Глава 11

Несмотря на дебильное положение, я каким-то образом сумел уловить на лице Василисы изменения. Могу поклясться, что я заметил что-то типа облегчения. Видимо, в какой-то момент она осознала, что к ней в дом забрался не просто какой-то голый дебил, а всего лишь знакомый полудурок.

— Ни хуэй…, — задумчиво произносит она. — Хотя, я бы сказала, очень даже хуей…еешь. Ничего не хочешь мне сказать? — стою как вкопанный, наблюдая за тем, как Василиса подходит к комоду. — Ну?

— Долой трусы! Свободу письке.

— Я вижу, что ты ее уже освободил. Молодец. Больше ты ничего не хочешь мне сказать, Петя?

— Какого хрена ты пришла так рано, Вася? — я действительно сказал это вслух?

— Впредь, перед возвращением, я обязательно буду звонить тебе, — саркастично произносит она. — Итак, что ты делал голым в моем доме?

— Ой, чего я только тут не делал.

— Я повторяю вопрос, что ты делал в моем доме, — открывает ящик и достает оттуда ножницы.

— Ты мне сейчас будешь ножницами член отрезать?

— Господь с тобой, на кой черт мне твое отрезанное хозяйство? — не скрывая улыбки, выдает Василиса, подходя ко мне вплотную. — Хотя, Тоша берет в рот все, что попадается на глаза. Порадовать его?

— Не стоит. Я ему колбасу кровяную отдал, чтобы он на меня не лаял. Так что, он не голоден.

Зря… ой, зря я это сказал. Видимо, кормить этого гондошу кровянкой было нельзя. У меня, определенно, забилось чаще сердце, когда Василиса коснулась ножницами моей ноги, а затем и члена. С какой вероятностью она может мне что-то отрезать? В принципе — с нулевой, однако, предугадать действия этой женщины после того, как она повалила меня на кровать, чтобы избавить от «гипса» — невозможно. Мое сердце точно пропустило пару ударов, когда я услышал хруст. К счастью, не моего члена.

— Цветочки надо подрезать, чтобы они дольше стояли и радовали глаз, — опускаю взгляд на свой пах. Сумасшедшая. А если бы я дернулся? — Даю тебе последний шанс рассказать, как ты сюда попал, а главное зачем. Правду, Петя. Исключительно правду, — обходит меня и встает сзади. Судя по продолжающемуся хрусту, цветы в вазе она подрезает все. — Петя? Скажешь правду, тогда я даже тебя не выгоню, и мы вместе проведем время.

Пришел посмотреть, как ты живешь, увидел ванную и решил покакать, а заодно и помыться, так как у меня нет ванной? И вот опять вопрос, с какой вероятностью после такого мы проведем вместе время? С нулевой.

— Я живу недалеко от тебя. И видел, как ты кладешь ключ под коврик. Долго ломался, но все же решил зайти к тебе в твое отсутствие. Мне хотелось посмотреть, как ты живешь. Тут оказалась твоя лающая собака. Я скормил ей колбасу, откусил сам. Потом пошел осматривать дом. Но залип на ванной, которой у меня пока нет. Забил на правила приличия и пошел в душ. Вышел — ни трусов, ни шортов. Клянусь, это правда.

— Так это с твоими трусами в зубах меня встретил Тоша? — ну сучий потрох! — Да, он любит поднимать всякую гадость, — задумчиво произносит Василиса, становясь напротив меня. — Живешь недалеко от меня… Это насколько недалеко? Правду.

— Близко, — приподнимаю руку вверх и тычу пальцем в окно. — Я на днях купил этот участок.

— То есть бинокль все же был. Только не из леса… а знаешь, что самое странное во всем этом?

— То, что я стою голым, а ты даже не предлагаешь мне ничего, чем можно было бы прикрыться и рассматриваешь меня?

— Нет. Странно то, что мне не страшно.

— А что было страшно?

— Нормальная женщина должна бояться голого мужика, незаконно проникшего в ее дом. Мужика, который ее преследует и купил дом напротив нее — тем более.

— Так это нормальная. А я бы не сказал, что ты такая, Василисушка.

— А какая я?

— Бббб… буся.

— Буся?

— Богиня, уууустрашающая стер… сексуальная, ядерная.

— Розу отдай, ядерный. В вазе осталось четное количество.

— Не отдам. Пока не дашь мне что-нибудь надеть. К тому же, я розочки удобрял, поэтому имею право взять себе одну.

Думал будет хлестать меня по морде оставшимися розами, но нет, вместо этого Василиса вышла из комнаты, оставив меня одного. В очередной раз не знаю куда метнуться. Подошел к комоду, открыл по очереди все ящики, но в них исключительно женская одежда. Нет уж, на платья даже я пока не готов.

