Глава 12

Максим молчал. Я даже не спрашивала, куда он меня везёт, и нисколько не удивилась, когда автомобиль остановился возле моей покосившейся избушки.

– Вытряхивайся, – велел Макс.

Я вытряхнулась. Прошла к дому не оборачиваясь, достала ключ из-под ступеньки, отперла. Максим следом. Я ждала, что он ударит меня. Прямо в спину. Терпела, чтобы не вжать боязливо плечи. Никому никогда не буду показывать свой страх, даже ему. Но он просто шёл сзади.

– У тебя едой пахнет? – удивился он.

– Да, – согласилась я.

– А ты готовить умеешь?

– Да, – снова сказала я.

– Продемонстрируешь?

Я включила духовку, разогревая курицу, согрела суп, разложила по тарелкам. Отделила одну куриную ножку и себе, отрезала от неё кусочек, с трудом прожевала. Ожидание тяготило: он вел себя так, словно ничего не случилось. И это пугало больше всего. Максим съел все до крошки. Встал и сам поставил чайник.

– Кофе есть?

– Откуда бы, –  покачала головой я.

– Если бы ты знала, как я устал, – сказал он. Налил кипятка в две кружки, опустил пакетики, снова сел. – Смертельно устал. Я не спал два дня. А тут ещё ты.

– Сорри, – пожала плечами я.

– Мне ещё Лене что-то говорить.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе оправдаться?

Я собрала посуду, перемыла её в раковине, поставила в шкафчик. Оперлась ладонями о столешницу. Что происходит вообще? Обернулась. Макса нет. Выглянула в окно – машина на месте. Прошла в комнату. Спит. На диване. Ладошку под щеку подложил. Идиллия, мать вашу. Я ушла в комнату и тоже легла.

Проснулись мы далеко за полдень. Я – от свиста чайника. Давно я не выпивала столько чая, пожалуй. Максим сидел на кухне, босой, с кружкой в руках, судя по виду, думы думал.

– Она не живёт ещё у меня, – сказал зачем-то. – Иногда остаётся.

– Мне-то какая разница?

– Ну… по сути ты ещё моя жена.

– Не смеши.

Он допил чай и поднялся. Посмотрел на наручные часы, потянулся, достав пальцами до низкого потолка.

– Ну что, поехали?

– Куда?

– Будешь смотреть мой дом. Ты же этого хотела? Лены сейчас нет.

Я торопливо, в три глотка, допила чай, умылась, влезла в кроссовки. Не знаю почему он добрый такой, и знать не хочу. Не хочу думать о том, что он меня обманывает. Он даёт мне возможность осмотреть его дом -  я ей воспользуюсь.  Доехали мы быстро - это вам не такси ночью искать. Максим открыл дверь, вошли. Днём здесь было ещё уютнее. Я бы хотела жить в таком доме. Он казался таким… безопасным.

– Валяй, – бросил Макс и ушёл в ванную.

Я обследовала каждую комнату. Каждую. Зашла даже в комнату Макса. На стуле с резной спинкой перекинут почти прозрачный пеньюар. Развратная Леночка. Нигде и следа ребёнка. Ни одной игрушки. Ни одного детского рисунка - ничего. За полчаса я словно постарела на десять лет. Тяжело прощаться с мечтами, особенно такими сладкими.

– Удостоверилась?

Я кивнула. Говорить не хотелось: не находилось слов и сил. Я прошла к выходу, на улицу, на солнце. Остановилась на ступенях, вздохнула полной грудью.

– Отвезешь меня обратно?

Он был в простой футболке, джинсах и пляжных тапках. Волосы ещё мокрые после душа. Такой чужой, человек, от которого я родила ребёнка.

– Садись, – кивнул на автомобиль.

Уже возле дома я спросила, не знаю зачем. Словно это могло что-то прояснить.

– Ты меня любил когда-нибудь? Тогда, когда это все ещё… не произошло?

– Нет, –  ответил он. Посмотрел на меня с сожалением. И даже разозлился, на меня ли, на себя, не знаю. – А ты чего хотела услышать? Я о женитьбе даже не думал. Работал тогда с твоим отцом. В моём кругу общения -  одни доступные бабы. А я-то знал, что жениться на таких не стоит. А ты была такая чистая… как кошка домашняя.

– Ага, – сказала я. – А потом испачкалась. Не боишься, что и Лена не унесёт далеко нимба?

