Глава 9
Эудженио заехал вечером, как и обещал. В новеньком мобиле. Правда, за рулем был не он. За рулем мобиля сидел Амадо Эрнесто Риалон.
Паулина ахнула и заметалась по комнате.
— Ты-то чего дергаешься? — удивилась Альба.
— А если… Я, наверное, поеду с вами!
— Если мама разрешит, — Альба недовольно скривила губки.
Паулина, конечно сестра, но… но вот именно, что сестра! Ябеда и наушница! Доносчица и подхалимка! При ней ни поцеловаться не выйдет, ни уединиться толком, ни…
Да вообще ничего не выйдет!
А то еще начнет с Эудженио кокетничать, и считай — вечер пропал. Альба такого не хотела. А потому… А кого можно с собой взять? Все же девушка, двое мужчин…. Точно! Антония!
Тихая и спокойная, и язык за зубами держать умеет… Альба вылетела из комнаты, махнув Паулине, которая спешно переодевала платье и конечно, запуталась в крючках.
— Я сейчас!
Тони оказалась у себя. И едва успела спрятать книгу про сыщика в кипе молитвенников. Потом поняла, что это Альба — и успокоилась.
— Что случилось?
— Дженио приехал!
— Замечательно, — без особого восторга отозвалась Тони.
— Меня с ним одну не отпустят. Поедешь с нами!
— Свечку держать?
Альба топнула ногой.
— Не зли меня! Он с Амадо приехал, и за нами может Паула увязаться, а я не хочу! Поедешь, поболтаешь с Риалоном…
Антония сморщила нос. Альба подняла руку.
— А я тебе сумку подарю. Из белой кожи. И попрошу маму, чтобы мы туфли к ней заказали!
Антония и так согласилась бы, но чего ж отказываться, если предлагают? Надо брать!
Она мученически вздохнула и начала слезать с кровати.
— Ладно…
Амадо она помнила. Такой… паренек в очочках. Не парень, крепкий и крестьянский, не юноша, а вот именно, что паренек.
Не повзрослевший. Счастливое такое, лопоухое детство, живущее за папенькино-маменькиной спиной. И хорошо живущее. О чем с ним говорить?
Утром он пытался что-то сказать, но Тони ловко отгородилась от него сначала Паулиной, а потом и книгой. А там и пытка закончилась. А сейчас ей предлагают это продолжить… не хочется! Совершенно не хочется! Но Альба не отстанет, так что лучше согласиться сразу. Пока по-хорошему.
— Приводи себя в порядок — и бегом вниз.
Тони кивнула и потащила из шкафа зеленое платье. Которое совершенно чудесно оттеняет ее прыщи. Бегом? Значит, спокойно и без суеты.
***
Амадо и Эудженио ждали внизу. Дженио расцвет при виде Альбы, медленно подошел, опустился на одно колено и поцеловал тонкую ручку с бриллиантом. Потом и вторую поцеловал — для комплекта.
Паулина закатила глаза. Тони, которая уже вышла в гостиную, только вздохнула про себя.
А у нее такого не будет.
Никогда.
И это — больно.
— Дженио, любовь моя.
— Альба, мое солнце…
— Куда вы сбираетесь, молодые люди?
— Тан Риалон разрешил нам воспользоваться мобилем, поэтому я хотел бы свозить Альбу на Лебединый пруд, — отрапортовал Эудженио.
Адан Аракон кивнул. Знал он это место. Действительно, красивое и уютное. Пруд милях в двадцать от города, в тихой роще, и на нем гнездятся лебеди. Только добираться туда сложновато. На мобиле — в самый раз, в коляске можно, а пешком неудобно. Так что там сплошь чистая публика. И ее не так, чтобы слишком много. В самый раз для романтической прогулки.
— Хорошее место.
— Самые прекрасные птицы для самой прекрасной девушки, — Эудженио мечтательно смотрел на Альбу.
Альба зарделась.
— Можно подумать, он их кушать станет, — прошипела Паулина, за что и была наказана щипком ританы Розалии.
— Да, конечно. Я вас отпускаю, но возвращайтесь не позже девяти вечера. И…
— Маменька, можно с нами поедет Тони? — быстро вмешалась Альба, пока грозные слова 'возьмите Паулу' еще не прозвучали.
— Ап… — растерялась ритана Розалия.
— Замечательная идея, — Амадо даже с симпатией посмотрел на Альбу. Он думал, ему придется хуже.
— Согласен, — вступил и Эудженио, сообразивший, что не просто так его невеста назвала определенное имя.
Ритана Розалия мученически скривилась. Но крыть было нечем..
— Ладно. Тони!
— Да, тетушка Розалия.
— Проследи за Альбой. И чтобы дома были не позднее девяти!
— Как прикажете, тетушка.
— Вот, будь любезна.
— А я? — взвыла Паулина, понимая, что остается 'на бобах'.
— Простите, ритана Аракон, но в мобиле только четыре места, — развел руками Амадо. Врал, честно говоря, но кто его проверять будет? Тони опустила глаза и отправилась надевать шляпку и перчатки.
Паулина наградила ее злобным взглядом, но Альба тоже сверкнула глазами, и сестра поплелась к лестнице. А вот надо было язык придерживать! Вот!
***
Первые несколько минут в мобиле царила тишина. Потом Дженио и Альба, на заднем сиденье, заворковали, что те голуби, а Амадо обратился кАнтонии.
