Глава 8

Не наследник. Не первый сын. Даже не второй – вообще племянник. И никаких шансов занять трон. Его высочество Рамон Рикардо мечтал о власти, грезил властью, жил ей и дышал. И как это обычно бывает – без взаимности. Мечтающим о богатстве приходится жить в нищете, мечтающим о власти – в безвестности, а те, кто грезят о любви, обязательно в такое вляпаются, что потом не отмоешься. Судьба такая. Закон подлости, называется. Его высочество Рамон Рикардо мечтал о власти с тех пор, как себя помнил. Сначала… его отец был младшим братом, но Рамон-то родился раньше, чем Хоселиус! И потом еще… А вы так уверены, что Хоселиус Аурелио – сын Аурелио Августина? Стопроцентно? Если учесть, какие слухи ходили о ее величестве и некоем молодом человеке из Валенсуэла? Вот точно-точно? Поклянетесь? То-то и оно. Если бы пресеклась линия Августина Аурелио, наследование перешло бы к младшему брату. И к его детям. К Рикардо! Хочу-хочу-хочу!!! Не дают! Отец умер, потом королева… А вот Хоселиус остался. И даже двоих детей нарожал! Тьфу, идиоты! Бернардо еще так себе, а Игнасио вообще дурачок блаженный, о чем только думает – непонятно! Но уж точно не о власти! Вот Рамон Рикардо точно знал, что бы он сделал, стань королем. Первое – назначил бы на все посты своих детей. Второе – поднял налоги. Потом еще хорошие браки заключил, границы расширил, повоевать можно… а чего Орталия? Что из этого сделал его брат? Да ничего! Августин Аурелио тупо сидел на троне. Вот сидел и сидел, и ничего в Астилии не менялось долгими годами. Десятилетиями. Мысль о том, что для этого как бы не больше сил надо, чем для всяких перемен, мужчине в голову не приходила. Реформы ж! Движение! Если государство не развивается, начинается стагнация и откат назад. И деградация, понятно. Сколько кораблей было при прадедушке? А сколько у Астилии сейчас? Пушек, крепостей, солдат… да много чего припомнить можно! И во всем этом виноват дядя! Ах, сколько раз ему Рамон Рикардо намекал на пост канцлера! Сколько раз помогал, давал умные советы, поддерживал, занимался теми делами, от которых шарахался Хоселиус Аурелио! И дядя ведь его хвалил! Хосе ругал, а Рамона хвалил, и сколько раз говорил, что будь у него такой сын… и ничего, НИЧЕГО не менялось! Инициативы клались «под сукно», подготовленные Рамоном проекты законов забалтывались и уходили в никуда, а Хоселиус оставался наследником трона. Хотя сколько раз говорил дядя, что Рамон Рикардо был бы лучшим наследником! И – пустота! Слова, слова, только слова – и никаких дел! Что ж! Хоселиус собирается короноваться, но удастся ли ему это? Посмотрим. И кто будет лучшим королем – тоже. Рамон Рикардо точно знал одно. Чтобы стать хорошим королем, надо занять это место после плохого. Вот тогда тебя будут любить и ценить. А кто может быть хуже, чем безвольный и туповатый кузен? Разве что его детки? Надо просто немного развернуть события в свою пользу, и Рамон с этим справится. Мужчина потер руки и достал из ящика стола большую шкатулку. Они уже рядом со столицей. Время действовать. пришло… * * *Эва Мария Вильялобос пришла в себя одним рывком. И ничего не увидела. И никого. Ничего не болело, ничего не… Что случилось?! Она просто ничего не помнила о последних нескольких… сколько времени она была без сознания? В стороне сидел некромант и что-то записывал. Некромант… Магов Эва Мария ненавидела. Наверное, потому, что ничего с ними сделать-то не могла. Твари, сволочи, гады ползучие… Шипение само собой сорвалось с ее губ. Хавьер поднялся из-за стола и подошел к пленнице. Протянул руки, словно на ощупь изучая ее ауру. До тела он не дотрагивался, но Эве и так было неприятно. От его ладоней, даже расположенных в метре над ее телом, словно сырость шла. И не надо про мединцев и море! Это не та сырость! Сравнили морскую волну с сырым подвалом! – Пуссссти! Хавьер прищурился. – Вот никогда бы не подумал! Такое действие! Эва его не поняла. А некромант изучал ее ауру. До работы Феолы она была целой. А сейчас… Такое ощущение, что снадобье шамана било по ключевым узлам. Разрушало их в пыль, оставляло за собой мелкие дыры… Вряд ли эта женщина проживет дольше декады, но и демон с ней, не жалко! Надо спросить у Феолы, что это за трава, и заняться исследованиями. Определенно, что-то в этой шаманской магии есть. Он бы возился намного дольше для такого же результата. А тут просто травка, даже без допроса обойтись можно! – Дейсссствие? Хавьер не отказал себе в удовольствии поиздеваться над поверженным противником. – Конечно. Мы сегодня на тебе опробовали снадобье, которое убивает мединцев. Думаю, дней семь-десять у тебя есть, но не больше. – Все равно я вам ничего не скажу! Хавьер и спорить не стал. – Отвязать эту пакость и запереть в камере! Заковать так, чтобы не сдохла раньше времени. Эва снова выругалась, но так далеко некромант заходить не собирался. Зачем ей? Не надо мединке знать, что она УЖЕ все рассказала. И о том, что в столице сейчас лютует и зверствует и полиция, и инквизиция – тоже. Зачем? Она сейчас от горя и отчаяния что угодно наворотит, знает он таких. А вдруг еще от нее что-то понадобится? Нет уж. Пусть посидит себе в камере, потом, как подохнет, он тело заберет, на изучение. Препараты сделает. Мединец в разрезе, к примеру. Срезы тканей, внутренние органы. А там и насчет огрызка души надо бы с Феолой поговорить. Она же на душу воздействовала, Хавьер примерно представлял точки отсчета. Вот механизм не представлял, но это потом. Он еще поговорит с девушкой. А пока… – В камеру ее! Уходя, Эва чувствовала себя победительницей. Только одна мысль не давала ей покоя. Почему от нее не добивались ответов с помощью магии? Просто – почему? Хотя на мединцев и магия практически не действует. Наверное, они попробовали, и поняли, что ничего не получится. Потому что она умирает. В этом она некроманту верила. Жаль, конечно. Но шансы у нее еще есть. Если Рамон проведет жертвоприношение! Если вернется Госпожа! Тогда у Эвы будет шанс выжить! Она будет что есть сил молиться за победу мединцев и возвращение Владычицы. Хоть бы получилось! Хоть бы… * * *– Какой – замуж? Мерседес хоть и была вся в прострации, но такое не пропустила. Да и какая девушка сможет? Священное