Глава 14

Чувство такое, что по мне, как минимум, проехал трактор. А еще этот противный звук в ушах, словно кто-то херачит дрелью мой череп. Даже не знаю, что сейчас хуже — этот долбаный звук или боль во всем теле. Разлепляю глаза и пытаюсь приподняться с кровати.

— Нам немцы дом обстреливают? — кое-как произнес хриплым ото сна голосом. Кажется, Медведев тоже дезориентирован. Правда, ему, в отличие от меня, хватило нескольких секунд, чтобы не только очухаться и встать с дивана, но и схватить ствол. — Я вообще-то пошутил, Миш.

Медведев определенно ушел в себя, на меня не обращает внимания. Тихонько пробрался к ближайшему окну, жестом показывая мне лечь на пол.

— Ты переработал, — наконец встаю с кровати и подхожу к, уже опустившему ствол, Мише. — Это что за…

Нет слов. Просто нет слов! Вчера вся скрюченная, сегодня уже косит траву! Охренеть. Ну точно ведьма.

— Да, вы правы, напала одна фашистка с триммером.

— Хорошо хоть не с триппером, — перевожу взгляд на часы — пять минут десятого. — А что говорит закон? Можно уже шуметь?

— Вроде как, с девяти можно.

— Вот же хитрожопая белочка, все продумала, — одно при этом радует точно — Василиса в полном здравии, а это значит никаких отмазок для встречи не будет.

— Но если мешает соседям, то нельзя, — какая-то секунда и Медведев поднимает ствол.

— Ты совсем, что ли?! — одергиваю его руку. — Я понимаю, что тебе она не нравится, но не до такой же степени, чтобы ее убивать. Мертвая Василиса — мне не по вкусу.

— А как по мне — мертвая женщина равно нет проблем. Шучу. Давайте я выйду из дома и с удобного ракурса выстрелю в триммер?

— Заикающаяся Василиса мне что-то тоже не очень по вкусу. П…п…п….пп…..пппп…ппппетя, мммм…мм…ммм…ммм. ммм. мааа. ть твою. Нет, определенно, мне не нравится. И вообще, не размахивай стволом.

— Давайте тогда ментов вызовем.

— Миша, я смотрю на тебя свежий воздух влияет не лучшим образом?

— Хорошо он на меня влияет. Зато после ментов никто не захочет шуметь с утра.

— Не очень красиво получается.

— Что? Она не узнает, что это мы. Все сделаем тихо.

— Некрасиво рассказывать потом детям, что я вызвал ментов для их мамы.

— Каким детям?

— Нашим будущим с Василисой.

— Удар в нос был сильнее, чем я думал. Возможно, куски костной ткани отлетели в мозг. Давайте проверим в больничке?

— С моим мозгом пока все в порядке. Ладно, раз Василиска нас разбудила, пойдем завтракать, а потом забирать Гришу.

— Оно вам надо?

— Надо.

* * *

— Миш, иди воды набери. Руки уже нечем помыть.

— Работодатель собирается готовить мне завтрак, это что-то новенькое. Сальца не хватает, на нем яичница вкуснее, — со знанием дела добавляет Медведев, заглядываясь на продуктовый набор, подаренный Василисой. — Сейчас принесу воду.

Не припомню, когда с таким рвением хотел готовить завтрак. Наверное, все дело в том, что это не просто домашние продукты, а ее. Да, пацан внутри меня радуется, что жадная, с ее же слов, Василиса напоследок всучила мне корзинку с перцем, помидорами, домашними куриными яйцами и домашними колбасками. Когда я последний раз завтракал яичницей с такими колбасками? Да лет сто назад, когда дед еще был жив. И да, сала не хватает. Сейчас бы с удовольствием умял сковородку со шкварками. Ладно, на сливочном масле тоже сойдет.

Ах, этот великолепный ни с чем несравнимый звук шкворчащей яичницы. Пока яйца вовсю жарятся, принялся за овощи. Конечно, огород для меня не диковинка, но то, что это все вырастила сама Василиса — совершенно не укладывается у меня в голове. И, черт возьми, приятно, что она такая… не рукожопая.

— У нас проблема, Петр Васильевич.

— Никаких проблем, Миша. Так уж и быть, раз ты крупнее, дам тебе колбасок побольше, — с лыбой до ушей произношу я, отправляя в рот сочный кусок помидора.

— Премного благодарен, однако я не об этом. Родник сдох. Когда починят неясно.

