Глава 13
Утро приходит вполне ожидаемо, стучится солнечными лучами в окошко, щекочет нос, приносит с собой прохладу и неповторимый утренний запах свежести. День еще не начался, все чистенькое, умытое с ночи, отдохнувшее…
Тони потянулась под одеялом — и решила вставать. Рано, но дом уже не спит, и можно попасть на кухню, посплетничать со слугами…
Почему нет?
А еще синьор Фарра готовит восхитительный кофе, от которого нет сил отказаться, и Тони пыталась у него научиться.
Девушка спрыгнула с кровати, потянулась… отлично! Вчерашние приключения никак на ней не сказались.
А сейчас — в душ.
Душ, небольшая разминка с утра, чтобы потянуть расслабившиеся за ночь мышцы, шкаф с одеждой…
Стук в дверь оказался неожиданностью, но…
— Войдите!
— Доброе утро, ритана.
Анита.
А…
— Это — что? — удивилась Тони.
Букет белых цветов. Не банальные розы и не душные лилии. Тони подарили небольшой букет гардений.
— С утра принесли. Сказали ритане Лассара. Там и карточка есть.
Тони послушно протянула, — Анита развернула букет боком так, что стало видно небольшой конверт. Запечатанный черным воском.
Не красным сургучом, достаточно обычным, а черным. Впрочем, и в этом нет ничего странного, его много кто покупает, просто прислал цветы человек с достатком.
Черный воск дороже красного, намного дороже… а вот запечатано чем-то гладким. Может, даже пресс-папье прижали.
Два слова. Всего два слова, но почему от них так сильно забилосчь сердце?
Потому что ОН — рядом.
Тот мужчина, с которым она поцеловалась, рядом. И знает, кто она.
Моему чуду.
Тони пожала плечами, отправляя вазу с цветами на стол.
— Не знаю. Кто мог мне это прислать?
Анита прищурилась, потом поняла, что ритана не врет, и вздохнула.
— Мужики — странные существа. За моей теткой ее парень ухаживал, так год подарки дарил, по почте слал, и хоть бы раз подписался.
— И что?
— И ничего. Поженились, живут счастливо.
— Пусть Творец приглядит за ними. Но я правда не знаю, кто это мог прислать?
И не лгу. Я знаю, почему, я знаю, кто, но я не знаю ни имени, ни фамилии — ничего иного.
— Да кто угодно. Девушка вы, ритана, красивая, видная…
— Я? — Тони выразительно показала на свое лицо, но Анита только рукой махнула.
— Это вы Араконам показывайте. А то мы все слепые! Видно ж все, и глаза у вас сияют, и фигурка замечательная, а вот это… вы о нем и не думаете. И никто не думает!
Тони опустила глаза.
— Ладно… Араконы знают?
— А зачем им знать? Появился кто — вот и ладно. Человек вы хороший, уважительный, а добрые люди друг друга завсегда поймут, в каком бы сословии ни были.
Тони задумчиво кивнула.
— Хорошо. Спасибо, Анита.
— Да не за что. Ритана, а что вчера было-то?
— Сейчас спущусь — расскажу, пообещала Антония, и Анита исчезла за дверью. Надо ж собрать всех слуг в предвкушении новой сплетни?
Надо!
Антония коснулась пальцем лепестка гардении, вдохнула замечательный аромат….
Красивые цветы. Красивый жест.
Кто его сделал?
Она не знала, но почему-то не волновалась. Конечно, и плохие люди могут выбрать хорошие цветы, но не в этот раз. Нет, не в этот.
Наверное, это чутье некроманта. И оно шепчет, что эти цветы прислал кто-то хороший.
Но кто?
Странные существа эти мужчины…
***
Утро началось достаточно спокойно. Ночью Паулину увезли в больницу.
После прогулки по пещерам, у нее подскочила температура, вызванные врачи осмотрели девушку и сказали, что девушку нужно госпитализировать. И чем быстрее, тем лучше.
Надолго ли?
Как получится, вы ж не думали, что все так легко обойдется? Да и матушку тоже хорошо бы — того…
А то свалится с сердечным приступом… вы, папенька?
С вами все более-менее нормально. Вот, капельки попейте, а лучше по старому народному обычаю. Грамм двести — и не колодезной водички.
Тан Адан послушался, тяпнул крепленного, заполировал рекомендованными капельками, и сейчас мучился сильной головной болью.
Ритана Розалия и Паулина лежали в больнице.
Альба к завтраку выползла, но бледная и несчастная. Проревела она всю ночь. Некроманту удалось достучаться до ее совести. И мать вчера…
Альба отчетливо поняла, что если бы Паула не нашлась, хоронить пришлось бы двоих. А то и троих — думаете, отец пережил бы эту трагедию?
Даже если и пережил бы, то сколь надолго?
Именно Альба высказала идею избавиться от Паулы. Подшутить, зло и ядовито. И то, что она ничего плохого не планировала, ее не извиняет.
Можно ради шутки натравить на человека собаку. Не всерьез, так, чтобы она его поваляла. А если у человека больное сердце и он умрет? Шутили?
Поздравляю, дошутились…
Амадо Риалон также присутствовал за завтраком. Вчера он до поздней ночи размышлял, что жизнь его будет разрушена. И все из-за мелкой глупости…
Ну и из-за отца тоже.
Надо поговорить с матерью… ну не хотелось ему жениться на Пауле! Дура же!
А еще за завтраком присутствовала девушка, которая ему больше, чем нравилась.
Антония.
Тони единственная, кто вышел из этой истории без потерь. Чувствовала она себя замечательно, выспалась просто чудесно, силы восстанавливались, а с утра она даже успела забежать на кухню и получить там порцию малинового мусса. И рассказать синьору Фаррра обо всем, что вчера произошло.
Конечно, по большому секрету!
Синьор Фарра оценил, проникся и пообещал героине еще и апельсиновый крем к вечеру. Ну и ританам тоже…
— Антония! — обрадовался тан Адан.
