Глава 24

Прощаюсь с уходящей пациенткой, нацепив на лицо фирменную улыбку. Душная тетка, не люблю таких. А, впрочем, возможно, я преувеличиваю из-за дурного настроения от предстоящего вечера. Перевожу взгляд на часы: половина пятого. Ощущение, что в клинике я провела не шесть с половиной часов, а целую вечность. Время до омерзения течет слишком медленно.

С одной стороны — не хочу уходить с работы, дабы не появляться на юбилее, с другой — хочется все бросить, притвориться больной и к Соболеву под бок. Он бы точно меня лечил всеми известными способами. Правда, сегодня такой номер не прокатит. А дальше он мне и без надобности, учитывая сколько времени я нахожусь бок о бок с ним.

Откидываюсь на спинку стула и начинаю прокручивать в голове разные варианты того, как пройдет вечер. И во всех вариантах я вижу один исход — напьюсь и дело с концом. Ужас. Хотя, мне не привыкать, в этом случае Соболеву нечего разочаровываться, с перегаром и блюющую он меня уже видел. Спасет прынцесску и по-любому разрулит все в своем духе. А не слишком ли я его идеализирую? Я даже не знаю кем он реально работал, где живет и вообще никаких значимых фактов из его биографии. И спрашивать страшно, не хочу разочаровываться. Какой-то замкнутый круг.

Открываю вк и начинаю набирать сообщение, и только перед отправлением осознала, что творю. Быстро стерла сообщение. А не слишком ли это? Подумает еще чего-нибудь, мол прилипала какая-нибудь. Но, с другой стороны, можно же о чем-то важном спросить. Например, о собаках. Это не так палевно.

16:34

«Что у вас со стулом?»

Идиотка. Почему не у Гриши? Господи, дай мне ума…

16:35

«Охренеть какая ты романтичная, Васенька. Если не знаешь, как начать разговор, напиши просто: я соскучилась. Как дела? Ps: норм у него все с какахами»

Сижу и лыблюсь как дура. А, впрочем, «как» тут явно лишнее.

16:35

«Я не успела соскучиться за шесть часов. Ну, разве что, чуть-чуть. Ты уже скоро выезжаешь? А собак выгулял? Воду поменял? Еду оставил?»

Блинский блин! Ну чего я как вечно пилящая жена себя веду? Точно обиделся, сообщение прочитано, но ничего не ответил. Кто я ему такая, чтобы с него что-то требовать? Он вообще не обязан гулять с моей собакой. Выждала несколько минут и все же не выдержала.

16:38

«Прости, что напираю, но вода — это важно. Я иногда сама забываю менять».

Снова прочитал и снова ничего не ответил. И тут я понимаю, что он хочет.

16:39

«Ты обиделся? Ну, прости. Я частенько бываю неблагодарной тварью. Спасибо, что заботишься в мое отсутствие о моем Тоше. И за завтраки спасибо. Ну и так, в целом»

Перечитала собственное сообщение и еще больше взгрустнулось. Куда делась та милая девятнадцатилетняя девушка? Ну, ведь я была такой. Черт, и хотелось бы измениться, только уже вряд ли. Смотрю на свое сообщение и понимаю, что этот гад продолжает молчать. А я дура на это ведусь.

16:41

«Ладно, ты прав, я скучала. Просто не знала, как начать разговор, чтобы не казаться прилипалой, вот и спросила про собачьи какашки»

Кажется, целую вечность смотрю на экран компьютера. Снова прочитано и снова тишина в ответ. Ну знаешь ли!

16:44

«Ну ты и козел, Петя»

16:45

Вась, я вообще-то в туалете был. Ноут не закрывал, вот они и прочитаны. У тебя там месячные еще не пришли? Ты говорила, что вчера еще должны были. Как-то хотелось бы поскорее. Пойду помолюсь, что ли…»

Блин, блин, блин!

16:45

«Прости, тупанула. Все, мне надо работать»

16:45

«Значит не пришли?»

16:45

«Пришли. Молиться не надо»

16:46

«Так как насчет подобреть, Васенька?:)»

16:46

«Сегодня в полночь я превращусь в милашку»

16:47

«Окей, я тогда привезу намордник до вечера, ну чтобы ты меня не покусала. Или лучше ошейник с поводком, чтобы не набрасывалась ни на кого?

16:47

«Поводок. И ошейник. И намордник. Все розовое и со стразами»

16:48

«Все будет исполнено, Василиса Петровна. Я тоже, кстати, скучал»

Блин, ну что он со мной делает? Как в него можно не влюбиться? Это я еще слишком долго боролась. Или выпендривалась? Ай, да пофиг. Так и хочется написать какую-нибудь романтическую фигню в ответ. А что писать-то? Что хочешь, то и пиши, дура. Вот спасибо тебе мой внутренний голос.

16:49

«Жду тебя»

— Видела бы ты свою мордаху, Вася, — отрываю взгляд от экрана компьютера. Как я могла пропустить чей-то приход?

— А что не так?

— Да все так. Кстати, лучше не входи с рабочего компа в соцсети. Могут спалить. Ты завтра работаешь?