— Ритана, вы и правда из тех самых Лассара? Темных магов?
— Да, — сдержано ответила Тони.
— И у вас тоже непроявленный дар? Я вам сочувствую. Я могу понять, каково это, когда не оправдываешь чужих надежд.
— Да?
— Я ведь и сам… мой отец один из сильнейших некромантов Астилии, может, даже самый сильный, а я ни на что не способен.
— Это очень грустно.
— О, да!
К моменту прибытия на место, Тони освоилась и вполне нормально болтала с Амадо. Благо, общие темы у них были. Та же некромантия, та же наследственность… и вообще! Лучше уж так, чем слушать воркование Альбы и Дженио. Амадо был достаточно приятным собеседником, умел и говорить, и слушать, а это редкость в любое время. Так что Тони приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не сказать ничего лишнего.
Не стоит.
У пруда две пары разделились. Дженио пошел со своей спутницей направо, Амадо — налево. Альба была в восторге, Тони не протестовала.
Они с Амадо медленно гуляли, беседовали… а потом услышали дикий крик.
— Альба? — ахнула Тони.
И сорвалась с места, подхватив юбку. Только ножки в черных туфельках мелькнули. Амадо медлил несколько секунд, а потом сорвался вслед за девушкой.
Мало ли что?
***
Как оказалось — очень даже что.
Альба и Дженио наткнулись на труп. Лежал под кустом. Лежала.
Молодая девушка, лет восемнадцати, не больше, на горле словно рваная рана…
— Творец Единый!
Амадо был самым корректным. Дженио выругался, Альба молча упала в обморок. Тони схватилась за свое горло. А потом…
— Надо вызвать полицию.
Эудженио скривился.
— Не хотелось бы…
— Почему? — удивился Амадо. — Надо же!
— Потому что Альбе срочно нужно к доктору. А ее сейчас замучают вопросами…
Тони медленно кивнула.
— Пожалуй, вы правы. Тан Валеранса, вы умеете водить мобиль?
— Да, ритана.
— Вам придется срочно отвезти мою сестру домой — и вернуться за нами.
Амадо удивленно посмотрел на Тони.
— Араконам сейчас не нужен никакой шум, — коротко объяснила Антония. — Я — другое дело. Я Лассара, нас дурной репутацией не запугаешь. Поэтому, Амадо, если вы не возражаете, мы с вами останемся здесь и найдем труп. А тан Валеранса отвезет Альбу Инес домой и немедленно вернется за нами. С полицией. Телефонировать-то мы отсюда не сможем, а кричать… смешно!
— Да, пожалуй, — согласился Антонио.
— Такая мудрость в столь юном возрасте? Я в восторге! — сделал комплимент Эудженио. И потащил Альбу Инес в мобиль. Тони посмотрела на Амадо.
— Ждем?
— Может быть, отойдем чуть подальше? — неуверенно предложил Амадо.
Тони кивнула.
— Да, пожалуй.
— Ритана, я бы предложил подождать неподалеку. Так, чтобы не видеть тела…
— Да, пожалуй, — согласилась Антония. — Амадо, если вы мне принесете воды, я буду весьма благодарна. Простите, но я не слишком хорошо себя чувствую.
— Конечно! — сорвался с места паренек.
Антония вздохнула ему вслед — и сделала шаг к телу. Пригляделась.
Страшно? Тошно? А вы видели, как свинью режут? Нет? Поверьте, это еще худшее зрелище. И запах, и звуки, и вообще… а кишки для колбасы промывать? Тоже… нанюхаешься.
Грязной работы Тони не боялась, крови и трупов — тоже. Она ведь Лассара.
Но тут труп был странным. Было полное ощущение, что часть горла девушке просто выгрызли.
Интересно… а она не сможет ничего увидеть? Если… Тони еще раз оглядела труп.
Девушка, лет восемнадцать, волосы черные, глаза сейчас закрыты, не поймешь, какие, личико миловидное, но ничего особенного, даже Паулина симпатичнее.
Одета достаточно просто… вот как хотите, больше всего она похожа на продавщицу из магазина. Узел волос, одежда, обувь… таких девушек Тони видела в лавках.
А что бы… ага! Вот!
Тони протянула руку и аккуратно сняла с руки девушки браслет. Дешевенький, из бусин, цена — сантимо в базарный день. Хорошо, что сейчас на ней перчатки, позднее она попробует посмотреть в прошлое этой вещи.
А вдруг получится?
***
Эудженио себя ждать не заставил, равно как и полиция. И закрутилось…
Где были? Дома…
Что видели? Вот… девушку и видели. Мертвую.
Вместе с полицией прибыл и отец Амадо.
— Тан Риалон, — улыбнулась ему Антония. Мужчина внимательно вгляделся в лицо девушки.
— Ритана Лассара. Как ваше самочувствие?
— Лассара таким не напугаешь, — улыбнулась Тони. — Неудобно получилось, безусловно.
— Замечательное качество. Я уж испугался, что придется сейчас вас в чувство приводить.
Тони качнула головой.
— Не придется.
Не вам и не сейчас. Это уж точно.
— Тогда поговорите со следователем, да я попрошу Амадо отвезти вас домой.
— Благодарю вас, тан.
Антония чуть склонила голову. И улыбнулась контрасту. Насколько ж они не похожи — Амадо и его отец. Некромант просто искрится жизнью, ему нравится его работа, он увлечен, он занят любимым делом. И кстати, очень просто одет. В куртку и брюки. И волосы не уложены.
