, но Альба-то об этом не знала! Она просто запахнулась в кружево лилового цвета, которое оттеняло цвет ее лица, подчеркивало смоляную волну волос и, кстати, решительно не шло Розе Ксарес, и вышла из комнаты. Библиотека. Ей нужна или библиотека, или гостиная. Или газеты, журналы, да хоть что, лишь бы не думать, лишь бы отвлечься… а там и утро наступит. Или что-то почитать, роман, к примеру… Во всех особняках гостиные, библиотеки, кабинеты расположены на первом этаже. Так что… найдет. Или кто-то из слуг ей покажет. Ксаресы богаты, они не отпускают слуг на ночь, как вынуждена это делать невезучая ритана Риалон. Минутку? А вот и полоска света пробивается из-под тяжелой дубовой двери. Альба поколебалась пару секунд, а потом решительно постучала. – Войдите. – Можно? – Альба толкнула дверь и оказалась стоящей в луче света перед сухощавым стариком, который сидел в кресле в библиотеке и разглядывал ее с непонятным выражением лица. Тан Патрисио Ксарес. * * *Тан Ксарес знал, что у дочери гостья. Не возражал – Альба ему понравилась. Он не в том возрасте? Хм, а вы считаете, что в его лета надо прикрыться рогожкой и ползти в сторону кладбища? Еще и к нотариусу по дороге заглянуть, чтобы деточкам вольготнее жилось? Перебьются! Умирать в ближайшее время Патрисио не собирался. А недавнее столкновение с Феолой и вообще его порядком разозлило. Сопля малолетняя! Да что она себе позволяет?! Мысль о том, что сопля вообще-то шаман, только еще с не совсем законченным обучением, ему в голову не приходила. Он об этом и вовсе не знал. Вот про мага, и про то, что его насквозь видят со всеми его амбициями и мнениями-настроениями, знал, но был уверен, что умнее и хитрее внучки. Недостаток возраста такой. Если молодежь считает дураками стариков – что они там понимают, покрывшись своей плесенью от возраста, то верно и обратное. Старики совершенно искренне считают молодежь идиотами, которые раз за разом про… пивают все предоставленные судьбой возможности. Вот они бы на их месте – ух! Да только ревматизм, геморрой и простатит не дают. А то бы точно. Не ух – так Ых! Вот Патрисио и считал сына дураком. А получив подтверждение обратного, весьма и весьма обиделся. Это что же?! Это как же?! Мало того что сын не пропал, устроился и прекрасно себя чувствует! Мало того что внуки получились… честно себе сознаемся, как там все остальные, пока не ясно, но в Феоле Патрисио узнал свой характер. Которым горы бы сворачивать и океаны перепахивать. А чего это они тут стоят и лежат? В атаку! И парень там здоровый. И вторая девка вроде как ничего! И – обиделся. И тем горьше была обида, что внучка-то его и знать не желала. И на шантаж явно не поддастся. Завещает он ей все имущество – пошлет к демонам. Пригрозит лишить имущества – пошлет еще дальше. Можно срываться на тех, кто есть под рукой, но… обидно же! Даже два и три раза обидно! Хочется-то побольше мушек в паутине, хочется поразвлечься, пока еще жив! А не получается! Вот и сидел мужчина. Вот и думал думу горькую. Но к вошедшей в библиотеку женщине сложно было остаться равнодушным. Альба напрасно злилась на мужа и судьбу. Она и в молодости была красоткой, а сейчас… время ее даже чуточку облагородило, смягчило излишнюю резкость, придало округлость в нужных местах, и женщина выглядела очаровательно, кутаясь в облако кружев. Особенно в свете свечей. Бездонные глаза, полные губы, темные волосы… Тут кто хочешь оценит. Покажи такое сокровище Хоселиусу Аурелио – и то бы несчастный от своего бдения отвлекся. И Патрисио забыл о переживаниях. Пережил – и ладно! – Ритана… – Доброй ночи, тан. Простите, что потревожила… мне не спится. Патрисио