Глава 15

Лида.

Закутываюсь в полотенце плотней, словно эта ненадёжная броня сможет спасти меня от праведного гнева невесты, застукавшей полуголую девицу в ванной будущего супруга.

Ситуация дрянь. У меня есть два варианта выхода из неё, и оба пованивают уязвлённым достоинством.

С одной стороны, лучше сразу явить себя невесте и обозначить все точки над «i». Выйти прямо сейчас, пока это не выглядит совсем уж мерзко, и попытаться объяснить, что я не пряталась в ванной её жениха после ночи страсти. Но будь я на месте Алисы — прибила бы не глядя возмутительницу порядка, и прикопала бы в палисаднике, под кустом пионов.

С другой стороны, я могу стоять тихо, не дышать и надеяться, что Алиса не сунется сюда и не заметит признаков присутствия посторонней женщины в квартире.

— Это уже какое-то проклятие, — сокрушается Алиса, и голос её приближается. — Надо мне, наверное, верёвочку на шею повесить и носить ключи, как первоклашка.

— Тебе надо перестать совать всё подряд в одну сумку, — сухо отвечает Герман.

— Мне больше нравится версия про проклятие, она хотя бы снимает с меня ответственность.

Быстро натягиваю бельё на ещё влажное тело. Платье липнет к коже, застревает на бёдрах, и я едва не рычу от ярости, пока безуспешно дёргаю его вверх, пытаясь протащить через филейную часть.

За дверью звякает что-то стеклянное.

— У тебя были гости? — В голосе Алисы звучит живой интерес.

— Нет.

— Зачем тогда столько посуды? Это что, сок? — Судя по всему, она принюхивается к содержимому стакана. — Ещё и грейпфрутовый. Ваши вкусы специфичны, мистер. С каких пор ты сок пьёшь по утрам?

— С сегодняшнего дня.

— А где мой кофе?

— Ты пришла без приглашения.

— Какой ты грубиян с утра пораньше. Что с тобой такое?

— Что тебя не устраивает?

— Не знаю, какой-то ты подозрительный. Будто любовницу в шкафу прячешь, — хихикает Алиса.

Господи…

Знала бы она, сколько правды в этой шутке!

— Не говори ерунды, ну какая любовница в шкафу? — Отбивается Герман, а я готова сквозь землю провалиться, потому что он никудышный актёр! Алиса же сейчас обо всём догадается по одному лишь его покрасневшему от натуги лицу!

— А чего ты тогда такой дёрганый? — Не унимается она. — Это я тебя так напугала, или ты что-то от меня скрываешь?

— Алиса.

— Да шучу я, шучу.

Замираю, плотно прижав ухо к полотну двери, чтобы ничего не упустить. Сердце колотится так, что кажется, весь многоквартирный дом слышит этот бой.

— О, Неверов, ты ещё и вафли готовил. И даже мне не предложил. Свинство какое.

— Можешь взять.

— Спасибо, дедуль, — жуёт. — Без тебя разобралась.

Даже не видя Германа, понимаю, что он напряжён до предела.

Раздаётся писк брелка сигнализации, который Рокси с радостью поддерживает заливистым лаем.

— Ой, чего это она? — Лёгкие шаги Алисы удаляются, хлопает створка двери лоджии.

И почти сразу в ванную врывается Герман.

— Быстро, — шипит, не размыкая губ. — Пока она на лоджии.

— Ты псих?

— Потом. Просто выходи. Бегом!

Подхватываю с пола свои туфли. Мчусь за Германом, прижимая их плотно к груди.

— Герман, давай я просто выйду и всё ей объясню!

— Что ты объяснишь?

— Правду!

— Уверен, Алиса будет вне себя от счастья услышать сейчас эту правду! — Он подталкивает меня в сторону прихожей. — Сюда, бегом!

— Не знаю, что ей нужно, — обиженный голос Алисы, который следует за хлопком двери, заставляет нас с Германом вкопаться в пол. — Уже не первый раз такое.

Взгляд Германа врезается в меня, потом в шкаф-купе, стоящий ровно за моей спиной. Судя по выражению лица, в эту светлую голову закралась идея, которая мне не понравится.

— Нет, — шиплю змеёй.

— Да.

— Даже не думай!

Но он, невзирая на мои протесты, откатывает дверцу и заталкивает меня внутрь, погребая среди своих пальто, пиджаков и коробок с обувью.

Дверь закатывается обратно, остаётся только узкая щель.