А Амадо весь холеный, весь выглаженный, модный, с иголочки, но… рядом с отцом он похож на вялую рыбу. Или дохлую. Он не горит, в нем нет внутреннего огня. Даже Эудженио… а вот он, кстати, просто сияет. Не хуже тана Риалона.
И почему так получается?
***
Ритана Барбара любила красивые столовые приборы, любила дорогую одежду, любила весь церемониал семейного ужина. Неважно, какие отношения в семье. Неважно, что думают друг о друге сидящие за столом люди. Это — неинтересно.
А вот сам ужин…
Вечернее платье с открытыми плечами, роскошные драгоценности, мужчины в вечерних костюмах, сверкание серебра и хрусталя на столе, вышколенные лакеи…
Об этом она мечтала в детстве, поедая грубую похлебку из глиняной миски. Этого она добилась — и не собиралась отказываться от своей мечты.
Правда, дома она принимала редко, из-за своего супруга. А постоянно ездить к кому-то? Ее рады были принимать, но не постоянно же!
Пот и приходилось устраивать мини-ужины дома. Обычно супруг на них не присутствовал, но сегодня сделал исключение и за столом собралось четыре человека. Сама Барбара, Эудженио, Амадо и тан Риалон во главе стола.
Верно, что маги смерти давят на людей. Но верно и обратное — человек привыкает ко всему. В том числе и к ауре некроманта. За двадцать пять лет, как бы не больше, ритана привыкла ко всему. В том числе и к отвращению своего супруга.
Какое-то время у них действительно все было… неплохо, она честно старалась быть благодарной, Эрнесто тоже был доволен и женой, и сыном, а потом…
Чего стоит оказанная услуга?
Да ничего!
Барбара получила все, что хотела. Деньги, положение в обществе, даже сына… и муж стал ей не особенно нужен. Зачем ей, действительно, при таком раскладе — муж?
Она молода, богата, очаровательна… ладно, один раз родить пришлось, но больше она портить фигуру не будет! Есть снадобья, а можно и с магами жизни договориться. Что дальше?
Жизнь!
Любовь, радость, богатство… ну раз в неделю можно и муженька потерпеть, а то и реже. Зато она получила все то, что прогадили ее родители. Просадили за картами, прогуляли по балам…
Эрнесто все это знал и видел. Но — на что лучшее он мог рассчитывать, с его-то силой? Рядом с ним же даже лежать было сложно! А жить?
За завтраком встречаться каждый день?!
Ребенка его носить?!
Барбара считала, что она отработала каждый сантимо и теперь может жить спокойно. А что по этому поводу думает муж?
Вот уж это ее никогда не волновало.
— Как неудачно сегодня получилось. Дженио, когда назначена свадьба?
— Через полгода, Барба.
— Так долго?
— Ничего не поделаешь, приемлемый срок помолвки — полгода. И Альба будет зимней невестой. Она уже планирует шубку к свадебному платью…
Барбара поморщилась.
— Пусть планирует.
— Я, наверное, тоже женюсь, — неожиданно для всех заявил Амадо.
— На ком? — впервые за всю трапезу заинтересовался Эрнесто.
— Ты ее видел, отец. Ритана Лассара.
— Кто?!
Тон у Барбары был неописуемый.
Какая-такая Лассара? Что это вообще такое вылезло!?
Это — ее сын! И он должен жениться выгодно! Кому выгодно? Разумеется, своей матери! Он ей вообще по гроб жизни должен за то, что у нее талия на дюйм шире стала! Она его честно выносила, ладно — кормилицу наняла, вырастила… как могла! И тут какая-то Лассара!?
Вы вообще о чем!?
— Та девочка, которая сегодня была с тобой?
— Да!
— Она тебе нравится? — заинтересовался и Эудженио.
— Она замечательная, — честно ответил Амадо. — И красивая, и не орала сегодня, и истерик не устроила.
Барбара откинулась на спинку стула, забыв про все хорошие манеры.
— Амадо! Это — УЖАСНО!
— А что сама девушка, ты ей нравишься? — не обратил на супругу внимания тан Риалон. И не зря… все же — некромантка. Из темной семьи, так что может быть дар внуку передастся?
А вдруг?
Даже если у нее дар непроявленный, но две спящих крови могут породить одну бодрствующую. Да и такой ли он непроявленный? Надо присмотреться при случае.
— Не знаю, — смутился Амадо.
— Насколько я понимаю, эта Лассара — приживалка в доме Араконов, — припечатал Эудженио. — Ни денег там нет, ни связей, одно старое поместье, и то невесть где! Так что перебирать женихами она не будет, ты для нее — счастье!
— Кошмар!
Барбара изобразила обморок, но никого этим не испугала и не убедила. Даже Эудженио, который вежливо сунул ритане под нос ароматические соли в хрустальном флаконе, но из-за стола ее не вынес и беседу не сорвал.
Эрнесто еще расспрашивал сына, а потом вынес приговор.
— Амадо, ты пока сильно на девочку не дави. Родственники ее могут заставить, но тебе от нее ведь чувства нужны?
— Да, отец.
— Вот и аккуратнее там. Она хорошая девочка, не испорти ей жизнь. И себе тоже.