— Что-нибудь понравилось, Петенька? — слышу голос Васи позади.

— Не мой фасон, — задвинул ящик обратно и снова, схватив розу, приложил к хозяйству.

— А знаешь, что еще странно? — игриво произносит она, совершенно не стесняясь в очередной раз меня рассматривать. Ставит бутылку вина и кладет штопор на комод. — Я почти уверена, что ты ешь, что попало, как и я, причем тоже по вечерам. Не занимаешься спортом. Я не толстая только потому что много двигаюсь. А тебя я так и вижу в кресле с вискарем. И какая-нибудь служанка подносит тебе абсолютно все — от напитков до омаров. Как ты можешь иметь такое тело? — могу поклясться, что услышал нотки возмущения в ее голосе.

— Твоя правда, белочка. Жру и пью, что и когда душа просит. Но есть нюанс, на первом этаже у меня есть целый спортивный зал. Между жратвой и бухлом я люблю там зависать. Иногда бывает по полдня. Особенно люблю боксерскую грушу.

— О, я наконец-то узнала хоть какую-то правду. Значит, у тебя как минимум двухэтажный дом.

Дебил. Самый настоящий.

— Я имел в виду, что у меня есть квартира в девятиэтажке, а фитнесс центр на первом этаже.

— Из того, что ты мне говорил за все время, хоть что-то было правдой? Ну кроме того, как ты попал ко мне в дом и что тут делал.

— Конечно.

— Например?

— Например, меня зовут Петя.

— Петя, Петя, — демонстративно цокает, в очередной раз обводя меня взглядом. — Я начинаю комплексовать, — вот уж чего угодно ожидал, но не того, что Вася начнет трогать мой живот. Напрягаюсь, как могу, дабы выглядеть мощно. — А у меня живот имеет тенденцию к дряблости.

— Я могу пожирнеть, потом резко похудеть и у меня будет дрябловато.

— Ты такой милый, — улыбаясь, произносит она.

— Ты уже начинаешь в меня влюбляться?

— Сопротивляюсь, как могу. Розу верни в вазу.

— Нет, пока не дашь мне что-нибудь надеть. И вообще мне надоело стоять, — только собираюсь присесть на диван, как Василиса одергивает меня.

— Куда?!

— На диван.

— С грязной жопой?!

— Вообще-то я мылся.

— Вообще-то я не проверяла, — подходит к шкафу и достает оттуда полотенце. Ну, наконец-то.

— Спасибо, — ловлю столь долгожданное махровое чудо.

— Открывай вино. Я скоро вернусь, — игриво произносит Василиса и выходит из гостиной.

Вот что в голове у этой маленькой ведьмы? Красивая зараза. Накидываю полотенце, наконец прикрывая свою задницу. Вот так определенно лучше. Правда, до тех пор, пока я не заметил гондона с моими шортами в зубах. Еще и мотает ими из стороны в сторону.

— Ах ты, падлюка шерстяная, — подлетаю к четвероногому. Пытаюсь отобрать, но он яростно защищает свою добычу.

— Почему еще не открыл вино? — поднимаю взгляд на вошедшую Василису с двумя бокалами и тарелкой каких-то закусок.

— Да я вот играл с этим пушистым чудом. Невероятная у тебя собака. Прелесть.

— С Тошей бесполезно бодаться, он — добрый, но все, что попадает ему в рот добровольно он не отдаст. До тех пор, пока он не съест или не наиграется со своей добычей. Как только он порвет твои шорты — он потеряет к ним интерес, и ты сможешь их забрать, — как ни в чем не бывало произносит Вася.

— Какая чудесная собака.

— У всех свои недостатки, я смирилась. Зато он меня любит.

— А ты куда ходила? Ментов вызывать?

— Я ходила переодеться и взять бокалы, — а ведь действительно Василиса переоделась. — Я с сегодняшнего дня в отпуске. Можно и отметить.

— Ты думаешь я тебе поверю? Что ты мне в бокал подсунешь? Пурген?

— Зачем, если у тебя нет туалета? Чтобы ты в моем обделался? Ну уж нет, все свое оставь при себе.

Поздно, Василисушка, поздно. Не понимаю, чего она добивается, но я согласен остаться и на таких условиях. Открываю вино и разливаю по бокалам.

— Ты реально купил дом? — оба синхронно выпиваем по бокалу и я снова тянусь их наполнить.

— Да.

— Ты точно больной, Петя, — мотает головой, но при этом вижу, что хочет улыбнуться. — И что мне с тобой делать?

— Желательно, любить. Много и часто.

— То есть мне надо тебе просто дать, чтобы ты от меня отстал?

— Нет, конечно. Я могу получить секс в любой момент от проститутки.

— Это смахивает на правду.

— Это и есть правда.

