Глава 17

Пришла в себя я только в ванной комнате. С возмущением оттолкнула руку Маркуса от своего лица, в то время как он умывал меня словно ребёнка, измазавшегося в шоколаде. В полном недоумении я провела рукой по своему подбородку. Он оказался каким-то склизким, пахнущей сыростью и чем-то до боли знакомым.

Страшная догадка озарила мой мозг, и я ошарашено прошептала, глядя на вервольфа:

— Это что, сперма?! Как она оказалась на моём лице?

Откровенно виноватая физиономия Маркуса не добавила мне оптимизма. Кроме этого, в моей памяти начали всплывать разрозненные обрывки того, что я так мучительно пыталась вспомнить.

Но я не могу ждать так долго! Исходя из моего печального опыта, воспоминания не вернутся ко мне в полном объёме. Выход один — выпытать всё у Маркуса.

В его порядочности я не сомневалась, поэтому знала, что он ничего не добавит от себя и не убавит. Так что пришлось надавить на него с новой силой…

Как я и предполагала, вервольф признался мне с предельной откровенностью. Причём настолько, что в какой-то момент я не выдержала и попросила его замолчать. Не смогла слушать о том, как я делала ему минет. И уж тем более, меня ни сколько не обрадовали его восторги по поводу моего умения в этой области. То же мне, гуру минета! Умереть от счастья!

— Ангелика, а что ты запомнила перед тем, как… тебя накрыло? — поинтересовался у меня Маркус, глядя на меня сочувствующим взглядом.

— Свечение, льющееся из собственной руки.

— Я так и думал. Это сияние — твоя энергия, природа которой мне пока непонятна. Но я обязательно разберусь с этим. Во всяком случае, я не оставлю тебя один на один с твоими проблемами.

— Маркус, я тебе, конечно, очень благодарна за это, но… ты и так уже рисковал из-за меня жизнью! Зачем это нужно Маркусу Фейнингтону, чертовски богатому аристократу? Или же в тебе проснулся человек науки, и ты хочешь исследовать меня как диковинную зверушку?

Я смотрела в бездонные глаза вервольфа, надеясь прочитать в них всю правду. В глубине души я мечтала, чтобы этот несносный мужчина хотя бы намекнул мне о своих чувствах ко мне. А вдруг я обманывала себя понапрасну, выдавая желаемое за действительность? Возможно, я для него всего лишь некое приключение, отдушина в его аристократической размеренной жизни?

— Ангелика, к чему этот разговор? Что ты хочешь от меня услышать?

Мне стало вдруг мучительно стыдно. А чего я ожидала? Что этот красавчик с ходу признается мне в любви? Наивная идиотка.

Но не успела я прийти в себя, как послышался цокот женских каблучков. Непроизвольно я повернула голову на звук и увидела входящую в библиотеку представительную пожилую женщину, высокую даже по мужским меркам. Выражение превосходства на её холёном привлекательном лице, а также внешнее сходство с Маркусом не оставили у меня никаких сомнений…

— Почему ты не представил мне нашу гостью? — Дежурная улыбка коснулась её губ, которая моментально сошла с её великосветского лица, едва она к нам приблизилась. — Это что за вид? Чем вы здесь занимались?

— Вообще-то, непорядочно врываться к гостям без стука. И, кстати, где твоё «здравствуйте», мама? — сухо заметил Маркус.

— Я не собираюсь приветствовать девушку лёгкого поведения, которую ты почему-то осмелился привести в наш дом! Это что за манеры, сын?

— Кто бы говорил о манерах. Ты и меня и себя ставишь в неловкое положение перед гостьей.

— Вот ещё! — фыркнула дама, окинув меня презрительным взглядом.

— Мама, спешу представить тебе Ангелику, — подчёркнуто вежливым тоном произнёс вервольф, — мою невесту.