— Да, отец…
***
Тони легла на кровать и медленно сняла перчатку. Одну, потом вторую. Расправила каждый палец…
Нет, не хотелось ей этого делать. Совершенно не хотелось. Но…
Браслет лежал на перчатке. Красивый, светло-голубой, из крупных неровных бусин на ленте… Тони решительно выдохнула, протянула руку и взяла его. И сжала в ладони.
Темнота накатила сразу же.
Вот девушка. Да, та самая. Волосы уложены в затейливую прическу. На лице странная смесь чувств — хотя почему странная? Обманутые надежды, горечь, тоска, решимость…
— Ты говорил, мы будем вместе!
Мужчина морщится. Недовольно и даже чуточку с отвращением. Красивый мужчина, на вид ему лет тридцать, может, даже меньше. Такая… очень мужская красота. Чуточку грубоватые черты лица, высокий рост, растрепанные ветром черные волосы, громадные синие глаза — бабы от таких картинок млеют. И одет он намного лучше девушки.
— Допустим… это было давно.
— Ты обещал!
— Катрина, чего ты от меня хочешь?
— Ты женишься!!! Это нечестно, нечестно!!!
— Потому что я женюсь не на тебе? Так бывает. Прими это и давай расстанемся друзьями.
Девушка топает ногой, глаза горят гневом.
— Ты лгал мне! Ты меня соблазнил…
— Какой слог! Не забывай — сейчас иные времена. Найдешь еще себе идиота, который женится, только не спи с ним до свадьбы. Кто будет покупать корову, если молоко можно получать бесплатно?
Девушка прищуривается.
— Ты.
— Я?
— Да, ты. Тебе придется жениться на мне.
— И почему же?
— Я беременна!
Тони в своем видении знает, что девушка врет. Но мужчина не в курсе… Его лицо искажает гнев.
— ЧТО!?
— Я — беременна!
— Так избавься от этого ублюдка!
— ЧТО!? — теперь наступает очередь девушки кричать. — Как ты смеешь!? Это твой ребенок, слышишь, ТВОЙ!!! Интересно, как это понравится твоему будущему тестю!?
Лицо мужчины искажается гневом.
— Ты никому ничего не скажешь!
— Правда, Аугусто?!
— Ты…
— И скажу, и покажу! Думаю, им это будет очень интересно!
Удар отбрасывает девушку в сторону. Нога подворачивается, она задевает головой о скамейку… даже не совсем головой, скорее, затылком. Глаза стекленеют.
Мужчина наклоняется к ней.
— Катрина… Творец!
Катрина безнадежно мертва. Мужчина оглядывается, и тащит ее в кусты. И достает из кармана нечто… Тони так и не разглядела, что именно. Ее выбросило из видения.
— М-да…
Убийство. Это понятно. А вот что дальше-то с этим делать?
***
Советоваться Тони отправилась к синьоре Луисе. Та думала недолго, и положила перед Тони перо и лист бумаги.
— Пиши.
— Что писать?
— Правду. Почти. Я, аноним, прогуливаясь вместе с замужней дамой около пруда с лебедями, заметил подозрительную активность. Дальше описываешь все, что видела и слышала. И приписка — прошу меня не искать, все равно все отрицать буду. Потому как у дамы супруг ревнивый, а свекровь и вообще может поспорить характером с драконами прошлого.
— Я не думала…
— Ничего страшного. Считай, что за тебя подумала я. Договорились?
— Отлично!
И Тони принялась писать. Потом синьора Луиса сама положила письмо в конверт, заклеила…
— Сегодня в почтовый ящик брошу. Общий, на углу.
— Спасибо, — искренне сказала Тони.
— Не за что. Сходишь со мной на распродажу? Завтра вечером?
— Конечно!
***
— Тан Эрнесто, вы уверены?
— Более чем. Синьор Серхио, я ручаюсь своей репутацией, что ЭТО убийство совершено кем-то другим. Не нашим 'горлохватом'.
— Но…
— Похоже, да. Но только что похоже. В первых двух случаях горло у девушек словно бы съедено наполовину. А здесь человек просто вырезал кусок. Края раны совершенно разные, в первом случае словно проплавленные, кислотой разъеденные или чем-то в этом духе. А во втором случае — поработали ножом. Коротким, широким, скорее всего, это наваха. Вот и видно, где сам клинок заканчивается, смотрите, синьор.
Синьор Серхио вгляделся в тело на столе, преодолевая тошноту, и кивнул.
— Тан Риалон, благодарю вас.
— Не стоит благодарности, синьор. Это моя работа. Ищите еще одного убийцу, который может быть даже не связан с первым, просто что-то видел, или слышал…
Синьор Серхио поклонился.
В своей области тан Риалон был великолепен. И к его советам стоило прислушаться.
***
— Антония, нам надо серьезно поговорить.
— Да, тетушка Розалия.
Вот поговорить было решительно некстати. Антония мечтала остаться одна в комнате, да и удрать. На распродажу, с синьорой Луисой! Интересно же!
А тут душеспасительная беседа намечается?
Тьфу!
Но ритана Розалия не собиралась спасать чьи-то души.
— Тони, ты понимаешь, что это больше не должно повториться?
— Что именно? — искренне удивилась Тони, перебирая свои прегрешения.
Вроде бы ничего такого она с утра не сделала?
Да, сходили на рынок за овощами, причем синьор Фарра начал учить Антонию разбираться и в рыбе, и в пряностях — авось да пригодится?
Вернулись домой, потом Тони посидела часок, поучила молитвы, позавтракала со всеми, а к завтраку заявились этот… Риалон. И Эудженио!