— Дядюшка, доброе утро. Как ваше самочувствие?
— Спасибо, Тони. Намного лучше, чем могло быть. Сейчас позавтракаю и поеду в больницу.
— Я сказала синьору Фарра… рассказала про вчерашнее. Он обещал приготовить что-нибудь вкусненькое для ритан.
— Спасибо, Тони.
— Не стоит благодарности.
— Я не за это. Я за вчерашнее… тан Риалон мне все рассказал. Спасибо тебе… дочка.
Альба подавилась кофе.
Амадо выпучил глаза.
Тони улыбнулась.
— Дядя, если я могла помочь — разве можно было поступить иначе? Я знаю, вы бы сделали для меня то же самое.
Не сделали.
Даже не подумали бы. Адан это отлично понимал. Но вслух говорить не стал, и вместо ответа улыбнулся.
— Тони, хочешь съездить с нами в больницу? Мы с Альбой поедем — будет хорошо приехать туда всей семьей.
Семьей.
Вот так. Слово сказано. И Тони его приняла.
— Дядя, я не возражаю. Но мне потом надо будет в полицию, помните, по тому случаю у пруда…
— Да, конечно. Они еще ни в чем не разобрались?
— Нет, — качнула головой Тони.
— Ужасно. Может, стоит съездить с тобой?
— Все в порядке, дядюшка. Меня никто ни в чем не подозревает, просто надо подписать кое-что, — успокоила его Тони.
— Ну, если так. Но обещай, что скажешь мне, если возникнут проблемы.
— Обещаю.
Амадо Риалон кашлянул.
— Тан Адан, я благодарю вас за гостеприимство. Наверное, мне пора домой…
Домой не хотелось. Но тан Адан только благодушно кивнул.
— Да-да, юноша. Приезжайте к нам еще, будем рады…
Амадо кивнул.
— Я надеюсь, вы позволите мне реабилитироваться перед Паулой.
— Обязательно. Но никаких пещер.
— Обещаю.
Тони расправилась с омлетом и намазала рогалик маслом.
— Дядюшка, мы поедем сразу после завтрака?
— Да, Тони.
— Тогда буквально пару минут — и я готова.
— Не спеши. Сейчас торопиться некуда. Все живы, все в безопасности…
Тони кивнула, запихивая в рот кусок рогалика и придвигая к себе абрикосовое варенье.
Вкусно же! И хочется… после вчерашнего-то…
На Амадо она даже внимания особого не обращала. Да, сидит. Да, глядит.
И что?
Пусть смотрит, дырку не протрет. С тем Тони и взялась за кофе. Ее совесть не мучила. Не с чего было.
***
Если у Араконов утро выдалось тихим и потерянным, то у Риалонов…
Амадо явился домой — и попал в разгар семейного скандала.
Тайфун, цунами и торнадо — это были сущие мелочи по сравнению с гневом ританы Барбары.
— Как ты мог!? Невыносимо и невозможно!!!
Что именно невыносимо?
Амадо перемигнулся со слугой и тот шепнул на ушко молодому господину, что тан Валеранса никуда не съехал.
Они с ританой, значит, понадеялись, что некромант до утра остынет, да и махнет рукой…. Не тут-то было!
С утра тан Риалон поинтересовался, вывезли вещи Влерансы — или нет, узнал, что сам Эудженио еще в доме — и отдал решительный приказ.
На улицу.
Ритана Барбара вступилась за крестника, и начался скандал. Громкий, отвратительный и безнадежный. Последнее — потому что тан Риалон смиряться с присутствием в своем доме всякой дряни не собирался.
Его дом? Его жена, его сын, его правила, в конце концов! Не нравится супруге?
Отлично!
Развод ее ждет!
Ритана этим очень возмутилась, но сбить с толку некроманта не представлялось возможным. Слуги поспешно собирали вещи гостя, сам гость не протестовал, и было отчего. Сила и злость Эрнесто так хлестали по нервам, что хотелось не спорить, а прятаться. Уползти куда поглубже и забиться под корягу.
Жить хотелось.
— А вот и еще один герой — заметил сына любящий отец. — Не стесняйся, помоги дружку собраться. И напомни, что отныне его в этом доме видеть не желают.
— Я… да.
— Дорогая супруга, если вас что-то не устраивает, вы можете составить компанию вашему крестнику. И не возвращаться.
— Я тебе лучшие годы жизни отдала!!!
— Я их более, чем щедро оплатил, — смутить некроманта пафосом было невозможно.
— И теперь ты выкидываешь меня на улицу!
— И на панель.
— Ты… ты…
— Изобразишь сердечный приступ — оболью водой.
— Я тебя ненавижу!!!
— Вот это уже ближе к истине. Я сейчас иду на работу. Чтобы когда я вернусь, здесь не было ни Валеранса, ни его вещей — ничего!
Добавлять всякие пошлости вроде: 'ясно', 'понятно', 'попробуйте только ослушаться' некромант не стал. Зачем?
Мудрому достаточно, а дурака проще похоронить. Один раз. А не доказывать каждый раз.
***
Есть в мире зло неизбежное.
Репортеры.
Столица, знаете ли… забавно, но именно столица — один из самых тихих городов. И ничего удивительного.
Где в основном живет император?
В столице.
А значит, при нем и гвардейцы, и маги, и охрана, и мэр города старается не за совесть, которая у чиновников по сей день не обнаружена, а за страх. Даже сейчас, когда император отдыхает в летнем дворце, порядок поддерживается. Император-то вернется к осени. И огребут все причастные.
Обратная сторона медали — тихо, а значит, газетчикам писать не о чем.
А тут такое событие…
Ритана Аракон заблудилась в катакомбах… нашлась, целая и невредимая…
А что там с ней произошло?
А как?
А почему?
Вопросов — много. Часть из них уже задали спасателям, но это ж только одна статья1 а можно и еще несколько сделать!
