Глава 35

— Прямо уж и балаганным? — наигранно оскорбился вампир. — А если серьёзно, то я сам в замешательстве. После звонка Маркуса я долго думал и надеялся, что это не ваш случай…

— Что ты имеешь в виду? — встрепенулся мой вервольф с обеспокоенным видом.

— Дело в том, что мы не очень-то распространяемся о своих особенностях. Тем не менее, ни для кого не секрет, что вампирскими чарами обладают далеко не все древние вампиры. На этот счёт есть много предположений, но это явление до сих пор остаётся тайной и для самих вампиров. — Рудольф с удовольствием сделал глоток вина, после чего поставил бокал на стол и продолжил: — Поэтому не ждите от меня конкретики, я могу лишь выдвинуть свою гипотезу и только. И первое, что мне приходит на ум, так это история Франциска второго.

Его возвели на трон в пятнадцатилетнем возрасте, так уж случилось. Но, правление Франциска длилось недолго. Ему не исполнилось и семнадцати лет, когда он умер от гнойного отита. Только потом мне стало известно, что его кормилица, когда её воспитаннику стало совсем плохо, привела к нему своего знакомого вампира. Между прочим, как и сам Франциск, тот вампир оказался из династии Валуа. Правда, он был бастардом, то есть незаконнорожденным. Он-то и обратил юношу, взяв с него слово, что тот забудет о своём происхождении раз и навсегда, после чего покинет дворец. О дальнейшей судьбе Франциска мне ничего не известно. Но для всех он умер, если мне не изменяет память, в Орлеане зимой тысяча пятьсот шестидесятого года.

Рудольф сделал ещё один глоток и задумался. А я уставилась на него в полном недоумении, потому что в его рассказе больше всего меня поразила не судьба несчастного юноши, а совсем другое…

— Я что-то не поняла: хочешь сказать, что ты не вычитал это в каком-нибудь историческом справочнике, а был современником этих событий? — как можно сдержаннее поинтересовалась я у вампира, так как меня переполняли эмоции.

Рудольф с Маркусом переглянулись, после чего губы вампира вновь растянулись в снисходительной улыбке.

— Да, Ангелика, я тогда был частым гостем во дворце Фонтебло… Но я ещё не закончил свой рассказ, который напрямую касается вашего визита. А экскурс в историю я проведу для тебя как-нибудь в другой раз, согласна? — вежливо отшил меня вампир. Я молча кивнула ему в знак согласия, понимая, что он абсолютно прав. В вампирских ледяных глазах промелькнуло мимолётное сочувствие, и Рудольф, как ни в чём не бывало, продолжил: — Я не сторонник того, чтобы вампирами становились в столь юном возрасте, тем более что Франциск и при жизни не отличался благоразумием. Но тогда для этого не нужно было разрешения свыше, каждый вампир мог без труда сотворить себе подобного из любого приглянувшегося ему человека.

Но всё обошлось, и о почившем монархе вскоре забыли. Вместо него на трон взошёл его брат — печально знаменитый Карл девятый. Варфоломеевская ночь и религиозные войны — это всё про него.

На каком этапе Франциск открылся брату, после чего они неплохо с ним поладили, об этом история умалчивает. Но мне стало известно, что как вампир Франциск не раз выручал своего ненормального братца…

Когда Карл окончательно слёг от мучительной лихорадки, Франциск несколько раз порывался его обратить. Но, как это ни странно, его брат не позволил ему это сделать. Он категорически отказался становиться вампиром, а Франциск не посмел пойти против его воли. Поэтому, не дожив до двадцати четырёх лет, король умер. В этом случае окончательно и бесповоротно.

— А причём тут вампирский гипноз? — не выдержала я.

Рудольф одарил меня очаровательной улыбкой, после чего заметил:

— Маркус, у тебя будет очень нетерпеливая жена.

