Глава 8
Антония проспала чуть не до восьми утра. Проспала бы и дольше, но — разбудили.
— Ритана Лассара. Простите, ритана…
Будить ее доверили Аните. Благо, ту и так забрали в участок для дачи показаний. Кто-то ж должен был?
Риту отправили в больницу, девочке потребовалась помощь лекаря, Хулио тоже сильно пострадал, ему руку сломали, несколько ребер, почки отбили… досталось парню. Хорошо еще, не убили. Не успели.
Анита пострадала меньше всех, так что сержант вежливо попросил ее принять участие, дать показания и помочь полиции. Женщина согласилась.
К преступникам она никакой симпатии не питала, так что пострадать немного стоило. И Антонию она будила достаточно бережно. Даже с благодарностью.
— А? — вскинулась Тони.
— Ритана, как вы себя чувствуете?
— Анита? Ты в порядке?
Заговорили они обе одновременно. И Анита ответила первой, забыв про субординацию.
— Спасибо, ритана. Если б не вы, они б там всех прирезали!
— А…
— Я, Рита, Хулио. Роман, с…, навел бандитов! Еще и помогал им, тварь такая! Нас эти сволочи… во все…, Хулио ребра переломали…!
Матерщина Тони не тронула, а вот кое-что другое…
— Кошмар! — схватилась за голову Тони. — Он же… ой…
Анита опустила глаза.
— Ну да. Я уж говорить ничего не стала, пусть тан рассказывает если пожелает… такое пятно на семью. А вы себя как чувствуете?
— Нельзя сказать, что идеально — прислушалась к себе Тони. — Сойдет.
Мышцы не болели, простуду она на память не получила… могло быть намного хуже.
— Вы бледненькая такая, смотреть страшно.
— Ничего, переживем, — отмахнулась Тони, и принялась выпутываться из пледов. — Надо поблагодарить полицейских. Они так хорошо ко мне отнеслись, напоили чаем…
Анита погладила ритану по руке.
— Да, люди они хорошие. Давайте я вам платье застегну как следует, и волосы переплету, а то все ж сбилось…
Антония послушно кивнула.
Сил она ночью потратила много, и слабость чувствовала… ох!
— Синьора Маркос! Я же ей обещала! Прийти хотела! А сколько времени?
Анита махнула рукой.
— Ритана, не переживайте. Шума столько было, все в курсе. Не сомневаюсь, синьора не обидится.
— Думаешь? Анита, милая, все равно надо бы к ней зайти.
— Да кто ж спорит, коли обещано? Только ритана, вы сначала домой зайдите, вымойтесь, переоденьтесь, а то в таком виде по улицам ходить — себя не уважать.
Тони кивнула.
— Спасибо, Анита. Прости, что не смогла помочь…
— Я-то что. Вот Ритке досталось…
— Роман, — прошипела Тони, крепко сжимая кулачки.
Дико захотелось снять ладанку, да и проклясть негодяя. Так, чтобы подох вскорости.
Нельзя. Во всяким случае пока — нельзя.
Если сейчас он в полиции, потом суд… еще посмотрит кто, да найдет темное проклятье, а это дело подсудное. Вот как он на каторгу отправится, там Тони и пошлет ему весточку вслед. Хорошо так пошлет, от души, чтобы долго не прожил и счастливо не жил! И помучился побольше, помучился! И считайте ее кровожадной тварью! Ей не жалко!
***
Сержант Кастильо встречал Тони на пороге комнаты отдыха.
— Ритана Лассара, мое почтение!
— Сержант, — вежливо ответила Тони. — Простите, я не запомнила ваше имя, я была не в себе…
— Сержант Пио Хуан Кастильо, к вашим услугам, ритана.
В следующую минуту сержант покраснел, аки маков цвет. Потому что Антония взяла его за руки и крепко расцеловала в обе щеки.
— Благодарю вас, сержант. Вы мне жизнь спасли!
Сержант зарделся, как маков цвет. И судя по смешкам, ему эту сцену еще припомнят. Но здесь и сейчас…
— Ритана, мы ж ничего особенно не сделали.
— А об этом предоставьте судить мне, — Антония еще раз расцеловала сержанта. — Верьте, я не забуду о вашем благородстве.
Смешки стихли.
Антония не издевалась, она говорила вполне серьезно, да она так и думала. Если бы сержант не поверил, если бы ничего не сделал…
Если бы выставил Антонию на улицу, а что греха таить, встречалось и такое, она бы просто умерла к утру. Сил она потратила столько, что упала бы где-нибудь в темном уголке — и все. А еще умерли бы Рита, Анита, Хулио…
Впрочем, этого не случилось, так что не стоит говорить о печальном.
— Ритана, вы сможете потом дать показания? Для протокола?
— Конечно, сержант. Сообщите мне, когда явиться.
— Я сам приду. Надо будет еще ваших родных опросить…
— Да, конечно. Я буду рада вас видеть.
— ТЫ!!! Ах ты… и…!!!
Вопль раздался так внезапно, что вздрогнули все. Кроме Антонии. Но девушка пока еще плохо соображала, поэтому просто запоздала с реакцией и вздрогнула, когда на нее уже не смотрели.
Истошно орал Роман, которого переводили из кабинета в камеру.
Допросили, и вели, а тут Антония. И сопоставить два и два было несложно, тем более, что она держит сержанта за руки и благодарит. Вот и сорвало беднягу.
Антония и сказать ничего не успела. Один из полицейских сбил негодяя с ног, второй пнул под ребра, прекращая вопли.
— А ну, молчать…!
Антония не удостоила его и взглядом.
— Сержант, я вам очень благодарна. И расскажу обо всем своим родным.
— Я сейчас прикажу вас проводить, ритана. Обождите минутку.
Антония обождала.
И сопровождающего приняла безропотно. Она действительно не слишком хорошо себя чувствовала — и боялась упасть в обморок. Да и на Аниту рассчитывать не стоило. Ее бы в больницу…
Хорошо хоть идти недалеко.
***
Марио, тот самый полицейский, который ночью оставался с Антонией, проводил спутниц до самого дома. И даже внутрь проводил — и хорошо. Потому что внутри…
— Ритана!
— Анита!
— Что случилось!?
— Что произошло!?
— Как…
Слуг в доме было больше десяти. И сейчас на Антонию и Аниту набросились все те, кто по случайности не оказался в доме этой ночью. Антония зашаталась, и рухнула бы, не поддержи ее Марио. Он же и рявкнул вполне командным голосом (вспомнив сержанта):
— РРРРавняйсь! СмиРРРРРна!!!
И плевать, что гражданские, а большая часть вообще бабы! Команду выполнили — любо-дорого посмотреть! Вот что строевая-то с людьми делает!
Марио сгрузил ритану на диван и принялся раздавать команды. Ну и просвещать народ.
— Сегодня ночью была предпринята попытка ограбления дома. Некто Роман впустил сюда грабителей, которые едва не убили всех оставшихся в доме. Ритана Антония вовремя их услышала, смогла сбежать и добралась до полицейского участка. К сожалению, это плохо сказалось на ее здоровье, поэтому ей нужна забота и доктор! Синьорита Анита тоже пострадала в результате действий подонков, и ей также нужна помощь. Надеюсь на вашу сознательность. А теперь позвольте откланяться.
В чувство он слуг более-менее привел. Конечно, не стоило им открывать всего, но какая там тайна следствия? Анита что-то расскажет, Антония… здесь тайну не сберечь, да и какая там тайна?
***
После ухода Марио, слуги все осознали, Антонию отвели в ее комнату, а героиней дня стала Анита, которая на кухне, попивая винцо, рассказывала, как это было ужасно.
Как вломились негодяи, как подсказывал им Роман…
С чего он вдруг?
Да кто ж его знает? Вроде как и не обижен был, и хозяева хорошо платят, а вот — случилось…
Анита единодушно стала героиней дня.
Антония тоже, но она меньше, все же ритана. К ней так просто не подойдешь. А и подойдешь — стоит ли? Вот как-то враз припомнилось, что ритана-то из семейства Лассара. И связываться с ней достаточно опасно…. Может, она что и сделала…. Такое?
