Глава 16

Лида.

Нет.

Нет-нет-нет!

Рыжая предательница скребёт лапой дверцу шкафа и радостно лает. Прямо в щель. Глядя в моё раскрасневшееся от позора лицо. С таким собачьим восторгом, будто нашла клад с пожизненным запасом собачьих лакомств.

— Рокси, ко мне, — командует Герман.

Рокси, разумеется, плевать хотела на его авторитет.

Впрочем, я её понимаю. Я бы тоже после сегодняшнего утра пересмотрела своё отношение к Герману Неверову как к лидеру стаи.

Прижимаюсь спиной к стенке шкафа и стараюсь не дышать. В бок по-прежнему впивается ручка чемодана, на лицо лезет рукав какого-то пальто, а правая нога уже начинает неметь из-за неуклюжей позы.

Вижу через узкую щель ноги Алисы, затянутые в спортивные легинсы оттенка шалфей. Очень красивые, кстати. Нужно будет обязательно узнать, где такие купить, если конечно Алиса не вышвырнет меня из окна ахренеть-какого-высокого этажа.

Если она сейчас дёрнет дверцу, я вывалюсь ей под ноги в образе самой жалкой любовницы в истории человечества.

Герман тоже подходит.

Я вижу край его тёмных трико. Он встаёт между Алисой и шкафом, но поздно. Очень поздно.

— Брось, ей снова что-то почудилось, — изо всех своих сил он пыжится, чтобы звучать спокойно.

Но ты, Неверов, актёром всегда был никудышным. И только идиот не поймёт, что ты что-то прячешь в этом чёртовом шкафу.

— Да нет же, Герман. Вот. Я вижу.

Закрываю глаза.

Вот и всё…

Сейчас она распахнёт дверцу, увидит меня, потом, вероятно, оттаскает меня за волосы без суда и следствия, и будет даже права.

Слышится шорох. Алиса наклоняется.

А я перестаю дышать.

— Это вода?

Вода?

Медленно и осторожно приоткрываю один глаз.

— Что? — Голос Германа тоже звучит так, будто ему только что выдали билет обратно в жизнь.

— На полу вода. Вот тут. От ванной до шкафа.

Господи.

Влажные следы… Видимо, с волос накапало.

— Я… — Герман очень громко сглатывает. — Пролил.

Серьёзно?

Пролил?

Что именно, Неверов? Озеро Байкал?

— Пролил? — Алиса явно думает примерно в том же направлении. — Ты нёс воду из ванной… в шкаф?

— Нет, это Рокси. Рокси перевернула миску, — выпаливает как шестиклассник, пытающийся доказать родителям, что не курил, просто друзья надышали.

Рокси радостно тявкает, не возражая против того, чтобы её репутацию в очередной раз использовали в криминальных целях.

Мне же хочется побиться головой о стену, и останавливает меня лишь то, что Алису наверняка привлечёт дятел, который завёлся в шкафу.

— Герман, — Алиса вздыхает с искренним возмущением человека, обнаружившего бытовую халатность, — так же можно поскользнуться и убиться. У тебя здесь кафель! Почему ты не вытер?

— Сейчас вытру.

— «Сейчас» у мужчин обычно означает «после того как кто-нибудь сломает шею».

Если я когда-нибудь выберусь отсюда живой, то, возможно, даже проникнусь к Алисе уважением. Не как к невесте Германа, конечно. Тут у нас конфликт интересов размером с банкетный зал. Но как к женщине, способной в экстремальной ситуации отругать мужчину за мокрый пол.

Чей-то телефон звонит.

— Да? — Алиса берёт трубку. — Уже приехали? Отлично, я буду через пару минут.

Она отходит от шкафа.

Я едва не сползаю вниз от облегчения, но ручка чемодана в боку напоминает, что умирать пока рано, впереди ещё разговор с Неверовым.

— Слесарь приехал. Спасибо за кофе.И за вафли. И вытри пол, пожалуйста. Правда, Герман. Я не хочу стать вдовой до свадьбы из-за твоей бытовой небрежности.

— Я вытру.

— Очень на это надеюсь. Рокси, девочка моя, пока, — Алиса громко раздаёт всем воздушные поцелуи.

Собака радостно гавкает. Входная дверь хлопает, а дверца шкафа медленно отплывает в сторону.

Свет бьёт в глаза.

Герман даже имеет наглость выглядеть виноватым.

— Ты в порядке?

— В порядке? Неверов, ты… ты… — Слова скапливаются где-то в горле огромной ядовитой пробкой. — Спасибо за невероятное спасение. Так сильно меня ещё не унижали!

— Я пытался…

— Что? Обеспечить мне экскурсию по твоему шкафу? Проверить мою гибкость? Познакомить с чемоданом? Мы с ним, кстати, очень сблизились. Его ручка почти стала частью моего ребра!

Он протягивает руку, чтобы помочь мне выбраться.

— Не надо, — выбираюсь сама. — Твоя помощь почему-то очень дорого мне обходится.

Не слишком изящно, вернее, совершенно не изящно, «рождаюсь» в этот мир.

Одной ногой цепляюсь за коробку с обувью, плечом сношу вешалку, пальто сползает мне на голову. Рокси скачет вокруг, счастливая до неприличия.