Не знаю, кто удивился больше, я или его мать, но мы обе уставились на Маркуса в полном потрясении. В мыслях тотчас просвистело, что в этот раз мой вечный спаситель зашёл слишком далеко. Заявить такое своей матери! Как он будет потом выкручиваться? Ведь сказать такое случайным людям в целях маскировки — это одно, а объявить об этом своей семье, уже совсем другое…

— Что?! Ты сам понял, что сказал? Она даже не вервольф! Кроме того… ты её подцепил в публичном доме?

Я в ужасе обмерла.

Неужели мне придётся безропотно проглотить её оскорбления? Ну уж нет…

В то же время не хотелось выглядеть перед Маркусом неотёсанной скандалисткой. Но и спустить его мамаше такое я тоже не могла. Эта стервозная герцогиня надолго запомнит мой визит… Но не успела я и рта открыть, как мать Маркуса резко побледнела и схватилась рукой за горло. И в тот же миг содержимое её желудка вырвалось наружу с характерным звуком. Причём, это случилось настолько неожиданно, что мы с Маркусом еле успели отскочить от неё в разные стороны.

Все присутствующие этой крайне неприятной сцены смотрели на блевотину, которая медленно расползалась по паркетному полу. Украдкой я прикрывала ладонью нос, так как эта лужа оказалась на редкость зловонной.

В какой-то момент мне даже стало её жаль. Потому как мать Маркуса застыла с таким выражением лица, что я серьёзно испугалась за её рассудок. Ещё бы! Такой конфуз для любой женщины — огромный стыд и потрясение, а для великосветской особы и подавно!

Первым опомнился Маркус: в мгновение ока он оказался около матери и деликатно взял её под локоть.

— Как ты себя чувствуешь? Вызвать доктора? — обеспокоился Маркус, поглядывая на мать с тревогой.

Но она зыркнула на него так, словно сын сказал ей что-то крайне возмутительное. Затем со злостью одёрнула от него руку и, даже не взглянув в мою сторону, быстро зашагала к выходу. Невольно я проследила за ней взглядом и посмотрела на Маркуса лишь после того, как его мать скрылась за дверью.

— Это было жестоко, — заявил мне вервольф с таким видом, словно виновницей случившегося была именно я. — Тем не менее, я тебя понимаю и поддерживаю. Моя матушка получила хороший урок, который она надолго запомнит. Но в следующий раз постарайся быть с ней мягче, она не настолько плоха как кажется.

— Что?! А я-то тут причём? Неужели ты будешь обвинять меня в том, что твоя матушка чего-то облопалась? Но я хотя бы теперь знаю, что у аристократии рвота воняет также мерзко, как и у простых смертных. А как быстро с неё слетела вся спесь!

Я от души рассмеялась, совершенно позабыв о том, что могу обидеть этим Маркуса. Как ни как это была его мать… Неожиданно вервольф меня обнял и привлёк к себе с такой пылкостью, что я чуть не подавилась собственным смехом. А когда его губы прижались к моим, у меня и вовсе пропало всякое желание веселиться. Я лишь непроизвольно охнула и стразу же окунулась в море страсти.

А что мне ещё оставалось делать? Этому мужчине невозможно противостоять.

Обласкав мои губы с языком в придачу Маркус принялся за грудь (для собственного удобства он усадил меня на антикварный стол-бюро, который стоял здесь явно не для этого). Я невольно вскрикнула, когда его зубы довольно ощутимо сомкнулись на моём соске. Было больно, но в то же время меня накрыло ни с чем несравнимое удовольствие.

Я и сама от себя такого не ожидала. Казалось, моё тело жило от меня независимой жизнью. И в то время как в моём мозгу проносились возмущённые мысли по поводу собственного непозволительного поведения, мои руки проделывали ужасные вещи. Каким-то непонятным для меня образом они проникли вервольфу в брюки и принялись ласкать его член! И что самое паршивое — мне это безумно нравилось.