И опять пригласили девушек на прогулку.
Эудженио уверял, что обязан загладить вину, хотя в чем он мог быть виноват? Он же не знал, что какой-то идиот решит прирезать у пруда свою любовницу?
Письмо ушло утром, и завтра уже будет на месте, в полиции… интересно, найдут ли они убийцу? Хотя Антония вряд ли когда об этом узнает.
Но на прогулку ехать пришлось. И кусать губы.
Эудженио в этот раз с Альбой не уединялся — не то время, не то место. Вся компания гуляла вчетвером, и Тони с трудом сдерживалась, когда любимый мужчина то наклонялся к ручке Альбы, то срывал ей цветок, то…
Почему он не понимает!?
Его счастье — ОНА! Антония!
Не Альба, нет! А он…
Почему он ее не видит?!
Зато она все отлично видит… что больнее? Не видеть любимого — или видеть его постоянно, ухаживающим за другой женщиной?
Все больно!
Вернулись домой, пообедали, и Тони до вечера учила молитвы.
Или тетушка про книгу узнала? Ладно, будем честны, среди молитвенников лежала книга про расследования Шальвена. Не просто лежала… Тони ее и читала. И интересно же!
Как Шальвен-старший обанкротился, как его сын провел первое в жизни расследование и разоблачил преступника, как пошел в полицию, благо, родители теперь и слова против не сказали, как арестовал Душителя, как…
Ладно, дальше она еще не прочитала. Но не могла же тетушка про это узнать!?
Она к Антонии не подходила! Но что тогда?
Тони смотрела так удивленно, что ритана Розалия смягчилась и пояснила.
— Я говорю о ваших встречах с Амадо Эрнесто Риалоном.
Вот теперь Тони реально опешила.
Амадо Риалон? А… при чем тут этот тип? И при чем тут она? Ее бы воля, она бы этого Риалона сто лет еще не видела! Жила и радовалась!
Мысли эти так ярко отразились на личике девушки, что их даже прыщи не скрыли. Ритана Розалия тоже все поняла, и подхватила девушку под локоть.
— Посекретничаем, племянница?
— Да, тетушка. Конечно.
На балконе было прохладно, но зато никто их не мог подслушать. А это важно. Ритана Розалия улыбнулась племяннице и кивнула на кресла.
— Присядем?
— Да, тетушка.
— Тони, я понимаю, что ты не со зла. И не виню тебя. Но… ты не должна больше так поступать. Я хочу, чтобы на следующую прогулку с Валеранса и Риалоном отправилась Паулина.
— Ура! — не сдержалась Тони.
Ритана прищурилась.
— Моя старшая дочь тебя просила ездить с ними?
Тони не стала отрицать. Альба же не просила ее держать договор в секрете?
— Да. Она была бы рада.
— А я — нет. Я хочу, чтобы Амадо Риалон сблизился с Паулиной. На прогулке у них будет шанс, если ты не сможешь поехать… хотя бы пару раз, а там Паула справится.
— Они будут хорошей парой, — кивнула Тони.
Они действительно чем-то подходили друг другу.
Оба — домашние, балованные, неприспособленные к жизни… два волнистых попугайчика. Неразлучники из тех, что не выживут на воле.
Но вслух Тони этого не сказала, не враг же она себе?
— Я рада, что ты это понимаешь, — ритана потрепала племянницу по руке. — Мы и тебе подыщем мужа. Но Амадо я хочу для Паулы.
— Тетушка… у меня так болит голова, — картинно взялась за виски Тони. — Валеранса обещал Альбе пригласить ее на прогулку и завтра… а я просто умираю!
— Это ужасно, — подыграла тетушка.
— Наверное, будет гроза, — Тони пожала плечами. — Я всегда это чувствую… И не смогу никуда поехать. У меня дикая мигрень… вы же не обидитесь, если я весь день пролежу в своей комнате, с мокрой тряпкой на голове?
— Боюсь, это не поможет.
— А если я запрусь и попрошу не беспокоить? А вы мне дадите снотворных капель?
— Хм… думаю, так будет правильно.
Тони расцвела в улыбке. Да, так определенно, будет лучше. Второе такое утро… нет у нее пока сил!
Нет!
А грозу она чувствует.
Этой ночью точно будет гроза…
***
— Семьдесят песет раз! Семьдесят песет два! Семьдесят песет — три! Продано!
Синьора Луиса расплылась в улыбке. И недаром! Кому еще так посчастливится?
Они с Тони прибыли на распродажу одними из первых, чтобы Тони в наряде темного мага успела все обойти, перещупать, прицениться…
Она и успела. И несколько вещей они с синьорой Луисой выбрали совместно. Вот, как это кресло, к примеру.
Высокое, с резными лапами и подлокотниками, с сиденьем в белую и зеленую полоску… старое. Что-то Тони в нем чувствовала… такое. Знакомое.
Синьора Луиса пожала плечами — и купила его.
Или лампу, которой по документам всего пятьдесят лет, а так — сто пятьдесят, не меньше. Просто ей абажур восстанавливали и меняли лет пятьдесят назад. Но основание там старинное.
Или столик, в котором Тони чувствовала нечто… кажется, там есть тайники.
Обычно такие вещи некроманты не чувствуют. Но видимо, в этом тайнике пролилась кровь, а вот это Тони как раз неплохо ощущала.