– Шла бы ты, – посоветовал Макс. – Я, на удивление, добр. И учти - ты обещала исчезнуть из моей жизни. Навсегда.

– Я помню.

– И сиди дома. Ты и так засветилась везде, где только могла. А Санёк очень сердит, не знаю, чем ты ему насолила.

Так мы и разошлись. Почти с миром. Мне оставалось ждать сутки. Я стояла в воротах, Макс в машине, его даже не видно было, стекло бликовало. Не уезжал. Окно открылось, стекло поехало вниз.

– Я завтра заеду. Ближе к обеду. Ты это, пожрать приготовь. На прощанье.

И уехал. Я была паинькой. Мне велели сидеть дома, я сидела. Не хотелось моря, ничего не хотелось. Хотелось таблеток своих, да и те остались у Саши. Меня внезапно осенило. Я кормила щенка. Тот уже узнавал меня и встречал с бурными восторгами. Я решила, что может не зря мы встретились, два одиночества? Нет у меня сына и быть не может. Зато будет Булька. Я ждала до полуночи, ожидая появления соседа. Свет в его окнах так и не зажегся. Складывалось впечатление, что щенка просто посадили на цепь и оставили сдыхать. В первом часу ночи я перелезла через забор, сняла с Бульки ошейник и забрала его к себе. Тот с полчаса обнюхивал своё временное, новое жильё. Потом побежал в туалет на улицу – умненький. Ночью скулил до тех пор, пока я не подняла его на постель. Устроился в ногах, словно кошка, и уснул. И спалось мне на удивление спокойно, и просыпаться было радостнее.

– К нам приедет Макс, – сказала я утром псу. – Что будем готовить?

Припасы, принесенные мужем, уже подошли к концу. Суп я забыла убрать в холодильник и он скис, всю мякоть с курицы с превеликим удовольствием съел щенок.

– Значит я пойду на рынок, – решила. – На цепь тебя сажать не буду, будь умницей, жди.

Он остался сидеть на веранде и смотреть мне вслед. И правда умненький, весь в Бульку. Я дошла до рынка, долго думала, что купить. Решила готовить рыбу. Купила бутылку вина. Зачем я её купила? У нас явно не романтический ужин. Их и в лучшие времена не было. Но последняя встреча тоже неплохой повод выпить. Подумала, и купила половинку огромной дыни. Она сочилась соком и так одуряюще пахла, что у меня буквально текли слюнки. Я шла по тротуару,  прижимала к груди дыню, второй рукой держала пакет, из которого торчало горлышко винной бутылки. На душе царил странный покой – вроде как все паршиво, но привыкла же…

– Вон она! - крикнул кто-то.

Явно незнакомый мне мужской голос. Я даже не всполошилась. Мало ли ходит вокруг женщин? А потом рядом со мной тормознула машина. Окно приоткрылось, в нем показался улыбающийся Саша.

– Привет, – сказал он.

Я выронила свои покупки. Бутылка разбилась и растеклась красной лужей. Дыня сломалась, вывернула своё ароматное нутро на асфальт и смешалась с пылью. Я шагнула назад, первая мысль -бежать. Но сзади кто-то крепко схватил меня за локоть. Машина открылась, меня грубо затолкнули на заднее сиденье.

– У меня щенок остался дома, один, – растерянно сказала я, понимая, что сбылся один из самых навязчивых моих страхов – меня просто увозят неизвестно куда средь бела дня. И всем вокруг это безразлично.

Я подергала дверную ручку. Зачем не знаю. Представила, как я вываливаюсь на дорогу, качусь по асфальту и моя кровь разливается и стекает струйками, вбирающими в себя пыль, также, как моё вино буквально несколько минут назад. Саша посмотрел на мои усилия и хмыкнул.

– Куда ты меня везешь? – спросила я, не очень рассчитывая на ответ. – Если обратно в твой дом - я удавлюсь.

– Это было бы просто прекрасно.

Мои пригороды растворились вдали, мы въехали на промзоны. Я приуныла: они мне не нравились от слова "совсем". Длинные, бетонные заборы в пару метров высотой, колючая проволока, редкие чахлые деревья. Железные ворота, покрашенные в голубой цвет, открылись, мы въехали на территорию какого-то предприятия, которое судя по всему переживало не самые лучшие времена. Серые бетонные коробки зданий тянулись по обе стороны, внизу растрескавшийся асфальт, худая собака, спящая у стены, не обратившая внимания на наше появление. Открылись очередные ворота и мы заехали в тёмный ангар. Щелкнул свет, освещая пыльные углы. Водитель ушел, за ним захлопнулась одна из дверей, мы с Сашей остались одни.