— Знаю. Но не напоминай мне об этом, — с шуткой отозвался мой вервольф, в отличие от вампира бросая на меня откровенно влюблённые взгляды.

— Вообще-то, я здесь, — обиженно протянула я, хотя не испытывала ничего подобного.

— Извини, Ангелика. Мы с Маркусом неисправимые грубияны. Но я и на самом деле слегка затянул. А вампирский гипноз здесь притом, что и Карл, и Франциск, впрочем, как и все из династии Валуа были по происхождению ведьмаками, но не практикующими. Поэтому и ведьмовская кровь у них была жиденькая, так как они не проходили обряд посвящения. Не королевское это дело. Мало того, они всячески скрывали свою причастность к колдовскому роду. Где это видано, чтобы на престоле стояли наполовину ведьмаки? Но правду не утаишь, как не старайся. Именно поэтому их род называли проклятой династией Валуа. А злые языки утверждали, что ведьмовская кровь в их жилах течёт ещё со времён правления Карлов.

Карл Мудрый, Карл Безумный и Победоносный, кто из них являлся виновником этого проклятия? При дворе ходили слухи, что якобы королева одного из Карлов была бесплодной. И чтобы скрыть это, супруги выдавали отпрысков фаворитки короля за законных наследников. По-видимому, такое положение вещей устраивало всех. Но монарху и в голову не приходило, что его приближённая, рожавшая ему детей, была ведьмой.

В результате почти все из этой династии французских королей фактически являлись сверхъестественными существами. Нечистокровными, но всё же.

Так вот, когда Карл категорически отказался становиться вампиром, его брат, всячески желая спасти его от неминуемой смерти, обратился к тому самому вампиру, который когда-то обратил и его самого. И который, ко всему прочему, являлся обоим братьям дальним родственником. Франциск понадеялся, что такой древний вампир сумеет переубедить Карла.

Каково было их удивление, когда Карл в ту же секунду согласился! Но древний вампир сразу же понял: здесь что-то нечисто. В конце концов он догадался, что на самом деле он Карла не уговорил, а загипнотизировал. Представляете его шок, когда он понял, что у него получилось зачаровать сверхъестественного! В то же время он прекрасно знал: будь Франциск стопроцентным чёрным ведьмаком, ему ни за что на свете не удалось бы это сделать.

Со временем тому древнему вампиру удалось докопаться до истины. Среди нас поползли слухи…

Поэтому я уверен, что такой древний и опытный вампир как Николас Гилмор слышал об этом явлении. И даю голову на отсечение, что сейчас он вряд ли радуется жизни, — с апломбом закончил Рудольф, наливая себе ещё немного кровавого вина.

— А вот теперь у меня самого закончилось терпение. Рудольф, не мучай нас. В чём тут дело? — высказался Маркус, озвучивая мои мысли.

— Предупреждаю, вам эта новость тоже не понравится… — заметил вампир и замялся. А я готова была уже огреть его по голове бутылкой, если он сейчас же не откроет нам эту тайну. Но не успела я об этом подумать, как Рудольф нехотя продолжил: — Всё дело в родственных связях. В общем, если между вампиром и другим сверхъестественным имеются кровные узы, неважно насколько близкие, то этот вампир без труда сумеет того зачаровать.

У меня всё внутри похолодело. Великолепная гостиная в викторианском стиле неожиданно закружилась вокруг меня так, что мне пришлось зажмурить глаза. А когда я их открыла, то сразу же напоролась на ошеломлённый взгляд своего вервольфа.

Даже не пытаясь это осмыслить, я с ужасом выдохнула:

— Гилмор мне родственник?!

Вмиг и без того неспокойная жизнь вервольфа разлетелась на тысячу ополоумевших осколков.

Словно утопающий, отчаявшийся на спасение, Маркус посмотрел на вампира. Попытался получить от него хоть какую-нибудь моральную поддержку. Но, судя по выражению лица Рудольфа, всё было хуже некуда.