себя перестал бы уважать, не воспользуйся он ситуацией. – Может, вы составите мне компанию, ритана? Мне тоже грустно и тоскливо, а приятная беседа с очаровательной женщиной прогонит любую грусть. Я понимаю, вам может быть это не слишком интересно, но умоляю снизойти до старика… – Какой же вы старик! – возмутилась Альба. – Увы, милая ритана. Увы… Но взгляд, которым окинули ритану, был очень даже не старческим. И улыбка. И… Альба махнула рукой, да и уселась в соседнее кресло. Почему бы нет? Беседа ничем не хуже романа, да и читать сейчас не хочется. И вообще, стоит проявить уважение к хозяину дома. – Апельсиновый ликер, ритана? – Пожалуй. – И пастилу на закуску? – Вы угадываете мои желания, тан. – Мужчины обязаны так поступать, ритана. И угадывать желания прелестных женщин, и исполнять их по мере возможности… Альба и спорить не стала. И даже не заметила, как приоткрывает колени лиловое кружево. Это не кокетство. Это средство борьбы с тоской. Так-то… * * *Там! Там! Та-та-там! Там! Там! Та-та-там! Маленький бубен в руках Висенты отстукивал нехитрый ритм. Феола очень попросила – и девушка решила помочь подруге. Ничего сложного от нее не требуется. Надо просто сидеть рядом и стучать в бубен. Картина совершенно мирная. Феола лежит на кровати, в изголовье у нее горит свеча, здоровущая такая, слепленная из странного зеленоватого воска, и горит она таким же зеленоватым пламенем, но в остальном все нормально. Феола даже дышит. Только не шевелится. И полностью неподвижна, как не бывает даже во сне. Во сне человек все же шевелится, двигается, меняет положение тела, дышит глубже или наоборот, реже, ползет то туда, то сюда… Феола не делала ничего. Даже кожа у нее стала белой, словно мраморной. Висенте она ничего не объяснила. Попросила только посидеть рядом и стучать в бубен. Пока свеча не прогорит. Если свеча будет догорать, а Феола все еще спать, надо сильно потрясти бубном и приложить свечу к руке Феолы. После этого она очнется. Нет? Если не очнется, можете смело хоронить. Не страшно. Души не будет, а тело само на третий день помрет, тело без души существовать не будет. Там! Там! Та-та-там! Бубен мерно отсчитывает ритм. Феола дышит. Висента сидит рядом на кровати и на всякий случай касается иногда пульса на шее девушки. Но тот ровный и не частит. Творец, пусть все обойдется! Пожалуйста, пусть все будет хорошо! * * *Хавьер Карраско кивнул полицейскому. – Скажите, пусть открывают. Полицейский послушно направился к неприметному особняку. Решительно неинтересному с вида. Да, вот такой… скромный, невзрачный, и не скажешь, что тут маг живет. Хотя сам Хавьер и вообще казенной квартирой пользуется. Но ему так удобнее, вот! Стучать пришлось долго. И еще дольше бы стучали, но Хавьер и так понял, что никто ему не откроет. Если там внутри маг… Сам Хавьер других магов не чувствовал. Но некроманты и вообще в этом отношении не слишком хороши. Вот почуять живых-мертвых они могут. А мединцы… они же не люди! Поди, почувствуй окуня! Он что есть, что его нет… рыба! И не стоит забывать, что кто-то и могильным крестом приложил ту же Вирджинию Веласкес. – Ломайте дверь, – распорядился Хавьер. Ну кто же такое ждал! Кто же знал?! Струя воды буквально разрезала несчастного полицейского пополам. Тот даже крикнуть не успел. Кровь – тоже вода, только почему она так жутко выглядит, когда с ней смешивается? И ночью… Хотя Хавьер такими вопросами не задавался. Вместо этого он взмахнул рукой, отменяя приказ, и сам зашагал к особняку. Определенно маг. И что приятно – может не уйти. Вот сейчас они друг друга почувствовали. Хавьер не открывался, но когда к тебе идет некромант, на