Глава 10

— Да ты пьяна как сапожник, — не выдержал Маркус, вырывая у девушки из рук палку.

Прогулка на свежем воздухе ему не помогла, как и прежде он думал только об Ангелике. Он сам не понимал, что с ним творится, но эта девушка занимала все его мысли. Маркус смотрел на её белокурые локоны, голубые глаза, которые синевой могли бы поспорить с ясным весенним небом, её пухлые губы с нежным чувственным изгибом и ему безумно хотелось всем этим обладать. Он мечтал вновь запустить свои пальцы в эту белую пушистую гриву (ночью ему представилась такая возможность), жаждал вдыхать её ни с чем несравненный аромат и грезить о том, как он ею любит…

А сейчас, словно в издёвку, она сама предлагала ему себя! Но Маркус прекрасно понимал, чем это вызвано. Нет, ему не нужны такие подачки, да она же его потом проклянёт за это!

— Ангелика, ты понятия не имеешь, как это работает. Ты думаешь, что проткнув в себе дырку, ты вмиг лишишься всех проблем, связанных с этим? Наивная.

— А разве нет? — Девушка посмотрела на него с такой надеждой, что у Маркуса всё внутри перевернулось. И как бы ему не хотелось её разочаровывать, ему пришлось это сделать.

— Конечно, нет. С лишением девственности в женском организме запускается какие-то механизмы, которые вносят свои изменения только лишь в течение нескольких дней. У девушки уже не вырабатываются феромоны невинности, и со временем её кожа перестаёт источать столь соблазнительный запах. Как-то так… Это только у девушек-вервольфов всё происходит почти мгновенно из-за их сверхъестественной природы. Бешеная регенерация оборотня быстро с этим справляется.

Белокурая красавица посмотрела на него несчастными глазами, и у неё вновь хлынули слёзы. Маркус про себя чертыхнулся, так как не выносил женских страданий. И пускай это всего лишь пьяные слёзы, переживания именно этой девушки почему-то рвали его сердце в клочья.

— Трус! А ещё мужчина называется! Думаешь, я тебе поверила? Просто ты у нас чересчур правильный, боишься, что тебя потом съедят угрызения совести. Я ж говорю, трус… — сама себе пояснила девушка. — Любой другой обрадовался бы! А этот ещё и нос от меня воротит! Ах ну да, ведь он же у нас голубых кровей! С такими как я он не привык иметь дело, ему принцесс подавай! В общем, никому я не нужна…

Девушка свернулась на кушетке клубочком, а её хрупкие плечи продолжили беспомощно вздрагивать. Естественно, Маркус не принял всерьёз все её обвинения. Что ещё ожидать от пьяной женщины? Но и дальше так не могло продолжаться.

— Ангелика, девочка (с его губ едва не слетело слово «моя»). Как раз-то сейчас у нас всё отлично. Мы оторвались от преследователей и находимся в безопасности. А когда мой организм полностью восстановится, то нам уже будет не страшна кучка инфицированных вервольфов.

Неожиданно для самого себя он прилёг рядом с девушкой, и его пальцы осторожно прикоснулась к её волосам. Захотелось вдруг прижать её к себе, но только лишь для того, чтобы успокоить. Поэтому Маркус нежно погладил девушку по голове словно маленькую, стараясь держать себя при этом в руках.

Неожиданно Ангелика вскинула на него голову, и посмотрела на его губы более чем красноречивым взглядом. Её ноздри затрепетали от волнения, и не трудно догадаться от какого именно.

А вот это уже явный перебор. Если она и дальше станет проявлять к нему такие знаки внимания, его выдержки надолго не хватит. И не успел Маркус убраться от неё (на всякий случай) куда подальше, как девушка поднесла к его лицу руку. Чертовски сексуальным жестом она скользнула тонкими изящными пальчиками ему по губам, словно бы прорисовала их мягкой беличьей кистью.

— Ангелика, давай поставим все точки над «i». Тебе этого хочется, или же ты это делаешь из-за нашей с тобой безопасности? Для меня это важно.

Маркус вздёрнул за подбородок девичье лицо, и посмотрел на Ангелику пристальным взглядом.

Дурак, что он делает?! Неужели и так не ясно? Да ведь она пьяна. Да к тому же ещё, эта необычная девушка обладает какой-то гипер сексуальностью! И эта особенность не даёт покоя ни ей, ни ему. Понятное дело, что она его хочет, ему мечтали отдаться все женщины без исключения. Но с этой блондинкой явно что-то не так… Маркус прекрасно разбирался в слабом поле, богатый опыт давал ему на то полное право.

— А не всё ли равно, почему я тебя хочу? — прошептала она себе под нос. И опять Маркусу показалось, что она, скорее, сказала это самой себе, чем ему. — Возьми меня. И покончим с этим.

