Глава 22

Открываю дверь и выхожу на улицу босиком. Глубоко вдохнула прохладный воздух. На душе полный раздрай. Я напоминаю себе наркоманку, пришедшую однажды ко мне на прием. Та не знала куда себя деть, и сейчас я точно так же чувствую себя. То к сараю зачем-то подхожу и перекладываю дрова, то провожу ладонью по волосам. Сама не знаю, чего хочу. Точнее знаю. Не что, а кого. Да, хочу. Себе в этом признаваться не страшно. Была бы я чуть посмелее, как Света, например, сейчас бы стояла не в своем огороде, а у дверей Соболева.

Никакие три дня наедине с собой ничегошеньки не решили. Кажется, стало даже хуже. Кого я вообще обманываю?

Шумно вдохнула и замерла, увидев Петю по ту сторону забора. Сердце забарабанило как сумасшедшее. Вроде бы и расстояние приличное, но я и отсюда вижу, что он улыбается. Впрочем, как и я. И тут в меня словно молнией ударило от осознания, что я не просто увлечена мужчиной и хочу физической разрядки, я влюбилась в этого обольстительного гада. Тормознутая. Усмехнулась в голос от столь запоздалого осознания.

Смотрю за тем, как Петя ловко перепрыгивает через забор с какой-то мальчишеской улыбкой на губах, и сердце заходится в очередном приступе тахикардии. Закусываю губу, дабы не выдать свою радость с головой. Останавливается в шаге от меня.

— Соскучилась, Васенька?

— Ну разве что, самую малость.

— От нуля до десяти, — склоняет голову на бок, при этом не перестает улыбаться.

— Девять.

— Девять…, — словно смакуя, произносит Соболев по слогам. А затем хватает меня за запястье и тянет на себя. — Так, может, уже влюбилась? — перемещает ладони на мои ягодицы.

— Может, — пожимаю плечами.

— Давай на ручки, — игриво произносит Петя, сжав пою попу.

Запрыгиваю на него, попадая в крепкие объятья. Думала что-нибудь да обязательно переломаю ему, но нет, к счастью, Соболев не произнес ни звука, как будто я пушинка. Словно кошка потерлась о его колючую щетину, а потом уткнулась в шею, вдыхая запах вкусного, уже знакомого парфюма. Закрыла глаза от удовольствия, крепко обняв его за плечи.

Петя заходит в дом, не опуская меня на пол. Скидывает кроссовки на ходу и проходит в коридор под громкий Тошин лай.

— Извини, дружок, до восемнадцати такое смотреть нельзя, — усмехаюсь Пете в шею, еще крепче обнимая.

Не хочу, чтобы отпускал. Хочется продлить этот момент как можно дольше. Соболев закрывает ногой дверь, как только мы заходим в гостиную-спальню и к моему сожалению, ставит меня на пол. Чувствую себя немного растерянной. Не дожидаясь пока Петя соизволит отвести взгляд от моих ног, тянусь к нему на носочках, обвиваю его шею руками и целую в чуть приоткрытые губы. На рецепторах тут же оседает вкус мяты и чего-то цитрусового. Его язык жадно скользнул в мой рот. Я хотела ощутить его губы на себе, но к такому напору была не готова. Чувство такое, что он пытается меня… сожрать.

Впрочем, спустя несколько секунд такого жадного поцелуя, я сама уже не отставала от Соболева. Кажется, даже перехватила инициативу, а потом все резко оборвалось, стоило Пете чуть отстраниться, убрав мои ладони с его шеи.

Чувствую себя маленькой обиженной девочкой, у которой забрали конфету. Соболев же, как ни в чем не бывало, поддевает пальцем мои шорты и, ухмыльнувшись, тянет меня на себя. Несколько секунд неотрывно смотрим друг другу в глаза, а затем он резко задирает вверх мою майку, обнажая живот. Поднимаю руки вверх, давая снять с себя ненужный элемент одежды.

Ухмыльнулся, проведя помутневшим взглядом по черному кружеву лифчика. Без слов поняла, что настроение Пети изменилось. Это уже не наша шуточная переписка. Машинально закрываю глаза, когда он неожиданно разворачивает меня к себе спиной. Ловко избавляет от бюстгальтера и подталкивает к стене. Упираюсь о нее руками, когда Соболев оказывается рядом и рывком притягивает меня к себе за бедра.

Расстегивает пуговицу на шортах и стягивает их вниз. Полностью избавляюсь от них, скинув с щиколоток. Замираю в ожидании того, что же будет дальше. И… ничего. Только чувствую на себе блуждающий, оценивающий взгляд. Сглатываю в предвкушении действий Пети.

Не знаю, сколько я так простояла в ожидании того, когда этот гад-таки дотронется до меня. И, когда терпение уже иссякло и я захотела открыто взбрыкнуть, наконец-то увидела справа от меня его упавшую на пол футболку. Облегченно выдохнула, при этом не смогла сдержать улыбку. Сейчас я даже рада, что не вижу Петиного лица.

Чувствую его горячие руки на своем животе. Соболев медленно поглаживает кожу, ведет ладонями вверх, едва дотрагивается до груди и снова ведет вниз. От его прикосновений тело мгновенно окутывается россыпью мурашек.

Наклоняю голову набок, когда ощущаю его губы на своей шее. В какой-то момент мне надоедает эта пытка в виде простых поглаживаний живота. Хочу повернуться к нему, но он не дает. Однако, возмутиться не успеваю, ибо через мгновение чувствуя его ладони на груди. Легонько поглаживает, а затем сжимает, вызывая непроизвольный стон. Его движения не грубые, но грудь слишком чувствительна перед предстоящими месячными. Хочется захныкать от незнакомых ощущений. Из меня все же вырывается болезненный стон, когда пальцы Соболева сжимают заострившиеся соски.