ж слово! Замужество! Консепсьон посмотрела на нее с укоризной и покачала головой. – А ты о чем думаешь, детка? Замужество, и как можно скорее! – Зачем? – Замужем ты будешь бесполезна для этого… желающего сесть на трон. – Мужа можно убить. Брак можно признать недействительным… – Траур. Скандал. И то, и другое не подойдет этому человеку. Судя по всему, у него решительно нет времени, – парировала Конни. – Ему надо – БЫСТРО! Лучше вчера, а тут такое препятствие! Девственности лишишься, ребенок может быть. Да и мужа можно найти не полного идиота. Чтобы умел себя защитить, и вообще на виду был. – И где я такого найду? Да еще за пару дней? – фыркнула Мерседес. – Нет, тетя Конни… можно я вас буду так называть? – Можно, – растаяла Консепсьон. Она тоже бывала сентиментальна. Что ж, семьи не завела, детей не нажила, а вот тетушкой стала. Оно и неплохо… – Мужа я не найду. А мама не знала… она не говорила, кто именно этот человек? – Она и сама не знала. Вроде как кто-то из принцев крови, но кто? – Как можно не знать? – А вот так. Когда есть маги, несложно изменить коечто в себе. Да и маски никто не запрещал. – Ничего не понятно. Но хоть так, – вздохнула Мерседес. – Почему же, – пожал плечами Мальдонадо. – Наоборот, все становится на свои места. Есть желающие вернуть демона. Есть желающие сесть на трон. И на каком-то отрезке пути их интересы совпали. Даже если демонесса вернется, неизвестно, в каком состоянии она будет. Может, ее там покусали… Мерседес фыркнула, хотя Мальдонадо и был недалек от истины. Не покусали, а съели, но откуда это знать Рамону Амадо Бустосу? – Мединцам на несколько лет нужен режим… благоприятствования. Чтобы восстановилась демонесса, чтобы они набрали новую… паству, скажем так. Чтобы передохнуть и составить новые планы с учетом ситуации. Для этого им нужно, чтобы власти их не травили. – Умный мужчина, – одобрительно поглядела Конни. – С другой стороны, есть желающий сесть на трон. Это явно не наследный принц и явно не его сыновья. Тем не надо жениться на Мерседес. Прости, детка, ты прелесть, но у них прав и без тебя хватает. – Я знаю, – Мерседес и не обижалась. – Это или побочная линия, или какой-то бастард… – Бастард у нас только один, и он женат. Там без вариантов. – Да и пусть его, – отмахнулась Мерседес. – Значит, не он. Вот и все. – Или он, только жену отравит, – тан МАльдонадо и это учитывал. – Для мужчины срок траура не такой строгий. Итак, у нашего Прынца, назовем его так, есть желание сесть на трон. Но нет возможности. И он начинает ее искать. И натыкается на мединцев. Как уж они нашли друг друга, кто его знает, но по факту – вот. И он получает себе несколько плюсов сразу. Ему не надо никого убивать – за него это сделают. Ему нужны союзники? На первом этапе они у него будут! Мединец ведь сильнее и опаснее обычного человека. А если еще и демонесса вернется… – Кошмар! – схватилась за виски Мерседес. – А для полной легитимности еще и ты, девочка. Внучка Аурелио Августина. Признанная. То, что сказала Мерседес о дедушке, одобрила даже Консепсьон. А чего он расплодился не ко времени и не к месту… думать надо, а не гулять, где дают и предлагают! Или хотя бы предохраняться! – На каком-то этапе интересы двух групп совпали. Сядь мерзавец на трон, обеспечил бы мединцам спокойную жизнь на несколько лет. А дальше им и не нужно будет, они сами справятся. Вон сколько лет сидели тихо, какую паутину сплели! Чуть-чуть не хватило для последнего рывка. Херардо, конечно, не должен был знать о таких подробностях. Но… шила в мешке не утаишь. Мединцев объявили государственной тайной, засекретили, пообещали оторвать языки за разглашение секрета – то есть примерно через десять дней о них в подробностях знала вся Астилия. Чего не узнали, то присочинили. – Правильно мыслите, тан, – подбодрила Конни. – Мы с Джинни примерно так и думали. – Вот. Но в таких делах доверия нет. Ни у кого и ни к кому. Подозреваю, что именно ваша подруга стронула лавину. – Как? – Украла драгоценности. – Хммм? – Пошел последний отсчет. У всех нервы на пределе. И тут у твоего отца, детка, из сейфа пропадают дорогие украшения. Кстати – на твою мать никто не подумал. – Почему? – Потому что Джинни показывала всем именно то, что они хотят видеть. Наверное, настоящей она была только здесь. А так… послушная дочь – для матери. Послушная жена – для мужа. Невестка, мать… – Матерью она оказалась не слишком хорошей, – едко бросила Мерче. Консепсьон нахмурилась. Херардо качнул головой. – Не суди о том, чего не понимаешь. Подумай сама, она жила в постоянном страхе перед разоблачением, под постоянным давлением со всех сторон, и все равно планировала взять вас, уехать, начать нормальную жизнь. Не одна сбежать, с детьми. Чтобы вы не отвечали за ее грехи. – Она не могла со мной поговорить? Я бы помогла… – Ты больше обижаешься на секреты, которые были у матери от тебя? Поверь, о них и так знали на одного человека больше, чем надо. Мерседес непонимающе помотала головой. – То есть? – Твоя мать рассказала мне все это не для передачи. Просто иначе ты бы мне не поверила. Никак. – Согласен, – кивнул Херардо. – Сеньорита Консепсьон, скажите, почему маги не взялись за вас? – Потому что поздно поняла, – вздохнула женщина. – У меня такая форма была… я слишком поздно узнала. Поддерживать меня можно, а вот вылечить уже не получится. Только смерть оттянуть. Мерседес кивнула. Последние несколько минут она над чем-то напряженно раздумывала. – Я поняла. Спасибо вам. И, сеньорита… – Можешь звать меня тетей Конни. Я не против. – Тетя Конни, я не стану бежать. Я приду после коронации. – Приходи. Расскажешь, что из этого всего получится. – Расскажу, – пообещала Мерседес. – Но ключ я не возьму. Пусть он у вас останется, ладно? – Возьми. Точнее… возьмите его, тан. И положите туда, – палец Конни указал на вентиляционное отверстие. Херардо повиновался. Встал на табурет, отодвинул решетку, спрятал за ней ключ, не просто так, привязав белой ниткой к решетке. Конни сама этого сделать не могла, боялась упасть. И предосторожности объясняла просто. Умирать не хотелось, но мало ли что будет в жизни? Если что-то, Мерседес придет и заберет свое наследство. А никто другой его не найдет. Мерседес