— Ангелика, довольно, — донеслось до меня сквозь пелену сексуального дурмана. — С тебя на сегодня хватит. А то ты у меня полностью перейдёшь на белковую диету.

— Что? — непонимающе откликнулась я. Но когда до меня дошло, что он имел в виду, мне захотелось провалиться сквозь землю от невыносимого стыда…

Чтобы переключиться на что-нибудь другое и выйти из этого щекотливого положения, вервольф решил показать своей гостье коллекцию нэцкэ. В конце концов, он здесь единственный, кто остался при здравом рассудке (почти остался, так как у него до сих пор сердце выскакивало из груди).

Как бы ему не хотелось заняться с ней сексом, он не должен этого делать. Это было бы неправильно. И выглядело так, словно он воспользовался её состоянием. Рано или поздно Ангелика придёт в себя, и тогда он с чистой совестью посмотрит ей в глаза…

Но, надо отдать ей должное. Несмотря на своё страстное сексуальное желание, которое буквально туманило её взгляд, девушка хорошо держалась. Видимо, природная скромность и воспитание всё же делали своё дело, и не давали ей окончательно превратиться в распутницу.

Поэтому на безопасном расстоянии вытянутой руки Маркус провёл её в комнату, где хранилась его коллекция старинных нэцкэ. И как только Белоснежка увидела эти миниатюрные фигурки, с её лица исчезло выражение вины и дикой затравленности.

Бедная девочка. Наверняка ей сейчас также плохо, как было и ему в молодости. Это как психологическая кома, когда ты полностью теряешь самообладание. Когда твой мозг прекрасно понимает, что так делать нельзя, но тело не подчиняется и продолжает совершать ужасные вещи.

— Это же японские фигурки? Они чисто для красоты, или же несут в себе какой-то смысл? — прощебетала девушка взволнованно.

— В той или иной мере всё несёт в себе какой-то смысл, — с улыбкой отозвался вервольф, восхищаясь её самообладанием. — А нэцкэ это не просто красивая безделушка. Когда-то в Японии их использовали в качестве брелков, с помощью которых прикрепляли к кимоно ключи и кошельки. Ведь их национальная одежда не имела карманов. Но со временем люди заметили, что эти фигурки обладают магической силой. Нэцкэ способны были приносить богатство, удачу и даже любовь. Ясное дело, что это искусство вскоре стало очень популярным. А кто откажется от всех этих благ? Для этого требовалось всего-навсего повесить на пояс маленький талисман.

— Да? — с сарказмом заметила Ангелика. — И всего-то? Интересно, а если я обвешаюсь этими забавными фигурками с ног до головы, у меня тоже всё станет как в шоколаде?

— Сомневаюсь. Но у тебя и без этого всё некатастрофично.

— Ага… сказал вервольф, которому безбашенная девушка сделала колдовской отсос, — пробурчала Ангелика себе под нос.

Маркус еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Поэтому решил обратить всё в шутку.

— Но он и на самом деле получился у неё колдовским. — Маркус улыбнулся ей ободряюще. Но девичье личико почему-то сразу же вытянулось. Ангелика метнула в него укоризненный взгляд и тотчас насупилась.

И тут Маркус заметил, что они приблизились к стеллажу, где стояли нэцкэ с сексуальной подоплёкой. Вернее, там всё было предельно ясно: миниатюрные скульптуры изображали совокупляющихся людей в самых разнообразных позах.

«Сейчас не время показывать ей подобное искусство… — подумал вервольф, но опоздал, девушка их уже заметила. Ангелика сразу же застыла, глядя на стеллаж с возмущением. После чего выдохнула:

— И эти туда же! В Японии живут настолько сексуально озабоченные люди? Или же у них те же проблемы, что и у меня?