С самой ританой, с ее родственниками…
Если кто не знает — репортеру платят за количество слов. Вот они и стараются, льют воду (или иную биологическую жидкость) в уши обывателям. Надо ж зарабатывать?
Надо!!!
Один из щелкоперов и атаковал Араконов, стоило им из дома выйти. Вчера их отвез тан Риалон, поэтому мобиль дядюшки остался у грота. Пригнали его ночью, но во двор не загнали, так и стоял мобиль неподалеку от ворот. Вот, пока к нему шли, и налетел на троицу репортер.
— Тан Аракон, пару слов! Почему ваша дочь оказалась в пещерах одна? Правда ли, что она убежала от жениха, застав его с сестрой? Теперь ее сердце разбито?
Альба возмущенно ахнула.
Тан Адан обошелся и без слов, и без охов-ахов. Одним ударом. Четким и точным, прямиком в нос.
Репортер полетел на мостовую, а тан Адан с огромным удовольствием растоптал его блокнот.
— Чтоб близко вас рядом с моей семьей не было! Стервятники!
Тони нахмурилась.
Зря дядя так… потом не разгребешь. Не то, чтобы она с этим племенем общалась, но Хуан Амон Мартель рассказывал. Мошенник же…
Работа такая, понимать надо! Приезжаешь ты в город… у кого водятся деньги? У танов! Но как попасть в их круг? Прийти с улицы?
Вот тут и приходят на помощь газетчики. Разузнать потребное, дать пару телеграмм, где и телефонировать — и готово! В наш город приехал… кто?
А кто нужно!
Аристократ из соседнего государства, или путешественник, или изобретатель, ученый, разве что магом Хуан не притворялся никогда.
Альба прошествовала мимо репортера, едва ногой его не пнула. Тони уронила сумочку и пока поднимала, подмигнула мужчине.
Репортер оказался опытный, даже вопросов задавать не стал, обошелся поднятой бровью.
— Через четыре часа, кафе 'Две розы'.
Репортер улетучился.
Тони подумала, что дядюшка может рассердиться… да и пусть! Она в этом сильно заинтересована! Репортеры ж так работают, чего не узнают, то придумают, а ей лишняя известность ни к чему. Лучше рассказать все самой и в нужном ключе.
С тем Тони и последовала за дядей, который ее маневра даже не заметил. Не до того ему быо, равно, как и Альбе.
***
Больница.
Белые стены, белые потолки, почему-то светло-зеленого цвета полы…
Палаты для богатых.
Это не те клетушки, в которых лежала Рита. Это для благородных, для тех, у кого денег куры не клюют, кто может себе позволить комфорт.
И роскошь тоже.
Правда, Тони не хотела бы тут лежать. В простой больнице врачи каждый день лечат, у них практика. А тут…
За такие деньги они пациентов, небось, раз в год видят. И какое тут мастерство?
Зато полы паркетные, простыни из чистого шелка, медсестрички все как на подбор… красавицы, ног не так, чтобы слишком. Смотреть приятно, но злить ритан они своим видом не будут.
А еще цветы, телефон и даже… о, Творец!
Кошка, которая вальяжно разгуливает по коридору. На ней зеленый ошейник, и выглядит мурка вполне довольной жизнью. Никто ее и не гоняет.
Ритана Розалия и Паула лежали в одной палате. И искренне обрадовались гостям.
— Дорогая!
— Мама! Паула!
— Тетя Розалия…
Тони быстро нашла себе занятие — принялась выкладывать на стол гостинцы из дома. Альба хлопотала вокруг сестры. Адан разговаривал с супругой, тихо, так, что Тони не слышала, но хватало и вполне красноречивых взглядов, которые бросала на нее тетка.
Закончив объяснения, Адан отошел к дочери, а ритана Розалия протянула руку.
— Тони, детка, подойди. Прошу тебя…
Тони послушно сделала пару шагов.
Да, досталось вчера тетке.
И морщины пролегли, и седые пряди проявились — понятно, дочь же!
— Все в порядке, тетушка?
— Да. Теперь да. Тони, Адан мне рассказал… спасибо тебе.
— Тетушка, я сделала то, что должна была. Вот и все.
Розалия Аракон кивнула.
— Я рада, что ты пришла в наш дом. Рада, Тони. Теперь у меня три дочери.
Тони не придумала ничего лучше, чем поцеловать ритану Розалию в щеку.
— Выздоравливайте, тетушка. Что говорят врачи?
— У Паулы сильное переохлаждение. Еще немного — и было бы воспаление легких. Но и так ей лучше побыть под присмотром.
И верно, девушка хлюпала носом не только от счастья. И глаза больные, и кашель нехороший. Долорес таких мигом на ноги ставила своими методами, но где сейчас Долорес?
— А вы?
— Я побуду с дочерью. И сердечко заодно поправлю, тоже надо.
Тони коснулась руки тетушки.
— Не переживайте. — И уже тихо-тихо. — За Альбой я пригляжу, ничего лишнего она себе не позволит.
— Спасибо. Я с ней еще поговорю, но чуть позже. Спасибо, нинья.
Тони ответила улыбкой.
Все было правильно. Не хорошо или плохо, а именно правильно. Не стоит говорить о любви, которой пока неоткуда взяться. Но ритана Розалия тоже все понимала.
Она приняла в свой дом чужую девчонку, потому что должна была это сделать.
Кровь — не только права, но и обязанности.
Тони отплатила добром за добро. Она не любит Паулину, не любит никого, но так — честно. Если тетушка захочет сделать шаг ей навстречу, так тому и быть. Тони ответит взаимностью.
***
Полицейский участок кипел и бурлил. Все же — потеряшка нашлась, это хорошо. Целая, невредимая, теперь и на премию можно рассчитывать. Тоже чудесно.
Синьора Вальдеса это кипение особо не затронуло. Некроманта — тоже, просто не осмелилось тронуть. Поэтому они ждали Антонию в кабинете следователя.
Тони постучалась, как и положено вежливой ритане, вошла — и улыбнулась.