не спорила. Херардо хотелось узнать, о чем она думала, но… он и так это узнал. Когда, усевшись в мобиль, девушка повернулась к нему с отчаянным лицом. – Тан Мальдонадо! Женитесь на мне, пожалуйста! Хорошо, мобиль стоял. А то бы Херардо точно в ближайшую стену въехал. Предложеньице! * * *Хоселиус посмотрел на племянницу. Ленора посмотрела на дядю. – И что мне с тобой делать? – Замуж выдать, – даже не засомневалась нахалка. – Магам все равно, что у меня там, в родословной, их моя сила интересует. – Замуж я тебя бы выдал. Но ты ведь нашла себе… – Дядя! – На мать глазами сверкать будешь. Ты понимаешь, что этим браком полностью отрежешь себе дорогу к трону? И себе, и детям? – Вполне, – кивнула Ленора. – И что брак может быть неудачным? И что ты можешь передумать? – Могу, дядя. Но трон и корона не по мне. Удастся там мой брак, не удастся, безразлично. Такого я детям не пожелаю никогда. Хоселиус Аурелио взялся за виски. – Ладно. После похорон и коронации я одобрю тебе брак. – Слово? – Королевское слово. А теперь скажи, за что ты сорвалась на Мегану? Только правду, Ленора. Слова, агрессия… ты мне еще расскажи, что в своем гадюшнике ты к такому не привыкла? – Нет, не привыкла. Там меня уважают за силу и знания, – ухмыльнулась Ленора. – Дядя, смотрите. На стол перед Хоселиусом легла записка. Ваше высочество! Герцогиня Виктория Мегана состоит в связи с его высочеством Бернардо. Удалите ее от двора, потому что она ждет ребенка и хочет объявить об этом. Вам не нужны скандалы на коронации. Доброжелатель. Хоселиус вскинул брови. – И что? Таких записок много… – Много, но зачем нам сейчас – такое? Если что, может разразиться скандал, а впереди коронация, впереди похороны – зачем? Хоселиус подумал пару минут. – Бернардо не заинтересован в Мегане. – Но вдруг? – Ты как маг, можешь отличить правду от лжи? Ленора только руками развела. Огненная магия слишком горячая, слишком страстная, но и обратная ее сторона – какие там тонкости? Кувалдой и в атаку! Что сейчас и произошло… Хоселиус задумался. С одной стороны, проверить бы, где правда, где вранье. С другой… Не сильно он доверял магам после всех скандалов. Те, кому он мог доверять, сейчас недоступны, а посвящать в семейную тайну сволочей, которые тебя по дешевке сдадут? Ладно, сдадут дорого, но любому, кто заплатит. Перебьются! – Дай сюда записку. С сыном я поговорю, а ты впредь постарайся сдерживаться. Хорошо? – Да, дядя. Простите, – понурилась Ленора. – Где ты ее обнаружила? – На приборной доске своего мобиля. – Ты не защитила мобиль магически? Ленора весьма серьезно поглядела на дядю. – Свою спальню я защитила. И мобиль. И вещи защищаю, в Академии всяких пакостей полно. Но защиту обошли так, что я не почувствовала. – Ага, – сообразил Хоселиус. – Значит, в деле замешаны маги? – И уровнем не ниже моего. Повод задуматься о правдивости записки? Мужчина серьезно задумался. Если бы он изучал магию, он бы знал, что особо высокий уровень тут не нужен. Ленора – огневик. Она прямая, честная, и ее заклинания тоже не отличаются запутанностью. Поставить сложно, сломать легко. А уж про обходные пути и вовсе молчим. Ничего же не взяли? Нет, только положили. Простой лист бумаги, не несущий никакого вреда человеку. Даже пользу. Но кто бы стал объяснять сейчас королю теорию магии? То-то и беда… – Ладно, – наконец принял решение Хоселиус. – С сыном я поговорю, а ты… сделала – и хорошо. Только постарайся впредь сначала советоваться со мной, а потом уже скандалы устраивать. – Дядя, она меня сама спровоцировала! Судя по взгляду Хоселиуса, он не поверил. И правильно, во что там верить? Две беременные женщины, которые власть делят? Считай, скандал гарантирован! А звоночек-то все равно нехороший. Во что вляпалась Мегана? Или Ленора? Или еще что-то нехорошее ожидается? К сожалению, точно сказать Хоселиус не мог. Но неприятности чувствовал. Отец-отец… оставил ты мне наследство! * * *– Мерседес… Херардо и слов-то подобрать не мог. Жениться! Это что – так просто? Вот так, предложила – и женись? Поймите правильно, он бы… да, и женился бы. Не задумываясь! Мерседес красотка, более того, Херардо оценил в ней не только красоту. Она умная, честная, верная, она преданная, она будет отличной женой. Только вот… – Мерче, я тебя старше чуть не в три раза. – А мне все равно, – спокойно отозвалась Мерседес. – Я не знаю, любовь это или нет, но если связывать с кем-то свою жизнь, то только с вами. Вы мне очень нравитесь… я никогда такого не испытывала. А если я буду вашей женой, то и заговорщики не будут во мне заинтересованы. – Это логично. Но… – Я вам не нравлюсь? С любой другой женщиной Херардо вскипел бы. Ясно же, это кокетство, попытка подчинить его себе, заставить плясать под свою дудку. А вот с Мерседес и мысли такой не возникало. Просто мединцы… да, она квартеронка, но в чем-то она попросту ущербна. Это как жирафу объяснять тонкости стихосложения. Не поймет. Жираф – и все тут. Вот и Мерседес. Она красивая, умненькая, но какие-то аспекты человеческих взаимоотношений для нее – темный лес. Страшный такой… Она просто не может. Не умеет. Не понимает, как надо правильно. Мать ее не научила, но мать и сама не все понимала. Она мимикрировала, но не жила этим. И не понимала всех тонкостей. Вот Мерседес и делала то, что могла. Спрашивала напрямую. Херардо махнул рукой, да и решился объясниться. – Мерседес… я бы с радостью женился на тебе. Но я намного старше тебя, а брак – это еще и интимные отношения. Ты затоскуешь, станешь мне изменять, всем будет плохо… Мерседес подняла брови. – Изменять? Зачем? – Старый муж, молодая жена – так всегда бывает. Это первое. И второе. Я тебе просто не пара. У меня отвратительная репутация, и она мной заслужена. Полностью. Я много чего делал, и я этим горжусь. – Я знаю про вашу… твою репутацию. Наш брак ее бы не испортил. – Я бы тебе испортил жизнь. – Нет. – Мерседес, давай сделаем проще. Мы скажем, что поженились. А когда все это закончится, скажем, что соврали. Пойми меня правильно. Я что угодно для тебя сделаю, жизнь за тебя отдам. Но портить твою жизнь – не стану. Я себе потом век не прощу. – Хорошо, – кивнула Мерседес после недолгого молчания. – Пусть так. Давай соврем? Как лучше это