— Помнишь, я сказала тебе при первой встрече, что не люблю богатых властных дядек?

— Еще бы.

— Я не шутила. Там, где водятся большие деньги… короче.

— Да, у меня есть деньги, но я что, должен их выбросить?! Я, конечно, немного ебнулся после встречи с тобой, но не до такой же степени. Я их заработал своими руками. Мозгами. Я не родился с золотой ложкой во рту.

— Ты еще скажи, что из бедной семьи.

— Говорю. Нищенской. Чего ты пристала к этим деньгам?!

— О, чувствую прорезается истинный характер, присущий…

— Лучше помолчи, — прикладываю палец к ее губам.

— Ты мне будешь указывать, что делать в моем доме, сидя в моем полотенце на моем диване? — одергивает мою руку.

— Буду. А знаешь что?

— Что?

— Я тебе, как минимум, нравлюсь и это я даже не про внешность. Чего ты выделываешься?

— У женщин в крови выделываться и выбешивать окружающих, ты не знал?

— Ха, что и требовалось доказать. Ты даже не опровергла мои слова, белочка.

— Буду я еще тебе что-то опровергать. Много чести, — хмыкает, отпивая вино. И тут же меняется в лице, когда рядом звучит уже знакомый мне голос девки, пролившей кофе на мою футболку.

— Сиди тихо. Пожалуйста, — вскакивает с дивана, я вслед за ней. — Умоляю. Обещаешь? — ну совершенно другой человек. Лапонька.

— Обещаю, — с удовольствием произношу я и тут же притягиваю Васю к себе. Целую в засос.

И могу поклясться, если бы не эта девка, диван, а лучше кровать была бы сегодня опробована. И Василиса сдалась бы. Но сейчас я получаю толчок в грудь и злое, произнесенное шепотом:

— Ты обещал!

Мгновение и Вася быстро закрывает дверь. Я же, недолго думая, аккуратно хватаюсь за ручку, и приоткрываю на самую малость.

— Светуль, я не одна, — доносится крайне тихий голос Василисы.

— У тебя что, мужик в комнате?! — а вот это прям голосина.

— Тихо!

— Наконец-то! Господи, давно уже пора тебе прочистить все половые чакры. За это надо выпить.

Еще одна, чакрологичка. Прочистим. Выпьем.

— Ладно, я тогда по-быстрому. Представляешь, я сегодня встретила того красавчика.

— Какого?

— Ну которого мы, к счастью, не добили, — вот же сучка. Как тесен мир. — В общем, мужик при свете дня просто загляденье. Он сразу положил на меня глаз. Я вообще не припомню, когда меня так раздевал взглядом мужик. Номер телефона мне оставил. В общем, сегодня иду к нему, — ах ты, прошмандовка.

— Я бы на твоем месте так не радовалась.

— Почему?

— Его анализы пришли. У него гепатит С.

— Да ладно?

— Да, и ВИЧ под вопросом.

Ай да, Васька, ай да, сучечка моя.

— Охренеть. А с виду такой шикарный.

— Да ну, облезлый какой-то. Ладно, Светуль, мне неудобно сейчас.

— Да, конечно, иди.

— Но ты поосторожнее с этим гепатитным.

Прикрываю бесшумно дверь и пулей возвращаюсь на диван.

— Ну что, я остался засекреченным?

— Остался, Петенька, остался, — сквозь зубы цедит Василиса, усаживаясь ко мне на диван.

— Все нормально?

— Ага, — с одной стороны, мне бы опечалиться от смены поведения Василисы, но с другой — меня не может не радовать ее реакция. — Нормально, — зло произносит она и тянет руку к столу.

Нанизывает на шпажку оливку и отправляет в рот. Вид у нее при этом воинственный. Я не сразу понял, что что-то не так. Каюсь, был увлечен ее ногами. А потом понял, что Василиса подавилась. Ни слова, ни звука произнести не может. И, судя по лицу, вздохнуть тоже не может. Вот тут я конкретно очканул. Вскочил с дивана и подлетел к задыхающейся Васе.

— Сейчас, сейчас, Васенька, я программу видел. Прием Хуймлиха.

Обхватываю ее сзади и, со всей силы сжав руки в кулак, давлю ей на грудную клетку. Ничего. Снова и снова. До тех пор, пока, кажется, что-то не хрустнуло. Блядь, а оливки нет. Я вообще туда жму?! Спустил руки ниже и стал совершать толчки заново. Никогда. Никогда, сука, я так не радовался вылетевшей оливке. Отпускаю Василису, та наконец-то стала дышать и кашлять. И, определенно, пытается что-то сказать, при этом скрючившись.

— Что, зая?

— Хей, — еле слышно произносит она.

— Что?

— Хеймлих, а не хуймлих.

— Да и хуй с ним.