Весело, от души, по-настоящему…
Ах, если бы женщины знали, как их украшает искренняя улыбка.
Настоящая, когда и глаза светятся, и ты действительно рад видеть человека. Не протокольный оскал, тот и гиену не украсит, а именно настоящее.
Сейчас Тони была очаровательна, без оглядки на платье, прическу и испорченную магией кожу.
— Тан Риалон, синьор Вальдес.
— Тони, — чуть укоризненно протянул Эрнесто.
Девушка ответила еще одной улыбкой- и протянула небольшой вышитый мешочек.
— Пробуйте, тан Эрнесто.
Мужчина послушно перехватил шнурок.
— Надеть на шею?
— Да. Так, чтобы касалось голой кожи. Если контакт с кожей прерывается — не работает.
— Понятно. Спасибо, Тони.
Эрнесто послушно надел шнурок, но зацепился им за ленту, которая стягивала его черные волосы в хвост.
— Уй…
Неприятно. Некромант ты там, или нет, а все же…
— Давайте я помогу.
Тони скользнула за спину некроманта, распутала шнурок и улыбнулась.
— Так лучше?
— Да. Спасибо, Тони.
— А ведь действует, — хмыкнул следователь. — Действительно, спасибо. Сразу легче дышать стало.
— Вы очень сильный, — объяснила Тони некроманту. — Поэтому вас может не до конца закрывать. Но людям действительно будет легче.
Эрнесто улыбнулся и поцеловал девушке руку.
И кто бы сомневался — именно в эту минуту распахнулась дверь.
— О-ла-ла! Какие люди! Ритана Лассара! Мое почтение.
Тони сморщила нос. А ведь день так хорошо начинался!
— Освальдо, закрой дверь с другой стороны, — попросил тан Риалон.
Тони точно знала, спокоен он только внешне. А внутренне — кипит от гнева. Это несложно почуять… наверное, остаточные явления.
Вчера они работали вместе, они скользнули за Грань и вернулись, это оставляет отпечаток. Какое-то время Тони будет чувствовать своего напарника, а он — ее.
И сейчас она тоже раздражена. Карраско ей не нравился. Слишком он…
Не навязчивый, нет. Для этого есть другое слово.
Высокомерный.
Снисходительный даже.
Он не говорит любезности, он снисходит до того, чтобы сказать их тебе, фактически, снисходит ДО тебя. И это неприятно.
— Риалон, ты не много на себя берешь? Я здесь…
— По поводу одного дела. А ритана Лассара пришла по другому. В мой кабинет. Ко мне на прием, — синьор Вальдес не нарывался, но давал понять, кто здесь главный. — При всем моем уважении, тан, вы лишь прикомандированный к нам эксперт, и я прошу не мешать моей беседе со свидетелем.
— Даже так, Вальдес?
— Для вас — синьор Вальдес. Или синьор следователь.
— Это ненадолго.
Серхио ухмыльнулся во все зубы.
— Что — ненадолго? Следователь? Вы не стесняйтесь, тан, идите, жалуйтесь. Удачи вам в этом нелегком деле.
Освальдо вылетел за дверь, хлопнув ей от всей некромантской души.
Тони посмотрела на следователя.
— А у вас не будет неприятностей? Синьор?
— Не будет. Обещаю.
— Синьор Серхио — Вальдес, — пояснил Эрнесто, улыбаясь.
— И?
— Паршивая овца в семье купца, — Серхио тоже улыбался. К девушке он испытывал самую искреннюю симпатию, а уж после рассказа Эрнесто о вчерашнем…
Молодец, девчонка! Правильная.
И пингвин этот, Карраско, ей не нравится. Вдвойне правильно!
— Вальдесы вот уже лет дести официальные поставщики тканей ко Двору.
— и не таны?
— А к чему? Мы свое место знаем, ритана, нам титулы не нужны. Опять же, торговля и своя земля — вещи очень разные. Можно с одним управиться, а с другим прогореть. Лучше уж мы своим делом будем заниматься… у нас в семье не принято детей насиловать.
— Даже так?
— Конечно. Отец ругался немного, когда я следователем стать захотел, но не сильно. Бывает, что ж теперь. Свой человек он везде полезен будет, если не глуп и не туп.
Антония задумчиво кивнула.
Да, с Вальдесами даже Карраско ссориться побоится. Она просто не догадалась сразу, что это ТЕ Вальдесы. А так она слышала, конечно. Боагатая купеческая семья, очень богатая.
Но она здесь действительно для дела.
— Синьор Серхио, давайте я тогда посмотрю вещи девушек?
— Вы сможете, Тони? Не будет тяжело?
Антония качнула головой. Еще раз прислушалась к себе.
— Нет. Я полностью восстановилась.
— Вот, что значит — молодость, — подшутил тан Эрнесто.
— Для некроманта все, что до пятидесяти — все молодость, — пожала плечами Тони. — А до ста пятидесяти — зрелость. Разве нет?
— И пожаловаться старику не дадут, — хмыкнул тан.
Ну да.
Нельзя сказать, что сильные маги жили, сколько хотели. Но раза в два больше обычного человека — безусловно. Был рекорд — двести пятьдесят лет, но это уж действительно очень много.
А правда…
Интересно, сколько лет Риалону? Хотя Тони и так знала. Где-то около сорока, не больше. Когда работаешь вместе, когда сливаешь силы, такие вещи чувствуются. Чем больше разница в возрасте между партнерами, тем им сложнее.
Есть такое…
Синьор Серхио тем временем выложил на стол три вещи. И развел руками.
— Больше не было.
Медальон на простой цепочке, даже не серебро — дешевая медяшка, чеканка, такие чуть не на развес продают.
Гребень из черепахи.
Лента для волос.
И кто бы знал, как Тони не хотелось брать их в руки! Но надо, надо!!!
Кроме нее никто этого не сделает. И девушка решительно потянулась к ленте.
***
Эва бежала домой вприпрыжку.