сделать? Херардо подумал пару минут. – Скажи… ты не хочешь пару ночей провести в моей комнате? – То есть? – Ты живешь в моем доме, спишь в моей кровати, я даже могу поспать рядом с тобой… одетым, конечно. – Мы и солжем – и не солжем, – кивнула Мерседес. – Я согласна. Спасибо! Я не хочу… кто бы там ни был, это не к добру и не для хорошего дела сделано. Я уверена. Херардо в этом тоже не сомневался. Сколько уже людей погибло, сколько еще планировалось убить… Не отдаст он Мерседес этим гадам! А потом… Мужчина завел мотор и двинулся по направлению к дому. Одно он знает точно. Когда все это закончится… нет, не так! Он будет молиться, чтобы погибнуть ДО ТОГО, как все это закончится. Потому что… дурак он! Просто дурак, который влюбился в девчонку семнадцати лет, и что будет в результате? Для него – ничего хорошего! Лучше умереть, защищая ее, чем медленно умирать каждый день, видя, как она счастлива с другим мужчиной. Только вот Мерседес он об этом никогда не скажет. Он слишком любит ее, чтобы привязать к себе. Слишком… * * *Амадо едва за голову не хватался. Такой список людей! Такой список не-людей! И что с этим делать? Понятно что – работать. За сегодня надо все это вычистить, завтра допросы пройдут, послезавтра королевские похороны… тут вкалывать и вламывать, без отдыха и продыха. Хорошо еще, если пару часов поспать удастся. Феолу он отправил домой своим решением. Девушка пообещала приехать с утра пораньше и привезти с собой хороший завтрак. Ну, хоть так! Хавьер тоже отправил домой Тересу. Пусть малышки отоспятся. Да, кто бы мог подумать… Если бы Феола не приехала в столицу, если бы… Им всем серьезно повезло. Очень серьезно. Мысли Амадо оборвал стук открывшейся двери. На пороге стояла злая, как сорок демонов, Альба. – Ты еще здесь?! – Да, я здесь, – кивнул Амадо. – А я должна ждать тебя дома?! Да?! – Не должна. Можешь не ждать. Мы еще что-то не прояснили? – поинтересовался тан Риалон, чем-то сейчас неуловимо напоминая своего отца. – Ты… ты, – задохнулась Альба. – Ты правда хочешь развода?! – Чем твои истерики терпеть? Хочу! – Ты об этом пожалеешь! Амадо пожал плечами. Пожалеет? Да, возможно. А может, и нет. О полученном опыте он ни минуты не пожалел, и о потраченных годах тоже. У него есть сын, и работа у него есть, и вообще… это были хорошие годы. Несмотря ни на что. – Альба, у меня много дел. Если есть что сказать – говори. Нет? Не отнимай у меня время! Может, Альба и сказала бы. И скандал устроила, и орала, и ругалась… только вот Хавьер Карраско помешал. Небрежно отодвинул женщину в сторону, так, что она ругательствами подавилась, и прошел в кабинет. – Что тут происходит?! Риалон, начали первых доставлять! – Сейчас, иду, – Амадо подхватил со стола папку с протоколами. Этой ночью спать не придется. Мединцев будут хватать, допрашивать, разорять склады со взрывчаткой… кстати – спрашивать про других мединцев. Этот спрут опутал всю столицу, и Амадо должен ему вырвать все щупальца. В эту ночь спать не придется и Хавьеру, и Вальдесу, и брату Анхелю, и еще куче народа. И завтра отдохнуть не получится. Валенсуэла – это только верхушка айсберга, да и знали они далеко не все. Но если не будет жертвоприношения, и возвращения мерзкой демонической твари – это уже неплохо, правда же? За такое и поработать можно! Даже нужно! – Развод!!! – взвыла Альба. И опрометью кинулась к лестнице. Скандалить в присутствии некроманта ей было совершенно не с руки. Такой он милый человек, что язык не поворачивается. То ли отмерзает, то ли поджимается… Опомнилась она уже на улице. А правда – куда ей пойти? Домой? Где сейчас никого нет – Карлос у друзей. Где темно и тихо, где никто ее не ждет, где нет даже прислуги и горячего ужина, где… На такое Альба не была способна. Нет-нет, только не домой! А если… Женщина повелительно взмахнула рукой, ловя мобиль или карету. Пожалуй, она отправится к новой подруге. И всласть посплетничает с Розой Ксарес! * * *Роза посмотрелась в зеркало, печально вздохнула. Молодость прошла. Она даже и не заметила, как прошла, когда прошла… просто – мимо. Скользнула, окутала запахом цветов и духов, простучала каблучками по плитам пола – и прошла. А Роза осталась. Одна. Никому не нужная и не интересная. Вот и морщинки в уголках глаз, и седые волосы на проборе… можно их выдергивать, но скоро ведь так не получится. Придется красить, а потом… Потом – старость? Пустая, холодная, одинокая. Сейчас смысл ее жизни придавал отец. Братья, племянницы… но что будет потом? Как это будет? Роза покосилась за окно. И таким холодом ее ошпарило, несмотря на солнышко и теплый денек… таким леденящим ветром, словно вмиг зима наступила. Бессмысленная. Никому она не нужна. Пустоцвет, сухостой… хотя она и не виновата. Или все-таки? Но с кем такого не бывает? Юность же! Искупалась в холодной воде – и свалилась с сильной простудой. Та как-то незаметно перешла в воспаление, а лечить… кто же в юности лечится? И к врачам ходит? Смешно даже подумать о таком. Подумаешь, поболело чего-то… в те самые дни, когда женщины особенно не рады своей жизни. И что? У всех же болит. Но не всем потом врачи говорят, что – конец. А ведь так хорошо начиналось, отец жениха нашел, о браке договорился. И – вот! Перед браком жених потребовал проверить здоровье невесты. Роза послушно пошла по лекарям и узнала о себе… Детей она иметь не сможет. Никогда. Конечно, такую информацию надо было скрыть от будущего мужа. Наверное. Но кто ж знал, что лекарь – его родственник? Все доложил. И разразился скандал. Сначала жениха с Розой, потом жениха с Патрисио Ксаресом, а на закуску и Патрисио с Розой. А что?! Понятно же, дочь сама виновата в своей болезни. А заодно виновата, что не соврала, не утаила, не сообразила, не лечилась… Столько этих «не», что аж голова кружится. Только вот когда плохо, от семьи ждешь поддержки. А не вот этого… холодно-вымораживающего. Не дождалась. И снова – НЕ. Как же все это тоскливо, тошно, муторно, отвратительно… одиноко! Когда в покои Розы постучали, и слуга доложил о приходе ританы Альбы Риалон, Роза почти опрометью кинулась вниз. Подальше от боли, тоски, дурных мыслей… Альба? Да хоть бы и крокодил на пороге стоял! В тюрбане! Роза бы сейчас кому угодно