ходу разворачивая «щит праха», как-то быстро понимаешь, что он не просто побеседовать идет. Вот и дверь. И никакой атакующей магии, и защитной тоже. Хавьер спокойно прошел в дом. Прислушался, выпустил «призрачный щуп». Не любил он это заклинание, потом голова болеть будет. Но надо же определить, сколько живых в доме, сколько мертвых? Мертвых – один, перед домом. Живых – трое. Вроде как есть какое-то эфирное возмущение, но не опасное. Это тоже чувствуется. – Выходите! Ответом Хавьеру был мат-перемат. – Тем, кто выйдет, обещаю просто смерть. Кто не выйдет – мучительную. И потом еще подниму. Я некромант! – Да пошел ты, некромант!!! И в Хавьера полетели заклинания. Одно, второе, третье… водное, воздушное, еще одно водное – не будь у него хорошего щита, там бы все и закончилось. Амулеты тут не справятся, заклинания слишком разной направленности, и их много. Чтобы от такого защитить, родовые артефакты нужны, бешеной стоимости. Только вот и щит праха – сколько ты его продержишь? Не час ведь, силы он жрет немерено, так что Хавьер кинулся вперед, собираясь добраться до магов раньше, чем они до него. Не прогадал. Они были в гостиной, стояли в защитных стойках. Люди? Какие они там люди! У одного явно рыбьи глаза. Как у акулы. И зубы такие же. Второй весь в чешуе. Третья похожа на креветку, вставшую на хвост. Только вместо хвоста – ноги. И грудь здоровущая есть, а так точная креветка… Гадость какая! И все трое атаковали одновременно. Вода, воздух, некромантия! Демон, некромантия! Длинная костяная игла рассекла воздух. Видимо, у девицы некогда был талант к некромантии. Вот и сказалось. Хавьер отбил два заклинания, увернулся от иглы, но контратаковать не успел. Снова пришлось защищаться. Может, маги и не были так же сильны, как он, но их было трое, они привыкли действовать втроем, а Хавьер-то был один… И нападали они с трех сторон, отлично понимая, что у противника нет глаз на затылке. Кто их только так выучил, тварей?! Водяной шар летит в голову. Воздушная плеть подсекает ноги. Атака идет со всех сторон, на всех уровнях… И снова – отбить! Увернуться! Удар ногой сбил костяную иглу, но водяная струя все же пробила щит, царапнула плечо… Кажется, сейчас его достанут? Но если броситься на девицу, попробовать прикрыться ей… хоть двоих, но он завалит! Шаг вперед, перенос веса на опорную ногу… кинуться на врага Хавьер просто не успел. – Аааааххх! Девка-креветка захрипела, запрокинулась назад, глаза ее помутились. А потом она развернулась к соседу и что есть силы ударила его иглой. Тот не ждал предательства – и игла достала его. Пробила насквозь… Хавьер не стал ждать еще одного шанса. Последнего мага спеленали «оковы тьмы», сжали, обвили змеей, придушили… Хавьер развернулся к девушке, но там правки и не понадобилось. Она лежала на полу и, кажется, не дышала. А над ее телом поднимался силуэт рыжеволосой девушки. – Феола?! – узнал Хавьер. – Ты… но КАК?! ЧТО?! – Все в порядке, – шепнула Феола. – Треси просила приглядеть… утром буду… Хавьер понял, что это не призрак, когда Феола исчезла. Вот только что была – и уже ее нет. Астральная проекция? Завтра он обо всем расспросит девушку. А сегодня… Треси… Треси просила приглядеть за ним! Хавьер ничего не мог с собой поделать. Он стоял над поверженными магами и чувствовал, как по лицу расплывается идиотская улыбка. Он жив. Жив, благодаря Тересе. Феоле тоже, но если бы Треси не попросила подругу, та не оказалась бы рядом. И его бы уже ничего не спасло. Так что… Он обязан Треси жизнью. Будет справедливо, если часть этой жизни он посвятит девушке. Например, женится. И поскорее! Такое сокровище упускать нельзя! * * *– Фи, ты