– Выходи, – сказал он мне. Я вышла, стиснула руки. – Мой покойный папа был очень богат. Теперь соответственно богат я. Этот чахлый заводик часть моего наследства. Как думаешь, если я закатаю тебя в бетон прямо здесь, тебя скоро найдут?

– Думаю не скоро, – отозвалась я.

– Может даже никогда, – задумчиво отозвался Саша. Достал пистолет. Я посмотрела назад, на плотно закрытые снаружи ворота. Множество дверей в одной из стен. – Замечательно, да?

Он словно забавлялся моим страхом. Я прислушалась к себе – так ли я боюсь? Выходило, что не очень. Жить вроде как хочется, а с другой стороны уже и незачем. Саша стоял опираясь о капот машины. Я прошла назад, попинала ворота. Потом подергала все двери, даже ту, за которой скрылся наш водитель. Заперто. Саша курил. Меня начала напрягать эта ситуация.

– Давай, – повернулась к нему я. – Стреляй. Чего тянешь?  Там твои ребятки, наверное, бетон разводят, а вдруг встанет? Нехорошо переводить хозяйское добро зазря.

Он докурил, бросил сигарету на бетонный пол. Она чадила ещё долгую минуту прежде чем погаснуть, а я не могла отвести от неё взгляда.

– Ты как убежала? Максим?

– Кто это? – спросила я и схлопотала пощечину.

Я упала. Потом поднялась на колени, бетонная крошка впивалась в кожу. Я подумала: Господи, это уже не смешно. Когда-то это уже должно закончиться. И я даже не против, чтобы сейчас.

– Ты так под ним стонала, – произнёс задумчиво Саша.  - У него что, х*й больше?

– Да, – честно ответила я и схлопотала ещё одну оплеуху.

Во рту стоял привкус крови. Привычный, уже почти родной. Все шло так, как, наверное, должно было быть. Глупо надеяться, что я смогу что-то изменить. Саша подошёл ко мне, сидящей на бетоне. Поглядел на пистолет в своей руке. Помолчал. А затем поднял пистолет, приблизил его к моему лицу. Я смотрела в чёрное дуло и… скучала. Сказал бы кто раньше -  не поверила бы.

– Я могу убить тебя прямо сейчас, – сказал он.

– Да, – снова сказала я.

Ситуация меня напрягала. Утомляла. Она мне надоела. Единственное, что меня сейчас волновало, это то, что щенок сидит на веранде дома один. Я гадала, заберёт ли его в приступе ностальгии Максим или оставит там же? Может все же заберёт. В память обо мне, о Бульке, о Даньке…

– Почему ты меня не боишься? – в очередной раз спросил Саша.

Ну как ему объяснить, что мне надоело бояться? Что ко всему привыкаешь? Что шестая погашенная об тебя сигарета уже не такая болезненная, как первая? Что Саше просто не повезло, и он не первый урод в моей жизни? Я смотрела в чёрное дуло пистолета и пыталась не улыбаться. Чувствовала себя всесильной, а это, согласитесь, смешно, когда твоя жизнь зависит от решения вот такого мудака. Во мне разливалось веселье, я поддалась вперёд и лизнула пистолет.

– Ты больная, – констатировал мой персональный палач.

– Да, – в очередной раз согласилась я.

Открыла рот и обхватила дуло пистолета губами. Представила, как мои мозги сейчас разлетятся по бетонному полу грязным пятном. Была Вера, и кончилась. Стало страшно. Но не настолько, чтобы отступить назад. Я закрыла глаза, чтобы не видеть Сашу. Холодный металл согревался моими губами, а он все медлил. Наконец я почувствовала его движение, оно отдалось лёгкой вибрацией металла. Подумала: вот и все. Курок щелкнул, а я….не умерла. Открыла глаза, посмотрела вопросительно на Сашу. Тот ругнулся, бросил пистолет на пол и пошёл прочь. Одна из дверей открылась,  а потом закрылась.