Она такая счастливая, такая счастливая!!! Девушке казалось, что за спиной у нее развернулись громадные белые крылья.
Пабло сделал ей предложение!
Наконец-то!
И родители, которые были против… они же должны понять, что так будет лучше для них? Они любят друг друга, у них все будет хорошо….
Эва даже не поняла, что случилось.
Она пробежала мимо темной подворотни.
Что-то холодное коснулось горла.
Все…
***
Тони открыла глаза. Вытерла слезинку.
— Бедная девочка…
— Кто именно?
— Эва, ее звали Эва… Эвита?
— Да, — кивнул синьор Серхио. — Все правильно.
— Она была такая довольная… ей парень сделал предложение. Она собиралась рассказать обо всем родителям…
— И кто ее? Она не увидела?
Тони качнула головой.
— Нет. Пробежала мимо темной подворотни, а оттуда что-то холодное коснулось горла. И все.
— Запах? Тень? Может, какой-то звук?
Тони сосредоточилась.
— Запах, да… запах был.
— Какой?
— Кофе. Очень сильный запах кофе.
— Кофе? Или под ним что-то еще? — уточнил Серхио.
— Не знаю. Эва больше ничего не почувствовала.
— Кофе — один из самых сильных запахов, — разъяснил Эрнесто. — Мы им тоже пользуемся, мало что может трупную вонь перебить. Поэтому… это основной запах — или им что-то перебивали?
— Не знаю. Эва не поняла, — покачала головой Тони.
Синьор Серхио подвинул два других предмета.
— Тони, миленькая. Посмотрите еще, прошу вас! Хотите — кофе?
Девушка немного нервно рассмеялась. А потом махнула рукой.
— А, хочу! И что-то сладкое!
— Сейчас принесу, — по-доброму улыбнулся ей некромант. — У вас отличные инстинкты, ритана Лассара, именно сладкое хорошо помогает от истощения.
Тони улыбнулась хорошему другу. Да, уже другу.
И потянулась за гребнем.
***
Три истории. Три девушки, точнее две девушки и одна женщина. Эва бежала домой со свидания, женщина, которой принадлежал гребень, возвращалась поздно ночью от любовника, а вторая девушка относила заказ и задержалась. Так уж получилось — допоздна.
Три разных женщины, три разных жизни. А что общее?
Одно и то же.
Темнота. Тень, скользнувшая рядом. Холод на горле…
И везде запах кофе.
Резкий, навязчивый, интенсивный. А под ним что?
Тони ощущала какую-то нотку, но… какую? Чем пахло? Что-то такое… нет, не понять. Но не морг, там она была и трупы пахнут по-другому. Тухлятина? Нет, не оно….
Сырое мясо!
Да, что-то такое, что-то близкое. Синьор Серхио только вздохнул, принимая сбивчивые объяснения, но лучше хоть что-то, чем ничего.
И тень.
Одна из женщин заметила-таки очертания тени.
Длинной, изломанной, но вроде бы, похожей на человека. Руки и ноги там явно были, ну и все. Что еще можно сказать по тени? Антония не художник, а потому и не могла воспроизвести все в точности. Свети, тень, перспективу… ей показалось, что эта тень высокая и худая. Но — и только.
В остальном — никаких подсказок.
Ни звука, ни чего-то еще, ни… нет, ничего. Это только в книгах злодеи оставляют улики. А в жизни…
В жизни они их тоже оставляют, но запах к делу не пришьешь. Синьор Серхио понимал это и грустил. Тони уничтожала апельсиновое варенье.
— Спасибо, тан Эрнесто.
— Не стоит благодарности, Тони.
Некромант честь по чести проводил девушку до дверей участка, предлагал вызвать для нее такси, но Тони отказалась и пошла по тротуару.
Как же ей нравилась столица!
Белые камни мостовой, белые камни заборов и стен домов, алые и фиолетовые цветы, зеленые пятна деревьев…
И запах.
Запах моря…
Здесь не просто красиво, здесь уютно. Хотя ей и в Лассара нравилось. У ее родного озера, в родном лесу… интересно, сложится ли так, что она вернется домой с мужем? Тони не знала, но ей хотелось бы показать детям, где она росла.
Каблучки задорно стучали по старым камням кладки.
— Ритана Лассара?
Тони едва не застонала.
Карраско!
Да чтоб тебя ночная нечисть разодрала! Вот что тебе не сиделось спокойно?! Хотя Тони и так знала.
Освальдо Фаусто Карраско дураком не был. Прекрасно понял, что в участке ему поговорить с девушкой не дадут, и подстерег ее на обратной дороге. А она ведь еще в кафе не зашла…
Ладно!
Сам ты, сволочь, напросился!
— Что вам угодно, тан?
— Поверьте, ритана, ничего такого особенного. Мне просто приятно познакомиться с представительницей древнего рода…
Словоблудие Тони слушать решительно не собиралась. Опять же, спасибо синьору Хуану. Для картежников это часть жизни, и синьор, передавая свое искусство девочке, которая смотрела н него широко раскрытыми глазами, не скупился на житейскую мудрость.
— Говорить-то сутками можно. А вот что именно от тебя нужно? — как живой, прозвучал в голове голос старого шулера, и Тони словно липкую паутину с себя стряхнула.
— Вы со мной познакомились. Я тоже горда и счастлива, тан. Это все?
— Ритана, скажите, если я нанесу визит вежливости вашим родственникам, вы не будете против?
Антония пожала плечами.
— Ваше право — ваша воля, тан. А против или за могут быть ваша супруга и ваш глава рода.
Освальдо скорчил непередаваемую гримаску.
— Антония…
— Ритана Лассара, с вашего позволения.
— Ритана, стоит ли сейчас о юношеских ошибках? Я был молод…
— Стоит-стоит, — заверила его Тони. — У вас и сейчас еще возраст не старческий, успеете еще новых ошибок наделать.
— А если я хочу их исправить?
— И об этом надо говорить не со мной, а с вашей супругой и главой рода.
— Ритана, вы жестоки.