— Больно? — хрипло шепчет на ухо. Экстрасенс, блин.

— Нет, просто… месячные скоро, — еле слышно произношу я. А, собственно, зачем я вообще это сказала?

Наверное, потому что не хочу, чтобы он останавливался. Мне вроде бы и больно, а с другой стороны, приятно. Это что-то… точно! На грани боли и наслаждения. Между ног становится влажно, низ живота стягивает в ноющий узел. Дожила, блин, еще немного и я кончу от обычных ласк груди. Только я подумала об этом, как в следующий момент Соболев как будто специально оставляет мою грудь в покое и снова подталкивает к стене. Вновь упираюсь о нее ладонями.

— Ноги шире, — врывается его голос в мое затуманенное сознание. Не хочу. Это, блин, слишком… не моя поза.

Не привыкла я слушаться и сейчас хочу взбрыкнуть. Пытаюсь еще больше свести ноги, на что Соболев вклинивается меж них коленом.

А в принципе, это же Петя, что плохого от него можно ждать? Он даже не обидчивый. Хотя… спокойно может оставить меня возбужденной, с мокрыми трусами одну. Сглатываю, когда понимаю, что на этом он не останавливается. Зажмуриваю глаза, упираясь лбом в собственные сведенные руки, когда ощущаю, как Соболев опустился на корточки и стал гладить мои ноги. Медленно вырисовывает пальцами круги по коже, поднимается вверх и целует внутреннюю кожу бедра. Машинально сжимаю ноги, но Соболев — не дает. Черт возьми, это какая-то пытка. Кажется, я достигла такого момента, когда я согласна тупо попросить меня трахнуть. Однако, стойкая Василиса, к счастью, еще жива. Вместо мольбы, выжимаю из себя:

— Не ожидала, что ты такой гад.

— Да ладно? — наигранно удивляется Петя, выпрямляясь во весь рост. — Уверена, что гад? — прижимается ко мне сзади. Ну сам же возбужден, скотина.

— Абсо…, — и замолкаю, когда его рука проникает в мои трусы.

Из меня вырывается хриплый полустон, когда его пальцы проходятся по складкам. Вроде должно быть стыдно за то, что я настолько готовая, а вот ни фига. Когда большой палец скользнул внутрь, я уже не сдерживаясь всхлипнула. Еще немного и я позорно буду насаживаться на его палец. Дожила. Черт, терпеть это становится труднее.

— Я не хочу так, — почти прохныкала я, в ответ на его виртуозные движения пальцев в моих трусах. — Тебя хочу. И не сзади, — вполне серьезно произношу я, при этом пытаясь сжать бедра.

— А я и не собирался так, — игриво шепчет мне на ухо и резко убирает руку.

И все-таки сегодня его надо казнить! Если бы не ослабленные ноги, я бы точно взбрыкнула, но, кажется, я погорячилась, потому что через мгновение Соболев подхватил меня на руки, а затем уложил на кровать. Вот сейчас я готова кричать от радости, когда понимаю, что этот гад меня не бросает на полпути, а хватается за ремень своих джинсов.

Разнеженная, расслабленная, мало что соображающая, я зачем-то приподнимаюсь на локтях и с любопытством наблюдаю за тем, как Петя избавляется от остатков одежды. И все-таки он непозволительно хорош для своих лет.

— Нравлюсь? — улыбнувшись, произносит он, хватаясь за резинку моих трусов.

— Ну разве что, чуть-чуть.

— Точно не чуть-чуть, выжимать можно, белочка, — довольно протянул Петя, избавив меня от промокшего кружева.

— А у тебя дрова рубить стояком можно.

— Тебе бы только покалечить меня, зараза, — усмехаясь, произносит он.

Припечатывает меня к кровати, грубо целуя в губы. Правда, мы оба знаем, что грубость эта — напускная. Наконец, закидывает мои ноги к себе на спину, а я обвиваю руками его шею. И как только он подается бедрами вперед, мы оба стонем в голос.

— Ох-ох-ох, — улыбаясь, произношу я.

— Зараза, — усмехается, целуя меня. Намеренно прикусывает губу. Больно, между прочим.

— Сам такой, — шепчу я, когда он начинает двигаться во мне.

С непривычки мышцы тянут и, кажется, даже немного больно. Но это быстро проходит. Уже скоро я подстраиваюсь под Петины толчки. Оплетаю крепче его торс ногами и уже совершенно не важно ни что он обо мне подумает, ни как я выгляжу, ни как стону. В какой-то момент контролировать свое тело становится просто невозможно.

С каждым его толчком я как сумасшедшая глотаю порциями воздух, впиваясь ногтями в его плечи и чувствую себя такой… такой. Ммм… Стону в голос, сжав пальцы на ногах. Оргазм настолько яркий, что, кажется, у меня перед глазами полетели искры. Соболев финишировал почти следом. Уткнулся в мою шею, продолжая оставаться во мне. И так хорошо сейчас, несмотря на то, что я уже поймала отходняк. Петя аккуратно скатывается с меня с улыбкой на губах. Вот уже чего не ожидала, так это того, что этот шут гороховый произнесет голосом Саната Клауса.

— Хо-хо-хо, мери кристмас.

— Дурак, — легонько ударяю кулаком ему в грудь, на что он тянет меня на себя.

И стоило только снова попасть в его объятья, как до меня дошло, что у нас не было презерватива. Беременность мне не грозит, но ведь есть же не только она. М-да… это, пожалуй, немного отрезвило. Но не так, чтобы с воплями вскакивать с кровати и предъявлять ему претензии. В конце концов, нас двое.

— А ты в курсе, что ты кончил в меня?

— Позняк огорчаться, белочка, член не нос, назад не шмыгнешь.