Потом слуги подумали еще немного, и решили, что — нет. Вряд ли.
Вот, тан Риалон, на что уж душевный человек, а все ж в его присутствии мороз бежит. У кого по загривку, а у кого и ниже… а с их ританой такого не случается. Есть она — и есть, человек, вроде как, неплохой…. Спросить у нее?
Все переглянулись, и единодушно возложили эту миссию на повара.
Синьор Фарра подумал пару минут, а потом принялся собирать поднос. Давно известно, ежели маг чего делал, так сил потратил, и кормить его надо хорошо. Лучше, чем сладким, мужчинам, говорят, еще и алкоголь полезен, но это ж ритана! Незамужняя!
Нет, ей вино не предложишь.
А вот сладкий малиновый ликер — вполне. Немножко, пару рюмочек.
И чоколату. Дорогую, но тут даже ритана Розалия не придерется. Заслужено. А еще булочки с кремом, с печенья, и сахарные крендельки… ну и отдельно — тарелочки с нарезкой. С мясом, с сыром — вдруг ритане что посерьезнее потребуется?
Так синьор Фарра и постучал в дверь к Антонии.
Рядом с ним переминался с ноги на ногу Бернардо со здоровущим подносом.
— Войдите! — отозвалась Антония.
Она разделась, приняла душ и забралась под одеяло. Но все равно…
Да, она проявленный маг. Но пока еще слабый. И не слишком хорошо обученный. Там, где надо капнуть из ложки на фитиль свечи, она льет ведрами. Но кому было ее учить?
Некромантия — это вам не целительство, там-то проще, хотя и там надо тело человека изучать. Но в целительстве может пострадать только твой пациент. А вот в некромантии…
Даже духа призывать — и то уметь надо. А то ведь может отозваться кто угодно. Ты открываешь ворота в другие миры, а кто проходит?
А вот тут — вопрос. Часто проходит тот, кто захочет. Если некромант неопытный, если…
Долорес и Хуан таких случаев понарассказывали, что Тони практиковаться не решилась. Ну его, от греха! Вот с отведением глаз… да, пару раз у нее получалось. Бывало.
А вот с возрастом вещей только здесь получилось, в столице. Раньше как-то и дела с антиквариатом иметь не доводилось. И с видением… может, это и есть часть ее способностей?
Надо бы проверить, но как?
Хотя чего она рассуждает?
Рано или поздно, так или иначе…
Размышления прервал стук в дверь. А на пороге обнаружился синьор Фарра и лакей, кажется, Бернардо.
— Входите, — радушно пригласила их Антония.
Мужчины переглянулись — и вошли. Поднос опустился на тумбочку, и девушка округлила глаза. Ей столько было не слопать даже за два дня.
— Ритана, вам кушать хорошо надо! — наставительно произнес синьор Фарра.
А если не съест — обидит человека. А съест — лопнет. И что делать? Выход нашелся быстро.
— Синьор Фарра! Бернардо! Может, вы со мной посидите? Пожалуйста…
Получилось очень жалобно. Мужчины переглянулись — и остались. Быстро распределились и роли.
Ликер распили на троих, мясо перетаскал Бернардо, синьор Фарра налегал на сыр и булочки, а Тони таскала чоколату. Вкусно же!
Дома она ничего такого не ела — дорого. А здесь можно себе позволить.
Тони честно рассказывала, что произошло. Как она проснулась, как выбралась на ночную улицу, как добралась до полиции…
Мужчины ахали, охали и очень сочувствовали. Под ликер оно хорошо получалось.
***
Совсем не так приятно проводила время компания в поместье тана Эстевиса.
Во-первых, случилось убийство. Рядом. Приятно пощекотать себе нервы, да и убита обычная синьорита, но все же, все же…
В приличных домах такого не допускают.
Тан Риалон отправился помогать следователю, и вернулся только под вечер. Его супруга была этим не слишком довольна, а поскольку натурой она была импульсивной, то отравила и все пространство вокруг себя.
Дамы нервничали и переживали.
Мужчины хотели спокойно обсудить происходящее, но куда там! При дамах?
А тут еще и телефонограмма Араконам. Еще один кошмар! Их дом пытались ограбить! Все предотвратили, грабителей поймали, кое-кто из слуг пострадал… надо бы ехать и разбираться, но…
Альба закатила такую истерику!
Ей позарез надо было оставаться на празднике. А вдруг?!
Вот именно здесь и сейчас может решаться ее судьба! Эудженио намекал, что им надо серьезно поговорить, так почему бы и нет? Убили кого-то?
И что!?
Какое это имеет отношение к ней, единственной и неповторимой!? Жизнь продолжается! А Альба Инес хочет замуж! За Эудженио Валеранса!
Лучше — завтра!!!
Но она согласна немножко потерпеть. Не слишком долго…
Тан Адан вздохнул — и махнул на все рукой. В конце концов, что изменит его присутствие или отсутствие в городе? Кража уже случилась, ее уже предотвратили, а преступникам больше спешить некуда. Подождут до понедельника.
Дети… что тут поделаешь?
***
И вечером-таки был бал.
Восхитительный!
Под открытым небом! По случаю хорошей погоды, тент не натягивали, и все видели звезды. И цветные фонарики, развешанные на ветках деревьев. И гирлянды из цветов.
И крохотные уютные беседки в углах сада…
Вот, одна из таких беседок и приняла в свои объятия молодую парочку, которая тут же слилась в долгом поцелуе.
Потом еще в одном. И еще…
Но когда рука мужчины, слишком осмелев, скользнула в вырез платья (хотя какой там вырез? Там все платье один сплошной вырез!), девушка остановила его.
— Дженио… умоляю, не надо!
— Обещаю, я не причиню тебе вреда!
— Я… прошу…
— Ина, ты меня с ума сводишь! Я рядом с тобой на все готов! Мне хочется совершать безумства, ты толкаешь мужчин на самые невероятные поступки! Ради твоих глаз, твоей улыбки, одного твоего благосклонного взгляда, я бы сразился с любым драконом.
Особенно учитывая, что звери это мифологические. И никто никогда их не видел.
— Дженио…
Томный вздох был ответом герою. Тем более, что горячие губы прошлись по шее.
— Ина… ты выйдешь за меня замуж?
— Дженио…
— Я люблю тебя и не смирюсь с отказом.
Отказывать никто и не собирался. Альба Инес старательно изобразила смущение.
— Если родители будут согласны.
— Если они откажут — я тебя попросту украду!
— Мы будем, как Раймон и Доротея!
— Только у нас будет история со счастливым концом, — уточнил мужчина.
История про Раймона и Доротею была любимой слезодавильней столичных дам, а в сезон — и театров. Классика жанра.
Двое юных влюбленных, которых разлучили родители. Разумеется, ее хотят выдать замуж за старика. Его — выгодно женить. Конечно, они умудряются встретиться и договориться о побеге, но находится предатель — и родственники настигают влюбленную пару. И Раймон направляет карету в пропасть.
Родственники замирают на ее краю, а из пропасти в небо взлетают два лебедя.
Уже не один век эта история вызывала у девушек судорожные рыдания. Хотя встречались и исключения. Например, Антония, которая историю прочла, но и с лебедями была знакома. И знала, как милая птичка дерется, шипит и гадит. Очень романтично…
Альба Инес лебедей видела только на озере, а там они вели себя намного приличнее.
— О, я надеюсь, что мои родители тебе не откажут.
— Тетя Барба поговорит с ними.
— А тан Эрнесто?
Эудженио мило улыбнулся и еще раз поцеловал девушку.
— Не забивай свою очаровательную головку, дорогая. Ради тебя я переверну и небо, и землю!
— Дженио… я так тебя люблю!
— И я тебя люблю, радость моя.
И снова поцелуй. И еще один….
Нет, не зря Араконы остались до утра.