— Нет, — отозвалась Тони. — Я просто в вас не заинтересована.
— Совсем? Ваш дар требует развития, обучения…
— У меня непроявленный дар.
— Это ненадолго. Вы сильны, судя по ауре, дар должен скоро раскрыться…
Уже раскрылся. Но…
Тони наивно улыбнулась, последовав одному из советов Долорес: 'Улыбайся. Это так бесит…'. И применила совет синьора Хуана.
— Тан, давайте напрямик. Меня не интересует ничего из предложенного Карраско.
— Что бы я не предложил?
— У вас нет ничего такого, что мне нужно.
— вы так уверены, ритана?
— Деньги? Власть? Сила? И даже любовь, семья, дети… Вы сейчас прощупываете, на что меня можно зацепить. Так вот — у вас этого нет.
— Вы так уверены в себе, ритана?
Тони улыбнулась еще раз, и судя по сузившимся глазам оппонента — небезуспешно.
— Давайте я предположу, как было дело, тан? Когда вы услышали мою фамилию, вы вспомнили нечто знакомое. Лассара — тоже известны, хотя и на свой лад, как и Карраско, Андален… навели справки. И решили прибрать находку к рукам, пока никто не опередил. Прошу передать главе рода — я буду разговаривать только с пастухом. А не с бараном.
Тони была нарочито груба — и это дало свой эффект. Глаза некроманта вспыхнули гневом.
— Бараном?
— Я сказала, а вы услышали, тан.
— Бараном!?
Разозленный Освальдо схватил девушку за руку — и рванул на себя. Зря.
Тони сопротивляться не стала. Наоборот, качнулась вперед, и правильно. Освальдо рассчитывал, что она будет сопротивляться, дернул чуть сильнее, чем надо бы, а когда еще Тони добавила свой импульс — он попросту потерял равновесие. И начал заваливаться назад… он бы выправился! Не упал, и даже девушку удержал, но Тони и сама не зевала.
Толчок вперед — и выкрутить захваченную руку от себя, преодолевая сопротивление не всей пятерни, а только большого пальца. И Освальдо улетает спиной вперед на мостовую.
Судя по звуку — он хорошо приложился. Качественно.
Выяснять, не сломал ли бедненький что-то важное, к примеру, хвост, Тони не стала. Развернулась и ушла при полном молчании Карраско.
Где тут кафе, которое ей нужно?
***
— Добрый день, ритана.
— Ритана Лассара. Синьор?
— Синьор Диас. Дези Херман Диас, к вашим услугам, ритана Лассара.
— Антония Даэлис Лассара. Я племянница тана Аракона, — пояснила Тони, усаживаясь за стол. — И готова ответить на ваши вопросы. Дяде пока не до того, тетушка плохо себя чувствует…
— Ритана, может, вы расскажете, что произошло? А я потом задам вопросы? — предложил репортер.
— Я не так много знаю, — пожала плечами Тони. — Мои кузины, Альба и Паулина поехали за город. Альба с женихом… тан Эудженио Валеранса, — голос Тони чуть дрогнул, но это было почти незаметно. — Они давали объявление в газету о помолвке.
— Я уточню.
— Уточните, но тетушка что-то такое делала, — отмахнулась Тони. — Паулина поехала с ними.
— А четвертый?
— Тан Амадо Риалон. Кузен Валеранса.
Репортер заметно скис.
Ну и какая тут любовная история? Двое влюбленных, двое сопровождающих. Ничего интересного.
— А потом?
— А потом тоже ничего такого вроде не было. Как рассказала кузина, — Тони без зазрения совести закладывала Альбу, решив, что поцелуи с законным женихом не грех. — Они с таном Валеранса решили ненадолго уединиться, — улыбка репортера показала, что все бывает. Дело молодое… — Паула и Амадо осматривали пещеры, там же красивые сталактиты, или что там такое… как я поняла, Амадо замешкался, а Паула прошла вперед. Обычно пещера там была закрыта, но в этот раз ограждение сняли. Паула туда зашла — и провалилась в каверну. Ударилась, потеряла сознание, а когда Амадо Риалон спохватился — было поздно. Криков она не услышала.
— Вот оно что…
— Ну да. Пока ее искали она была без сознания, а потом, через полчасика, когда пришла в себя… Паула сказала, что ударилась головой. Она и не соображала ничего, просто попробовала выйти к людям, и окончательно заблудилась.
— Хвала Творцу, ее вовремя нашли!
— Так собаки же! Они след и взяли, разве нет? Я толком не поняла, — развела руками Тони. Альба оставалась дома, с матерью, то есть с ританой Розалией. А я поехала с дядюшкой. Мало ли что, у него уже возраст…
— А тан Риалон?
— Амадо или его отец? — не стала скрывать Тони.
— И тот, и другой…
— Как я поняла, Амадо Риалон чувствовал себя виноватым — не уследил. Хотя и не обязан был следить за Паулиной. Поэтому он оставался с Альбой и тетушкой. Мало ли что… А его отец поехал к пещерам — тоже, мало ли что? Он же некромант, а там может быть какая-нибудь нечисть, или еще что такое…
— Вот оно что…
— Ну и дядюшке, конечно, мобиль водить в таком состоянии не стоило. Дочь пропала — тут с ума сойдешь, — развела руками Тони. — Доехал бы он до ближайшего столба, еще и сердце прихватить могло…
Репортер явно погрустнел. Такие они, работнички пера и топора. Вот если бы сенсацию… к примеру, Паулина застала целующимися Риалона и Валерансу, и от ужаса помчалась куда глаза глядят…
Или Альба решила убить сестру и с помощью жениха и его кузена схватила дуреху, раскачала за ноги — за руки, да и сбросила в пропасть…
Может такое быть?
Может. Но не было, и это приводит репортера в уныние. Он задает еще пару десятков вопросов, но толком ничего не добивается и грустнеет. А что тут добавишь?
Что убавишь?