— Пофиг, позавтракаем и поедем в город. Заберу собаку, заодно пару упаковок воды куплю. А ходить мыться буду к Ваське. Чем ли не повод наладить побыстрее контакт? Садись давай.

— Я есть хочу как незнамо кто, — потирая руки, произносит он.

— И я. Налетаем. Кстати, сегодня ты остаешься в городе. Отдыхай. Чтобы пару дней я тебя не видел.

— Вы все равно не затащите ее в постель в ближайшую неделю, — невозмутимо бросает Миша, наяривая колбасу.

— С каким пор ты стал подрабатывать экстрасенсом?

— Примерно с тех, когда вы чакрологом. Я, конечно, уеду. Только лестницу вам починю, чтобы смогли залить воду, пока ванная не готова.

С каким мы упоением ели завтрак — не передать словами. Но ровно до тех пор, пока у обоих не задымились рты. Как угорелые начали заедать творящийся во рту конец света хлебом.

— Сука! — вскрикиваю и тут же запиваю остатками уже остывшего кофе.

— Кто? Василиса?

— Рамира.

— Рамиро. Кажется, так правильно называется сорт этих перцев. Думаете, ваш бульдозер это специально?

— Думаю, нет.

— А так пела, что перец сладкий. Все-таки, извините, но она стерва.

— Я думаю, это случайность.

— От этого не легче, — со слезами на глазах бросает Медведев, пытаясь заглушить пожар во рту очередным куском хлеба. — Вообще-то так и сдохнуть можно от ожога слизистой.

— Не преувеличивай. Мне уже почти сносно. Простим мою грешницу, я ей скоро грехи буду отпускать. Думаю, уже сегодня начнем.

* * *

Когда я понял, что что-то не так? Примерно через минут десять после завтрака, когда у меня в трусах… зашкворчало. Хотел шкварок — получай. Точно говорят, что надо быть осторожнее с желаниями. Помимо адского пожара, член просто ревел от нарастающей боли. Какого хрена?! И только когда я как полоумный начал нарезать круги по комнате, до меня дошло.

— Что случилось?! — видимо, вид у меня говорящий, ибо Медведев как минимум обеспокоен.

— Пожар.

— Где?

— В трусах! Похоже, перец, падла, впитался от рук, когда я отливал.

— Надо срочно смывать водой.

— Какой?! Которой у нас нет?!

— Можно водой из канавы или идите к своей Василисе.

— Ну просто охрененный повод.

— Ну как бы лучше так, чем получить ожог. Да и она все-таки врач, лекарства какие-нибудь есть, а писькины дела вообще сближают людей. У вас вообще комбо. Можно сказать, повезло.

— Да иди ты!

— Глаза хоть не трите, — слышу в вдогонку.

Не помню, как я оказался у дома Василисы. Ей-Богу, еще никогда так быстро не бегал. Дверь нараспашку, звук от работы триммера и благодаря этому я остался незамеченным. Парадокс в том, что сколько бы я ни мылил свое хозяйство, ни боль, ни пожар — нисколько не ослабли. Более того, по ощущениям стало все только хуже. Все, что хочется — это расчесать, к чертям собачьим, член.

— Это… так-то гель для женской интимной гигиены. Недешевый.

— С одной помойки разливают. Что бабам, что мужикам. Не верь им, — только спустя несколько секунд до меня дошло, что я говорю не со стеной, а с Василисой.

— Ты больше ничего мне не хочешь сказать? — мгновение и мне что-то прилетает на плечо. Полотенце. Ну и отлично. Главное сделать вид, что ничего не случилось. Все нормально. Просто зашел помочиться в ее раковину. С кем не бывает.

— Гель пахнет очень даже приятно. Мне нравится, — как ни в чем не бывало произношу я и, наконец, выключаю воду. Начинаю вытираться полотенцем и все… понеслась душа в рай.

Не могу, просто не могу, сука, остановиться!

— Что ты… ты совсем охренел?! Ты приперся ко мне, чтобы подрочить?!

— Нет, конечно. Почееее…..

— Ну ты и свинья, Петя!

— Поче…ааааа….ааа. почесать. Мать твою, это ты во всем виновата!

— Я?!

— Я сейчас тебя ненавижу, Вася.

— А я тут причем?!

— А кто мне подсунул сладкий, сука, оооочень сладкий перец? Это все из-за него! Сначала рот обжег, теперь член! У меня нет ни грамма воды, так что извини, что опорочил твою раковину и полотенце.

— Да, есть небольшой брак с перцем, но очень редко. Сама не знаю какой из них может быть острее. Он всегда был сладким, — наконец вижу на ее лице беспокойство. — Но так-то я и не просила чесать гениталии.

