Глава 15

Иногда, мне казалось, что Саша как ребёнок. И что моё утверждение, что я кажусь ему занятной игрушкой - и в самом деле истина. Он так долго рвался к власти в бизнесе отца, а теперь просто испугался. И был готов сколько угодно отсиживаться за крепкими стенами и играть в меня. Здесь он чувствовал себя увереннее.

Ещё через двое суток я смогла убедить его, что регулярное посещение офиса ему крайне необходимо. Во-первых, он застолбит свои права. А во вторых, я окажусь хотя бы восемь часов представлена сама себе. Вторую причину я ему, разумеется, не говорила. Но, несмотря на то, что я втягивалась в эту роль, она требовала чрезмерной отдачи. Выматывала. Я чувствовала себя выжатой досуха тряпкой.

– Я на твоей стороне, – повторила я, провожая его на работу, как на войну.

Даже на цыпочки поднялась, в губы поцеловала коротким, невинным поцелуем. Так я Макса провожала в наши светлые, самые первые дни. Будь он неладен,  за все, что сделал, за то, что лезет в мою голову, тогда, когда ни капли о нем думать не хочется.

Саша ушёл. Как покинуть квартиру я уже знала. Но не спешила. Внизу, наверняка, консьерж, а может даже тут камеры стоят. Надо усыпить бдительность моего "хозяина". Надо быть лапочкой очень долго. У меня руки зудели от желания набрать код на двери, но я терпела. Хотя бы сегодняшний день надо провести дома.

Так же я безмерно устала и от безделья. Давно уже я не проводила столько времени в ожидании окончания очередного дня. Хотя нет, было… после всех событий. А потом научилась терпеть. И тем более, мои подопечные были практически детьми. Они требовали столько заботы и внимания, что сидеть сложа руки не было сил.

Я обошла комнаты Сашиной квартиры. Без него я чувствовала себя свободнее. Тренажерка, покрытая ровным слоем пыли – сюда давненько никто не заходил. Рабочий кабинет, видимо так же, не эксплуатируемый. Гостиная, ещё одна спальня. К спальне примыкал свой сан.узел. Интересно, как Саша от реагирует на то, что я переберусь спать сюда? Снова будет приходить и сидеть рядышком? Надо будет проверить.

Я сдернула шторы в комнате Саши и на кухне - это были самые обитаемые комнаты в квартире. Засунула их в стиральную машину. Места они занимали много, пришлось стирать в три этапа. Пропылесосила комнаты, захватив холл. Вытерла пыль, застрелила свежее бельё. К тому времени, как закончила, руки болели от усталости. Хотя, мои усилия, наверняка, останутся даже незамеченными.

Приготовила ужин из трёх блюд. Куда столько? Не знаю. Набрала ванну с пеной, зажгла ароматические свечи, кои в обилии обитали в одном из шкафчиков, и погрузилась в пену. Отключилась даже - когда открыла глаза, вода была уже прохладной. Поежилась, подняла взгляд - в большом, круглом зеркале, рядом с самой толстой и, ещё не догоревшей свечей, отражение Саши. Стоит, смотрит молча. Я даже вздрогнула от неожиданности, потом заставила себя улыбнуться.

– Хочешь ко мне? Я добавлю горячей воды.

Саша молча сбросил на пол пиджак, я открыла горячую воду. Он продолжал молчать, а я все думала, что же случилось? Слишком рьяно принялся доказывать свои права и получил? Но лезть с вопросами не спешила. Он опустился в ванную, чуть воды плеснулось на пол. Я подалась к нему, пусть сначала успокоится со мной… Спросила уже позже, после ужина, когда мы сидели вместе на постели. Саша лениво щелкал кнопками пульта, каждые две-три минуты переключая канал. Меня это неимоверно бесило, но я терпела. Сама я читала, по крайней мере, пыталась читать книгу. Когда строчки, смысл которых так и остался для меня непонятным, потому, что мысли витали где угодно, но не здесь и слились в одно пятно, я отложила книгу.