Совершенно обыденная история, таких сотни и тысячи. Каждый год пара-тройка дурачков в пещерах теряются, благо, их по побережью — не пересчитать. А уж сколько тайн они хранят…
Кого-то нашли, а кого-то и до Страшного Суда не найдут.
— Спасатели говорили, вроде как она сама к ним выбежала?
Тони развела руками.
— Может, и выбежала. Это ж пещеры… мало ли что там может быть? Голос услышала, или свет увидела — всякое бывает.
— Ага… Спасибо вам, ритана.
Тони развела руками. Мол, чем богата, то и рассказала. А больше ничего и сделать не могу.
— Вы еще дядю расспросите. Или Альбу… Паулина пока в больнице, ну и тетушка тоже. Им вчера досталось… вы уж не обижайтесь, что дядя так. Он в себя придет, сам извинится. Переволновался он за дочку, сильно испугался.
Репортер кивнул.
— Да все в порядке, ритана.
А Тони словно за язык кто дернул.
— Если уж секретничать… я вам так скажу. Амадо Риалону Паулина очень нравится. Это видно… может, и сложится у них что? Он вчера так переживал, ТАК переживал, вы бы видели!
— И тан Риалон-старший потому помогать взялся…
Тони развела руками. Мол, бывает же и такое, правда?
Репортер согласился, что бывает и удрал писать статью. Тони оплатила его и свой заказ — чего там платить-то, пара чашек кофе, да два пирога, и вышла на улицу.
Ну не твою ж за… попу!
Напротив таверны стоял мобиль, и из него выглядывал Освальдо Карраско.
Гррррр!
***
Прежде, чем Тони успела что-то придумать, некромант вышел из машины.
— Ритана Лассара, прошу меня простить. Мы неправильно начали… могу ли я надеяться, что мы забудем этот неприятный эпизод?
Тони закатила глаза. Но — что поделать?
— Тан Карраско, я не знаю, о каком эпизоде вы говорите.
Тан чуточку расслабился, но улыбаться не спешил.
— Ритана, поймите меня правильно. Некроманты очень редки в нашем мире, и такая встреча… я слишком волнуюсь.
Волнуется он!
Тони едва не фыркнула. Но… куда денешься? Иногда хорошие манеры выручают, иногда подкладывают свинью.
— Все в порядке, тан. Поймите и вы меня правильно — в моем положении, без денег и особых связей, легко оказаться слишком навязчивой.
Или у кого-то в долгу.
Или в зависимости от кого-то нехорошего.
Вариантов много, но их Тони проговаривать не стала, некромант и сам понял, чай, не дурак. И развел руками, признавая, что тоже погорячился.
— Ритана, могу ли я загладить свою вину перед вами?
А как?
Тони подумала пару минут — и решила, что может.
— Тан, вас не затруднит меня отвезти, куда я попрошу? Идти пешком долго, а на такси тратиться неохота.
— Ритана, для вас любой каприз!
Магазинчик синьоры Луисы, вот куда нужно было Тони.
Надо поговорить с синьорой, надо…
Освальдо галантно распахнул перед Тони дверь мобиля и даже помог усесться поудобнее. Устроился на соседнем сиденье, завел вежливую беседу…
— Ритана, вы не находите, что погода сегодня просто чудесная?
— Да, тан. Хотя немного жарко…
— В это время года в столице всегда так. Жара, грозы… недаром его величество предпочитает проводить лето подальше от побережья.
— А вы к нам…
— Из Каса Норра. Вы никогда не слышали об этой крепости?
— Нет, тан.
— Вы много потеряла, ритана. Я надеюсь, в один прекрасный день вы там побываете… я бы с радостью показал вам все.
Так, в вежливой беседе проходят пятнадцать минут — и Тони оказывается перед дверью антикварного магазинчика.
Заперто?
Но почему?
Тони постучала сильнее. Потом еще сильнее…нет ответа. Разве что кошачий мяв послышался.
Освальдо вышел из мобиля.
— Ритана, вам надо… сюда?
— Да, тан…
Освальдо прислушался к себе. Или к чему-то… такому?
— Едем, ритана.
— Куда?
— Ваша сила вам ни о чем не говорит?
— Я же непроявленный некромант, — напомнила Тони.
— Простите, ритана, забыл. Так вот. Там, внутри — покойник. Надо ломать дверь.
— Ох…
Тони побледнела.
Синьора Луиса?!
Но…
— Нам надо в полицейский участок, а уж они займутся этим делом. Надо вскрывать дверь, вызывать лекаря… скорее, труповозку.
Тони стиснула руки.
— Прошу вас, тан…
— Да, конечно, ритана. Едем немедленно…
***
Карраско — это имя. Поэтому спорить в участке никто не решается — выделяют двоих полицейских помассивнее, выписывают ордер на вскрытие двери — и мобиль разворачивается обратно.
Тони ломала руки на переднем сиденье, полицейские устроились сзади…
— Ритана, это ваша родственница? — решил отвлечь девушку один из них.
— Нет… да… почти!
— Понятно. Да вы не переживайте, ритана, может это еще и не она…
— Надеюсь.
Мертвеца Освальдо определил четко. А вот КТО это — непонятно. Так что тони надеялась до последнего момента.
Надеялась, когда ехала в участок и обратно.
Надеялась, когда вскрывали дверь.
Надеялась…
А потом надежды больше не осталось. Потому что с жалобным мявом кинулся к девушке синьор Маркус Мендоса.
А синьора Луиса лежала на полу. Окончательно и безнадежно мертвая.
— Убийство, — определил Освальдо.
И было сложно сомневаться в его словах. Сами по себе ножи в сердце у человека не появляются.
— Тан Карраско, — посмотрел на некроманта один из полицейских. — Может вы того… духа призвать попробуете? Или узнать чего у трупа? Кто ее так?
Освальдо покривился.
— Не моя специализация. С этим к Риалону.
Полицейские переглянулись и настаивать не стали. Вместо этого телефонировали в участок, и вскорости на место преступления прибыл тан Риалон.