— Нет, я только на денечек вышла.

— На фига? Послала бы их на фиг.

— С начальством, Светик, надо дружить.

— Я тебе завидую, Вась.

— В смысле?

— В прямом. Я тоже хочу влюбиться. Это же так… классно. В машине не удалось узнать, расскажи хоть, как он в постели.

— Хорошо, — коротко бросаю я. Ну не хвастаться же тем, что мужик в сорок три активен как молодняк. Сглазит еще.

— То есть подробностей не будет?

— Конечно же, нет.

— Треснуть тебя охота. Ладно, он что-нибудь серьезное тебе предлагал? Ну переехать к нему или познакомить с родителями. Куда-нибудь на отдых смотаться?

— У него нет родителей. И нет, не предлагал. И вообще…

— Что? — с любопытством интересуется Света.

— Я не понимаю, что он во мне нашел.

— Ты дура, что ли? Ну ты, как минимум, красивая и стройная. Была бы я мужиком, я б тебя трахнула.

— Именно — просто трахнула. Если бы мы все выбирали только по внешности, у нас бы не существовало миллионы пар. Если смотреть объективно, у меня поганый характер, я стала черствой, циничной. Он думает, что я шучу про готовку, а я реально не люблю готовить. Я — хреновая баба. Еще и дефектная.

— Ты долбанутая, а не дефектная. У тебя мужика сто лет не было, откуда ты вообще знаешь, что там полный крах? А если даже и так, у нас медицина куда шагнула? Веред, а не назад. Деньги есть — сделала эко или наняла сурмаму. И чего ты вообще на этом циклишься?

— Ему сорок три, он же когда-то захочет детей.

— В банку подрочет, если сам не сможет доставить свою драгоценность. И вообще, может, вы расстанетесь через месяц-другой, ну какие на фиг дети? Чего ты все усложняешь?

— Потому что дура и всегда во всем ищу подвох.

— Так дурам везет, не волнуйся.

— Он подозрительно хорош. И готовит сам завтраки. Я встаю утром, а он уже подает мне еду. Правда, всегда яйца, от которых меня воротит. Точнее от желтка. Но я молчу, не хочу его обижать.

— И что он с ним делает? Плюет в него?

— Да лучше бы плевал. Он жарит яичницу так, что желток полностью сварен. А я люблю, чтобы был жидким. Меня прям тошнить начинает от такого желтка. Это реально проблема.

— Да, ты права, ты его не заслуживаешь. Отдай мне.

— Видала, — тычу фигу. Не злобно, обе засмеялись в голос.

— Ладно, пойду я. У меня очередная писька через пять минут.

— Хорошей тебе и главное чистой письки.

— Благодарю, — тянется к вазочке с конфетами. — И за рафаэлку спасибо.

Аналогично отправляю в рот конфету и принимаюсь поправлять макияж. Еще два пациента и на каторгу. А может, все будет не так уж и плохо.

Пока ждала опаздывающего пациента, уже и расчесалась сто раз, и подкрасилась. От скуки принялась читать справочник.

— Тут-тук, Василиса Петровна, можно?

— Что ты тут делаешь? — перевожу взгляд на часы. Соболев физически не мог за сорок минут оказаться здесь.

— Стою. А теперь вхожу и закрываю дверь. На замок.

— Я серьезно. Ты не мог здесь оказаться так быстро.

— Мог, белочка. На момент нашей переписки я был дома. В смысле у себя. Не волнуйся, четвероногих я покормил и выгулял в два часа. Пеленку для твоего ссыкуна положил. Воду поменял.

— Так нельзя, Петя, — облокачиваюсь о стол, сложив руки на груди. — Мне даже не к чему придраться, — не могу скрыть улыбку.

— А на случай, если будет к чему, я купил тебе кое-что, закрой глаза.

— Давай быстрее, у меня еще два пациента, — закрываю глаза.

— Не буду быстрее. Нет никаких пациентов, белочка, — шепчет мне на ухо. — Последними записанными были Миша и я. Цыц, даже не вздумай возмущаться, — самое смешное, что я и не думала возмущаться от столь прекрасной новости.

И когда он стянул с меня халат тоже. По ощущениям поняла, что Петя надевает мне на шею цепочку. Берет меня за руку и, судя по всему, ведет к зеркалу.

— Все, можешь открывать глаза.

Как и предполагалось, на моей шее теперь красуется цепочка с кулоном в виде шара, усыпанного… ну точно не цирконием. Перекатываю между пальцев безумно красивую вещь. Она не бросается в глаза, как нечто огромное и блестящее, скорее тонко и со вкусом.

— Спасибо. Мне нравится.

— Мне тоже. Тебе идет. Кстати, будешь плохо себя вести, надену еще вот это, — подает мне пакет, в котором лежит розовый ошейник, точно такого же цвета намордник и поводок.

— Ты сумасшедший.

— Неа, на самом деле я купил это для твоей Антонетты. Не понимаю, как ты гуляешь без поводка. Во-первых, оно все берет в рот, во-вторых, лает на любых собак и, в конце концов, может сбежать.