Синьора Луиса покупала без сомнений. Она сможет выгодно пристроить эти вещи. Повезло ей с девочкой, ох как повезло…
И девочка хорошая, и с чутьем, и руки у нее из нужного места растут.
Что еще надо?
Надо подумать. Но это — потом. А сейчас надо торговаться вон за тот столик… тоже с тайником.
***
В антикварной лавке синьора Луиса упала в кресло. Вещи доставили сразу же, была такая договоренность, и теперь она отдыхала, а Тони оглаживала кончиками пальцев столик.
— Где же, где…
— Что ты ищешь, нинья?
Последнее время синьора взяла себе за привычку так и обращаться к Тони.
Нинья. Девочка. Своя, родная… такие нюансы обе женщины остро чувствовали. И Тони не возражала. Для синьоры это было очень важно.
— Тайник, синьора Луиса.
— Думаешь, и здесь он будет?
— Уверена! — девушка провела пальцами по резьбе, с одной стороны, с другой… точно! Столик щелкнул и раскрылся. Крышка поднялась кверху и Антония присвистнула.
— Смотрите, синьора Луиса!
— Что тут?
— Кинжал…
Не кинжал, собственно, а пуньял. Хорошее такое оружие, подходит и для колющих ударов, и для режущих, а при случае его и метнуть можно в противника. Шикарная вещь!
Особенно такая!
С гибким лезвием, с наборной рукоятью из слоновой кости, с небольшой перекладинкой, чтобы в тело не уходил дальше необходимого, идеально сбалансированный…
— Посмотришь? — предложила синьора Луиса.
Тони кивнула.
Что-то она чувствовала знакомое в этом клинке.
Что-то…
Это было, было уже где-то!
Было!!!
Но где она чувствовала эту энергетику раньше?
Тони потерла виски, припоминая, потом ее взгляд упал на кресло, метнулся дальше по магазину — и девушка топнула ногой.
— Точно!!!
— Что — точно, нинья?
— Это Шальвен!
— Что!?
— Ну… трубка, помните?
— Да, я помню, она у меня под замком. Абы кому я такую редкость не продам…
— Вот! Я тогда почувствовала Шальвена. А потом кресло… оно ему когда-то принадлежало!
— Думаешь?
— Уверена! Я даже это кресло видела — тогда, в видении! Именно с него он встал, когда к нему пришли гости… в последний раз.
— Вот оно что.
— Синьора Луиса, я не спрашивала, но…
— Я узнаю историю семейства. А так — тут ничего удивительного. Все вполне обыденно, престарелый родственничек скончался, и молодые стервецы решили распродать его добро. Ничего нового.
— Понятно…
— Я узнаю. А что за кинжал?
— Я почти уверена, — прикрыла глаза Тони. — Я почти уверена, это именно тот клинок, который принес Шальвену смерть.
— Даже так?
— А мы сейчас посмотрим.
И Тони решительно взяла в руки пуньял.
***
— Здесь все и решится, Шальвен.
— Здесь? Синьор Николас, у вас отличный вкус.
Этого места Тони не узнает. Она вообще плохо знает окрестности столицы. Это побережье моря, и скалы там приметные. Белые-белые, словно молоко.
Синее море и небо.
Белые облака и скалы.
Белый песок под ногами.
И — тишина. И ни одного человека вокруг.
Синьор Николас вытаскивает клинок. Длинный… шпага? Второй летит Шальвену.
— Защищайся, плебей!
Шальвен весело улыбается.
— Надо же! Чайник обзывает котелок чумазым!
Лицо противника кривится, дергается, теряет все очарование, он кидается вперед диким вепрем…
Звенят клинки. Сталкиваются, высекая искры… недолго. Настоящий бой совершенно не зрелищный. Это не турнир, не дуэль, не показуха… нет. Настоящий бой решается несколькими верными ударами и достаточно быстро.
Вот и решился.
Шальвен падает на колени, зажимает пробитое легкое… он обречен. С такими ранами не живут. Он это знает.
— Я утоплю твой труп в подводной пещере, — ухмыляется Николас. — Авось, рыба тобой не потравится!
Шальвен рвано выдыхает, с кровавой пеной на губах… но ничего не говорит.
На слова у него уже сил нет.
Только на один взмах рукой. И пуньял летит прямиком в горло противнику.
Они оседают на песок оба. И белая пыль окрашивается алым. Шальвен умирает, но в последние минуты своей жизни он видит, как корчится с ножом в горле его враг.
Он победил.
Ценой своей жизни — он победил!
***
— Определенно, я наведу справки, — решила синьора Луиса. — Ужасно интересно, как клинок оказался в столе? И ведь такое совпадение!
Тони пожала плечами. Она как раз ничего удивительного не видела. Если прежние хозяева знали историю этих вещей, они их и берегли, понятно. А почему не рассказали наследникам?
Все ли мы рассказываем своим родным? И знали они сами — или нет?
Столик мог стоять долгое время, кресло переходить из рук в руки, трубка — вообще чистая случайность.
Синьора Луиса медленно кивнула.
— Да, вполне возможно. Но справки я все же наведу.
Тони не возражала.
— Мне пора домой.
— Гроза собирается. Пережди…
Тони поглядела в окно.
— Успею. Хотелось бы вернуться, мало ли что… мне кажется, она на всю ночь зарядит.
— Думаешь?
— Почти уверена.
— Так-то и у меня кости ломит…
— Не зря их ломит, синьора. Не зря.