Я подождала несколько минут, затем поднялась, отряхивая колени. Присесть было некуда, но оставалась все ещё незапертая машина. Я села на переднее сидение и включила негромко музыку. Вот, чуть не умерла, а эмоций никаких. Саша вернулся через полчаса. Сел рядом со мной. Помолчал несколько минут.

– А ведь нет тебя, – сказал он. –  Я пробивал. Нет девушки с таким именем и фамилией. Откуда ты появилась? Откуда у тебя документы, а? Кто тебя подослал?

– У тебя паранойя, Саша, – устало ответила я.

– Ты знаешь Максима?

– В тот вечер видела первый и последний раз.

Он завёл двигатель, ворота открылись. Мы выехали на улицу, светило солнце  - даже не ожидала, что буду так ему рада. Рада тому, что жива. Что отделалась всего разбитой губой. Хотя, если подумать, что меня может ждать впереди, то поводов для веселья становится гораздо меньше.

– Я не хочу ехать в твой долбанный дом.

– А я тебя спрашивал?

Мы ехали по городу. В этом районе я ещё не была. Остановились перед одной из жилых высоток, въехали на подземную парковку. Я подумала, что здесь смогу привлечь чьё-то внимание, но было пусто. Дом выглядел богатым, наверняка здесь есть охрана. Хотя бы консьерж пенсионного возраста.  Мы поднялись по лестнице, а затем на лифте, не встретив ни единого человека. Двери лифта открылись прямо в холл квартиры. Персональный лифт? Может он вводил код, а я не заметила? В голове ровным фоном гудело, все же сказывалось перенапряжение. Мысли ворочались медленно, со скрипом, даже самой шевелиться было тяжело.

– Добро пожаловать в мою холостяцкую берлогу. Лифтом воспользоваться ты сумеешь. Полная звукоизоляция. Шестнадцатый этаж. Хочешь в окошко – милости прошу. А вообще, будь добра, подожди, пока я не придумаю, что с тобой делать. Можешь даже душем воспользоваться. А ещё пожрать приготовь, а? Я замучился тебя искать.

Я так и сделала. Пошла в душ, одела тёплый пушистый халат и наконец согрелась. Никогда ещё так не мерзла, как на этом долбаном юге.  Осмотрелась. Большая просторная, даже неплохо обставленная квартира. С красивой, светлой кухней, в которой сейчас сидел Саша в одних трусах, и напивался. Холодильник был почти пустым, видимо и правда утомился, страдалец, меня разыскивая.

– Мяса будешь? – спросила я.

– Буду.

Мои кулинарные способности пользовались успехом. А я так даже не против. Мне не сложно. Отбивная шкворчала на сковороде. Пыхтела под крышкой картошка. Я налила себе вина и села напротив Саши.

– Что делать будем?

– Есть.

Я поела немного. Мысли ворочались медленно. В основном на тему: сдохнуть или дать жизни ещё один шанс? Сотый уже, блядь. Ну сколько можно верить в лучшее? Пора бы уже завязывать.

– Я запутался.

Саша налил себе очередной бокал. Подумал, и налил мне. Я выпила его залпом, до дна. Бояться уже надоело, а Саша -  зло уже знакомое. Изведанное. Мясо получилось на удивление вкусным, обычно я его пережариваю. Горячая картошка была мягкой, ароматной. Если постараться, можно даже вообразить, что мы с Сашей друзья. Что он не мечтает меня убить. Просто не знает, как это сделать, так,  чтобы не испачкать свои ручки.

Мясо закончилось, алкоголь тоже. Саша достал ещё одну бутылку, а я вздохнула. Сейчас дойдёт до нужной кондиции и решит терзать моё тело. А мне надоело. Терпеть надоело. Предел пройден. И терять то нечего.

– Отпусти меня, а, Саша.

– Не могу.

Очередная порция алкоголя была выпита. Саша потянулся ко мне. Я скосила взгляд в сторону. На столешнице лежал нож. Тот самый, которым я резала картофель. Жаль, кухня не советская, в которой до любой точки можно рукой дотянуться. Я встала, но не успела. Он прижал меня к стене. Задышал пьяно в шею, но, удивительно, даже рук не распускал. Я упиралась затылком в холодную плитку, смотрела на такой недосягаемый теперь ножик и тосковала.

– Ну чем он лучше меня?

– Кто? – устало переспросила я.

– Максим. Ты так… стонала под ним. А я, знаешь, смотрел на вас, и обоих убить хотелось. Вот ты скажи, чем он лучше? Почему ты меня еле терпишь?

