Глава 30

Еще месяц назад в этом платье я казалась себе нереально красивой, а сейчас, когда до свадьбы остается два дня, мне хочется разбить собственное отражение в зеркале. Когда я стала такой… уродиной? Еще и жирная. Это же реальный двойной подбородок намечается…

— Не хмурься так, и без того глубокая морщина на лбу, — укоризненно отмечает мама, затягивая корсет по самое не могу.

— Ботокс уколет и ничего страшного, — на удивление, спокойно отвечает бабушка, закуривая электронную сигарету. — А вообще, мне кажется, ты поправилась, Вась. Мой тебе совет — два дня без воды и по три стакана кефира в день вместо еды. И на свадьбе будешь куколкой.

— Мама, не говори ерунду, хочешь, чтобы она шмякнулась на пол от голода? Просто потуже затянем, как сейчас и все хорошо.

— А так она задохнется. Не вижу разницы от чего помрет.

— А ничего, что я здесь, а вы ведете себя так, как будто меня не существует? Мам, я реально не могу дышать. Расслабь.

— Тогда втягивай в себя живот.

— Меня Петя и такой любит, а на родственников, которых я знать не знаю — мне чхать.

— Грубиянка, — укоризненно произносит мама.

— Можно подумать, ты их знаешь и любишь. Все, мама, мне нечем дышать, расшнуровывай корсет.

В Пете я, конечно, уверена, но если я буду жиреть и страшнеть дальше, то мне не понравится это самой. А во всем виноваты эти дурацкие приготовления к свадьбе. От стресса я все заедаю. Куда бы проще было пожениться на каких-нибудь островах только вдвоем, но нет же, поддалась на мамины уговоры и просьбы. Ладно, осталось потерпеть три дня, а потом уже десять дней отпуска и полный оазис.

Единственное, что сейчас меня вдохновляет и расслабляет, так это теплица. Не знаю, как так получается, но на Петином участке я не прикладываю особо никаких усилий, в отличие от своей дачи, а растет здесь все на порядок лучше. В следующем году засажу здесь все. Хотя, с такой площадью, «все» — это капля в море. Вот и сейчас, после очередного визита родственников, я спасаюсь в своем новом детище.

— Тут еще одна травинка, Василисушка, — поднимаю взгляд на стоящего напротив меня Петю.

— Что бы я без тебя делала. Ну как там дела? — осторожно интересуюсь я, приподнимаясь со стула. — Покупателям понравился дом? Берут?

Да, стоит признать, что в моем дурном настроении виноваты не только хлопоты со свадьбой, но и продажа дедушкиного дома. Чувствую себя какой-то преступницей. И каждый раз, когда Петя показывает кому-то дом, я желаю, чтобы все сорвалось. Но, с другой стороны, понимаю, что я не могу разрываться на два дома. И вроде бы там уже нет привычного для меня огорода, так, смородина, да малина. Не должно особо тянуть, но все равно жалко.

К счастью, голос разума не дремлет. Компромисс — наше все. Огород здесь за продажу моей дачи — очень даже неплохое решение, учитывая, что Петя ненавидит все, что связано с посадками.

— Ну чего ты молчишь?

— Дом им понравился, они его берут. Бумаги подпишешь и все норм.

— Ну… тогда хорошо. А люди нормальные?

— Отличные.

— Ясно.

— Блин, ну я так не играю. Хотел после свадьбы, но сейчас, наверное, лучше. В общем, все это время твою дачу я не продавал. Ну, то есть не искал клиентов. Ее просто чуть облагораживали, ну и снесли твои парники. Кусты смородины на месте, не боись, — тут же приподнимает руку в знак того, чтобы я молчала. — В общем, это теперь что-то типа отдыха от городской суеты. Будем приезжать иногда.

— Это неожиданно и очень приятно. Спасибо, — если бы не пакеты в руках Соболева, то, вероятнее всего, вместо поцелуя, я бы запрыгнула ему на руки.

— Я купил вкусняшки, — приподнимает пакет с бургерами. — Давай подкрепляться, — потирает руки в предвкушении. — И чипсы еще. Наши любимые, с беконом.

— Ну, блин, Петя, я так скоро в дверь не влезу, — для вида отнекиваюсь, сама же снимаю перчатки, предвкушая, как отправлю в рот эту вкуснятину. Пододвигаю Соболеву второй стул. — Садись, не возвышайся надо мной.