***
Когда парочка удалилась, мужчина вышел из-за кустов. Вообще, он тоже собирался устроиться в этой беседке. Но — не повезло. Молодые люди заняли ее ровно за минуту до его прихода. Он увидел, как они входят внутрь… и решил подслушать.
Хотя обычно такими вещами не увлекался. Некрасиво, да и недостойно мужчины. Но…
Мужчина потер подбородок, вспоминая увиденное. И оно ему не слишком нравилось. Нет, таны и ританы, вы как хотите, но…
Девушка явно льнула к мужчине и была влюблена. А он?
Нет.
Со стороны это хорошо было видно, Эудженио явно переигрывал. Хотя ему-то какое дело? Пусть женится, пусть заводит детей, пусть…
Да пусть хоть камнем станет и травой порастет! Лишь бы его не трогал!
И все же… неприятное ощущение. Вообще не стоило подслушивать, но вот — не удержался. Проявил любопытство, теперь ощущение, что в мед вляпался. Причем позапрошлогодний, засахарившийся и мухами усиженный. Не иначе.
Гаденькое такое чувство…
Но если он поговорит с Араконами, лучше не будет. К его словам просто не прислушаются. Куда уж там!
Красавец, умница, военный, само очарование — что еще надо?
Да ничего! Эудженио своего добьется, мужчина даже не сомневался. А еще…
Еще ему было тоскливо. И хорошо помнилось, как в такой же беседке, буквально несколько дней назад…
Он вошел внутрь, повязал ленту, давая понять, что беседка занята, и уставился в стену. Сунул руку в карман, вытащил ее и разжал кулак. На ладони лежала ярко-алая бабочка.
Кто же ты, неизвестная ритана?
И почему я не могу о тебе забыть? Почему вспоминаю каждую ночь? Зачем ты приходишь в мои сны? Зачем тревожишь?
Ты стала моим наваждением, моей марой, моим крохотным чудом, моим подарком… и я могу никогда не узнать твоего имени. Я даже лица не видел.
Я знаю, что у тебя есть родинка в ложбинке между грудей, но я не знаю твоего имени. Я знаю, как нежны твои губы, но е знаю, где тебя искать… я только могу надеяться, что у тебя все хорошо.
Или нет?
Кто тот мужчина, из-за которого плакало твое сердце? Кто толкнул тебя на безрассудство?
Встретимся ли мы еще раз?
Я не знаю. Но и забыть тебя я не в силах.
Где ты, девочка? Кто ты? Что с тобой?
Мужчина задумчиво сидел и смотрел на алую бабочку. А в саду бушевал разноцветный вихрь удовольствий.
***
— Папа! Мама!
Альба Инес выглядела совершенно счастливой. Так, что Паулина позавидовала.
— Вырез поправь, — шепнула она сестре, — сейчас вообще сползет.
Альба сверкнула на нее глазами. Подошедший сзади Эудженио и вообще проигнорировал завистливую девицу.
— Тан Аракон. ритана Аракон. Я официально прошу у вас руки вашей дочери. Мы с Альбой Инес любим друг друга и мечтаем о вашем благословении.
Араконы умиленно переглянулись. Не зря они задержались на праздники. Но…
Тан Аракон кашлянул и шагнул вперед.
— Я не стану препятствовать счастью своей дочери. Если она вас любит…
— О, да! Да, папенька! — не сдержалась Альба Инес.
— Тогда я буду ожидать ваших родителей.
Эудженио опустил светловолосую голову.
— Я сирота, тан.
— Простите, — ахнула ритана Розалия, наступая мужу на ногу. — Мы не хотели.
— Я понимаю, вы не знали. Мои родители погибли, давно. При очередном прорыве… меня они спасли, а сами остались. Меня воспитывали дедушка и бабушка, но они уже умерли.
— О, Дженио! Я так тебе сочувствую!
Альба погладила его по плечу.
Ритана Розалия вздохнула. С одной стороны… все же нужно родственников.
С другой — у ее девочки не будет свекрови. А это важно. Недаром про тещу скабрезные байки травят, а про свекровь печальные песни поют.
— А ритана Барбара? — вспомнил тан Адан.
Эудженио очаровательно улыбнулся.
— Собственно, ритана Барбара в свое время была близкой подругой моей матери. И для меня она все равно, что тетушка. Моя крестная мать.
— Что ж. Тогда мы с удовольствием примем вас в гостях — через три дня, — решил тан Аракон. Альба бросила возмущенный взгляд на отца, но спорить прилюдно не решилась. Девушка должна быть кроткой, послушной, нежной и трепетной. Во всяком случае ДО замужества. Потом уже как повезет. Мужу.
— Тан, я подчиняюсь любому вашему решению. Если вы согласны на нашу помолвку…
Адан Аракон вздохнул еще раз. Альба выросла.
Дети так быстро вырастают, кто бы знал! Вот только вчера она сидела у него на коленках, и качалась на деревянной лошадке. И требовала взять ее на ручки.
А сейчас она уже невеста. И собирается своих детей завести…
Так странно!
Так… да, ему это не нравится! Но не мешать же счастью дочери? Вот она стоит, смотрит удивленными глазами… его красавица. Его любимая девочка.
Тан Адан сделал шаг вперед.
— Таны и ританы! Позвольте мне сделать объявление! Сегодня тан Эудженио Валеранса сделал предложение моей дочери, Альбе Инес Аракон. И она его приняла.
Несколько минут царила тишина. А пот ом кто-то зааплодировал. И все бросились поздравлять Араконов, Эудженио…
Наверное, единственный, кого не поздравляли, был тан Риалон. Но с некромантами так сложно…
Утренние неприятные впечатления полностью загладились романтической историей. Это так мило…
***
Домой Адан Аракон возвращался с опасением. Что-то он там увидит?
С чем придется столкнуться?
Но…
Дом был точно таким же. Словно и не было ничего.
Так же открывал дверь… а вот тут — не то! Обычно дверь открывал Роман, а сейчас Бернардо. И не улыбался…
— Тан. Ритана Розалия, ританы…
— Бернардо! Я волновалась…
— Антония у себя? — решил начать расспросы с племянницы тан Аракон.
— А то как же! — просиял Бернардо. — У себя. Правда, может еще спать…
— Так поздно? — неприятно удивилась ритана Розалия. — Уже к полудню!
— Так ритана, оно ж как случилось! — развел руками Бернардо. — Когда эти гады вломились, ритана Антония сумела выбраться и помощь привести. Только промерзла вся, чудом не заболела, и вчера еще слабая была…. Синьор Фарра ее настойкой напоил на ночь. Крепкой. Вот она и спит, что тот сурок…
Ритана Розалия смягчилась. Лень племянницы получила разумное объяснение. А вот тан Адан задумался.
— Тогда попроси Риту ее разбудить.
— Рита в больнице, тан. Пострадала при ограблении… Анита меньше, она уж и оправилась, а вот Рите еще дней десять лежать. И Хулио…
Тан Адан задумался.
— А Анита…
— Позвать, тан?
— Зови. И пошли кого-нибудь к Антонии. Хотелось бы все узнать до того, как поеду в полицию.
— Конечно, тан.
Бернардо поклонился — и умчался за Анитой.
Альба и Паулина хотели присутствовать при беседе, но отец безжалостно отослал их. Девушки переглянулись — и решили все вытянуть из Антонии. При случае.
А пока…
Пока Альба была слишком занята своей помолвкой, чтобы протестовать. Надо было пересмотреть все свои вещи… Дженио завтра обещал заехать с родными, просить ее руки. А она абы в чем?
Такого допустить нельзя! Она должна быть великолепна!
***
Тан Адан расспросил Аниту. Узнал про подвиги Романа, про все остальное… пообещал наградить служанку и отпустил ее. И повернулся к супруге.
— Рози, тебе придется поговорить с отцом.
— Да, дорогой.
— Я не позволю вытаскивать из тюрьмы эту пакость.
— Отец огорчится.
— Зато твоя мать будет в восторге. Она наверняка захочет навестить нас и поблагодарить… м-да, может мне все же вытащить Романа?
— Адан!
