Глава 29

Блинский блин! Смотрю на уже подсохшую полоску лака на чулках и понимаю, что эта стрелка все равно разойдется. Нанести еще один слой пожирнее? Не успела потянуться к косметичке, как дверь резко распахнулась. За такие выверты — без стука, я бы точно отвесила пару «ласковых» слов даже начальству, однако на пороге стоит Петя. Тут уж как-то язык не поворачивается. Стоит и молча пялится.

— Бля… ты чо со мной делаешь, Вась?

— Ты о чем? — убираю ногу с кушетки. — И что ты вообще здесь делаешь?

Вместо ответа Соболев шумно сглатывает, вновь устремляя взгляд на мои ноги. Захлопывает дверь и закрывает ее на замок. Взгляд у него, мягко говоря, странный. Напоминает какого-то одержимого. И действительно, стоило мне только об этом подумать, как Петя в два шага оказался рядом со мной и рывком потянул меня за руку на себя. Поправленные несколько минут назад волосы, сейчас, учитывая с какой силой Соболев зарылся в них своей пятерней, явно далеки от идеала. Я не успела даже пикнуть, как он подтолкнул меня к рабочему столу и впился в губы голодным жадным поцелуем, едва не прикусив губу. От такого напора я малость опешила.

— Ты чего? — бормочу в перерывах между поцелуями.

— Я как тебя тогда увидел в этих красных туфлях в этом самом кабинете, так сразу и шандарахнуло не по-детски. Больше полугода мечтал тебя в них увидеть, а ты их не надевала. А тут снова ты, кабинет и красные туфли. Да еще в этих чулках, у меня аж дыхание перехватило, — задирает платье по самое не могу и усаживает меня на стол.

— А несколько часов потерпеть никак? Я надену эти туфли дома, если они тебя так вставляют.

— Это уже будет не тот эффект. А тут нежданчик.

— Ну, Петь, это как-то ненормально, мне уже уходить надо. Давай хотя бы аккуратнее. Не порви чулки, они и так еле держатся.

— Похер, новые куплю, — тянет меня к краю стола и стягивает трусы.

— Ладно, только, пожалуйста, сейчас не в меня.

— Что?

— Не кончай в меня, — я не спец по мужикам от слова совсем. И не могу сказать, что досконально изучила Соболева за проведенные бок о бок восемь месяцев. Но этого хватило, чтобы в целом понимать и чувствовать его настроение. При всех своих иногда кажущихся нереальных плюсах, есть за ним существенный косяк. Играющее в заднице детство на пару с обидой. И вот сейчас, судя по тому, как напряглись его мышцы на плечах и то, как он изменился в лице, это тот самый минус во всей красе. — Ну что ты как маленький? У меня корпоратив.

— А куда надо? На тебя? О, давай на волосы. Ты тогда точно не пойдешь на корпоратив в неприглядном-то виде, — издевательски произносит Петя.

— Прекрати, — отталкиваю его в грудь. — Ведешь себя как ребенок, а не сорокачетырехлетний мужик.

— До сорока четырех еще надо дожить. А ты походу меня раньше добьешь. Одолжение она мне делает, чулки, блядь, не порви. Ладно, хорошо тебе погулять на корпоративе, Васенька. И да, помаду поправь, а то еще подумают, что ты мне отсасывала на рабочем месте. Вид-то неприглядный, — провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру и от злости хочется топнуть со всей силы ногой. Ну как так?!

Как из ничего может получиться вот это? А все, потому что мягче надо быть и чуточку умнее, зная его минусы — шепчет противный внутренний голос.

Пока приводила лицо в порядок, точно решила для себя три вещи. И если с воплощением третьей я еще повременю из-за страха быть брошенной, то с первыми двумя нет. Я, конечно, временами дура, но не до такой степени, чтобы вот так просто профукать Соболева.

— Василиса, а вы почему еще здесь? Там микроавтобус через пять минут выезжает, — перевожу взгляд на нового владельца. С виду хороший мужик. В конце концов, за спрос не бьют в нос.

— Да, я знаю. Но у меня в последний момент все сорвалось.

— А что случилось?

— У мужа… тридцать семь и два. Ну, это как сорок для обычных людей. Помирает, в общем, без меня.

— Ну, — усмехается. — Тогда спасайте.

— Секундочку, Николай Александрович, у меня еще вопрос. Скажите, а можно как-то переоформиться на частичную занятость? На полставки, скажем?

— Насколько я помню, есть только вакансия на субботу и воскресенье с десяти до восьми, но нужно точно смотреть, может, что-то еще есть. Можно обсудить во вторник.