— Ну тогда беги. Авось, успеешь. Но если что — возвращайся.
Тони кивнула — и внезапно поцеловала синьору в щеку.
— Спасибо вам.
— Иди, нинья. Иди…
***
Гроза действительно грохнула на полпути. Калле Тарралонга не самая короткая улица. Тут живут богатые люди, и у них большие дома. И участки земли рядом с домами.
Пока дойдешь…
А ливануло сразу. Да так…
Тони промокла в единый миг. И прижалась к забору. Там был крохотный навес, неясно зачем, но переждать под ним можно было. Спереди все равно лилось, но хоть не за шиворот!
Стоит ли ждать?
Тони пока не знала, надо бы приглядеться. Гроза — она тоже разная бывает!
Сверкали молнии, гремел гром…
Ливень лил, как из ведра. Словно это самое ведро наверху опрокинули, а потом еще и колодец уронили. И что теперь делать? Ждать?
Если она явится домой в мокром платье… ничего страшного! Высушить его можно в ванной комнате, туда никто не заглянет. Или слуг попросить, ей не откажут. Потихоньку на кухне просушат. Но…
Тони мечтательно посмотрела в небо.
Хорошо!
Грозу она начинала чувствовать заранее. Давило, тянуло, словно бы плющило, ей было тяжело, душно… даже если погода не портилась, а гроза налетала неожиданно, Тони чуяла ее за несколько часов. И маялась.
А потом ветер приносил град и гром, и девушка встряхивалась. Ей становилось легче, спокойнее, уютнее. А в Лассара она ждала конца грозы, а потом бегала босиком по лужам.
Здесь так не получится.
Но хочется…
Душа просила свободы, ветра, танца… душа рвалась в полет! И Тони не выдержала.
Гроза чуточку стихла, ушла в сторону, а девушка, наоборот, вышла из-под прикрытия козырька.
И — раскинула руки, словно крылья.
Дождь еще лил. Но это как раз было неважно! Если ты мокрая до ниточки, то сильнее уже не промокнешь! А ей так хотелось сорваться! Хоть ненадолго отпустить себя… она даже свой мешочек с солью оставила дома. Ее дар был свободен, и Тони была свободна, и гроза буйствовала невдалеке, она тоже была свободна… это ощущение полета!
Счастья, распахнутых крыльев — и ветра под ними!
Шаг, другой… здесь нет оркестра, но разве это важно? Разве он — необходим, если в душе звучит музыка? Если душа рвется в небо, схватить за хвост молнию, оседлать стихию…
Раз-два, раз — два — три…
Запрокинув голову, поводя руками, словно крыльями, Тони шла по улице, танцуя. Это было счастье.
Это была свобода!
***
Бензин — субстанция, которая всегда кончается не ко времени. Это — судьба, если хотите.
Казалось бы, что стоит потерпеть еще пару улиц, но — нет!
Мобиль чихнул, булькнул и заглох. Мужчина посмотрел на датчики и грязно выругался.
Надо было заправляться в обед, а он… раззява! Обо всем за своей работой забыл… и что теперь?
Да ничего особенного! Добраться до дома и отправить сюда лакея с канистрой. Постоит мобиль пару часов, ничего с ним не случится, только запереть мобиль надо.
Гроза?
Да и плевать на нее! Куртка из кожи не промокнет, брюки тоже кожаные, так удобнее, сапоги на высокой подошве — дойдет. Тут и идти-то пару улиц, не больше. Если проскочить по калле Тарралонга — вообще получится срезать, и неплохо.
Посидеть в мобиле?
А толку тут сидеть до самого утра?
Не размокнет, не сахарный.
Мужчина накинул капюшон, застегнул куртку — и выбрался под дождь. Стало резко прохладнее, струи воды, стекая по гладкой коже, забирали с собой тепло. Но добежать сможет, не простудится. О, кстати!
В мобиле и плащ лежал, можно и его сверху накинуть! Он промокнет намного быстрее, все же ткань но на какое-то время плаща хватит.
И — вперед.
Пройти по калле Шадалер, свернуть на калле Тарралонга…
И застыть.
Потому что под дождем танцевала ОНА.
Та самая девушка из парка.
Он из сотни, из тысячи и сотни тысяч узнал бы ее походку, ее движения, ее манеру вскидывать голову. Ее улыбку…
Лицо…
Сейчас ее лицо не было прикрыто маской, и мужчина пристально вглядывался.
Кто она!?
Кто!?
Он обязательно найдет эту девушку… совсем молодая, может, лет восемнадцати? Вряд ли больше…
Она уверенно шла под дождем, волосы давно лишились последних шпилек, и густая черная грива летела вслед за ней, плясали вокруг струи дождя, плясала гроза неподалеку и диким аккомпанементом гремел гром, приветствуя смелую танцовщицу.
Платье намокло и облепило тонкий стан, но девушка не обращала на это внимания. Она запрокидывала голову назад, привычно взмахивала чуточку коротковатой юбкой…
Там, где живет искренность — не место условностям.
Даже святой не смог бы устоять, а мужчина отнюдь не был святым. Он дождался, пока увлеченная своим танцем девушка подойдет поближе — и возник перед ней.
Словно правитель подземного мира.
— Ты!
Одно слово. Только одно…
Узнает?!
Нет!?
***
В другом состоянии Тони не узнала бы. Испугалась, закричала. Но сейчас…
— Ты!?