— Я так не думаю, — возразил ей вервольф и тотчас перевёл тему разговора в другое русло…

Как Маркус и предполагал, его мать спаслась от позора бегством. И когда он увидел за обедом её пустующий стул, то ни капли не удивился. А когда он поинтересовался об этом у Карла, тот недоумённо пожал плечами. Видимо, мама не посчитала нужным докладывать слуге о своих планах. Возможно, Карл всего лишь выполнил распоряжение матери держать язык за зубами. Их старенький слуга до фанатизма остался ей предан. Ведь это она назначила старого вервольфа дворецким, как только Пекфортонский замок стал собственностью его семьи.

Маркус даже радовался отъезду матери. Во-первых, Ангелика может теперь спокойно обедать за общим столом, не опасаясь неизбежных шпилек со стороны герцогини. А во-вторых, у него есть теперь как минимум три дня, чтобы вплотную заняться изучением книг, не отвлекаясь на урегулирование обстановки в доме. Что касается бизнеса, то он работал у него как швейцарские часы. Поэтому сейчас можно спокойно посвятить себя Ангелике, вернее, её проблемам.

Но сколько бы Маркус не пытался сконцентрироваться на деле, его мысли упорно возвращали его к тем восхитительным минутам, когда Ангелика делала ему минет. И пускай она находилась тогда в невменяемом состоянии из-за воздействия какой-то чертовщины, ему никогда этого не забыть…

Едва девичьи губки умело обхватили его ствол, Маркус понял, что ему предстоит ни с чем несравнимое наслаждение. Потому что Ангелика не ошиблась в том, что стала кладезем всех сексуальных знаний, которые хранила в себе ведьмовская книга «Любовные утехи и прочие женские хитрости».

Это был, похоже, самый короткий минет в его жизни, да любой на его месте не продержался бы дольше! Ведь Ангелика предугадывала все его желания, действовала так, словно занималась этим всю жизнь. Её влажный тёплый рот ввергал его в пучину такого удовольствия, что из его глотки вырывались невольные стоны. И это притом, что он никогда себе не позволял этого: считал подобные проявления недостойными для мужчины и уж тем более для вервольфа. Вот женщинам положено так бурно реагировать на секс, а партнёр должен оставаться сдержанным.

Настолько восхитительный минет Маркусу делали лишь однажды. Ему тогда в качестве презента преподнесли встречу с одной из самых дорогих проституток в мире. Но ту бельгийку язык не поворачивался назвать шлюхой, это действительно была жрица любви с большой буквы.

Только сейчас до Маркуса дошло, что вероятнее всего, та выдающаяся проститутка обладала знаниями из той самой ведьмовской энциклопедии по сексу. Кстати, она и внешне напомнила ему ведьму: роковая красавица-брюнетка, при одном взгляде на которую член сам по себе начинал шевелиться. Да и техники у них оказались схожими. Ангелика тоже проделала с его гениталиями такое, от чего его сердце тогда билось словно взбесившийся африканский тамтам.

А когда девичий пальчик начал творить с его анусом что-то невообразимое, и это одновременно с ласками пениса и мошонки, он не выдержал и кончил девушке в рот…

— Маркус, вернись с небес на грешную землю, — донеслось до него откуда-то издалека. Он перевёл взгляд на девушку, радуясь про себя, что Ангелика могла читать чужие мысли только по случаю.

— Задумался немного, кое-какие проблемы с бизнесом, — прояснил он ситуацию, не моргнул и глазом.

— А вместо работы ты возишься со мной. — Белоснежка с отчаянием посмотрела ему в лицо, ослепив его синевой своих глаз. — Тебе совсем не обязательно пасти меня, тем более что я уже пришла в себя.

— В смысле, ты уже можешь думать о чём-то кроме секса?

— Да, могу, — обиженно протянула Ангелика. — Но и ты тоже хорош. Вместо того чтобы затащить меня под душ с ледяной водой, ты с готовностью бросился меня целовать!

Вервольф недоуменно уставился на девушку. Но поняв, что она абсолютно права, в смущении отвёл взгляд…