— Я их так-то и не чесал до этого момента!

— Ну а сейчас чешешь. Пойдем в гостиную, я… посмотрю, что там у тебя.

Вот не ожидал такого. Женщина, с которой хочется иметь определенные отношения, по сути, не должна рассматривать мой полыхающий член в таком состоянии. Но когда от обжигающей боли хочется лезть на стену, становится уже конкретно похрен.

— Убери полотенце. Так… может, тебе пока подуть?

— Правду говорят, что терапевты ни хера не знают. Дуть она собралась.

— Я просто… так-то не писькин доктор, — задумчиво произносит Вася, не отрывая взгляда от моего паха.

— Точно. Тогда позови сюда свою подружку, она все равно хочет залезть ко мне в трусы. Пусть хоть делом займется.

— Ну так-то она хочет залезть не в трусы, а на… тебя. Да ладно, что я членов, что ли, не видела. Сама справлюсь. Чего Светку просто так звать.

— Я очень рад, что даже в такой момент ты ревнуешь меня к своей подружке, но пошевелиться ты можешь?

— Так-то могу, но я… торможу в экстренных ситуациях.

— Ты издеваешься, что ли? И хватит тактоть.

— Прости. Мне немного не по себе.

— Давно членов вблизи не видела?

— И это тоже. Может, пока подорожник приложить?

Сучка! Нет, стерва! Вместо сочувствия, она пытается скрыть улыбку. Ну подожди у меня, Васенька, получишь ты у меня прямо сегодня.

— Так, все, успокойся. Тут максимум первая степень ожога. Просто гиперемия, ну в смысле покраснение. Это легкое повреждение эпидермиса. Но волдырей нет и каких-то изменения снаружи тоже. Тебе мочиться не больно?

— Прям щас помочиться, чтобы узнать?

— Не надо, я не сторонник уринотерапии. А если серьезно?

— До этого не было. А что?

— Ну мало ли ты почесал пальцами само отверстие мочеиспускательного канала. Если да, то там может и слизистую повредил, — вот сейчас Вася выглядит совершенно серьезно. Ни намека на шутки.

— Не чесал.

— Ладно, терпи. Не чеши, я постараюсь быстренько все найти.

Только делает шаг вперед и тут же резко останавливается. Тянется к вентилятору, включает кнопку и направляет его на мой пах.

Клянусь, на мгновение испытал какой-то кайф. Может, и не такая уж и ужасная идея была с «подуть». Стою как полудурок со спущенными штанами и даже собака не лает, просто косится на мой пах. Видимо, сочувствует.

— Все, все, бегу, — слышу голос Василисы, доносящийся из кухни.

И действительно бежит. Пулей подлетает ко мне и забрызгивает мое пылающее хозяйство какой-то белой пеной из маленького аэрозоля.

— Он чуть-чуть просроченный, но эффективный. Скоро пройдет, а потом мазь наложишь.

— Она тоже просроченная?

— Нет. Завтра срок истекает.

— Счастье-то какое.

— И не говори. Сохранили член и на том спасибо. Присядь, не стой.

— Ты как будто это сделала специально, чтобы не идти сегодня на свидание, — вдруг доходит до меня. Правда, сейчас это становится несущественным. Спрей то ли охлаждающий, то ли обезболивающий, суть одна — мне больше не хочется лезть на стену.

— Да прям. Я вообще-то голову собиралась мыть. Так что нет, это все случайность. Извини, — вполне искренне произносит она. — А давай так, ты пока будешь приходить в себя, а я помою голову. А дальше куда-нибудь сходим. Как я и обещала, просто не вечером.

— Очень неожиданно. И подозрительно.

— Не надо параноить.

* * *

Слишком… слишком слюняво для Василисы. Распахиваю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд на… лижущей меня собаке. Крупной. Хоть башка малость кружится, но с уверенностью могу сказать, что это Гриша.

— Фу, прекрати.

Тру ладонями лицо, дабы немного прийти в себя. Ничего не соображаю. Обвожу себя взглядом — полностью голый. Рядом абсолютно обнаженная Василиса, задницей кверху. Судя по выражению лица — дрыхнет. С губами у нее, определенно, что-то не то. Она их увеличила? Когда успела?! Что за херня? Осматриваюсь по сторонам — лес. Совершенно точно не тот, где меня чуть не добила Василиса. Лежим мы на пледе. А, собственно, какого хера мы в чужом лесу, голые и…бухие?