в порядке?! Винни едва на шею не кинулась подруге. И было отчего. Феола, которая лежала спокойно, вдруг выгнулась дугой, захрипела, зашипела, потом рухнула обратно на кровать так, что чуть ножки не подломились – и забилась словно бы в эпилептическом припадке. Винни едва в голос не взвыла. Бежать бы за врачом! Кричать о помощи! Но Фи сказала – не сметь! Свеча, бубен – и не обращать ни на что внимания. Хоть она тут грибами порасти! Хорошо еще, все почти сразу закончилось, и Феола открыла глаза. – Уффффф! Воды! Половину Винни споила подруге, вторую просто пролила, но Феола смогла и выпить, и откинуться на подушки, и уже разговаривать спокойно. – Все в порядке. – Правда? – Не похоже? – устало улыбнулась Феола. – Все и правда в порядке. Вовремя я… – Расскажешь? – Винни умирала от любопытства. А потом протянула подкуп – тарелку со сладостями, которую (голодное детство) прятала у себя в тумбочке. А вдруг! Даже если не хочется, неважно! Главное же, что они есть! Феола опустила ресницы и протянула руку за кусочком пастилы. Пальцы дрожали так, что Винни сама подхватила выбранный ломтик и сунула подруге в рот. – Жуй. Вы, маги, устаете, я знаю. – Правильно. Шаманы тоже устают. Меня Треси попросила проследить за Хавьером. – И что ты сделала? – Что-что, мы, шаманы, так можем. Отделять дух от тела и путешествовать. Ты меня бубном назад звала. Чтобы я шла на его голос. – А если бы никого… – Бубен некому дать? И такое бывает, мой учитель куда угодно прийти сможет. Это я надолго и далеко пока не могу, а ему хоть бы и другой мир. Он пройдет. Только цену за это заплатит непомерную. Но об этом Феола помолчит. Не все надо рассказывать даже друзьям. – Ага… – Вот, к Хавьеру я прошла, а на него трое магов напало. Одну я убила, с остальными он уже справился. – Ты и убивать так можешь? Это ж… идеальное убийство! Винни подумала о самом плохом. По привычке, видимо. Детство сказалось. Феола только головой покачала. Как объяснить постороннему человеку то, что Адэхи внушал ей с детства? Она – шаман. Она не имеет права использовать силу мира в своих интересах. Ее сила – не инструмент. Ее сила – это опора равновесия. Там и тогда Феола даже не убивала. Она защищала. Жертвоприношение не угодно богам этого мира. Мединцы не находятся под их покровительством, они чужие, они не принадлежат никому. Только потому она смогла вмешаться. Если бы речь шла о человеке, она бы не отделалась судорогой. Шаманы так и умирали. Если ты идешь против воли мира, не удивляйся – мир тебе ответит. И никого это не обрадует. – Не могу. Понимаешь, у шаманов есть жесткие ограничения. Очень строгие. – Да? – Да. Это долго объяснять… маги могут потерять силу. А на шамана может ополчиться весь мир. Меня просто раздавит, если я буду идти против справедливости. – Не понимаю, но поверю, – пожала плечами Винни. – А потом ты вернулась сюда, да? – Да. Надеюсь, теперь Хавьер справится. Этой ночью я ему больше ничем не смогу помочь. Феола поднялась и попробовала отправиться к себе в комнату. Винни помогла подруге и дойти до кровати, и улечься, и даже грелку подсунула поближе. Которую Феола и обняла, словно родную. – Хорошо… так мерзнешь, уходя из своего тела. – Там… холодно? – И страшно. И холодно. И очень больно, – вздохнула Феола. – Я справлюсь. Спасибо, Винни. – Не стоит благодарности. Впрочем, этого Феола уже не слышала. Уснула. И во сне видела родной остров, и дом, и море. И ей было хорошо. Мир принимал ее и не осуждал. Она все сделала правильно. А скоро и утро будет. Надо поспать хоть до рассвета. Завтра будет сложный день. Королевские похороны не каждый год случаются. * * *– Слов у меня нет, и