— Романтика… жрать бургеры с картохой в парнике.

— И не говори.

Не сказать, что мы каждый день себе такое позволяем, но раз в неделю объедаемся так, что еле дышим. Благо, есть собаки, с которыми нужно гулять, отсюда и возможность растрясти хоть что-то из съеденного.

— Не волнуйся, когда будешь не влезать в дверь, займемся йогой, как раз и чакры до конца раскроем. Ну или я расширю проходы.

— Прекрати, — усмехаясь, произношу я, отправляя бургер в рот.

— Чипсы?

— Ага. Только тихо открывай упаковку, собаки где-то ря…дом.

А счастье было так возможно, но судьба моего второго бургера решена двумя рыжими четвероногими.

* * *

С кухни доносится умопомрачительный запах бекона, от чего так и текут слюни. Обещание, данное себе ночью, не есть ничего вредного хотя бы за два дня до свадьбы уже летит к чертям собачьим. Ну, как можно не съесть жареный бекон, когда тебе его подает без пяти минут муж, да еще и на любимой тарелке?

— Доброе утро.

— Доброе. Одно или два яйца?

Блин! Ну, почему не омлет?! Самое идиотское, что уже не признаешься, что я терпеть не могу такие яйца. Ровно год прошел, как теперь об этом сказать, чтобы не думал, что я ку-ку? Мне что, теперь до конца жизни пихать в себя это?

— Вась?

— Одно. Спасибо, — сглатываю, смотря на желток в своей тарелке.

Сейчас меня стошнит прямо на стол. Самое дебильное, что незаметно выбросить желток не получится, Соболев, как специально, смотрит на меня.

— Ты чего?

— Да так, вспомнила, что у меня сегодня маникюр, лень ехать.

Отправляю в рот половину желтка и тут же закусываю двумя ломтиками бекона, дабы перебить этот отвратительный вкус. Увы, в этот раз мне не помогло. Не знаю, каким чудом я успела добежать до туалета. Все содержимое желудка донести до унитаза не удалось, но, по крайней мере, не на кухне вывернула и на том спасибо. Ощущение, что я извергла из себя все, что только можно, вплоть до внутренних органов.

— Вась?

— Все нормально.

— Я бы так не сказал, чуть на блевотине твоей не поскользнулся. Красивая полоска, кстати, как будто вкрапления желто-коричневого на девственно белом полу. Надо заказать такой пол. Шучу, шучу. Ты как?

— Я ненавижу такой желток.

— Ты о чем? Какой?

— Какой делаешь ты! Он почти сварен, меня от него все время тошнит. Но сегодня — особо.

— Э-э-э… а почему раньше не говорила?

— Потому что не хотела тебя обижать! Какой еще мужчина готовит завтрак, если он не провинился?

— Спасибо, что даже сейчас ты напоминаешь мне, что я потрясающий. Может быть, у тебя есть еще какие-нибудь тайны, от которых тебя тошнит, а я не в курсе?

— Прекрати.

Приподнимаюсь с пола и подхожу к раковине. Умываюсь, мельком наблюдая за тем, как Соболев вытирает следы моего желточного преступления.

— Ты не обижаешься?

— Было бы на что, — усмехнувшись, произносит Петя. — Бекон-то ты точно любишь?

— Да. Все люблю, кроме таких желтков.

— Ну, окей. Отдаю тогда сегодня тебе весь. Или ты уже все? Перехотела завтракать?

— Нет, не все. Есть я все равно хочу. Сейчас приду.

Когда я поняла, что дело не в желтках? После того, как с упоением съела почти весь бекон, заела его любимым печеньем с кофе, а потом все вновь вывернула наизнанку. Уже без желтка.

— Думаю, дело не в яичнице. А ты случайно не беременна?

— Нет. Скорее бургерами траванулась. Точнее, когда ела картошку фри грязными руками. Ой, фу, мне нехорошо, я полежу немного. Принеси, пожалуйста, воды и какой-нибудь сорбент. Ну или уголь активированный, если ничего другого нет.

— У нас ничего такого не имеется, зая. Я быстро в аптеку сгоняю.