обрадовалась. А тем более подруге! На Альбе просто лица не было. Вся осунувшаяся, тоскливая, со слезинками, которые проблескивают в уголках глаз, с размазавшимся макияжем… и что тут можно сделать? Роза и сделала, благо отец разрешил ей приглашать ритану Риалон. – Инес! Приготовь для гостьи бирюзовую комнату! Подай туда что-нибудь выпить, перекусить и приготовь горячую ванну! – Спасибо, – почти хлюпнула носом Альба. Роза только рукой махнула. – Проходи! Ты вся промерзла! Сейчас будем тебя кормить, поить, греть… вот платья на смену у меня нет. А халат есть, теплый. Подойдет? – Вполне, – кивнула Альба. – Спасибо… – Пошли. Я тебя провожу в бирюзовую комнату и халат дам. А потом ты мне все расскажешь. – Спасибо, Рози. Ты просто чудо. Роза польщенно заулыбалась, увлекая за собой Альбу. Дурные мысли были благополучно забыты… на какоето время. А потом… а потом еще что-то найдется! Она давно себя приучила не думать о плохом – вот и сейчас справится! И точка! * * *Треси домой почти летела. Как же прекрасна жизнь! Когда она работала в ателье, все было совсем не так. там она только и слышала от тетки, какая она тупая, бесполезная, сколько от нее вреда… и держат ее из милости, и пользы от нее не дождешься, и братец нашел себе корову-жену, и дочь вся в нее, тоже корова тупая… Кому ж такое понравится? Шить Треси любила, и фасоны придумывать, и делать женщин еще красивее. Вот, Феола, к примеру! Надо будет ей завтра платья завезти! Ведь подруга в них просто сиять будет! Вроде и не слишком дорого, и материя хорошая, и смотрится отлично. Только вот у Треси имени нет, а у тетки есть. И ателье у Треси нет. Может, когда-нибудь она его купит? Треси уже задумывалась об этом. Работа в полиции была выгодна. Даже если половину денег отдавать родителям, а вторую класть на счет в банк… через пару лет она сможет арендовать небольшое здание и нанять пару человек. И попробовать работать. А что такого? Вкус у нее есть, сил хватит… кстати, тан Хавьер намекнул, что по итогам этого дела всех ждет премия! А премия – это вообще замечательно! И просто… Треси нравится работать рядом с некромантом. Конечно, она понимает, что между ними ничего быть не может. Максимум ее любовницей позовут. А она… пошла бы? Только честно, сама себе, как на духу? Треси подумала пару минут, а потом улыбнулась. Пошла бы! Не женой, нет. Кто она такая, чтоб тан Карраско на ней женился? Сословные различия можно любить или не любить, но стоит осознавать их существование. Или они так жизнь подпортят, что не порадуешься. Тан и сеньорита из бедного квартала? Это для сказочек хорошо, а так ее никогда в обществе не примут. И ему она жизнь изуродует. Женой ее не позовут. Но любовницей она пошла бы. Просто потому, что ей нравится этот мужчина. Он умный, красивый, рядом с ним легко и спокойно. Просто никто этого не видит, не замечает, не понимает… им же хуже! А вот она осознает это. Увы, жизнь несправедлива. Но если ей дадут урвать хоть кусочек счастья, она отказываться не станет. А глаза у него какие… и волосы наверное, мягкие, и улыбка у него совершенно замечательная… Вот в этих мечтах Треси и толкнула дверь родного дома. И тут же оказалась в центре суматохи. – Триша! А там к тебе пришли! Мария! Ах ты, зараза! Тереса ловко ухватила младую сестру за ухо. – А ну, стоять! Как меня зовут? – Тереса, – проныла мелкая поганка. И в кого только такая завидущая выросла? Вроде и на пару лет младше, а жизни от нее просто нет! И язвит, и кусается, и родителям наушничает… влепить ей, что ли, подзатыльник? Или подождать? – Кто пришел? – Паблито с родителями! – КТО?! – ошалела Тереса. Даже ухо сестры выпустила, и та отскочила, сверкнула глазами. – Сватать тебя, дуру, пришли! Ты хоть морду умой, вся чумазая! Смотреть противно! И удрала, не дожидаясь сестринского пинка. Зараза! Тереса пару секунд просто стояла молча, осознавая реалии. А потом направилась в большую общую комнату. Здесь принимали гостей, здесь спали младшие дети, здесь и она сама спала, чтобы за ними приглядывать. А сейчас постели были убраны, на протертом диване, который накрыли… заразы! Да кто вам разрешил брать ткань из моих запасов?! И ведь бархат взяли! Тересу аж затрясло, когда она увидела Пабло, который развалился на кресле, прикрытом дорогим темно-синим сукном! И на диване бархат накинут! И сидят на нем родители Пабло. И все смотрят на нее. – Добрый вечер. Слова вылетали аж со скрежетом. Но если сейчас она заорет, попробует выхватить ткань… чего она добьется? Просто начнется безобразный скандал, и ничего она не узнает. Разве что пару оплеух получит. – Триша пришла! – обрадовался Пабло. Тереса его и взглядом не удостоила. – Папа, мама, я сейчас схожу, куплю пироги. Если у нас гости… я не знала, я бы купила по дороге. Отец, видимо, расслабился и махнул рукой. Мать заулыбалась. Видимо, не таких слов ждали. Что ж, и дождутся, только не сразу. Сначала узнаем, в чем дело. – Ни к чему, Триша. Вот, Хуаресы к нам пришли. – Рада видеть уважаемых соседей, – вежливо отозвалась Тереса. – Тебя сватают. У нас товар, у них купец, все, как положено… – Хуан Карлос Наранхо аж руки от удовольствия потер. Вот мать такой довольной не выглядела, оно и понятно, денег меньше будет, работы больше. Но выдать дочь замуж – уже хорошо. Там еще Мария подрастает, будет с кого помощи спросить! Тереса подняла брови. – Меня? И за кого же? – За Паблито, конечно, – Изаура Франко, толстуха лет сорока, выглядела откровенно недовольной. Что уж там! Не такую невестку она себе хотела! Не такую жену любимому сыночке! Не гожа! И тоща, и собой не так, чтобы очень, и семья тоже… Паблито и получше кого мог бы найти! Побогаче, пофигуристее! И Изаура поправила выдающуюся грудь. Но вот понравилась мальчику эта стрекозявка! А что в ней хорошего? И вовсе в ней ничего такого нет! – Восхитительно, – голос Тересы сочился ядом. – А меня никто спросить не желает? Мать посмотрела на возмущенную дочь с таким искренним удивлением, что Тересе жутко стало. А ведь она ПРАВДА не видит ничего плохого в таком браке. Вообще ничего. Живут же все! Чего б и Треси так не жить? За дураком и неучем? – О чем спрашивать-то? – хохотнул отец. – Когда свадьбу играть будете? Так на осень, наверное… это