зла не хватает! Амадо уже преспокойно жаловался Хавьеру, а тот воспринимал все как должное. А что такого? Все уже, куда и вражда подевалась? Почти подружились. А если смотреть шире… Ладно уж! Пусть его, что Риалон! Там и дядя виноват, и Амадо ни при чем, и человек он неплохой – можно и пообщаться. И похуже у людей недостатки бывают. – По одному адресу трех магов мы выловили. И мне кажется, девица некромантией владеет. У нее была костяная игла. – Хм? – Расспросить уже не удастся. Но игла… она вроде шаманского посоха. Позволяет оформлять сырую силу в заклинания. – Но девица может быть и водником, и воздушником? – Вполне. Сейчас уже не спросишь. Разве что Феолу. – Феолу? – Она устроила этой креветке кровоизлияние в мозг. Там и не допросишь толком! Мозг наполовину выжжен. – Еще одного мага она убила. – Третьего я спеленал. Что показывает допрос? – Читай, – Амадо подвинул к Хавьеру лист бумаги, а сам пошел пить кофе. Чашку так сороковую за ночь. Или пятидесятую. Спать хотелось – хоть ты сырые зерна ешь! Но некогда, некогда… За спиной Хавьер внимательно вчитывался в бумаги. – Амадо, получается, что это только хвост? – Да. – А где голова – мы не знаем? – И снова верно. – Б… – Абсолютно точно подмечено, тан Карраско. – А завтра похороны. Нам … и … Тан Риалон? – Я бы сильно не удивился. Хавьер тоже не удивлялся. По одному из адресов оказались обычные мединцы. По второму – вот эти трое магов. Соплячье, которое боится боли и смерти. Ничтожества. И пойманный маг показал, что он самый обычный исполнитель. Разум и душа любого мединского движения – Рамон Амадо Бустос. Он сам маг. И среди мединцев есть еще маги. Всего их четырнадцать штук, троих ликвидировали, одиннадцать остались. Дора (это полукреветка, Хавьер ее определил правильно) действительно могла практиковать некромантию. Но на очень слабом уровне. Ее учил некто Сесар, он маг, он водник, но тоже мог практиковать некромантию. Только через амулеты. Дора их делала и заряжала, она не боевик, она артефактор. Потому они и оказались в этом доме сейчас. Готовились к взрыву. Нужно было еще раз проверить контур, запитать его, подправить… да, взрывчатка еще есть. Адреса прилагаются, и полиция туда уже отправилась. Что еще планировал Рамон? Неясно. Но какой-то запасной план у него точно был, просто мальчишку не посвящали. Его дело было идти, куда скажут, и поддерживать силой, кого надо. Ему это давалось легко. Есть такие маги, которые физически не могут поделиться и граном энергии, а есть те, кто отдает чуть ли не с радостью. Вот, мальчишка именно из таких. Доре он и требовался. Что дальше? Не знаааааюууууу… Не убивааааайтееееее… – Даже если мы сейчас доложим Кампосу, никто не отменит ни похороны, ни коронацию, – безнадежно вздохнул Хавьер. Амадо утвердительно кивнул. – Значит, надо сделать как можно больше за это время. – Сделаем. Давай, куда еще съездить? Чем помочь? Конечно, нашлись и адреса, и помощь потребовалась. Так что до утра Хавьер мотался по городу с полицией. И утром выглядел, как свежеподнятый зомби. Но… Слишком дорого может обойтись Римату его лень. Есть время? Работаем! * * *Рамон Амадо Бустос был в дикой ярости. Не так, чтобы крушить стены и пробивать их насквозь, нет. Но ощутимая волна гнева от него шла. Впрочем… – Итак, наш первый план провален. Взрывчатку эти твари нашли, а наших троих младших взяли в плен. – И не только их, – заметил один из магов. Рамон небрежно взмахнул рукой. – Мы всех освободим. Но чуть позднее. Маги переглянулись. – Это понятно, – кивнул второй. Тот самый Сесар, кстати говоря. По силе он был почти равен Рамону, по честолюбию тоже, а потому числился его