— Все-все, дорогая, я шучу.
Розалия топнула ножкой. Шутит он!
Конечно, ее мать без всякого понимания отнеслась к ублюдку своего супруга. И сказала, что ноги ее под одной крышей с мерзавцем не будет. Но и отцу отказывать…
Кто знает, куда бы он еще пристроил Романа?
Розалии оставалось терпеть и ждать. Чего? Ну, пока Роман сам куда-то не денется…. Вот и делся, с-скотина! Мать действительно будет в восторге. И к дочери она может приехать. И говорила она, что Роман плохо кончит, рано или поздно, что мразь он, как и его мамаша…
Только толку с того? Разгребать данную навозную кучу все равно им!
Но слава Творцу, что Антонии удалось предотвратить преступление… о, а вот и она!
***
Племянница была бледной, усталой и осунувшейся. Применение силы даром не проходит.
— Тони, как ты себя чувствуешь? — участливо спросил тан Адан.
— Благодарю, дядя. Все более-менее в порядке. Я просто промерзла и переволновалась.
— Ты умничка, девочка. Ты сможешь мне рассказать, что именно произошло ночью?
Тони кивнула.
— Меня разбудил крик. Женский…
Рассказ о своей силе Тони опустила, а все остальное поведала честно. Тан Адан выслушал и порадовался. Действительно, все могло кончиться плохо. И слуг убили бы, и дом подожгли… да много чего мог сделать этот выродок. Но — обошлось. И не в последнюю очередь благодаря Антонии. А коли так…
— Тони, я могу для тебя что-то сделать?
— Дядя? Тетушка?
Ритана Розалия вздохнула.
— Адан имеет в виду нашу благодарность. Если захочешь, мы дадим тебе денег, но…
Антония поняла правильно. Она — родственница. Да, приживалка, да, из милости, но все же ее считают родственницей. Деньги получат слуги. А она…
Здесь и сейчас ей надо выбирать. Или она своя, или…
Это было несложно.
— О чем вы говорите, тетушка? Это было моей обязанностью — я одна оставалась дома, я должна была сделать что-то… хотя получилось и не слишком хорошо.
— Замечательно получилось, — махнул рукой тан Адан. — И все же? Может, что-то мы сможем для тебя сделать? Вот что бы ты хотела? Хочешь, отправлю тебя к мастеру Риколетти и закажем полный гардероб?
Антония качнула головой.
— Дядюшка, мне это не столь интересно…. У меня есть все необходимое. Но если бы вы позволили мне чуточку больше…
— Больше? — насторожилась ритана Розалия.
— Дома я привыкла к свободе, — тихо сказала Тони. — Мне тяжело. Ритана… тетушка Розалия, я привыкла ходить, где хочу, располагать своим временем свободно… я соблюдаю правила вашего дома и буду соблюдать их впредь, но мне бывает сложно. Когда все время на людях…
Тан Адан сообразил первым.
— Тони, если пожелаешь, я дам тебе ключи от калиток и от дома. И ты можешь гулять по городу в свободное время. Но пообещай мне быть благоразумной. И брать с собой лакея… к примеру, Бернардо. Ты согласна?
Тони кивнула.
— Дядюшка, тетушка, я вам так благодарна! Это просто замечательно! Я обещаю, что буду все-все выполнять, и никуда не влезу, но иногда так хочется просто выйти и пройтись по улице! Или погулять по рынку! Просто посидеть в парке на скамеечке, побыть в тишине… я обещаю! Я вас не подведу!
Ритана Розалия даже улыбнулась при виде такой искренней радости. Может, и правда. Ее дочери воспитывались совершенно иначе, а какое воспитание дал девочке Даэрон? Она старается, это видно, но Антонии действительно тяжело.
— Конечно, я дам тебе ключи, — успокоила она Антонию, — гуляй, сколько понравится. Но это будет не раньше, чем послезавтра. Сегодня необходимо все ключи поменять, мало ли что еще попало в руки негодяя. А завтра у нас важное событие.
— Тетушка?
— Эудженио сделал предложение Альбе. И она его приняла. Завтра его семья придет к нам в гости.
Антония не упала только потому, что уже сидела. Но в подлокотники вцепилась так, что едва дыр не понаделала.
— Замечательно…
По счастью, никому не было дела до ее тона. Ритана была занята размышлениями. Помолвка дочери! А тут еще и это…
Роман — все же скотина! Весь в свою мамочку-проститутку! Вот что значит дурная кровь!
***
Ритана Розалия строила домашних. Все перечищалось, перетряхивалось, убиралось, был озадачен синьор Фарра…
Тан Адан отправился в полицейский участок, разбираться с происшествием.
При деле были и Альба с Паулиной — они подбирали девушке наряды на завтра.
Антония осталась одна. И — удрала.
Шла по улице, перебирала бездумно бахрому шали, которую накинула на плечи… зачем? Ей не было холодно.
Или — было?
Что хуже? Никогда не увидеть любимого? Видеть изредка? Или видеть каждый день и знать, что он принадлежит другой? Альба любит родителей, она будет у них частой гостьей. А Тони…
Тони будет видеть, как светятся от счастья ее глаза, как растут их с Эудженио дети… и это было больно. Очень больно.
Она и сама не заметила, как ноги вынесли ее к знакомой лавочке. Но дверь толкнула и вошла внутрь. Синьора Луиса была на месте. Подняла голову, усмехнулась.
— Явилась, героиня всея Тарралонга?
Антония кивнула. Шмыгнула носом — и разревелась.
Синьора Луиса вздохнула, и пошла ставить чайник. Ох уж эта молодежь… она умнее была! Наверное…
***
Антония всхлипывала долго. Пила чай, объясняла, что так несправедливо, опять пила чай…
Синьора Луиса гладила ее по волосам и сочувствовала.
— Не переживай. Подумаешь, на другой женится… так бывает!
— Я его… я его люблю!
— Может, он такой козел, что твоей сестрице посочувствовать надо!
— Он не козел! Он… он замечательный!
Козел.
Вслух синьора Луиса этого не сказала, но утешения продолжила. А потом и вовсе постаралась переключить разговор на другую тему.
— Вот, ты вчера со мной пойти не смогла, а мне такую вещь продали.
— Вещь?
— Говорят, это трубка самого Рейнальдо Игнасио Шальвена.
— Рейнальдо Игнасио Шальвен? А кто это?
— Ты не знаешь?!
Синьора Долорес удивилась так искренне, что Антонии даже стыдно стало. Хотя — чего тут стыдиться?
— Нет, не знаю.
— Там была такая история… лет сто пятьдесят тому назад! С ума сойти просто!
— Какая? — заинтересовалась Антония. — Расскажете?
— Конечно.
Все лучше, чем этот слезоразлив пополам с признаниями выдерживать.
***
Дело было около ста пятидесяти лет тому назад.
Как водится, есть люди — есть преступность. Есть преступность — есть и организованная преступность.
Вот и организовались.
Было такое тайное общество, галисинцы. Торговали наркотиками, занимались контрабандой, ну и всякое… черное. Тоже там было. Во главе стоял человек, на которого никто и не подумал бы. Троюродный брат его величества!
И жил в Римате обычный полицейский, Рейнальдо Игнасио Шальвен.
Как — обычный?
Умный, а таких всегда мало. Не любит их начальство. Раз он с ним схлестнулся, два, потом ушел на вольные хлеба, организовал детективное агентство, дела расследовал.
— Как интересно! — Антония уже и забыла о своих горестях.
По Римату поползли слухи. Там Шальвен преступника нашел, здесь, потом саму сеть зацепил.
Дальше было грустно. Сыщику сделали предложение не совать нос в чужие дела. Если, конечно, хочется сохранить его в целости. И не только свой нос. Еще брата, жены брата, племянников, еще родителей… Рейнальдо загрустил.
И согласился.
А потом оказалось, что он три года разрабатывал эту сеть. Три года. И когда настал момент, прорвался на прием к его величеству и дал ему все доказательства.