Герман предусмотрительно отходит на пару шагов в сторону.

— Прости, что так вышло.

— О, нет. Не надо. Это слово в твоём исполнении сегодня звучит как условный сигнал к следующей катастрофе.

— Я не хотел, чтобы она тебя увидела. Думаю, ты и сама не очень этого хотела.

— Всё, спасибо за гостеприимство, мир этому дому, а я отчаливаю, — кручу головой в поисках своей сумочки. А находится она почти сразу, сиротливо приютившись в углу. — Господи, ты ещё и сумку не убрал?

— Как-то не думал о твоей сумке в момент, когда ко мне заглянула невеста. Хорошо, что Алиса не очень внимательна к деталям.

— Мне нужно домой. Кажется, у меня сейчас новый приступ мигрени случится.

— Я отвезу.

— Нет.

— Лида, ты без машины.

— Вызову такси, не маленькая.

Он сжимает челюсть.

— Просто позволь отвезти тебя домой.

— Зачем? Чтобы по дороге затолкать меня в багажник, если встретится ещё одна женщина из твоей жизни?

— Не переживай, багажник занят лопатами и пластиковыми пакетами, — хищно прищуривается.

— Маньяк, — прищуриваюсь в ответ.

— Завязывай, Лид. И собирайся. Отвезу и точка.

В лифте спускаемся молча.

Я смотрю на своё отражение в зеркальной стене и стараюсь не смотреть на Германа. Он, наоборот, смотрит. Откровенно и нагло таращится, вгоняя меня в краску. Считает, видимо, что я недостаточно на сегодня натерпелась.

Половину пути в машине мы тоже молчим.

Город за стеклом слишком яркий для утра после ночи, которую я вообще-то планировала провести у себя дома. Люди неспешно гуляют по тротуарам, пьют кофе, разговаривают по телефону, живут как ни в чём не бывало. Никто не догадывается, что где-то в соседнем районе свадебный организатор только что выползла из шкафа бывшего жениха после того, как его нынешняя невеста отчитала его за мокрый пол.

У всех свои достижения.

— Лид, почему ты взяла эту свадьбу?

Медленно поворачиваю голову.

— Это ты выбрал как безопасную тему для поездки?

— Мне правда важно понять.

Отворачиваюсь к окну. Провожаю взглядом многоэтажки, тянущиеся к облакам.

— Деньги.

— И только?

— Деньги, репутация, возможность взять проект такого уровня и показать всем, что моя студия доросла до клиентов вашего масштаба. Алиса пришла и предложила контракт, от которого сложно отказаться, если у тебя есть бизнес, амбиции и мозги, а не только травма четырёхлетней давности.

Он молчит.

Я продолжаю, потому что уже начала и потому что злость всегда хорошо открывает шлюзы.

— У меня будет новое помещение. Если всё получится. Не просто несколько кабинетов и переговорная, а нормальная студия. Просторная. С отдельной зоной для примерок, складом, шоурумом, местом для камерных церемоний. Иван уже сделал проект. Я почти вижу, как всё будет выглядеть. Свет, стены, мебель, длинный стол для встреч, отдельное место под декор. Всё моё. Понимаешь? Не арендованный угол, где мы всё время подстраиваемся под чужие стены. Моё.

Я прикусываю язык, но поздно.

Герман смотрит на дорогу. Лицо его становится сосредоточенным.

— Понимаю.

— Не уверена.

— Почему?

— Потому что у тебя всегда всё было большим. Дом, компания, фамилия, связи, возможности. А я своё собирала маленькими кусочками. Первые заказы, первые отзывы, первые нормальные подрядчики, первые клиенты, которые пришли не потому, что им дали скидку, а потому что доверяют мне. И я не девочка, которая балуется. Это бизнес. Бизнес.

В салоне становится тихо.

Я вдруг понимаю, что говорю не про студию даже, а про себя.

Про то, что построила после него. Не благодаря ему, не назло ему, хотя, будем честны, иногда это самое «назло» работает не хуже кофеина и адреналина.

— Поэтому я взяла вашу свадьбу. Потому что она закрывает часть расходов. Даёт мне запас. Ускоряет сделку. Так что будь добр, Неверов, дойди до алтаря на этот раз. Если ты сорвёшь мне и эту свадьбу, я тебя точно придушу.

Руки Германа на руле чуть сжимаются, но он молчит. И хорошо, потому что если бы он сейчас полез извиняться, оправдываться или, наоборот, спрашивать, что я имею в виду, я бы, наверное, действительно придушила. Не из ненависти. Из усталости от того, что каждое слово рядом с ним вдруг открывает старую рану, которую я считала зарубцевавшейся.

Через несколько минут мы подъезжаем к моему дому.

Отстёгиваю ремень.

— У тебя будет студия, Лида. С этой свадьбой или без неё.

— Не обещай того, что не зависит от тебя.

— Я не обещаю. Я говорю, что ты всё равно её откроешь. Потому что ты такая. Ты строишь, даже когда всё вокруг разваливается.

— Мне пора, — подхватываю сумочку с заднего сидения. — И всё-так, Неверов, не забудь вытереть пол. Алиса права. Убиться можно.

Герман усмехается и устало закатывает глаза.

А всю дорогу до подъезда я чувствую между лопаток его тяжёлый взгляд.