— Выберусь отсюда и прикончу тебя, Неверов!

— Молчи!

Скрючившись в неестественной для человеческого тела позе, пытаюсь продышать панику и пережить позор. В бок впивается жёсткая ручка чемодана.

Прекрасно, Лида! Ни дня без приключений.

Через щель виден кусок прихожей, край зеркала, часть гостиной и длинные ноги Алисы, когда она возвращается с лоджии.

— Слушай, в чём может быть дело? Почему брелок пищит?

— Не знаю, — Герман совсем не палится. Вжавшись спиной в дверь шкафа, стоит так, словно защищает от врага крепость. — Может, иммобилайзер полетел. Машина не видит чип.

— Печалька… И что делать?

— Заберу вечером, отгоню в сервис, посмотрят.

— Спасибочки, — Алиса подходит ближе. — У тебя точно всё хорошо? Ты сегодня такой напряжённый.

— Устал, — невнятно мычит Герман.

— От чего? Ещё же только утро. А, прости, всё время забываю про твой преклонный возраст.

Она проходит мимо шкафа, и я непроизвольно вжимаюсь глубже в темноту. Если сейчас дёрнет дверцу, я, наверное, просто умру на месте.

Но нет, она останавливается у консоли, перебирает какие-то ключи. Металлическое звяканье бренчит по моим натянутым нервам. Стараюсь не двигаться и даже дыхание задерживаю на всякий случай.

— Ладно, дедуля, пошли кофе попьём. Надеюсь, слесарь скоро приедет.

Оба уходят на кухню.

Выглядываю в щель, чтобы увидеть больше. Алиса облокачивается о столешницу гарнитура, Рокси крутится у её ног, но без того восторга, с которым кидалась ко мне. Просто вежливая собачья заинтересованность.

— Кстати, Герман, отец сегодня звонил. Спрашивал, когда мы утвердим список гостей.

— И что ты сказала?

— Что ты вечно занят и от слова «банкет» у тебя случаются припадки.

— Очень смешно.

— Это чистая правда. Если тебе так в напряг, мы можем всё отменить. Прямо сейчас позвони отцу и…

— Я не хочу обсуждать это. Сейчас.

Что-то в его тоне заставляет меня напрячь слух. Вот это осторожное «сейчас», брошенное как бы между прочим, наталкивает на мысли о том, что именно моё присутствие в этом доме не даёт Герману продолжить разговор.

Что же не так с вашей свадьбой? Что не так с вашими отношениями?

Ни Герман, ни Алиса не проявляют нежности.

Она говорит с ним легко, свободно, но не так, как говорят с мужчиной, которого любят. Герман тоже не звучит влюблённым. Раздражённым немного. Уставшим. Сдержанным. Но не как мужчина, который не может надышаться своей женщиной.

Я скорей поверила бы в то, что они старые друзья, но не пылкие влюблённые, ведь они даже не касаются друг друга. Ноль тактильности, что само по себе не вяжется с образом Германа — он тактильный до невозможности!

Иногда бывал таким прилипчивым, что я не знала, куда деваться. Даже спать он предпочитает в обнимку, и никакая жара его не пугает.

Но если между ними нет любви, какого чёрта они собрались играть свадьбу?

— Как прошло ваше занятие по танго? Лёд тронулся?

— Тронулся. Только не лёд, а я. Умом. Ты чокнулась, перекидывать на нашего свадебного организатора свои обязанности? С чего вообще я должен танцевать с другой женщиной? — Намеренно повышает он голос, чтобы я наверняка услышала и осознала, как бедолага страдал, когда я его касалась.

Да это я страдала! Это у меня посттравматическое расстройство на всю оставшуюся жизнь после этих танцев!

От возмущения не сдерживаю тихого ругательства — оно срывается с губ шёпотом, однако этого хватает, чтобы привлечь внимание Рокси. Она поднимает морду с передних лап, напрягает уши, настораживается.

Боже, нет! Нет, Рокси!

Но рыжая предательница поднимает пятую точку и уверенно топает к шкафу. Скребёт лапой дверцу, пытаясь открыть, и заливается счастливым лаем.

Нет.

Нет-нет-нет.

— Рокси? — Алиса смеётся. — Ты чего там вынюхиваешь?

— Рокси, ко мне, — командует Герман, но вращала эта рыжая мадам его команды.

Алиса идёт в мою сторону.

— Брось, ей снова что-то почудилось.

Алиса поворачивает голову.

— Подожди, Герман… А это ещё что такое?