По стране прокатилась волна арестов. Да какая! Головы летели и среди простонародья, и среди танов — не важно! Лишился бы головы и особо умный королевский родственничек, но — не успели. Удрал.
И начал охотиться за Рейнальдо.
Дальнейшее история умалчивает. Но в один прекрасный день Рейнальдо просто пропал из своего дома. И что с ним стало — неизвестно. Впрочем, его родные и близкие не пострадали.
Антония покачала головой.
— И никто? И ничего? А некромант?
— И некроманты ничего не узнали.
— С ума сойти…
— Вот, распродавали вещи. И эту трубку мне продал человек… клялся, что его прадед был близким другом самого Шальвена и забрал трубку на память. Посмотришь?
— Конечно!
Тони протянула руку к трубке и медленно приняла в ладони прохладную тяжесть.
Мореный дуб, слоновая кость, старая, темная, такого характерного желтоватого оттенка… никакой отделки, никаких украшений. Голая функциональность.
Пальцы сомкнулись — и девушка снова потерялась в пространстве и времени.
***
Друг против друга стоят двое мужчин. Один — высокий, худощавый, чем-то напоминает паука-сенокосца. Немного нескладный и неожиданно обаятельный.
Не красавец, честно говоря. Лет сорока, сорока пяти, не больше. Темные волосы коротко подстрижены, высокий лоб, тяжелый подбородок, прямой нос… очень характерный профиль. Раз увидишь — не забудешь. И все же он очень уютный. Такому человеку хочется довериться. Доверить любые секреты.
Он — надежный. Словно каменная опора моста.
Напротив него стоит мужчина совершенно другого типа.
Красавец?
О, да! По такому не одно поколение женщин будет слезами обливаться. Фигура — эталонная. Длинные ноги, тонкая талия, широкие плечи. Черные локоны крупными кольцами падают на плечи и спину. Картинно красивое лицо.
Точеный профиль, громадные глаза, подбородок с ямочкой… рядом с ним даже Эудженио поблекнет, столько обаяния в этом человеке. Столько харизмы. Он и начинает разговор.
— Не ожидал, Шальвен?
— Ошибаетесь, синьор. Ожидал.
Красивое лицо искажается гримасой ярости.
— Как ты смеешь!?
— Согласно королевскому указу, вы, синьор, лишены дворянского достоинства. И приговорены к смерти.
— Не ты ли возьмешься исполнять приговор?
Шальвен улыбается.
— Синьор Николас, неужели вы думаете, что я не ждал вашего прихода? Я с радостью отдам свою жизнь, чтобы такие твари, как вы, не поганили собой землю Астилии.
Красивое лицо становится вовсе уж страшным. Словно и не человек это вовсе, а чудовище.
— Ждал? Тем хуже для тебя. Выйдем?
— Почему нет?
Шальвен откладывает на стол трубку, проводит пальцем по чубуку, словно… прощается. Так и есть. Именно прощается.
Стык между слоновой костью и деревом пригнан неплотно. Это случилось не так давно, он уронил трубку, собирался починить, но не успел.
Как это странно — вещь переживет человека.
Мужчины выходят из гостиной.
***
— ТОНИ!!!
Девушку сильно встряхнули, возвращая в реальность.
— Все в порядке, — шепнула она. — Все хорошо.
Синьора Луиса отпустила девушку.
— Ты что-то видела? Опять?
— Да. Если это были они… он. Шальвен.
— Расскажешь?
— Конечно.
Синьора Луиса выслушала короткий рассказ. Потом достала с полки книгу и показала старинную гравюру.
— Этот?
— Да.
— Значит, не обманули.
На фото человек был в плаще с пелериной, в странном головном уборе, какие были в моде лет сто пятьдесят назад. Но не узнать это лицо?
Это ироничное выражение с капелькой грусти?
Невозможно!
— Шальвен?
— Их так и не нашли. Ни Шальвена, ни кузена короля…
— Он красивый был. Очень.
— И такая подлая душа! Если захочешь, я дам тебе книгу про те времена, почитаешь…
— Буду очень вам признательна.
Антония решила, что хорошая книга ей не повредит. А то от молитв скоро круги в глазах поплывут. Сил нет, какая гадость! Понятно, необходимость, но тошно же! Тоскливо и скучно!
— А теперь посмотри еще пару вещей.
Тони послушно взяла в руки старинный подсвечник, возраст которого был примерно лет под сто, Но ничего не ощутила.
И со старинным креслом — тоже.
А вот столик…
***
И снова в видении двое людей. Мужчина и женщина
Он — высокий, крепкий, но лицо самое обычное, ничего особенного.
Она — худая, нервная, старше его лет на десять…
— Не отрицай! Ты с ней спал!
— Неправда!
— Хулия говорит, что спал! Не лги мне, Жуан!!!
— Да не лгу я!
Ссора нарастает, женщина настаивает, мужчина оправдывается…
Они стоят друг против друга, он — красный и напряженный, похожий на быка во время корриды. Она бледная и решительная. Громкость нарастает.
Он оправдывается, потом отрицает, потом начинает нападать.
Она нападает с самого начала.
Кричит о разводе, о том, что оставит все свое имущество какому-то Энрико… и в какой-то момент все срывается.
Мужчина толкает женщину, та летит головой вперед, ударяется виском о край столика — и затихает на полу.
Мужчина опускается рядом на колени.
— Анна… Анна!
Бесполезно. Висок очень характерно вдавлен. Женщина мертва.
***
Это видение далось намного легче. Но Антония все равно долго лежала в кресле.
— Опять убийство? — прозорливо угадала синьора Луиса.
— Да.
— Хочешь угадаю, чье?
— Хочу, — согласилась Антония.
— Ее звали Анна. Правильно?
— Правильно, — чуточку удивленно согласилась Тони. А потом догадалась. — вы знали… о ней?
— Я и ее знала. Если ты заметила, одеты и Анна, и Жуан были вполне современно.
— Э… да. Наверное.
Сразу Тони и не поняла. Слишком уж затянула ее картина убийства. А вот сейчас…
— Жуана повесили в тюремном дворе десять дней назад. А столик мне продал…
— Энрико?
— Да. Внебрачный сын Анны. По молодости Анна влюбилась, родила от любимого человека, но не замужем, вот и ребенок — бастард. На мать он был сильно обижен. А уж когда Анна с этим бугаем спуталась… весь квартал говорил, что добра не будет. Но когда это влюбленные бабы умных людей слушали?
Тони откровенно обиделась.
— Вот все дуры…
— Не все. Но многие. А дальше все просто было. Анна — ты ее видела.
— Видела. Селедка костлявая. Страшная.
— Грустно, но правда. Жуан загулял, как таракан по столу, тут его тапком и накрыло. Анна как обнаружила, что он Матильду в углу прижимал, так сильно обиделась, устроила скандал…
— Кричала, что оставит все Энрико.
— Вот, он все и так получил, кстати. Хоть в одном она дурой не оказалась — действительно оставила все сыну.
— И Жуан ее толкнул. Случайно. А она об столик ударилась головой — и все.
— Я примерно так и думала. И полиция тоже.
— М-да… а с канделябром ничего. И с лампой…
Синьора Луиса улыбнулась. Довольно и весело.
— Говоришь, проявленный дар?
— Да.
— Спиритизм?
— Да.
— И ты еще не поняла, в чем заключается твой талант? Где он нашел себе дорожку? Призывать духов ты не можешь…
— Могу, наверное. Но…
— Боишься. А сила, как вода. Где-то да будет просачиваться. Вот твоя и нашла себе выход.
— Какой?
— Ты видишь не просто сцены из прошлого. Ты видишь прошлое вещей. Но не всех, а только те, которые убивали. Или рядом с которыми произошла насильственная смерть.
Антония задумалась. Ненадолго.
— Столик — согласна. Перстень тоже. А трубка?
— У тебя есть сомнения? Шальвен шел на смерть?
— Да. Он точно знал, что его убьют и готовился пожертвовать собой.
— Вот. Это не откровенное убийство, но мужчина, видать, был умный. А вещи… они несут на себе… как заряд, что ли? Вот если палочку потереть шелком… поняла?