– Как день прошёл, Саша?

Он отбросил пульт. Видимо  и ему осточертело это занятие. Потянулся ко мне - правильно, мамочка утешит. Уткнулся лицом в мои колени, позволил мне перебирать пряди его волос.

– Паршиво, – признался он. – Но я был к этому готов. Они не воспринимают меня как руководителя. Все вопросы решаются Максом. Но я верну то, что причитается мне по праву.

– Конечно, – поддакнула я. – Все непременно получится.

Я приободрила его настолько, насколько смогла. На следующее утро он ушёл вновь, уже полным надежд. Я торопливо оделась – стильный брючный костюм, очки в половину лица. Сашины подарки, чтоб он сдох, этот Саша. Не сейчас, конечно. Потом. Вызвала лифт. Система была мудреной, но и я глазастой. Вышла на улицу, мимо консьержа, который проводил меня голодным взглядом. Привыкнуть бы  к этим  взглядам… Дождалась вызванного заранее такси  и поехала на окраину. Адреса я так и не удосужилась узнать, объясняла по пальцам.

Автомобиль остановился у избушки, которую я уже привыкла называть своей. Бульки на крыльце не было. На соседским участке, на цепи, тоже. Я отперла дом, вошла – никаких признаков Максима. Никаких следов или записок от него. Вышла на улицу, подошла к забору. У соседей играли уже знакомые мне дети. Я проглотила ком в горле: смотреть равнодушно на мальчиков этого возраста не получалось. Сердце сбивалось с ритма и болезненно съеживалось в груди.

– Мальчики, – позвала я. – Привет! Тут щенок бегал, вы не знаете, куда он делся?

Мальчишки бросили своё занятие, подошли к забору. Посмотрели на меня снизу вверх, оба. Словно решая, достойна ли я того, чтобы с ними говорить. Или вычисляя степень моей безопасности – родители наверняка предостерегали их против разговоров с посторонними людьми. Наконец, я прошла проверку.

– Он долго плакал, – сказал тот, что старше. – Два часа, а может даже три. Мы кинули ему булку, а он не хотел. А мама нам не разрешает собаку, только рыбок, потому что они не шумят. А потом приехал дядя на большой чёрной машине  и забрал его.

– Какой дядя? – спросила я.

– Большой, – ответил мальчик. – С чёрными волосами. У него ещё ананас был. Он сначала домой пошёл, а потом долго ругался. Ананас в кусты выкинул. Уехать хотел, а потом вернулся и собачку забрал.

– Понятно, – протянула я.

Поблагодарила детей и вернулась в такси, которое терпеливо стояло на просёлочной дороге.  С ананасом - это точно Максим. Не знаю, травма ли это нищего детства, но он был уверен, что ананас  - украшение стола. У нас они всегда красовались, фрукты, которые я не ела. Что ж, по крайней мере за щенка можно теперь не волноваться. Если Макс взял, то уже не бросит. А дальше… покажет время.

Я с трудом удержалась от соблазна снова пошарить по дому Макса. Я уже знала, что Даньки там нет. Однако велела таксисту медленно проехать по улице, смотрела в окно, прижавшись лбом к стеклу. Не знаю, что хотела увидеть. Дом стоял, смотрел на мир зашторенными окнами, гарант чужой стабильности. Ни Макса, ни его зазнобы я не увидела.

– Теперь торговый центр, – сказала я. – Нет, сначала почтовое отделение. Ближайшее.

Я воспользовалась своим паспортом, который ждал меня под одной из половиц избушки, и отправила письмо сама себе. До востребования. В нем документы и уже совсем тонкая пачка денег. Нашлепала на конверт марок и печатей, словно они гарантировали сохранность содержимого. Теперь мой паспорт в безопасности. И придёт в другое городское отделение, вдруг про посещение этого узнают… А я смогу получить его обратно практически в любой момент.