— Оно? Антонетты?

— Да. У меня для тебя плохая новость — наши собаки голубенькие. Твой крикун за девочку, поэтому и ошейник ему будет розовый и обзовем его Антонеттой.

— Не говори чушь. Похоже, ты пересмотрел «Блондинку в законе».

— Я не шучу. Как-нибудь сама в этом убедишься. Ой, все, цыц. Намордник рядом. Ты добреть вообще собираешься?

— Так еще не полночь.

— Действительно.

Стоило только выйти на улицу, как я наконец обратила внимание на то, что Соболев одет не как обычно. На нем классический черный пиджак и белоснежная рубашка. И даже не в привычных для себя джинсах, а брюках. Статный красавчик.

— Ну давай, скажи. Сделай мне приятно.

— Красивый.

— Я знаю, — улыбнувшись, произнес Петя, открывая мне дверь в машину. Видимо, сегодня я отменный тормоз.

— Это что за машина? У тебя была другая.

— Та была не совсем моя. А это уже моя красавица. Я напоминаю, что намордник, ошейник и поводок рядом, Василиса Добермановна. Садись уже давай.

Добрее и милее… Надо быть добрее и милее. Вновь повторяю про себя. Ну что ему и вправду избавляться от машины и квартиры, только потому что мне не нравятся богатые свиньи? Так, стоп, а где он в реале живет.

— Вась, по глазам вижу, что ты хочешь намордник. Оно тебе надо? — игриво произносит Петя, как только мы трогаемся с места.

— Не надо. Просто скажи, где ты на самом деле живешь. Дом?

— Да. Небольшой коттедж, — тут же добавляет Соболев.

— Сколько квадратов?

— Но-но-но, такие вопросы только после свадьбы.

— А до этого купишь еще один дом, только реально небольшой?

— Намордник?

Шумно выдыхаю и отворачиваюсь к окну. Теперь я уже хочу посмотреть на его «небольшой коттедж». Так ведь гад, не приглашает.

* * *

Момент знакомства с моей «любимой» бабушкой прошел, на удивление… спокойно. Даже без косых взглядов. Скорее они были удивленные и любопытные. Но больше всего меня удивило то, что никакого Славы на празднике не оказалось.

— Ну как тебе моя бабуля?

— Мне не нравится ее оскал, а в целом нормальная бабка. Но напоминает немного обезьяну.

— Мне тоже всегда была похожа на шимпанзе. Но не обольщайся, она только притворяется на людях милой.

— Мы все притворяемся лучше, чем есть.

— Я — нет. Ну, то есть только с пациентами, — быстро добавляю я.

— То есть ты тоже, Васенька, — с каким-то удовольствием произносит Соболев, отодвигая мне стул.

— Ну, пусть будет, да, — нехотя, признаю я.

Чувствую, что все взгляды прикованы к моему Соболеву. С одной стороны — мне это нравится, ибо взгляды эти не злые, с другой — нет. Девка какая-то за столом сидит и пялится на Петю. Я ее знать не знаю. Вот кем ее представили? Витать нужно поменьше в облаках, может, и знала кто такая.

— Петя, а чем вы занимаетесь? — ну начинается. В принципе, бабуля вполне дружелюбна, но подвох от нее чую.

— Я — биоэнерготерапевт. Раскрываю чакры. Кстати, после трапезы можем все вместе начать их раскрывать.

— Как интересно. Я с удовольствием. А сколько за это платят?

— На жизнь хватает.

— Точно хватает?

— Определенно, Любовь Ивановна. Кстати, а кто готовил это вкусное мясо?

— Я, — с удовольствием отвечает мама. — Всю еду готовила я.

— Очень вкусно, Екатерина Михайловна.

— Спасибо за комплимент.

Слишком. Все слишком мило. Разве так бывает? А может, у меня паранойя? Зачем я постоянно ищу подвох? Неужели нельзя просто порадоваться? Потянулась за очередным куском мяса и замерла, услышав громкий… ну очень громкий характерный звук. И, переглянувшись с Петей, понимаю, что кажется, источник возникновения сам, довольно напряженный, Соболев. Ну вот и все. После такого он им точно разонравится. Молчание за столом затягивается. Блин, как неловко-то, словно это я виновник.

— Обезьяна Чи-Чи-Чи продавала кирпичи. За веревку дернула и нечайно пернула, — занавес… — Не волнуйтесь, Любовь Ивановна, — как ни в чем не бывало продолжает Соболев. — В этом нет ничего страшного. Это — норма, тем более для пожилых людей. В Индии вообще считается, что человек, который это сделал за столом, так выражает свою благодарность за вкусную еду. Так что, Екатерина Михайловна, вас только что поблагодарили.

— Всегда пожалуйста, мама. Только больше никому благодарить меня не надо, — как ни в чем не бывало произносит мама, потянувшись к бокалу с вином.

А бабуля… бабуля сейчас определенно записала Соболева во враги. Оно и понятно, «благодарила» то маму явно не она. Трам-пам-пам…