— Да. Будет бить током.
— Правильно. Здесь то же самое. Память вещи осталась. Если никаких серьезных событий рядом с ней не происходило, ей и помнить будет нечего. А если были… И что может быть серьезнее смерти?
— Две смерти?
— Вполне возможно. Но тебе таких вещей еще в руки не попадалось.
Антония задумалась.
— а что мне теперь с этим делать?
— Что ты хочешь с этим делать?
— Не знаю…
Синьора Луиса присела рядом, с материнской лаской погладила Антонию по волосам, отгоняя грустную мысль. Не был бы Фернандо такой гнусной дрянью, была бы и у нее доченька.
Прыгнула на колени Антонии теплая тяжесть, свернулась и оказалась пушистым большим котом.
— Синьора Маркус.
— Мурррррм.
— Подумай сама, Антония. Тут может быть либо одно, либо другое. Если ты хочешь — оставь свой талант втайне. В нашем деле он незаменим. Знать, сколько лет вещи, знать ее прошлое в некоторых случаях — это бесценно. Мы с тобой можем заработать состояние.
— Это хорошо…
— Есть и другой путь. Люди убивают, ты понимаешь.
— Да.
— И есть вещи, которые остаются на месте убийства. Что-то будет помнить.
Антония поежилась.
— Да. Будет.
— Ты можешь читать прошлое таких вещей. В полиции этот талант оценят.
Тони медленно кивнула.
Да, оценят. Наверняка. Но нужно ли это ей? Родственники уж точно не одобрят.
— Думай, Тони. Я тебя поддержу в любом случае, но решение принимать тебе. Только тебе.
— Страшно. Очень страшно.
У вас, некромантов, вся жизнь один сплошной ужас. И живете же как-то…
Тони улыбнулась в ответ на попытку пошутить.
— Как-то живем.
Синьора Луиса рассмеялась, взъерошила девушке волосы.
— Эх ты… дрозд.
***
Спать Тони легла очень поздно. Ей было о чем подумать.
С одной стороны — ее дар может быть очень полезен.
С другой… не найдется тех, кто захочет ее заткнуть? Да прорва! И рано или поздно до нее доберутся. Этот дар может быть использован и ради добра, и во имя зла. И… ей совершенно не хотелось лезть в драку.
Зачем?
Класть свою голову — во имя чего? Дед, вот, уже сложил! И его сын, дядя Антонии, тоже. Мать осталась одна, и где благодарность? Где помощь от государства?
Не выйди она замуж за отца, пропала бы. Наверное…
Нет, Антонии не за что было благодарить и кланяться в пояс. А потому решение было простым.
Пока она попробует изучить свой талант. Синьора Луиса ее не выдаст, ей наоборот, интересно. И полезно для магазина.
Антиквариат с историей, как ни крути, стоит дороже.
А обнародовать подобные таланты не стоит, если не случится какой беды. Перебьемся.
С тем Антония и уснула. И снился ей знаменитый сыщик.
И последняя его битва с противником.
Почему-то Тони казалось, что он выполнил свою миссию. Забрал с собой врага. И… упокоился с миром?
Этого она не знала. Но почему-то ей казалось, что эта история еще не закончена.
***
Альба была восхитительна. Даже Антония это признавала. В персиковом платье, сшитом из шифона и кружева, с тщательно уложенными волосами, и с книжкой. Повернутой кверх тормашками.
Ну и что? Все равно не читалось! И кто будет приглядываться к таким мелочам? Главное — что?
Что девушка прекрасна!
Паулина проигрывала ей по всем статьям, завидовала и слегка злилась на сестру.
Ритана Розалия нервно поправляла прическу, уложить которую с утра прибыл лично мастер Доменико. Тан Адан дергал шеей. Нет, это не нервный тик, это — новый галстук!
Одна Антония была… ладно, не была она спокойна! Не была! Но кто там будет обращать внимание на всяких серых мышей, когда в семье такое знаменательное событие?
Правильно, никто.
Все ждали. Такое событие, дочку отдают… это ж счастье?
Да, наверное, это счастье.
Риалоны надежды оправдали, заявившись к одиннадцати утра всем семейством. Тан Эрнесто под руку с супругой, а сзади, словно два верных стража, Амадо и Эудженио. Амадо — спокойный, даже словно бы сонный! Светло-серый костюм ему к лицу, но сидит как-то неправильно, словно седло на корове. Чего-то ему не хватает. Грации? Изящества? Уверенности в себе? Нет, не понять. Эудженио, как всегда, очарователен, а сегодня особенно. В белом костюме, в широкополой шляпе, с улыбкой на губах…
Тан Эрнесто своим привычкам не изменил и был одет в черное. Барбара косилась на него с недовольством, но помалкивала. Кажется, за такой срок семейной жизни, она поняла, что мужа не перевоспитаешь, дешевле брать таким, какой достался.
— Ритана Розалия, — склонился к ручке хозяйки дома некромант. Та ответила ему нежной улыбкой, благо, сейчас темный источник на нее не влиял.
— Тан Эрнесто.
Последовали приветствия, объятия… досталось и Антонии. Первым, подавая пример, к ее ручке склонился тан Эрнесто, а уж за ним последовали и остальные.
Тони улыбалась сквозь силу.
Но помолвка же не свадьба, правда?
Она еще может расстроиться, она может… да что угодно может еще произойти! Еще есть время! Это — не конец!
Все равно было больно.
Наконец, все расселись в гостиной, и тан Риалон приступил к делу.
— Адан, я думаю, мы все знаем о поводе для сегодняшней встречи. Предлагаю дать слово молодым.
Эудженио сделал шаг вперед.
— Альба Инес Аракон! Ритана! Я люблю вас и официально прошу вашей руки.
Мужчина опустился на одно колено. В ладони его, словно по волшебству, материализовалась коробочка с кольцом. Альба ахнула.
Передала так и не прочитанную книгу Паулине, поднялась с кресла…
Розовый бриллиант был хоть и некрупным, но безупречной чистоты и идеальной огранки.
— Я…
— Умоляю вас составить мое счастье!
Альба бросила быстрый взгляд на родителей. Мать вытерла слезу, отец улыбнулся, одобряя. И девушка протянула руку.
Эудженио надел кольцо на палец ританы — и приник горячим поцелуем к маленькой ладошке.
Паулина ахнула и уронила книгу.
Тони потянулась поднять ее — и едва не нос к носу столкнулась с Амадо.
— Простите, тан…
— Простите, ритана.
Их глаза оказались близко-близко. Совсем рядом. И на миг Антонии показалось… бывает такое. Словно искра между двумя людьми проскакивает. И ты отчетливо понимаешь, что понравилась человеку.
Ты — ему.
А он тебе?
Не обязательно. Но это уже детали. Главное, что искра была. Тони подобрала книгу и опять спряталась в укромном уголке гостиной. Там было спокойнее.
***
Амадо откровенно скучал.
Вот ведь еще, приспичило матери! Его раздражало все! И в первую очередь сам Эудженио.
Явился, понимаешь! Невесть кто, из невесть откуда, к матери, с рекомендательным письмом… конечно, мать не отказала. Умеет этот подлиза в душу влезть! И в доме поселился, и отец его принял более-менее радушно…
Амадо этот типчик не нравился. Почему?
Потому! Липкий он какой-то! Противный и гадкий…
Но — кто ему давал выбор? Приходилось терпеть, встречаться за столом, общаться, проявлять вежливость… а тут еще сватовство.
Мать была довольна, как обожравшаяся сметаны кошка! Только что не мурлыкала. И на отца она же насела, мол, надо помочь мальчику! Надо сходить, надо произвести хорошее впечатление, мы же семья…
Отец спорить не стал и только махнул рукой. Мол, делай, что пожелаешь. Схожу, если нужно. И матушка развила бурную деятельность. Даже Амадо из библиотеки вытащила. Он бы лучше про времена завоеваний почитал, ему интересную статью прислали, но куда там!