— Ангелика Морелли, не ведите себя как прожженная шлюха! В конце концов, должна же быть у тебя девичья гордость!

— Должна. Но она меня на время покинула. — Девушка фыркнула, а потом не выдержала и рассмеялась уже от души. Маркус тоже едва сдержал улыбку. Ведь он и так уже понял, что этой особе спиртное противопоказано. Но хотя бы она согрелась и развеселилась… Не успел он обдумать свои дальнейшие действия, как эта хмельная девчонка продолжила в том же духе: — Я виновата, что иногда мне так захочется какого-нибудь красавчика, что у меня аж в глазах темнеет от желания? Так и хочется затащить его в постель.

— Ну, так в чём же дело? С твоей-то внешностью это проще простого. Не сомневаюсь, что мужчины с ума сходят, глядя на тебя. — Маркус глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. — Тебе нужен муж. А он бы разобрался с твоими проблемами, и гормоны у тебя давно бы уже успокоились. Поверь мне, это только так и лечится.

— А сам почему-то не женился. Зато другим советует!

Девушка вновь уставилась на его губы. И в этот раз это показалось Маркусу настолько откровенным и вызывающим, что все оковы, сдерживающие его, вмиг пали. Он тут же накрыл её рот своим и впился в её губы так неистово, словно от этого поцелуя зависела его жизнь. А когда Ангелика протяжно простонала ему в рот, его буквально затрясло от невыносимого, прямо-таки умопомрачительного желания.

Он тут же освободил девушку от уродливой рубахи и припал губами к её розовому, сморщенному словно полураспустившейся бутон розы, соску. Но он не ожидал такого эффекта: девушка тотчас выгнулась и по её телу прошла волна чувственной, невообразимой страсти! Такого ему ещё не приходилось видеть. А когда его пальцы погрузились в её влажное лоно, и он едва дотронулся до её набухшего клитора, как Ангелика тотчас забилась в мощном оргазме.

Маркус и до неё встречал горячих штучек, но чтобы до такой степени! Откуда у девственницы подобный потенциал? От других вервольфов он слышал, что на такое способны только ведьмы. Но сам Маркус с ними не встречался, к тому же, Ангелика не напоминала одну из них…

Потом он ублажал её языком, после чего снова руками, и каждый раз девушка кончала так, что у него у самого искры летели из глаз. Но каждый раз, когда эта Белоснежка недвусмысленно ему подставлялась, вынуждая Маркуса овладеть ею, из последних сил он брал себя в руки. Даже когда Ангелика обхватывала его член губами, он тут же пресекал эти ласки. Знал, что ещё немного, и его волчье естество возьмёт над ним вверх. И вот тогда Ангелике вряд ли это понравится…

Когда пресытившаяся сексом девушка в изнеможении обмякла на его груди, Маркус осторожно положил её голову на подушку. Прислушался в темноте к ровному дыханию. Заснула. Ещё бы, после стольких оргазмов! И это в то время, когда его самого буквально разрывало от невыносимой похоти.

Не в силах больше бороться с прямо-таки звериным желанием, вервольф тихо поднялся с кушетки и вышел из дома. Подставил лицо холодному ночному ветерку и вдохнул полной грудью. На непродолжительное время это охладило его пыл. Но тут ветер донёс до него такой знакомый ему аромат. Сначала он даже не понял в чём тут дело. Но потом словно в тумане Маркус поднёс руки к лицу, и этот запах вмиг спутал все его мысли.

Конечно же! Ведь он столько раз доводил ими Ангелику до оргазма.

Это был ни с чем несравнимый аромат её страсти. Так пахла его возбуждённая партнёрша, которая горячностью сводила вервольфа с ума.

Не в силах больше бороться с самим собой, Маркус потянулся рукой к паху. Плотно обхватил твёрдый как камень член и начал мастурбировать.

Надолго вервольфа не хватило, и вскоре его семя полетело в ночную темноту, ввергая Маркуса в пучину невыносимого стыда.

А ведь он занимался этим лишь в юности, когда гормоны молодого вервольфа взрывали мозг от невыносимой похоти. Так что же случилось с ним сейчас? Почему он прибег к унизительному самоудовлетворению, когда там, на кушетке лежала самая восхитительная девушка на свете? Которая, ко всему прочему, сама умоляла его об этом?

Огорошенный последними событиями, Маркус застыл, вглядываясь в темноту. Эта мысль сразила его наповал. Но другого ответа он не нашёл, как не старался. Неужели он на самом деле в неё влюбился? Он, Маркус Фейнингтон, который разбил столько женских сердец? Но при этом даже тень подобного чувства не коснулась его души. И вдруг какая-то незнакомка, которая даже не вервольф!