Затем я посетила торговый центр. Мне нужна была причина, по которой я покидала дом. Я купила шикарное нижнее бельё, отдав за него все оставшиеся на руках деньги. Ничего, быть может, скоро мой хозяин и денег мне давать начнёт. Я хмыкнула. Главное Даньку вернуть. В Москве у меня деньги есть.

Я всегда любила дорогое бельё. От этой слабости не смогла отказаться даже в последние годы. Пусть на мне был надет мешок, но под ним было качественное и дорогое бельё. Сейчас, разглядывала ассортимент магазина с долей удовольствия – что-то из этого я заберу домой. Себе. Но вспоминала для чего - и скисала. Я почти привыкла терпеть Сашу, но несколько часов вот такой полу-свободы сводили все усилия на нет. Назад не хотелось. Но если бы я делала все, что мне хотелось… Здесь же,  зашла в первую же аптеку и купила таблетки. Те самые, которые пила до Даньки. Прочитала инструкцию, выпила одну сразу. Дети мне не нужны. Ребёнок у меня уже есть…

Я поняла, что Саша доволен уже по тому, как он открыл дверь. Раньше - словно на его плечах весь мир. А сейчас  - будто сбросил эту ношу. Я была готова. Шагнула вперёд, демонстрируя себя во всем великолепии, на подготовку которого я убила не меньше часа. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Ему нравилось то, что он видел. Ещё бы.

Он буквально взял меня. Не донеся до постели. Скоро я буду оттрахана на всех поверхностях этой квартиры. Дорогое бельё полетело на пол, сам же Саша даже не разделся. Он скользил внутри меня, я обнимала его ногами, пряжка от расстегнутого ремня впивалась в кожу бедра. Я научилась отключаться от процесса. Меня имели, а я в облаках витала. Тем более, от меня и не требовалось особой прыти, только моё тело и моя покорность.

Потом мы лежали на ковре. Я лениво думала – как славно, что я его пропылесосила. Саша водил пальцем по моего груди, постоянно касаясь соска, что меня раздражало. Свобода меня испортила, терпеть стало гораздо труднее.

– В эту пятницу большой банкет, – наконец сказал он, и я поняла, отчего он так доволен. – Корпоратив. Руководство, значимые сотрудники. Будут поздравлять меня с вступлением в должность. Это же достижение?

– Конечно, – с готовностью подтвердила я. И осмелилась спросить: – А меня возьмёшь? Я тоже хочу. Я буду хлопать больше всех, а потом….

– Если будешь хорошей девочкой.

Он прижал палец к моим губам, а я решила, что уж на этой неделе лучше меня девочки не сыщешь. Я многим готова пожертвовать за удовольствие видеть выражение лица Макса, когда он увидит меня в шикарном платье и с Сашей под руку в собственных владениях.

Быть с Сашей хорошей девочкой не составляло труда. Порой мне казалось, что все случившееся раньше мне просто померещилось. И избиения, и насилие… А потом я просыпалась ночью от пристального взгляда и напоминала себе – у него не все дома. И отца своего он убил, что бы не говорил. Неоказание помощи - по сути такое же убийство. И меня убьёт, если вдруг нужда припрёт. Или если просто надоем… А умирать мне сейчас не хотелось, впервые за последние годы.

На следующее утро я проснулась одна. Саша втянулся в рабочий ритм. Я даже испугалась, что наскучу ему, если он научится самоутверждаться на работе. Поняла, что если все время буду милой киской, то так и будет. А Саша нужен мне. Я даже сама ещё не представляю, как именно его использую, мысли роились в голове пчелиным роем, выудить одну единственную не представлялось возможным. Но нужен. И нужно постараться удерживать его интерес максимально долго. Извернуться и в очередной раз доказать, что таких сумасшедших, как я, больше не водится, ведь наверняка именно этой безбашенностью я его и привлекла. Решила не париться, импровизация  - мой конёк.