заместителем, правой рукой и заменой на всякий случай. И не подсиживал начальство он только по одной простой причине – не перед кем. Вот когда Владычица Синэри вернется – другой вопрос. Там можно будет и о своих заслугах рассказать. – Приводим в действие второй план? – Да. Похороны придется пропустить, пусть уверятся, что все в порядке, и расслабятся. А вот коронацию… – Тогда мы отправляемся отдыхать, – решил за всех магов Сесар. – Контур уже давно готов, его осталось только запитать. Жертвы для него тоже готовы, так что… завтра я его проверю и все еще раз пересчитаю, а уж в день коронации… Рамон кивнул. Маги, кто вышел, кто выполз из комнаты, и мужчина остался один. Ударил кулаком в стену, выругался. Проклятье, ПРОКЛЯТЬЕ!!! Неужели придется отложить приход Владычицы?! Невыносимо! И так тяжело, в если еще на год, еще на день… даже на минуту! Даже вот этот пропущенный день… он так надеялся уже завтра поглядеть в ее синие глаза, так надеялся, что завтра опять… завтра ОНА уже будет здесь… Смерти людей его ничуть не смущали. Подумаешь! Их и так слишком много, а мединцев слишком мало. – О чем ты думаешь? Рамон повернул голову, глядя на Дарею. – Хммм… ты из Римата? – Да. Там сложности, мою сестру и мать арестовали, к нам приходила какая-то жаба, я ее напугала и сбежала. Рамон только рукой махнул. Без особого интереса. – Ну и ладно. Образуется. Дарея обвилась вокруг любовника и заглянула ему в глаза. – Милый… Сесар чем-то недоволен? – Да, у нас сорвался план с жертвоприношением, – жестко ответил Рамон. – Владычица! И что же теперь? – Приступим ко второму плану, – усмехнулся Рамон. – Второму? Но ты никогда не говорил, – удивилась Дарея. – Главное – делал, – отмахнулся мужчина. – Я думала, ты мне доверяешь… Рамон едва зубами не заскрипел. Вот идиотка-то! Доверяешь, проверяешь! Он что – обязан за каждое свое действие отчитываться? Может, еще и плакат на спину повесить? Тьфу, дура! Знает один – знает лишь один. Знают двое – знают уже все. Справедливости ради, о втором плане знали шестеро. Но это же не повод посвящать в него каждую дуру просто на основании того, что он с ней спит? – Расскажешь? – попросила тем временем Дарея, не подозревая о мыслях своего любовника. Рамон пожал плечами. Сейчас уже можно. Сейчас все это уже не остановить. – Первый план ты знаешь. Я хотел взорвать тех, кто прибудет на коронацию, их кровью и жизнью запитать врата и призвать Владычицу. – Да… – Второй план составлялся на случай неладов с первым. Мало ли что… – И какой он? – В первом плане мы открывали Врата над Риматом. Во втором нам придется их открыть в море. – В море? Но это же намного сложнее! Уж настолько-то Дарея в магии разбиралась. – Безусловно. Поэтому потребуется больше жертв. – Откуда они возьмутся? – Все оттуда же. Римат – столица, но на берегу моря. Достаточно заряда, заложенного в нужном месте, чтобы на город пошла волна. Жертв будет даже побольше ста тысяч. Просто не в одну минуту, и напитывать рисунок придется дольше, и ворота будут открываться сложнее. Но мы с этим справимся. Мы с Сесаром считали – должны удержать контур. Конечно, понадобится первичное жертвоприношение, но у нас есть человек двести, наловили. Хватит на первый удар. Дарея захлопала в ладоши. – Рамон, ты гениален! Ты просто потрясающий! Ты такой умница! Рамон чуточку расслабился. Понятно, он такой. Но и приятно, когда признают твои заслуги. Но кто еще придумал бы вызвать цунами рядом с берегом? И смыть этот мерзкий Римат в море? Правильно! За Владычицу! – Только вот… – Дарея вспомнила о чем-то таком. – А как же мои сестра и мама? – Твоя сестра? Она же мединка, так что ей цунами не страшно. Мы