Лицо мужчины дважды было прикрыто капюшоном — и плаща, и куртки. Но на губах появилась улыбка.
— Узнала?
— Узнала.
А потом и узнавать было уже не нужно. Потому что устоять мужчина не смог. И снова склонился к губам танцовщицы.
Дождь?
Гроза?
Тони это тоже было безразлично. Она закинула руки на шею мужчины — и скользнула под ткань плаща. Приникла к кожаной куртке, ощущая, как неровно, толчками, движутся под ней мышцы, запрокинула голову, отдаваясь новым ощущениям.
Свобода?
Да, свобода…
Каких усилий мужчине стоило ее отпустить? Разомкнуть руки?
Он и сам не знал. Но…
Здесь и сейчас было не место ни для слов, ни для поцелуев. А потому на плечи Тони легла тяжелая ткань плаща. Пока он еще не промок…
— Я провожу тебя.
— Нет.
— Я хочу.
— Я прошу…
Тони подняла руку и коснулась пальцем губ мужчины.
Не надо.
Не ходи за мной.
Я — не твоя, как это ни печально. Я люблю другого. А это…
Это просто безумие, но оно проходит. Уже почти прошло. И гроза прошла…
Она не знала, что понял мужчина, но настаивать он не стал. А вместо этого еще раз коснулся ее губ поцелуем. Уже легким, почти невесомым.
— Чудо…
Тони не ответила. Она накинула на лицо капюшон — и поспешила домой.
Чудо?
Синьор, вы немножко перепутали слова. Не чудо.
Чудовище.
И ей хотелось уйти ДО того, как мужчина это обнаружит. Все же дар некроманта… проявленный дар некроманта…
Это — судьба.
***
Мужчина стоял и смотрел вслед девушке.
Совсем ребенок.
Вряд ли ей есть даже двадцать лет. И — куда он полезет?
Жизнь ей портить? Будь он сволочью и эгоистом, было бы намного проще. А он… второй раз судьба сталкивает их. И второй раз…
Не удержался! И сейчас… и третий раз не удержался бы. Руки помнили шелковистость волос под пальцами, губы до сих пор горели от ее поцелуя…
Почему она себя так повела?
Первый раз — понятно. А сейчас?
Мужчина задумчиво смотрел вдаль, не обращая внимания на дождь.
Как странно складывается судьба. Как причудливо и хаотично… кто же ты, незнакомка? Я знаю о тебе так много, я знаю, какие у тебя удивленные и глубокие глаза, я знаю, как ты улыбаешься, я узнаю твой голос среди тысяч других голосов. Но я не знаю твоего имени, адреса…
Я даже не знаю, увижусь ли с тобой еще хоть раз в жизни?
И все же, здесь и сейчас — я пьян от счастья. Так странно…
***
У себя в комнате Тони упала на кровать и раскинула руки.
И что это на нее нашло такое?
Танцевать под дождем?
О, это как раз неудивительно! Она постоянно живет под гнетом приличий, рано или поздно она обязана где-то сорваться. Долорес рассказывала, давно, когда она была еще молоденькой и даже пыталась семью создать, ее так утомляли окружающие…
Ведьма уходила на весь день в лес, за грибами и ягодами, забиралась в самую чащу, сидела на поляне — и просто орала.
В голос!
Так, что деревья качались и листва облетала. Вот — довели!
Тони тоже довели и она сорвалась. Тем более, гроза! Это так восхитительно!
А вот каким образом судьба столкнула ее с тем же самым мужчиной? Снова? И как он узнал… хотя это — глупый вопрос. Сложно было бы НЕ узнать. Танец человека весьма характерен. Как почерк, как отпечатки пальцев, недаром сорок человек спляшут — не интересно, а сорок первый выйдет — и все ахнут.
В этом как раз ничего удивительного нет. Что судьба их вот так столкнула…
Может, она и раньше сталкивала, просто они друг друга не узнали. Но если так — у мужчины преимущество. Он видел лицо Антонии. А вот она его до сих пор не знает.
У девушки вырвался нервный смешок.
Так хоть бы в кровати с незнакомцем не оказаться, а то вовсе уж весело будет. Постель не повод для знакомства. В буквальном смысле.
Впрочем…
Странно одно.
Она — маг смерти, проявленный. Активный, действующий, и никакой защиты на ней не было. А мужчина целовал ее, словно так и надо было. Хотя она сама видела, как дрожала тетка рядом с Риалоном. По идее, рядом с Тони сейчас должно быть нечто похожее.
Хотя…
Долорес не нервничала.
Хуан Мартель — тоже. И вообще, маги смерти — существа редкие. Может, у кого-то есть иммунитет?
Вполне возможно.
Тони вздохнула — и уткнулась лицом в воротник плаща. М-да… и как тут вернуть чужое имущество?
Воротник приятно пах.
Мята, лимон, хороший кофе, только сейчас эти запахи были более выражены. Прикажете ей ходить и всех обнюхивать?
Как-то все это несправедливо. Человек, который ей нужен, не обращает на нее внимания. Хотя чтобы поцеловаться с Эудженио, она позволила бы себе ухо отстричь. А этот… чужак…
Как так получается!?
Почему!?
Еще один вдох…
И Тони с воплем ужаса слетает с кровати.
Романтика?!
Ага, конечно! Плащ-то мокрый! И спать она, похоже, будет в луже… нет! Повезло! Промокло только верхнее покрывало.
И все же — интересно. С кем она целовалась?