Саша вернулся на обед. Я его не ждала, он застал меня врасплох. Мне было важно подготовиться морально к встрече с ним. Даже час-два без него - и очередная встреча уже как сражение. Причём сама с собой.

Я лежала нагишом на лоджии. Врядли кто разглядит меня на такой высоте, а пятница уже скоро. Я хотела равномерный, золотистый загар. Не дочерна, как из солярия, а именно едва подсвеченную солнцем кожу. В изголовье стоял бокал вина, из которого я уже успела отпить пару глотков. В теле - нега и что-то похожее на покой. Солнце светило в полную силу, мне было лениво шевелить даже пальцем. Редкие порывы ветра нисколько не охлаждали, лишь позволяли бисеринкам пота высохнуть на коже.

Саша вошёл бесшумно. Я недопустимо расслабилась. Даже щелчка открываемого замка и шагов не слышала. Краем уха уловила шелест ткани – Саша опускался на корточки. Я посмотрела на него, нависающего надо мной и поежилась. Все же к нему привыкнуть сложно. И глаза: такие светлые, ненормально просто. Надо было бежать из дома тогда, когда я первый раз их увидела. А не сравнивать поэтично с текущим медом.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – отозвалась я, заставляя себя оставаться в той же позе, не позволяя себе и пальцем шевельнуть. – Ты голоден?

Тут же отругала себя за двусмысленность вопроса. Заниматься с ним сексом не хотелось. Не хотелось выходить из состояния неги, в которой я пребывала. Но выбора у меня нет. К счастью, у Саши были другие планы. Он провёл пальцем по коже живота, вокруг пупка, а потом облизнул.

– Соленая, – улыбнулся он. – Ты была хорошей девочкой?

– Да, – выдохнула я.

Потянулась к нему голым телом и обвилась подобно змее. Чёрт с ним, с покоем.

– Поехали за платьем. И прочей херней. Пятница не за горами.

Встал, перешагнул через меня, закурил и принялся разглядывать город, словно впервые видел. Я метнулась в душ, смысла пот за пару минут, вытерла волосы, радуясь, что в кои-то веки мне не нужно заморачиваться с укладкой. Оделась и была готова в рекордные сроки.

– Шустрая, – похвалил Саша.

– Платьица люблю, – хмыкнула я.

Он остановился вдруг, хотя шёл впереди меня, я чуть не врезалась в его спину. Обернулся. Поймал мой подбородок, приподнял и посмотрел в глаза. Слишком проницательно! Я испугалась, вдруг подумав, что не я одна могу играть. Что и он забавляется, выжидая, что я сделаю. Думает. Прогнозирует. А что в его голове маньячей один Бог знает. И замерла, ожидая слов, удара, быть может. Возненавидела себя за то, что расслабилась, поверила в свою власть над этим ублюдком.

– Платьица, говоришь? Будут тебе платьица.

Бог миловал? Или я себя накручиваю? До торгового центра мы доехали в молчании. Порой смотрели друг на друга, и когда наши взгляды встречались, я смущённо отводила свой в сторону. Сегодня нас вез шофер. Кстати, один из тех, что меня тогда отлавливал в уже родном, частном секторе. Мне казалось, что он тоже на меня смотрит. Тяжело было осознавать, что кругом одни ненормальные. А человека, который по приказу хозяина охотится на другого, нисколько не заботясь о его  судьбе, нормальным я назвать не могу. Я нервничала. Ладони потели, я незаметно вытирала их об свою очередную короткую юбку. Когда мы въехали на парковку торгового центра, я даже удивилась. Так себя накрутила, что уже ожидала увидеть промзону, ограду с колючей проволокой, и почувствовать холодную сталь пистолета во рту.