Маркус перевёл взгляд на возлюбленную, и у него мучительно сжалось сердце. Его бедная Белоснежка совсем пала духом. А он, вместо того чтобы успокоить несчастную, сам впал в отчаяние. Вервольф называется!

С неописуемой нежностью Маркус сжал девичьи пальцы и поднёс их к своим губам. Слабое утешение, но всё же…

Захотелось вдруг, отбросив всякие приличия, подхватить девушку на руки и унести её на край света. Но, так им не удастся убежать от своих проблем. Необходимо придумать что-то радикальное, настоящее оружие против Гилмора, или же найти его слабую сторону. И причём очень быстро.

— Жаль, что мы с ним неблизкие родственники. Было бы здорово, если бы вдруг выяснилось, что мы, например, брат и сестра. Или хотя бы кузен и кузина… — прошептала Ангелика, тем самым поразив вервольфа ходом своих мыслей.

— Дорогая, разве тебе недостаточно самого факта вашего с ним родства? — удивлённо поинтересовался у неё Маркус. — Тебе этого мало?!

— Маркус, дружище. Из-за потрясения у тебя, похоже, совсем отбило логическое мышление. Девушка абсолютно права. Будь между ними близкое родство, их брак стал бы просто невозможен.

На какое-то мгновение Маркусу стало невыносимо стыдно. Болван, поддался панике, упустив из вида очевидное.

— Но Гилмору как минимум лет триста, так что…

— Да, ты прав. Но у вас, смертных, другой взгляд на жизнь. А ведь я не так просто говорил, что Гилмору сейчас несладко. Но вам это сложно понять. Подумаешь, настолько отдалённое родство! Но у вампиров совершенно другое восприятие времени. Для нас год как секунда, а столетие — день. Поэтому для такого древнего вампира как Николас Гилмор, разделяющие вас века почти ничего не значат, ему важен сам факт кровных уз, и всё.

— Хочешь сказать, что я могу надеяться на то, что он сам откажется от свадьбы? — с волнением произнесла Ангелика, с огромной надеждой заглядывая в глаза Рудольфа.

— Не стану тебя обнадёживать, но такое возможно. Лично я не смог бы переступить через это.

— Это ты, а тот кровосос одержим Ангеликой. Его ревность не знает границ! — сорвался на крик Маркус.

— Можно подумать, твоя знает. А ты думал, что если наша кровь бежит по венам не так быстро как ваша, так мы неспособны на любовь? Естественно, после нескольких браков и не единожды пережитого накала страстей это прекрасное чувство перегорает. Но когда становишься свидетелем старения и смерти всех твоих любимых женщин, невольно начинаешь избегать этого. Поэтому я даже сочувствую Гилмору.

— Вот спасибо, дружище. Ты ему ещё купи свадебный подарок! — со злостью заметил Маркус. Но тут же пожалел о своей несдержанности. В конце концов, его странный приятель ни в чём не виноват, и не стоило выплёскивать на него свою ненависть.

— Рудольф, прости его. Он сейчас не в себе, — тут же встряла его Белоснежка, как всегда стараясь примерить всех и вся. Мать Тереза…

— Я и не волнуюсь. Единственное, что может вывести меня из равновесия, так это обвал на биржах, — невозмутимо улыбнулся вампир, бросая на своего приятеля насмешливые взгляды. — Но я на месте Гилмора, как следует изучил бы этот вопрос. Светлая славянская ведьма — само по себе явление уникальное, а тут ещё кровные узы. Возможны последствия…

— О чём ты? — встрепенулся Маркус.

— Мне бы не хотелось развивать эту тему, потому как тебе это вряд ли понравится.

— Рудольф, не обращай на меня внимания. Я готов на всё, лишь бы избавить Ангелику от этого вампира.

— Я имел в виду здоровье их будущего ребёнка. Разве не ради этого Гилмор всё это затеял?