– Саша, он не делал мне больно. Может, в этом дело?

– Нет, – замотал головой он. – Не в этом. Это он тебя вывез. Больше некому. И он за это ответит. Нехер лезть в мои дела! Я не маленький ребёнок, которого нужно направлять!

– Конечно нет, – согласилась я. И вдруг, неожиданно даже для самой себя спросила. – Расскажи мне про него.

– Зачем? – спросил Саша. Оторвался от меня, отошёл назад, взял в руки нож, который я присмотрела. – Зачем тебе про него знать?

– Ты сам меня заинтересовал.

Саша снова себе налил. Если он будет пить такими темпами, то изнасилование мне точно не грозит. Может я даже выбраться отсюда сумею, сомневаюсь, что его лифт такой уж мудреный. Стоит только заболтать его. Переключить внимание.

– Я его ненавижу. Сначала папа на меня давил, теперь он. Я не знаю, откуда он взялся. Работал с отцом, а теперь со мной. А я сам могу! Я не ребёнок!

– Конечно нет. А у него есть семья?

Сашка глянул на меня исподлобья, подозрительно. Алкоголь мешал ему думать, и мне это было на руку. Может зря я бегала по ночам? Стоило только разговорить Сашу…

– Я больше чем уверена, что ты справиться сам, – повторила я почти по слогам. – Ты же такой… сильный.

– Да, я сильный! – крикнул Саша, я испугалась, что он меня ударит. Просто потому, что до Максима дотянуться не может, а я рядом. – Нет у него никого. Только невеста. И то, девочка-припевочка, только бантиков не хватает. Ненавижу их всех: правильные и умные. А я не так хочу! От всех хочу быть свободным.

– А дети у него есть? – спросила я, ни на что даже не надеясь. Просто пользуясь случаем. Саша хотел говорить, а я была готова слушать. Я даже налила ему ещё. Усадила на стул, рядом села. Заботливая мамочка и только. – Ты же наверняка все про него знаешь?

– Я все знаю, – сказал он и выпил налитое. Саша был слишком пьян, я боялась, что он просто упадёт лицом в стол и уснет. А я не знала, будет ли он ещё когда-нибудь таким разговорчивым, как сегодня. – Нет у него детей. Мои ребята проверили.

Не знаю, на что я надеялась. Но надежда, глупая, слепая, так крепко пустила во мне корни, выдирать теперь только с плотью и кровью. Нет сил. И верить дальше столь же слепо тоже не получается. Нескольких слов было достаточно для рождения надежды, а убить не получается никак.

– Я подумал, что можно давить на него ребёнком. Я теперь ничего не боюсь… почти. Детей у него нет, это точно. Но есть племянник.

– Что? – одними губами переспросила я. Я-то знала, что отродясь у Максима не было сестёр и братьев.

– Папа рассказал. В пример, блядь, мне его ставил. Какой ответственный. Племянника осиротевшего содержит. Усыновить собрался после того как осенью женится. И Ленка, дура его, согласна.

– Сколько лет племяннику?

Я даже голоса своего не слышала, так громко сердце билось. Ладони вспотели, я была рада, что сижу. Казалось, что ноги вообще отказали, я не чувствую их.

– Я, блядь, откуда знаю, – отмахнулся Саша. – В школу пойдёт на следующий год. Первый раз в первый класс...

Саша выпил последний бокал, а потом просто выключился. Я сидела рядом с ним, но не понимала вообще на каком свете нахожусь. Я боялась ущипнуть себя - не проснуться бы ненароком. Если это сон - я тут останусь. И Сашу я будить не буду. Пусть спит. И взламывать лифт тоже. Я даже дотащу своего насильника до постели и укрою одеялом. Колыбельную спою. А потом либо сойду с ума, либо придумаю, что делать дальше. Услышанное было настолько невероятным, что просто не укладывалось в голове. Я налила себе полный бокал и выпила. Руки дрожали. Потом сделала вовсе невероятное – достала из пачки сигарету и закурила. Посмотрела на Сашу – спит. Пусть спит, он мне ещё нужен. Теперь нужен так, как никогда и никто раньше. Подумала про Максима: моя давняя ненависть, которая грела меня все эти годы, просто игрушечное, не настоящее чувство по сравнению с тем, что я чувствую сейчас.