вы уж с сеньорой Изаурой обсудите. Какие туфли, платье… чего там еще надобно? – Ни-че-го, – жестко отчеканила Тереса. – Я за этого идиота замуж не выйду! В комнате повисло тяжелое молчание. Первым, как ни странно, опомнился отец Пабло. – Как не выйдешь? – Никак, – отрезала Треси. – Не нужен мне ваш сын! Никак не нужен! – Дочка! – ахнула Мария Ленора. Тереса расправила плечи. – Мама, прости. Папа, я не хочу замуж за Пабло. – Почему? – обманчиво мягко поинтересовался отец. – Потому что Пабло – дурак и хам, который даже моего имени за столько лет выучить не смог, – Тереса решила не стесняться. А что? Стоять и блеять? Не люблю, не могу, не буду? Так это, считай – уже согласна! Все девки с такого начинают, а потом как миленькие замуж выходят. Нет уж! У Тересы только один шанс! Сейчас оскорбить Хуаресов так, чтобы Изаура разоралась и утащила деточку подальше от мерзкой хамки, которая счастья своего не ценит! Только так! Сможет она? Обязана! Так что Тереса била наотмашь. – Пабло ничему не учился, семью обеспечить не сможет, детей на шею родителям повесит, дом не построил, мне приживалкой быть придется! Не хочу! С него ни денег, ни ума, ни прибытка! Лучше я на родную семью работать буду, чем на чужую… – Да не будешь ты работать! – вякнул Пабло, который сначала даже не соотнес с собой слова Тересы. А что – это о нем? Да бред какой-то! Это ж ОН! Он и умный, и красивый, и любая баба с ним пойти будет счастлива! Точно-точно, уже ходят… Объяснять дурачку, что поваляться на сеновале – и строить жизнь, это две разные вещи, и разные критерии отбора, никто не спешил. Вот еще не хватало! – Еще и работать не буду, – прошипела Тереса. – А когда дети пойдут – что? На паперти стоять? Ты ж на свою зарплату кошку не прокормишь, отцу спасибо скажи, он на всю семью зарабатывает, из моря не выплывает даже по большим праздникам… Сеньор Хуарес кивнул. Как-то так и было. Когда у тебя дома девять детей, а ты просто рыбак… будешь тут вкалывать без отдыха и продыха. Потому сеньора Изаура всем домом и распоряжалась, что мужу некогда было. Заработать бы… По-хорошему, и старшего бы сына к делу приставить, но у Паблито открылась такая морская болезнь, что его даже от вида лодок тошнило. Куда ж его в море? – Ты… – сеньора Изаура как раз осознала, что счастье не оценили, и визгливый голос начал набирать обороты. – Да как ты смеешь, сопля такая… да я тебя сейчас своими руками… Своими руками не получилось. Прежде, чем сеньора воздвигла свои телеса из кресла, Тереса предусмотрительно отскочила. А супруг придержал жену за руку. – Умолкни, Изаура. Девочка права. Тереса только рот распахнула. – А?.. – Потому мне для сына умная жена и нужна, что сам он себя не прокормит. Так что, сосед, отдашь свою девочку за моего оболтуса? Обещаю, обижать не стану, работать не запрещу. Приданого нам не надо, такая девочка сама по себе сокровище. А вот я вам за невесту заплачу. И свадьбу оплачу. Хуан Карлос довольно потер руки. Ну… что же! Отлично все складывается! – Тереса, ты слышала? – Слышала, – девушка что есть силы сжала руки в кулаки. – Я за эту скотину замуж не пойду! – Еще как пойдешь! – возмутился Пабло, до которого начало что-то доходить. – А ну, иди сюда! И дернул Треси за руку, потянул к себе. – НЕТ!!! – Вы бы, молодые, пошли, посекретничали на улице, – предложила Мария Ленора, глядя на бешено выдирающуюся дочь. – Глядишь, и договоритесь о чем. – А то ж! – Пабло оценил совет будущей тещи. Ломается там еще Тришка чего-то! Тьфу, дура! Ну ничего, сейчас, как выйдет, он ее в оборот возьмет! Он с бабами обращаться умеет, сейчас поцелуй, потом еще один, а там и до сеновала дело дойдет. Ну и куда эта дуреха денется? А слова… А что – их надо в расчет принимать? Баба же! Они всегда болтают! Творец так устроил, что язык у бабы на привязи не держится, и словам ее веры нет. Захотела – и ляпнула. Вот и все… Несколько секунд Треси не сопротивлялась. Покорно следовала за мужчиной, а потом, оказавшись на улице, вдруг бешено крутанулась. Жить в бедном квартале, да не уметь себя защитить? Не бывает такого! Ногти девушки впились парню в лицо, а каблук с размаху прошелся по ноге. Пах-то парни всегда прикрывают, у них этот жест отработан. А вот ноги… ноги так не закроешь. Получилось больно и сильно, Треси не стеснялась в действиях. Пабло взвыл, а девушка кинулась прочь со двора. * * *– Слизень, ты мне чего обещал? – Чего обещал, то и сделаю. Крыс, у тебя свербит или горит? – Нет, я тебе еще и блондинку готов отдать. – Блондинку? Хм, они спросом пользуются… – Блондинка и рыжая. Адрес дома. Завтра ночью там никого из мужчин не будет, гарантирую… – Интересно, – Слизень пощипал себя за подбородок. – Весьма интересно. – Самое бы и время. Перед похоронами никому ни до чего, их и искать-то не будут, так, отмахнутся… – Ты уверен, что в доме мужчин не будет? – Отвечаю. И вот тебе ключи от черного хода. – Хммм… – Не просто так, понятно. Мои – сорок процентов. – Двадцать пять – и торговаться не будем. – Треть, как другу. – Хорошо, треть. Мужчины понимающе переглянулись. На более Анхель и не рассчитывал, но поторговаться – это святое. – Но чтобы мужиков там не было, понял? Анхель кивнул. На следующую ночь у него для Лоуренсио было запланировано кое-что приятное. А ты как думал, гад?! Не хочешь мне сестру отдать? Сам заплатишь! Втридорога! Думал я тебя пожалеть, поменьше взять, но обойдешься! Ты и «Каракату» заплатишь, и сестер лишишься, и спасибо, если сам цел останешься. Анхель предательства прощать не собирался! Ишь ты! Ортис влез! А ты Ортиса в окно, сестру за волосы, да и в храм! Умные все очень, чужих невест уводить, да за деньгами охотиться… Ортис вообще, по-хорошему, спасибо должен Анхелю сказать. Эмералд эта, чучело, дура и истеричка, всю жизнь испоганила бы. Не только Раулю – любому мужику. Анхель его, считай, освободил, а Рауль… Дурак, тьфу! И сволочь… И Лоуренсио сволочь, Анхель для него из кожи вон вылезал, со всеми в столице его познакомил, а этот неблагодарный козел… И Алисия Катарина! Щенка она подобрала! За Ортиса она выйти согласилась! Все сволочи! Все Ксаресы! Вы мне все заплатите за обманутые надежды! * * *Феола безмятежно ехала домой к Веласкесам, не подозревая о планах