От собственного бессилия его пальцы невольно сжались в кулаки. Маркус словно бы получил виртуальный нокаут, в результате которого на душе у него стало ещё тяжелее. Но он тут же взял себя в руки: в борьбе с древним вампиром требовался холодный расчёт и выдержка…

Домой они ехали в гнетущем молчании. Его Белоснежка притихла на заднем сидении, и не трудно догадаться, почему она предпочла место не рядом с ним. Бросая осторожные взгляды в зеркало заднего вида, Маркус заметил, как девушка украдкой смахивала с лица слёзы. Так что он с трудом себя сдерживал, чтобы не дать по тормозам. Хотел остановить автомобиль, перебраться к ней на заднее сиденье и буквально задушить свою любимую в объятиях. Возможно, тогда бы она хоть немного в него поверила.

— Даже не представляю, что я скажу Гилмору при нашей встрече. А это уже завтра… — нарушила Белоснежка затянувшееся молчание.

— А тебе ничего и не придётся ему объяснять. Я всё возьму на себя.

— Ну уж нет! Кровосос ясно мне дал понять, чтобы ты не вмешивался. Ради чего я столько времени его терпела? Чтобы в итоге он с тобой расправился?!

— Во-первых, я ни какой-нибудь неопытной щенок, чтобы стать для вампиров лёгкой добычей. А во-вторых, неужели ты допускаешь мысль, что я позволю тебе пойти на эту встречу одной?!

После долгих споров Ангелике пришлось с ним согласиться.

Честно говоря, её отказ ничего бы не изменил. Он всё равно сделал бы так, как считал нужным. В конце концов, он мужчина, вервольф! А его Белоснежка, пускай и ведьма, но всё же женщина. Восхитительная, умная, чертовски храбрая и сильная по колдовским меркам чародейка, но при всех её достоинствах она — слабый пол, и этим всё сказано.

Ощущение опасности заметно обострило его чувства, и сексуальные в том числе. Поэтому, едва они оказались с ней в её апартаментах, как Маркус подхватил девушку на руки. Не обращая на Ангелику внимания, которая всячески пыталась освободиться, он понёс её в спальню.

— Маркус, ты с ума сошёл! Если Гилмор об этом узнает… а он обязательно узнает, так как я сама ему всё выложу. Представляешь, что тогда…

Маркус не дал ей закончить. Впился ей в губы с такой жадностью, словно бы делал это в первый раз. Но с этой девушкой всегда так: всё по-новому…

Невольно вспомнилось, как он впервые её поцеловал в своём купе, в котором Ангелика очутилась по счастливой случайности. Правда, тогда ему так не показалось. Ведь его Белоснежка доставила ему столько хлопот! К тому же она умудрилась тогда прокусить ему язык до крови. Ненормальная девчонка…

Когда они отдышались после головокружительного поцелуя, закончившегося уже в постели, Маркус поделился с ней своими воспоминаниями. На что девушка среагировала с диким восторгом.

— А помнишь, как ты меня коварно обманул, чтобы затащить в свою постель? — улыбаясь во весь рот, заявила ему Белоснежка.

— Что?! Да я тогда спасал наши шкуры!

— Это случилось уже потом, а тогда ты никак не мог знать о грозящей мне опасности.

— Я бы так не сказал… — задумчиво протянул Маркус, из принципа не желая с ней соглашаться. — «Пускай ты большой и сильный серый волк, но я могу за себя постоять». Помнишь? Я никогда этого не забуду. Но, хватит разговоров. — Маркус пристально посмотрел ей в глаза, едва сдерживая в себе излишнюю горячность. — Приготовьтесь, Ангелика Морелли. Сейчас я буду любить вас самыми невообразимыми способами. И даже теми, которые ты считаешь почему-то для себя неприемлемыми.

— А как же Гилмор? — испуганно прошептала его Белоснежка.