все можем дышать под водой, мы потом просто сходим и освободим своих братьев и сестер. Дарея кивнула. И тут же задала второй вопрос. – А мама? Рамон досадливо сморщился. Мама-мама… ну что – мама?! Надо уметь чем-то жертвовать во имя великой цели! – Вполне возможно, ей повезет… или ей поможет твоя сестра. Да, поможет, обязательно. – Рамон… я могу сходить и помочь ей! Я проверю дом, а если ее там нет… я вытащу ее из тюрьмы! Завтра королевские похороны, их не будут серьезно охранять! Я уверена! Если ты дашь мне кого-то в помощь… – Очешуела?! Дарея захлопала глазами. – Рамон?! Любимый явно гневался. Но почему?! Это же ее мама! И сестричку можно захватить. Да, у Эллоры есть жабры, наводнение ее не убьет, но ведь… это – цунами! Под водой она дышать может! А если ее завалит камнями? Или ранит? Покалечит? Дарея себе этого никогда не простит! – Дарея, о моем плане практически никто не знает. И пока он не осуществится, ты сидишь здесь. Один план у нас провалился, я не позволю сорвать второй. – Но я тебя не выдам! – А если тебя раскаленным железом пытать будут? К примеру? – Сутки я продержусь. А потом вы меня вытащите. – А маги? Нет, Дари, ты сидишь и ждешь. – Тогда пошли кого-нибудь за моими родными! Рамон! Умоляю!!! – Дари, мы не можем сейчас рисковать. Мы уходим отсюда в другое место. – Рамон! Это мои близкие! Мама, сестра… – Ты не поняла, что ли?! Речь идет о возвращении Владычицы! Какие могут быть родные?! Их глаза оказались совсем рядом, и Дарея впервые заметила, какой в них горит огонь. Неудержимый, яростный… почти безумный. Или – не почти? – Ты на все готов ради нее? – Да. – А ради меня? Впрочем, этот вопрос Дарея могла бы и не задавать. Печально обвисли щупальца, помутнели синие глаза… – Отпусти меня одну. Я справлюсь, Рамон. Пожалуйста, отпусти, если любишь… Кулак, который оглушил ее, она заметила, но уклониться не успела. И слова еще услышала, проваливаясь в беспамятство. – Любишь… дура, б… Позвать подручных и приказать погрузить бесчувственную Дарею со всем скарбом было делом минуты. Не то чтобы Рамон плохо к ней относился. Даже наоборот, вполне прилично. Хорошая девушка, его любит… просто ему нужно вернуть Владычицу. Остальное сейчас значения не имеет. Может, и потом это будет неважно. Если сейчас взорвать то, что осталось в Римате, жертв будет недостаточно. Слишком мало. Значит, и делать это незачем. Ему-то не бессмысленные убийства нужны, ему нужны жертвоприношения, гекатомба и Владычица! Рамон попросту практичен. И вообще, сейчас Дарея ему нужна. Для жертвоприношения. Нет-нет, не убивать ее. Просто даже сотня человек… их надо кому-то резать, их должен кто-то держать, подводить людей, которые ничем не одурманены (тут важны именно что чистые эмоции, гнев, ярость, отчаяние, боль), потом оттаскивать трупы, чтобы не нарушать рисунок ритуала… Дарея пригодится. Она сейчас придет в себя и все поймет. Потом, может, он даже время выберет с ней поговорить! Но не сейчас же! Сейчас им надо спешно перебираться на вторую, запасную, базу, о которой никто не знает. А она тут ломается, как сдобный пряник! Родные, близкие, мама, сестра… Да кому там важны эти глупости, когда здесь судьба мира решается?! Не до тебя, дуры! И вообще… мать там попросту человек, так что ее ценность сомнительна. Рожать она не сможет, Владычицу она… ладно, не предала, но ведь и не помогла же! И сестра там такая же! Так что… пусть пропадают! Не жалко! Дарея потом утешится. Когда вернется Владычица Синэри, все будут счастливы. И он, и остальные мединцы, и слияние они пройдут, и все будет хорошо. Правда-правда, будет. А кто не верит, тот против нас. Моря – на всех хватит!