— Добрый день. Что случилось? Тони?
Антония так и сидела в углу, тиская кота. Синьор Мендоса, словно что-то ощущая, забился ей под локоть, вжался так, что один хвост торчал — и непрерывно двигался из стороны в сторону. Кот нервничал.
Тони тоже переживала, жаль, у нее хвоста не было.
— Тан Эрнесто!
Освальдо нахмурился, но Риалон, не обращая внимания на соперника, пересек комнату и коснулся руки девушки.
— Это ваша знакомая?
— Да. Тан Эрнесто, прошу вас!
Некромант качнул головой.
— Тони, я бы рад помочь, но ничего не получится.
— Почему!?
— Вот поэтому, — тан Эрнесто коснулся ножа, который так и торчал из груди синьору Луисы. Тони к нему не присматривалась. Ей было слишком больно. А нож действительно был интересный, с рукояткой из кости, с вырезанными на ней какими-то символами, которые теперь заполнились кровью…
— А что это?
— Проводник душ, — опознал клинок Карраско. — Однако…
— Этот клинок убивает… окончательно.
— Как?! — ахнула Тони. — Душа… тоже!?
— Все не так страшно, — отмахнулся Эрнесто. — Тони, душа после смерти остается рядом с телом три дня. Путешествует по миру — девять дней. И примерно сорок дней ее можно призвать, чтобы пообщаться. Потом это становится намного сложнее, потому что она отправляется на перерождение. А этот нож отправляет туда — сразу. Мы не сможем призвать душу, она уже ушла. Вызвать призрака или духа — тоже. Некого вызывать…
Тони вздохнула. Но спрашивать про свои таланты не стала — потом. Не при всех. И уж тем более, не при Карраско.
— Тан Эрнесто, а что теперь будет… с телом?
— Пока заберем в морг. Потом будем искать наследников, чтобы похоронили, — отозвался один из полицейских.
Тони согласно кивнула.
Наследники — так наследники.
— А я смогу присутствовать на похоронах?
— Я поговорю с Вальдесом, — успокоил ее Эрнесто. — Запишем в дело, и ты все узнаешь.
Тони не обратила внимания на это 'ты', а вот Карраско заметил и нахмурился.
— Ритана, давайте я вас домой отвезу. Вы устали и едва на ногах держитесь.
Тони оглянулась вокруг.
— А… синьор Маркус?
— Кто?!
— Вот…
Тони предъявила кота на всеобщее обозрение. Синьор Маркус зашипел.
— Берите с собой, — решил тан Эрнесто. — Одного его здесь не оставишь, а на улице он явно не выживет. Домашний…
Тони кивнула — и перехватила кота поудобнее. О чем и пожалела — пушистая скотина заякорилась в ней всеми когтями — не отдерешь. Ладно, авось, родные не будут против. Но разве можно его здесь бросить?
Считай, на смерть обречь?
— Пойдемте, ритана, я вас отвезу, — Освальдо был сама галантность.
Эрнесто посмотрел с неодобрением, но Тони было уже все равно. Она едва ноги передвигала. Да и тан Риалон отлучиться пока не мог — все же случай нештатный. Такие ножики не каждый день попадаются.
И спорить сейчас…
Нет, ни к чему.
Девочка едва на ногах держится, еще не хватало, чтобы ее тут делили всем напоказ, как собаки — кость. Эрнесто попросту подхватил Тони под руку и проводил до мобиля старого 'приятеля'. Освальдо смотрел недовольно, но кто не успел — тот не успел.
По дороге домой Тони даже разговаривать не могла — сил не было.
Освальдо довез ее до ворот, потом проводил до дома и передал с рук на руки слугам.
Девушка, так и не отцепляя от себя кота, прошла в свою комнату, а там упала на кровать — и разревелась.
Синьора Луиса!!!
Ну как же так!?
Почему!?
Гадко, жестоко, несправедливо!!!
Так она в итоге и уснула, не раздеваясь. Синьор Мендоса постепенно успокоившись, обследовал комнату, потом подумал — и забрался к девушке на кровать. Прижался поближе, Тони во сне запустила пальцы в теплую шерсть и чуточку успокоилась. Все же коты — лучшее снотворное во всех мирах.
Завтра у нее будет нелегкий день.
***
— Тан, ваше кольцо.
Задняя комната таверны. Для решения деликатных вопросов.
Двое мужчин — один повыше, второй пониже. Больше о них ничего сказать нельзя — плащи мешают. Темные, глухие…
Перстень с лиловым камнем в обрамлении маленьких черных гематитов лег на стол.
Мужчина подхватил его, надел на палец, покрутил.
— Благодарю. Сколько я вам должен?
— Вот сумма, тан.
Написанная на листочке цена вопроса заставила мужчину досадливо присвистнуть. М-да, недешево.
Но жизнь дороже. Особенно богатая, спокойная и счастливая.
Кошелек лег на стол.
— Благодарю вас. Проблем не возникнет?
— Нет, тан. Проблем не возникнет.
— Тем более, благодарю вас.
На стол ложится еще один кошелек. Плата уже отдана, это… надбавка за скорость и качество. И кажется, ее оценили.
— Обращайтесь, тан.
Мужчины выходят за дверь и расходятся в разные стороны.
Дело сделано. А кольцо…
Кольцо сегодня же утонет в море. Там много тайн хранится, и ни одна еще на берег не выплыла. Так будет хорошо, так будет правильно.
Проклятая старуха!
И как она только узнала?
Впрочем, сейчас это уже неважно. Дело сделано, концы обрублены. Все хорошо.
Все будет хорошо. И горе тем, кто попытается этому помешать.
***
Когда на улицу опустилась ночь, белесая тень скользнула в опечатанную лавку.
Да, именно здесь.
Здесь были якоря, которые привязывали тень к земле, не давали рассеяться, заставляли вспоминать прошлое.
Именно здесь.
Теперь оставалось только дождаться хозяина. У тени были большие планы.