Хотя, зря он занимается самообманом. Было. Примерно два года назад с ним это случилось, но потом он похоронил свои чувства под плитой вынужденного равнодушия. А как ещё забыть женщину, которая оказалась брачной аферисткой? Благо он её вовремя раскусил…

Может, вот он, тот единственный шанс стать по-настоящему счастливым? Взять Ангелику в жёны и потом, не спеша, изо дня в день постигать её тайну? Пускай она всего лишь человек, и в её венах не течёт благородная кровь, но она умна, чертовски красива и… не такая как все.

Представляю как «обрадуется» этому матушка! Уж она-то сделает всё от неё возможное, чтобы этот брак не состоялся. Ведь она пророчит в жёны своему единственному сыну девушку-вервольфа из благородного семейства. А главным её аргументом против этого брака наверняка станет то, что Ангелика не сумеет родить ему троих сыновей. Ведь у неё такая изящная фигурка и, вероятнее всего, узкий таз.

Но в наше время это не проблема. К тому же, необязательно заставлять свою жену проходить через это. Для него не имеет значения, сколько у них будет детей…

Маркус встряхнул головой, отгоняя от себя такие странные для него мысли. Затем пошёл к озеру, где смыл с себя такой волнительный для него девичий запах. Не хватало ещё, чтобы его непонятная слабость к этой девушке переросла во что-то большее!

Для него сейчас главное — это вывести её из леса, а потом благополучно от неё избавиться. Во всяком случае, он и так сделал для неё слишком много. Даже сорвал свою деловую поездку!

Но едва Маркус вновь очутился в охотничьем домике, как его решительность сдулась как воздушный шарик. Он осторожно прилёг на кушетку рядом с Ангеликой, зарылся лицом в её пушистые белые волосы, и мир для него остановил свой бег…

— О Господи! Неужели мы с тобой спали вместе? — в панике воскликнула Ангелика, едва она открыла свои голубые бездонные глаза.

И это первое, что услышал Маркус утром. Но после многочасовой бессонной ночи, которую он провёл рядом с этой девушкой, ему совсем не хотелось выслушивать её беспочвенные обвинения.

— А ты думала, что я провёл ночь, свернувшись калачиком у порога? Так сказать, как верный пёс, оберегая твой сон? — насмешливо поинтересовался у неё Маркус, с удовольствием наблюдая её неподдельный ужас.

— Нет, конечно. — Девушка быстро приподняла за край облезлое одеяло и мельком себя осмотрела. И тут же её лицо вытянулось и побледнело. Ясное дело, Маркус прекрасно знал, что она там увидела. Но, в отличие от него, это зрелище девушке явно не понравилось. Потому как срывающимся от волнения голосом она пропищала: — Почему я голая?! У нас с тобой что-то было?

— А нельзя ли поконкретнее? «Что-то» — понятие растяжимое…

— Маркус, перестань! Ты прекрасно всё понял! Если бы ты меня вчера не напоил…

— Ангелика, будь честна хотя бы с собою. Ты и до этого смотрела на меня голодными глазами. Спиртное лишь подхлестнуло твои скрытые желания.

На какой-то миг Маркусу стало обидно, что она ничего не помнила. А ведь им было так хорошо вместе! В то же время ему вчера стало бы гораздо лучше, если бы он отбросил в сторону непонятные даже для него сомнения и не взял бы её так, как это сделал любой другой на его месте. Всё-таки странно, что с ним вчера было? Почему он её пожалел? Какое ему дело до её девственности? До встречи с Ангеликой он бы ни за что на свете не оставил бы себя без сладкого…

— О Господи, — опять запричитала девушка. И как бы Маркусу не хотелось её успокоить, он не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ней. А бедное создание, тяжело вздохнув, вдруг заявило: — С одной стороны это и к лучшему. От этой девственности у меня были одни неприятности. В конце концов, сейчас не средневековье, и общество к этому относится вполне спокойно.

— Я бы так не сказал. Любому мужчине хочется, чтобы его невеста оказалась бы невинной.

— Ну, это их проблемы. Надеюсь, мой будущий муж отнесётся к этому с пониманием.

— Ангелика, спешу тебя обрадовать, или же огорчить? Но после твоих слов я даже не знаю, что и думать…

— Маркус, ближе к делу.

Её показушное спокойствие позабавили его не меньше, чем недавняя паника. Всё-таки она чертовски забавное создание…

— Я только хотел сказать, что твоя девственность всё ещё при тебе. Я не посмел посягнуть на эту святыню. Хотя ты умоляла меня об этом.

Лицо девушки залил яркий румянец. Она притихла, не смея посмотреть ему в лицо.

— Значит, это был всего лишь сон, и у нас ничего не было, — глухим голосом протянула Ангелика.

— Я бы так не сказал…