Ложусь на кровать, скрючившись в позу эмбриона. Прошлая задержка на две недели «подарила» мне такой облом, что теперь я уже сама старательно отодвигаю мысли, что в принципе могу забеременеть. Обламываться, когда живешь с мыслью, что, а вдруг оно самое — хуже, чем отсутствие этого самого. Живется же мне хорошо, и ладно. И вот сейчас вроде бы понимаю, что месяц задержки приличный срок, все реально может быть, но чувство страха от возможного фиаско — сильнее.

Сама не поняла, как заснула. Проснулась от Петиных поглаживаний по волосам. Нехотя разлепляю глаза.

— Мне уже нормально, в аптеку можно было и не ходить.

— Ну раз уж сходил, то иди писай.

— В смысле?

— Ну чего ты тупишь? Иди на палочку сикай. Ну или куда там надо, я не знаю, — протягивает мне тест на беременность.

— Не хочу.

— Мало ли чего ты хочешь. Иди давай.

Нехотя встаю с кровати и, взяв из рук Пети тест, иду в ванную. В голове ни одной хорошей мысли. Закрываю глаза и усаживаюсь на бортик ванной. Кажется, просидела так целую вечность.

— Вот тебе и фри грязными руками, — отмираю, как только слышу над ухом Петин голос. Перевожу взгляд на тест — две полоски…

* * *

Вот не так я себе представляла день до свадьбы. Какие на фиг хлопоты с приготовлениями, когда у нас будет ребенок? Мой и Пети. Обалдеть. Мальчик. Хочу мальчика! Никогда не думала, что буду хотеть сына. Девочка всяко ближе, но сейчас прямо четко понимаю, что хочу мини копию Соболева. А девочка? Девочка будет вторая. Хотя…, а если это разовая акция? Господи, о чем я думаю? Какая разница кто, если он или она будут просто нашими. Даже если кто-то один.

— Можете одеваться.

— А все точно нормально?

— Да, но вы должны сдать все анализы, встать на учет. А дальше уже смотреть на картину в целом.

— Хорошо, спасибо.

Выхожу из кабинета с идиотской улыбкой до ушей. Нельзя! Ну нельзя так улыбаться и показывать свою радость, иначе точно случится что-то плохое. Долго мне ждать этого плохо не пришлось, достаточно взглянуть на лицо Соболева.

— Все хорошо?

— Ага. А с тобой? — осторожно интересуюсь я.

— Все зашибись, белочка.

— Хули здишь?!

— Тише? — подхватывает меня под локоть. — Ничего я не здю.

— Что случилось за время моего отсутствия? Я тебя как облупленного знаю! Ты лицо свое видел?

— Да ничего. Просто все это неожиданно и моему сознанию надо перестроиться к мысли о ребенке.

— Неожиданно?

— Ну, признаться, я не договаривался со своими сперматозоидами. Точнее да, но я попросил их осеменить тебя через пару лет. А теперь мне надо свыкнуться с мыслью, что я не один в твоей жизни. Еще и скоро твои сиськи придется делить.

— Вообще не смешно.

— Мне тоже. А там сын или дочка?

— Двойня.

— Серьезно?!

— Нет.

— Вася, блин!

— Оладья.

— Не обижайся. Ну, мне тяжело перестраивать жизнь в сорок четыре года. Это даже не собаку завести, — берет меня за руку и тянет на ближайшую скамью. — Да, я слегка эгоист. Ну не слегка. Ну я рад, честно. Не злись.

— Я не злюсь.

— Оно и видно.

— Я не могу злиться по-настоящему, осознавая, что во мне растет… наше. Да, немного обидно, что ты не испытываешь того, что я, но учитывая твой характер, это, пожалуй, в твоем духе. Но я знаю, что ты будешь классным папой. А ты больше кого хочешь? Мальчику или девочку?

— Ну, конечно, девчонку. Пацаны те еще поганцы.

— Ну, прекрати. С мальчиками, наверное, даже проще.

— Я бы так не сказал. Слушай, меня только сейчас осенило, получается мы женимся по залету. Вот умора.

— Не смей никому говорить. Не хочу, чтобы сглазили!

— Господи, да я и не собирался.

— Может, тогда ну ее, эту свадьбу? Просто распишемся?

— Ага, прям щас. Я хочу тебя в свадебном платье и это не обсуждается!