Мать была неумолима. Надо одеться! Надо сходить! И только посмей меня позорить, заговоров про своих идиотских индейцев! Я тебе этого век не прощу!
Амадо закатил глаза и повиновался.
По дороге мать постоянно наставляла Эудженио, и как ему себя вести, и что делать, и что говорить… Амадо только что зубами не скрипел. Отцу было проще. Он медитировал.
Как он объяснил сыну, маги могут так поступать. Словно бы отключаться от реальности и собирать разлитую вокруг силу. Поэтому он может не слышать супругу.
Отцу повезло, а вот у сына так не получалось…
Так что к дому Араконов Амадо подъехал в отвратительном настроении. И потом оно не улучшилось.
Что за дурацкое гадкое лицемерие?! Как вы все надоели! Сколько можно изображать… вот это все!? Ведь всем известно, что сейчас будет! Понятно, что Валеранса сделает предложение этой дурехе, что та его примет, что дальше будут деловые переговоры, вроде приданого и прочей ахинеи… вот нельзя это сделать, не устраивая спектакль?
Тьфу, идиоты!
Амадо думал так, пока с колен девушки в желтом не упала на пол книга. А на книги юноша реагировал одинаково. Книгу надо было взять, прочесть название, пролистать… он и сейчас поступил бы так же. Но…
К книге скользнула серая тень.
Амадо поднял глаза, посмотрел…
И утонул в светло-серых озерах.
Какая же она красивая!
Прыщи? Невзрачное платье? Прическа? Амадо этого и не заметил. Он смотрел — и смотрел бы, только бы девушка не отвела взгляд! Только бы…
Но она опустила ресницы, и юноше показалось, что солнце скрылось за тучами. Кто это такая? Кажется, родственница Араконов?
Амадо понял что не уйдет из этого дома просто так. Ему надо хотя бы поговорить с этой девушкой. Ее зовут… Антония Даэлис Лассара.
Антония!
Тони…
Какое чудесное имя!
***
— Я так счастлива! ТАК счастлива!
Ритана Розалия выглядела сейчас совсем молодой. И словно светилась изнутри.
— Да, мама, — отозвалась Паулина.
Альбы не было рядом — сбежала в свою комнату, приводить себя в порядок. Вечером Эудженио обещал заехать и повезти юную ритану на прогулку по вечернему Римату. Разве это не восхитительно?
Помолвка, свадьба, а там и внуки пойдут! И замуж ее доченька выходит не за какого-то нищеброда, нет! За молодого тана, с достатком, умного, красивого, со связями… разве мало поводов для радости?
Много!
И от Романа избавились, и никаких убытков не понесли… почаще бы такие удачные дни выпадали!
— Паулина, а ты не стой столбиком. Иди, помоги сестре, и не завидуй. Придет и твой черед. Как тебе нравится Амадо?
— Не нравится. Скучный он!
— Ладно, поищем другого, — легко согласилась ритана. — Иди, помоги сестре.
Паулина вздохнула — и сбежала. Антония и тан Адан уже уехали. В полицейский участок.
От Антонии требовались подписи и показания. А тан Адан…
Ему позарез нужно было переговорить со следователем.
***
В полицейском участке Аракона встретили, как родного. Даже заулыбались, предложили чая, кофе, пирожки… тан Адан вежливо отказался. Тони отправилась к сержанту Кастильо, заполнять бумаги. Все же именно она была дома. Именно она привела помощь.
Именно она…
Надо будет в больницу заехать. К Рите и Хулио.
А сам Адан Аракон сидел в кабинете следователя. Синьор Серхио Мария Вальдес радушно принял потерпевшего, показывая, что он, конечно, ни в чем не виноват.
— Тан Адан, я вам очень сочувствую. Но прошу понять меня. Это наша обязанность.
— Конечно-конечно. Спрашивайте, я отвечу на все вопросы.
Собственно, для начала синьора Серхио интересовал вопрос чисто практический.
— Синьор Роман Игнасио Монт — ваш родственник, тан?
Адан поморщился.
— Внебрачный сын отца моей супруги. Фактически, ее сводный брат.
— Сочувствую, тан.
— Не стоит. Этот человек — язва на теле нашей семьи, и семьи Мондиго. Мой тесть буквально впихнул его в наш дом. Но поверьте, я не был от этого в восторге.
Серхио верил.
— Ваша супруга к этому отнеслась… гмммм… положительно?
— У Розалии не было выбора. Этот идиот везде прогорал, везде влезал в неприятности, наш дом был единственным местом, в котором его можно было более-менее контролировать.
— Почему именно ваш?
— Потому что больше некуда. У моего тестя трое детей, два сына и дочка. Старший сын женат, но живет вместе с родителями. А теща не пожелала видеть ублюдка в своем доме.
— А средний сын?
— Пока еще не женат. Ездит по всему континенту… подозреваю, он никогда и не женится. И он не средний, а младший. Он поздний ребенок, лет на десять младше моей супруги, кстати, как и Роман. Теща родила сына, когда тесть начал гулять… думала, его это привяжет.
Серхио сочувственно улыбнулся. Прощупывал он почву не просто так. Бывает в жизни всякое…
Вот ты следователь! Ты стараешься, сажаешь всякую нечисть, доказательства собираешь, дело заводишь, а потом приходят их родственники… Тьфу! И пакостят!
И дела разваливают, и к начальству ходят, и нервы мотают…
Ах, мой мальчик не мог так поступить! Он в детстве подавал большие надежды, он замечательный, умный, красивый…
А что человека убил…. Так тот сам напросился! Точно-точно! Или это происки врагов…
Но здесь, похоже, такого ждать не стоит?
— Нам нужно известить вашего тестя, тан?
Адан подумал пару минут.
— Я сам его извещу. После слушания дела… это будет скоро?
— На днях. Дело ясное, тянуть незачем.
— И что ждет этих негодяев?
— Каторга, конечно, тан! Грабеж, изнасилования, причинение вреда… тут целый букет собрать можно.
— Вот и собирайте. Рано или поздно нарыв бы прорвался. Могли бы пострадать мои близкие… так что — делайте. Подонка каторга исправит! Могу я, кстати, поговорить с Романом?
Следователь охотно выдал тану Аракону разрешение на вход в тюрьму. Разовое. Он свое получил, его работу не испортят. А это — главное.
Теперь быстро компонуем дело — и в суд.
***
Роман сидел в общей камере, и похоже, там ему приходилось несладко. Но тан Адан ему не посочувствовал.
Подумаешь — минус четыре зуба, синяки и кажется, сломанная рука! А ты что с людьми хотел сделать, сволочь!?
Они с Антонией разделились, Тони отправилась в больницу, а тан Адан решил заехать в тюрьму. Показал пропуск, попросил вывести к нему арестованного… Роман к нему кинулся, как к родному.
— Тан!!!
— Ну, здравствуй. Хорош…
Адан ядовито улыбнулся, но Роман принял все за чистую монету.
— Да! Это ужасно! Заберите меня отсюда!
— Зачем? — удивился Адан. Роман удивился не меньше.
— Но я же…
— Больше не будешь?
Роман иронии не понял и активно закивал.
— Да! Больше не буду!!! Меня заставили!!! Шантажировали!!!
— Пинками за игорный стол загоняли. Правда?
Тут уже и до Романа дошло.
— Ну… я…
— Ты. А кто ж еще?
— Я действительно случайно! И не хотел!
— Насиловать Риту и Аниту? Ломать ребра Хулио? Замечательно, у тебя будет время раскаяться. На каторге!
— Вы не можете со мной так поступить!
— Почему? — тан Адан даже заинтересовался. Хотя и понимал, что ничего интересного не услышит. Это ж обыденность. Я могу творить все, что захочу. А вот меня в ответ нельзя бить ногами. Потому как не за что! Это ж Я!
— Отец вас…
— Переживу.
Роман пытался что-то кричать, ругаться, но тан Адан дал знак конвоиру, и тот выпихнул заключенного в коридор.
Бесполезно.