Саша вышел, шофер открыл мне дверь. Словно не он совсем недавно на смерть меня вёз, может я и правда с ума сошла, может у меня галлюцинации? К моему удивлению, мы пересекли парковку и в сам ТЦ подниматься не стали. Через многополосную дорогу лепился к узкому тротуару двухэтажный домик. Вокруг теснились высотки, этот домик словно потерялся, и, наверняка, скоро пойдёт под снос. Впрочем, никакой исторической ценности он не имел, обычный старый дом с высокими, узкими окнами. К фасаду лепились вывески различной пестроты и размеров.

Мы вошли, поднялись наверх. Прошли узким коридором до самого конца. Саша уверенно толкнул одну из дверей. Большая комната была ярко освещена многочисленными лампами, несмотря на то, что стоял день. С длинных столов свешивались обрывки тканей, лежали яркими ворохами. Везде стояли манекены, обряженные в разной степени готовности платья. Стрекотала швейная машинка. За дальним столом девушка выкраивала кусок ткани, от усердия вытащив кончик языка. На нас она внимания не обратила. Я удивлённо озиралась, вдыхала непривычные запахи.

– Сашенька! – раздался женский голос.

Одна из внутренних дверей открылась, и нам навстречу поспешила низенькая, пожилая женщина. Волосы её были совершенно седы, красить она их не считала нужным. Ни грамма макияжа и на лице. Стройная, несмотря на годы фигура, строгое платье блекло-синего цвета.

– Это Вера, – представил меня мой спутник. – А это Нина, она ещё моей маме платья шила.

– Очень приятно. Через пару минут на примерку, вас проводят, у меня почти все готово.

– Готово? – повернулась я к Саше.

Он приобнял меня за талию, протянул к себе. Нежно, осторожно. Поцеловал в макушку прямо-таки отеческим поцелуем. От этих его нежностей меня мороз по костей пробирал.

– Я позвонил Нине, когда ты сказала, что хочешь быть красивой для меня. Это сюрприз-авантюра. Я сам заказал для тебя платье. Размеры дал, сам его продумал. Но Нина, конечно, помогала. Я хочу, чтобы ты была в нем в пятницу. Это важно для меня.

– Ты сумасшедший, – растерянно пробормотала я.

– Вера? – позвали меня.

Я шагнула вперёд. Боялась даже представить, что там за платье. Саша считал меня чокнутой, и наряд, наверняка, будет соответствующим.  А может и вовсе смирительная рубашка… Впрочем, что бы там ни было, я это надену. Меня увлекли в одну из широких примерочных. В ней было большое зеркало, занавешенное окно и небольшая софа. Даже напитки в запотевших бокалах на столике. Саша вошёл следом за мной. В его руках - длинный лоскут красной ткани.

– Это же сюрприз, – напомнил Саша и завязал мне глаза.

Ткань была скользкой, приятно холодила кожу лица. Саша помог мне раздеться. Я стояла в крошечных трусиках и даже не знала, есть ли в комнате ещё кто. Хотелось прикрыться, но я же чокнутая, мне должно быть все равно.

– Помоги, – раздался голос хозяйки салона.

Вдвоём они меня одели. Я чувствовала себя нелепо, но подчинялась. Наконец повязку с глаз сняли, а я почему-то все ещё боялась открыть глаза.

– Ну же, – поторопили меня.

Я открыла глаза. И ахнула. Это было… совсем не то, что я себе представляла. Если Саша видит меня такой, то он ещё более больной, чем кажется. Но это было так чарующе.

– Тебе нравится?

– Это… невероятно, – ответила я и не солгала.

Платье было цвета пудры. С лёгким, едва заметным, оттенком тускло-розового. Такой нежный цвет… Простой  треугольный вырез был достаточно глубок, ныряя в саму ложбинку. По его краю шла едва заметная, неброская вышивка. Уходила подмышки, на спину, где красовался такой же треугольный вырез, только глубже. Держалось платье на тонких бретелях, белья под него не предусматривалось, соски явственно выделялись через тонкую ткань, которая струилась до самых колен. Это платье было девственно-невинным, и одновременно - самым сексуальным из тех, что мне доводилось носить. Оно было такое же сумасшедшее, как и сам Саша.