Глава 38

Когда я вместе с остальными ведьмами стояла около каменного постамента, на котором возлежал Гилмор, мне всё ещё не верилось. Поэтому я читала одно из заклинаний Возрождения чисто механически, так как не думала, что такое вообще возможно.

Но когда воздух вокруг вампира задрожал, и его стала бить судорога, я очень испугалась и удивилась. А после того как на моих глазах с его лица схлынула вампирская бледность, и щёки Гилмора заметно порозовели, у меня пропали всякие сомнения. Надо же, у нас получилось!

Но, как вскоре выяснилось, обряд возрождения — это ещё полдела в превращении вампира в человека. Нужно было ещё его выходить, чтобы он не покинул этот мир сразу же, как обрёл новую жизнь. Причём, Гилмор не подпустил к себе никого кроме меня. Поэтому мне пришлось провести несколько бессонных ночей около его постели, ухаживая за ним как за тяжелобольным.

Около трёх дней в организме бывшего вампира не задерживалась никакая пища. Его полоскало так, что от бессилия у меня опускались руки. Его человеческое тело отторгало всё, что попадало в него через горло. Поэтому ему ставили капельницу с физраствором, и только это поддерживало в Гилморе жизнь.

Но вскоре всё изменилось. По-видимому, жажда жизни сделала своё дело, и Николас пошёл на поправку. И он, чисто по-джентельменски, приписал эту заслугу мне. Сказал, что обязан своей новой человеческой жизнью только мне одной, и что он этого никогда не забудет…

Прошло уже несколько дней после моего возвращения из командировки, как я в шутку назвала своё пребывание у светлых славянских ведьм. Но Маркус так и не смог простить мне мой отъезд. Мало того, он отдалился от меня настолько, что я в ужасе представляла наше с ним совместное будущее.

Я прекрасно понимала, зачем он так поступает: решил освободить меня от себя. И всё потому, что надежда вернуть себе человеческий облик таяла у него с каждым днём. Я видела это в его глазах, которые он опускал каждый раз, как я появлялась рядом.

В этот раз Маркус поступил также: тут же отвернулся от меня, прорычав своими нечеловеческими голосовыми связками невнятное «с добрым утром».

— Вообще-то, я предпочла, чтобы ты говорил мне эти слова, каждый раз, как я просыпалась. И целовал бы меня при этом, как и прежде, — тихо возразила я ему, стараясь поймать его взгляд. — Но ты решил всё за нас двоих. Взял и выставил меня из своей постели, словно я в чём-то перед тобой провинилась. Спим в разных спальнях как чужие!

— Ангелика, не начинай. Ты прекрасно знаешь, с чем это связано.

— И с чем? Боишься, что однажды не сдержишься? Но мы с тобой не юнцы какие-нибудь и могли бы кое-что придумать…

— Замолчи. Я даже пытаться не стану. И закроем эту тему раз и навсегда, — сухо заметил он и постарался, как обычно, спастись от меня бегством.

— Ну уж нет! Давай обсудим это! — воскликнула я, повиснув на его огромной волосатой руке. — Ты даже не хочешь пытаться. И куда делась твоя любовь?!

Он смахнул меня с руки словно надоедливую букашку, одним только молниеносным движением, которое я даже не уловила. В результате чего я щучкой пролетела метров пять и врезалась в каменную стену, сильно ударившись при этом головой.

Кажется, на какое-то мгновенье я потеряла сознание. Потому что я не поняла, как очутилась на руках у вервольфа, который смотрел на меня сейчас обезумевшими от горя глазами.

— Любимая, прости! Сам не понял, как это случилось! Я теперь не подойду к тебе на пушечный выстрел, иначе это печально закон…

Я не позволила ему договорить: обняла вервольфа за необъятную шею и как ненормальная впилась в его сухие колючие губы отчаянным поцелуем. Потеряла над собой контроль. Не смогла вынести его боли. Просто закрыла глаза и отдалась сиюминутной слабости, совершенно не задумываясь о последствиях.

Когда я ощутила под рукой какое-то движение, то сразу же открыла глаза. И в тот же миг моё сердце выпрыгнула из груди от счастья: на меня смотрел прежний Маркус. В его человеческих глазах вспыхнул знакомый мне янтарный огонь, который выплеснулся на меня с необыкновенной нежностью и любовью…

— Заявиться на собственные похороны было не очень хорошей идеей. Но это ты настоял, — поддела я Маркуса, осторожно подсматривая в щёлку между чёрными шторками автомобильного окна.

— Разве можно такое пропустить?! Как-никак скончалась гордость нации! Только особо не зазнавайся, через год о тебе забудут, и твоё место займёт другой идол.

— Жду этого с нетерпением. Вообще-то Гилмор сказал, чтобы я не высовывалась, забилась бы в какую-нибудь щель как мышка. И я его заверила, что так оно и будет, а сама припёрлась на собственные похороны!

— Не переживай, Гилмор тоже где-то здесь. Даже не сомневаюсь, что в одном из этих многочисленных автомобилей с тонированными окнами сидит твой вампир и наслаждается собственными помпезными похоронами.

— Думаешь?

— Уверен. Честно говоря, идея с автомобильной катастрофой и организацией похорон одновременно двух почивших — жениха и невесты, была просто блестящей. Ужасная трагедия, закрытые гробы… я резко зауважал твоего вампира. Ваши совместные похороны войдут в историю. Какой шик, какой размах! Королевские особы позеленеют от зависти.

— Маркус, прекрати! Это кощунство.

— Но ведь похороны-то липовые. Между прочим, твои родители могли бы убедительнее играть своё горе. Про твою подругу я вообще молчу. Кажется, она строит кому-то глазки прямо около твоего гроба! — притворно изумился Маркус, изо всех сил стараясь меня рассмешить.

Но как на него можно сердиться? Я ведь прекрасно знала, что он волновался не меньше меня, просто не подавал вида. Пытался снять у меня нервное напряжение, связанное с инсценировкой собственной смерти…