Ничего эта сволочь не поймет. Никогда. Не судьба, увы…
***
Антония вошла в больницу. Медленно, словно опасаясь… чего?
Нет, не заразы. Но сама эта атмосфера… вот такая, с запахом, с ругательствами, со стонами… с обреченностью, разлитой в воздухе! Бедность, горе, тоска… просто так сюда не попадают. Или если очень плохо, или если заботиться некому…
Тони поднялась по лестнице, прошла по коридору.
Вот и палата, которую оплатил тан Аракон. Две палаты.
И сначала она зашла к Хулио. Лакей был бодр и весел, собирался выписаться и набить морду Роману.
Не получится? А если он все-таки выйдет с каторги? Лет через десять? И вряд ли выйдет? На соляных рудниках такие твари не выживают? Да и пес с ним.
А вот с Ритой было хуже.
И порвали ей много чего, как объяснил врач, и психологические травмы….
Насилие — всегда насилие. Как бы его не заворачивали в красивую обертку, оно что-то необратимо ломает в женщине. А как потом жить с этим переломом?
Вот этого никто не скажет. Тут каждая женщина должна справиться сама.
— Лежит — и лежит, — вздохнула соседка. — И в потолок смотрит…
Антония присела рядом с Ритой на кровать, застеленную сероватым больничным бельем. Коснулась тонкого запястья.
— Рита…
Девушка даже головы не повернула.
— Рита… — можно было сказать многое. Сказать, что жизнь не кончилась, что это не клеймо, что… Тони выбрала ту сторону, которая была ближе некромантам. — Хочешь сходить на суд? Этих подонков обязаны приговорить к каторге!
И в глазах девушки блеснула-таки искра интереса.
— И Романа тоже!
— Он же Мондиго!
— А тан Адан решил не сообщать ничего его отцу, — ухмыльнулась Тони. — Пусть сначала суд состоится, а уж потом… поняла?
Рита поняла. И уже вполне рассудочно повернула голову, поглядела на Тони. Куда и депрессия делась.
— Суд? Когда?
— Дней через десять, может, меньше. Следователь точно не сказал — хочешь я для тебя узнаю?
— Хочу!
— Тогда тебе надо срочно поправляться. А то врачи не отпустят. Тан Адан оплатил лечение и для тебя, и для Хулио, он тут в соседней палате. Заглянешь к нему при случае?
— Он…
Тони отлично догадалась, о чем сейчас думает Рита. Все же это — свидетель ее позора. Боли, унижения…
— Ага, он за тебя жутко волновался. Все жалел, что Роману шею не свернул, когда мог.
— Мне тоже жаль.
— Не переживай, мы с ним еще сквитаемся, — Тони наклонилась к самому уху Риты. — Вот поедет он на каторгу, специально придем полюбоваться. И всего хорошего ему вслед пожелаем. Как Лассара могут.
Рита улыбнулась.
Зло, болезненно, скорее, оскалилась, но все же! Это был хотя бы зародыш улыбки!
— Лассара?
— Что-то и я умею. Даже с непроявленным даром.
— Тони… ты это сделаешь?
— Кто его там на каторге проверять будет?
Побаивалась Антония справедливо. Проклятия приравнивались к уголовным преступлениям, и карались соответственно. Если обнаруживались, а это было несложно. Каждый врач может, с соответствующим оборудованием. Некроманту — так и просто посмотреть хватит. Но каторга? Действительно, кому там Роман нужен — в соляной шахте? Кто его проверять будет?
Да хоть ты с утра до вечера жалуйся! Особенно надсмотрщикам! Авось, да поверят! И лишний раз — кнутом! Сволочь!
Зато Рита заулыбалась. Все же мстительность — одна из главных черт любой женщины.
— Тони… спасибо.
— Это тебе спасибо! Если бы ты не подняла тревогу, я бы и отреагировать не успела. Прости, что не помогла.
— Как? Их много было, а ты одна…
— Я поэтому и метнулась за подмогой. Страшно было — жуть! Темно, улицы пустые, а вдруг они кого на стреме оставили? Неслась я, как угорелая.
Девушки переглянулись и улыбнулись. Кажется, у Антонии появилась… подруга?
***
Лежащая на соседней кровати пожилая женщина вышла вместе с Антонией. Правда, тони не думала, что это ради нее. В уборную захотелось, наверное. Или к медсестре….
— Ты молодец, девочка. Мне уж страшно за дуреху стало, лежала, как мертвая.
Тони посмотрела на собеседницу внимательно. Да, это уже не старость — дряхлость. Волосы белые, словно пух одуванчика, руки тоненькие, как у младенца… видно, что смерть уже стоит за плечом женщины. И все же, она не сдается до последнего. Это хорошо.
— Вы за ней приглядите? Синьора?
— Пригляжу, сколько уж мне осталось. Я ей хоть и объясняла, что насилие — не конец жизни, а она все не верила. Плакала, а потом и реветь перестала. А это плохо.
— очень плохо, — согласилась Антония, которая в своей деревне от правды жизни застрахована не была. — очень…
— Ничего. Раз о мести задумалась — отживеет.
Антония кивнула и попрощалась. Да, выправится! Никуда не денется.
А Роман — сволочь! Так, Тони, спокойно! Держи себя в руках, не надо его проклинать!
Потом. Это — потом…
***
В этой комнате камин горел — всегда.
Зимой, летом, весной, осенью…
Просто — всегда.
Человеку, который находился в этой комнате, был необходим живой огонь. Он помогал сдерживаться. Успокаиваться, если хотите. Но иногда…
Хоть ты руку в камин суй.
А повредит ли огонь этой руке?
Зеленоватой, чешуйчатой, длиннопалой? Словно и не вполне человек. Но формы-то человеческие… только ногти, что те когти.
Странно.
— Что вы мне можете сказать?
— Тан, мы искали Сараласов по всему Эсклоту. Но их попросту там нет. Эта девка обманула нотариуса.
— Или нотариус — вас?
— Нет, тан. Мы потом проверяли, она брала билеты до Эсклота, и другим упоминала про Сараласов…
— Поэтому и не поехала туда, понятно же!
Подчиненный потупился.
— Мы обязаны были проверить, тан.
— Ищите дальше. Проверяйте все остальные направления, все поезда. Смотрите, ищите…. Я хочу знать, где она может быть! Я хочу ЕЁ!
Капюшон плаща колыхнулся в негодовании, и подчиненный быстро склонил голову в поклоне. Видеть, что под ним таится, ему не хотелось. Нет, не хотелось…
— Да, тан.
— Что с Дальмехо?
— Он в столице, тан.
— Вот как?
— Да. они пока не поняли, что происходит, но… странные убийства уже выделили в отдельное дело. И занимаются ими…
— И кто такой умный?
— Тан Риалон.
— Ах, Эрнесссссто! Тогда неудивительно. Поймайте мне его?
— Тана Риалона, тан?
— Болван! Дальмехо! Я хочу, чтобы его отловили и остановили раньше, чем он привлечет внимание к нам и к нашим планам! И надо ж ему было… чуть не в последний момент! Скотина… Поймайте его!
— Да, тан.
— Свободен.
Подчиненный вылетел за дверь. Господин поморщился. Потер лицо, ощущая под ладонями чешую. Сухую, шершавую… стоит понервничать, как начинается! Скоро еще и чешуйки полезут!
Пакость!
Но справиться с этим никак не получится, это побочный эффект его силы. Ладно, это терпимо. А вот другое…
Где может быть эта малолетняя тварь!? Ей ведь все объяснили, это честь, и вреда ей не причинят… что ей еще нужно!? Жила на своей помойке, перебивалась с хлеба на воду… жизнь дает шанс — и что же?
Девка сбегает!
А другой подходящей у него пока и нет, слишком уж талант своеобразный. Светлые магички ему не подходят, а темных, проявленных, да еще сильных и из такого древнего рода — поди, найди!
Найдет.
Найдут.
Из-под земли выкопают. А потом под землю зароют. После… когда Антония Даэлис Лассара перестанет быть необходимой.
Дрянь такая…