Анхеля на свой счет. А и заподозрила бы… Ее похищать идут? Ну-ну. Да и смысла это похищение не имело. Феола пока оставалась у Веласкесов, мало ли что? В доме Лоуренсио ее можно было ждать долго и безрезультатно. Да и дождались бы… трупом больше, трупом меньше – ей без разницы. Винни встретила ее чуть ли не на пороге. – Феола! – Привет, – отозвалась Феола. – Как дела? Как самочувствие? – Все отлично. А ты как? Феола хмыкнула. – Более-менее. Завтра с утра мне надо ехать на работу, сегодня отосплюсь, а уж завтра… – А у меня новости про твоего Толедо. Феола тут же встрепенулась, словно боевой конь. – Расскажешь? – Конечно, расскажу. Ты ужинать будешь? Феола прислушалась к себе. Да, кушать хотелось. Больше, чем спать. – Да. А где Веласкесы? Дети? – Все уже спят. Ты на часы смотрела? Феола потерла лоб. Да, времени было уже за десять вечера. – Я не сообразила. Наверное, и слуги уже спят. Никто меня не покормит… Ну да, благодаря ей, полиция только начала свою работу. – Я сейчас покормлю. Я попросила тебе оставить перекусить. – Винни, ты – чудо! – Иди на кухню. Подавать в столовую я не буду, всех перебудим. Феола и не ждала, что за ней будут ухаживать. На кухне Винни развернула бурную деятельность. Не прошло и пяти минут, как перед Феолой стояла большая тарелка с куском мяса и гарниром. Рядом – кувшин с соком, на сладкое – пирожные. Небольшие, но вкусные. Феола набросилась на мясо, как голодный крокодил. В участке их накормила Треси, но после такого расхода сил еды требовалось больше. Так что по дороге домой девушка успела проголодаться. Винни спокойно ждала, пока Феола насытится и откинется на спинку стула, потягивая сок. – Спасибо. Ты мне просто жизнь спасла. – Ты мне ее спасла. А я так, благодарю. Рассказывать про Толедо? – Пожалуйста. Феола лишний раз пожалела, что дело происходит не на острове. Там бы она с Анхелем разобралась быстро. А что? Шел человек, шел крокодил, совершенно случайно они встретились… наверное, человек обидел крокодила. И тот скушал негодяя. Обыденная история. А тут… на всю столицу ни одного крокодила! Отвратительно! Из зверинца разве что вытащить? – Анхель Хуан Толедо. Имя настоящее. Тан он тоже настоящий. – Очень жалко, – искренне сказала Феола. – Сволочь он тоже настоящая, но это недоказуемо, – вздохнула Винни. – Родился он в семействе Толедо, четвертый сын. Семья небогатая, Анхеля прочили на флот, он не согласился. Удрал и домой весточки не подает уж сколько лет. – Удрал – без скандала? – Из того Толедо и крысы разбегутся. Жрать нечего, папаша тот еще тиран, кстати, жив до сих пор, денег нет… я бы и сама сбежала. Феола подумала, что это понятно. История семейства Толедо компромата не давала. Первый брак Анхеля? Тоже не придерешься. А к чему? Ну, женился. Жена померла, так ведь он все ее состояние родственникам отдал. И на каждом углу может кричать, что все по любви было… или еще что придумает. Теперь уж не раскопаешь. – Правда, кое-кого из новоявленных наследников вскорости ограбили. – Доказательства? – Не доказано, – с полуслова поняла Феолу Винни. – Правда, после этого тан Анхель начал жить на достаточно широкую ногу, но он мог и что-то по завещанию получить. И из дома. И в подарок от кого-то. Все возможно, объявлений не предъявлялось. Феола вздохнула. Косвенно это работало на ее версию. Но… участвовал Анхель Толедо в ограблениях – или нет? Навел он воров на родных покойной супруги – или нет? Не докажешь и не узнаешь теперь. Слишком давно дело было, небось, она и не родилась. – Погулял Анхель всего пару лет. А потом начал выкручиваться. То здесь живет, то уезжает на курорты, то возвращается. Имущества у него нет, перекати-поле. Пытался выгодно жениться – не получилось, там произошла неприятная история. – С таном Ортисом? – Ты знаешь? – Нет. Догадалась. Историю Рауля Ортиса и его бестолковой невесты Феола выслушала внимательно. И горестно вздохнула. Если бы это на что-то повлияло! Но ведь бесполезно! Феола расскажет об одном, Анхель о другом. И ни для брата, ни для сестры ее слова не окажутся достаточно убедительными. – А что вообще не так может быть с Анхелем? – Вообще, он носит прозвище Крыс. И носит его по праву. – Почему? – Потому что за хвост не ухватишь… скользкий, тварь, верткий, везде пролезет… понимаешь, рассказать я тебе могу многое. И про его связи с разными гадами вроде Слизня… это сутенер такой, девок в публичные дома поставляет. И подозреваю, что Анхель ему тоже помогает. Но за хвост не ухватишь. И про шантаж, вроде как он замешан. Сама понимаешь, он с женщинами встречается, и не всегда они свободны. Ходят разные слухи про письма, про украшения, но недоказуемо. Феола вздохнула. – Расскажешь? Винни рассказывала, и Феоле было все грустнее и тоскливее. Действительно… соблазнять девушек не запрещено. А если кто потом и оказывается в борделе… бывает! Спать с ританами не запрещено. А если кого потом и ограбили… тоже – бывает! Не всех же подряд грабят? То-то и оно… Стараться заработать то здесь, то там… и снова – Лоуренсио это если и рассказать, так доказательств нет. Это как с ложей. Даже если Анхелю предоставили ее бесплатно… а он скажет, что оплатил. Или оказал равноценную услугу. Или еще что-то придумает. Нет доказательств. Скользкая гадкая тварь, которую не ухватишь! – И ничего на него нет… – К сожалению. Феола потерла лицо. Было тоскливо и обидно. Висента рассказала ей достаточно много, но все эти случаи просто не годились для серьезного разговора с братом или сестрой. Алисию это не оттолкнет. Лоуренсио не заставит отказать другу от дома. – Ладно. После коронации я что-нибудь придумаю. Висента посмотрела на Феолу с сомнением. – К примеру? – Найду, что именно. Висента печально развела руками. – Я попросила узнать точнее, что и как, мне обещали поискать доказательства, но это требует времени. – Я подожду, – заверила Феола. Сейчас для Феолы Адэхи был важнее всего. Адэхи и мединцы. Брат и сестра живы, здоровы, им ничего не угрожает. Этого достаточно. А вот Адэхи может умереть. Мединцы могут весь мир изуродовать. Сейчас это важнее, чем Анхель Толедо. И вообще… ладно! Не водятся в столице крокодилы? Зато змея проползет везде! Феола постарается! Дайте только решить одну проблему, а потом и за вторую возьмемся. * * *Ничего хорошего от визита священника Лидия и Эллора не ждали. Но вот он, вошел, в темной простой рясе. – Доброй ночи, сеньора, сеньорита. Море имя брат Анхель. Прошу вас, уделите мне немного времени? – Доброго вечера, – вежливо отозвалась Лидия. – Конечно, брат. Что вам угодно? – Скажите пожалуйста, вы не знаете никого из этих людей? Список был уже составлен. Первичный, конечно. Но вдруг? Лидия проглядела его, качнула головой. Эллора чуточку задумалась. – Кажется, Дарея о ком-то говорила. Вот эти люди… – палец коснулся двух имен на бумаге. – Она упоминала, что у них есть маги, и даже фамилии говорила. Не знаю, те или не те, но вдруг? – Благодарю, сеньорита, – информация была действительно важной. Маги! Если обычных мединцев можно хоть возами вязать и возами возить, то с магами такого не выйдет. Они точно сопротивляться будут. – Дари просто упоминала фамилии, святой отец. Я не уверена, что это – они. – Сеньорита, важно уже даже намерение, – отмахнулся отец Анхель. – Скажите, я правильно понимаю, вы старались держаться подальше от мединцев? Лидия выдохнула. Это Эллора могла кое-чего не замечать. И покрой рясы – вроде бы сукно не из дорогих, но видно, что шили, старались, и пояс, который можно легко превратить в удавку, и то, как движется мужчина… Ее девочки жили в хороших условиях, самой Лидии такого счастья не выпало, вот она и различала намного больше, чем Элли, чем Дари. И опустилась на колени. – Святой отец, умоляю, примите мою исповедь. Хотя бы коротко… я не из мединцев, я верую в Творца нашего… Брат Анхель задумался ненадолго, но потом кивнул. И Лидия опустилась на колени, привычно пробормотала молитву… она ходила в храм. Даже потом, когда уже жила с девочками – все равно ходила. А что? Лишним не будет. Надолго она отца Анхеля не задержала, десять минут – не то время, из-за которого надо копья ломать. Пока полицейские соберутся, всяко больше пройдет. Но вышел из камеры он задумчивый. И отправился к Амадо Риалону. – Скажи, тебе Бенитесы нужны? – Бенитесы, – задумался Амадо. – А, вспомнил. Лидия Консепсьон Бенитес и ее дочь? Эллора, кажется? – Да. – Не то чтобы сильно. Раньше я надеялся через них на кого-то выйти, но после Вильялобос…. Мединцев у нас теперь будет более, чем достаточно. – Отдашь их мне? – Отдам, конечно. Если нужны. Но, надеюсь… – Нет-нет. Просто будут жить при монастыре, там девочка и замуж, глядишь, выйдет… Амадо посмотрел с таким удивлением, что Анхель поспешил пояснить: – Я с ними поговорил. У Лидии судьба так сложилась, от нее ничего не зависело. А она детей не бросила. И свою выкормила, и чужую. И любит обеих. А что ей тяжело пришлось… она заслужила на старости лет пожить спокойно. – А у себя дома она не поживет? – Не сможет. Всех мы не выловим, сам понимаешь, а жизни им не дадут. Эта Дарея… Эллора на человека похожа, она сможет быть счастлива на земле, а вот вторая мне сильно не нравится. Судя по рассказу… Амадо только плечами пожал. – Забирай, если хочется. Они сами-то не против? – Только рады будут. – Хорошо. После коронации я подпишу приказ об освобождении. Анхель благодарно кивнул. Еще об одной причине он скромно умолчал. Да, он монах. И будет служить Творцу и только ему. Но… Чем-то была Лидия похожа на его покойную супругу. Захотелось ей помочь, словно это его жена с малышом… вот если б она в такой ситуации оказалась, тоже бы детей не бросила. Не во внешности тут сходство, в чем-то таком, в нравственном законе внутри женщины. Нарушение обетов? Вы не о том думаете. И ему давно уже никто не нужен. И Лидии после мужа-мединца на других смотреть тошно. Не от любви, а просто… такие впечатление у нее остались, что даже дотронуться до мужчины ей уже неприятно. А вот просто поговорить, ощутить рядом человека, который тебя понимает… много это или мало? Очень много. Если кто понимает, конечно. Кому бы ты ни служил, ты только человек, брат Анхель. И как любому человеку, тебе нужна хоть капелька тепла. * * *Хорхе Мендоса, старший сержант Мендоса, постучал в дверь дома. – Полиция! Откройте! Отозвались не сразу. Оно и понятно, дело за полночь. Но отозвались. – Полиция? Что случилось? – Откройте! У ваших соседей убийство, нужны понятые! Рассчитано было верно. На слова «обыск», «ордер» и прочее такое же мединцы могли среагировать неадекватно. А вот если их зовут свидетелями… Бывает же! Всякое бывает! А люди остаются людьми. Им любопытно, хоть они в море плавай, хоть три хвоста отрасти! Что там у соседей случилось? Узнать, посплетничать, рассказать… самое милое дело! Дверь скрипнула и отворилась. Сержант тут же шагнул внутрь. – Сеньор? – Грегорио Эспехо, к вашим услугам, сержант. – Кто еще есть дома, сеньор Эспехо? – Я и супруга, – ничего странного мединец в этом вопросе не увидел. – Попрошу вашу супругу тоже спуститься. Нам нужно несколько понятых. – Она спит, сержант. – Сеньор, это убийство, а не игрушки! – Хорхе выглядел очень серьезным. Так что мединец подчинился и отправился будить супругу. Через десять минут они спустились вниз – вместе. – Куда нам идти, сержант? – Никуда, – Хорхе резко ударил мужчину под дых, подручные, которые успели уже осмотреть первый этаж, схватили женщину… – Речь идет о мединцах и убийстве невинных людей, которое они планировали. И по лицам увидел – угадал! Все они знают, все… – Покажете, где взрывчатка – или нам искать? Рамон Амадо Бустос арестован и дает показания. – Нет! – вздохом вырвалось у женщины. – Где вход в подвал? Мужчина указал рукой чисто машинальным жестом. Хорхе довольно улыбнулся. Есть. Еще одни. – Взрывчатка в подвале? – Ищите! – блеснули яростью глаза мужчины. – Я вам ничего не скажу! Ага, опомнился. Хорхе лениво пожал плечами. – А нам ничего и не надо. Ты еще не понял, почему мы здесь? Вы провалились. Нам все известно. Искать особо долго и не пришлось. Простучали стены – и вот она, потайная комнатка. И взрывчатка там, никуда она не делась. Вот они, ящики с характерными брикетами. Грузи – и отправляй. Так он и сделает. Отправит, отчитается – и на новый адрес. Их сегодня много… вот ведь твари рыбохвостые! Мало им тогда перепало! Мало они людей погубили! Им еще надо! Твари, как есть! Авось, их всех в море перетопят!