— Хорошо, спасибо.

* * *

Соблазнительница и сглаживатель конфликтов из меня так себе. Но старательности во мне не занимать. Правда, мой энтузиазм слегка поутих, когда на участке я увидела гуляющую с собаками домработницу. Вот бывает такое — без видимых причин не переносишь человека. С этой женщиной также. Терпеть ее не могу. Хотя, если не лукавить, одну причину я знаю. Эта женщина занимает мое место в доме. Еще и собак тискает, хотя это мог сделать Соболев. Не сказать, что я любитель убирать, тем более готовить, но могу это делать сама. В конце концов, от пыли в комнатах, которые мы даже не посещаем, никто не умирал. Решение ее уволить здесь и сейчас как никогда повысило градус моего настроения.

— Добрый вечер, Елизавета, — как можно дружелюбнее приветствую домработницу, почесывая за уши облюбовавших меня собак.

— Добрый. А мы вас не ждали так рано. Петр Васильевич сказал, что вы придете поздно.

— А я решила сделать ему сюрприз. Лиза, не буду ходить вокруг да около. Нам больше не нужна ваша помощь. Компенсацию Петя пришлет вам на карту либо сегодня, либо завтра. Спасибо за вашу помощь. И не надо это обсуждать с Петром Васильевичем. Просто заберите свою сумку и можете быть свободны.

— Я сделала что-то не так?

— Все так, просто нам больше не нужна домработница, я увольняюсь.

— Ясно. Но…

— Никакие «но». Вас кто-нибудь отвезет из ребят, я договорюсь, — блин, когда я стала такой сукой? А, впрочем, плевать, мне с ней семью не создавать. — Давайте я сама вынесу вам сумку, — чтобы уж наверняка не стала спрашивать Соболева почему ее увольняют.

А зная не в меру доброю натуру последнего, мое решение об увольнении может быть опровергнуто.

Распрощавшись с домработницей, возвращаюсь в дом, избавляюсь от сапог и переодеваю красные туфли. Совсем головой тронулась, ну чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Никогда не понимала, зачем одному человеку такой огромный дом. Да, красивый, мечта большой семьи, но даже и для табора он велик, не говоря уже о двоих. И вот сейчас, обойдя почти весь дом, раздражение накатывает новой волной. Вот где мне его искать? Ну не звать же в самом деле. Бассейн. Точно. Соболев там.

Спускаюсь на цокольный этаж как можно тише и застываю, увидев сосредоточенного и нахмуренного Петю за столиком. Он настолько погружен в собирание пазла, что даже не обращает внимания на мои уже заметные шаги. Отпивает что-то из моей кружки и только поставив ее на стол, случайно замечает мои ноги. Ну или туфли, поди его разбери. И такой у него взгляд становится, что просто невозможно на него злиться за детские эгоистичные замашки, играющие в одном месте.

— Мне с самого начала не хотелось на корпоратив, но так принято, не нужно выделяться.

— И вот ты здесь. А что так?

— Захотелось домой. И вот тебе красные туфли, доволен?

— Ну не так, чтобы очень, — копирует некогда произнесенную и уже хорошо закрепленную за мной фразу на его «ты соскучилась?». — А Ивановна тебе не накостыляла за то, что каблуками топала по отполированному полу? — интересуется Соболев, не скрывая улыбки. Встает из-за стола и возвышается надо мной.

— А я ее уволила.

— Епона матрена, за что?

— За то, что мне не нравится посторонний человек в доме. Теперь с хозяйством, вместо собирания пазлов, будешь справляться в мое отсутствие ты, — вот на фига я сейчас его дразню?

— Что-нибудь еще? — иронично бросает Соболев.

— Ага. Больше не пей из моей кружки.

— Какой?

— Этой, — указываю взглядом.

— Ах, принцесса-ебанесса. Не могу, белочка, она мне нравится. Видимо, это потому что я ощущаю себя принцессой. Ну или был ею в прошлой жизни.

— Ну, надо, Петечка, надо. Она — моя.

— Да, надо, Васечка, надо, — соглашается Соболев, кивая в такт. А затем резко и очень неожиданно подхватывает меня на руки и уже через пару мгновений мы оказываемся в бассейне.

— Ну, блин, Петя, — откашливаюсь, пытаясь побороть непрошенный смех.

— Что, Вася?

— Нафига я надевала эти туфли сейчас? Ты вроде трахнуть меня хотел, а не утопить в них.

— Все, у меня уже нетрахательное настроение. Я тебе новые куплю, а потом в примерочной трахну, — ныряет в воду и стягивает с меня туфли.

— Ты меня потопить хочешь?

— В ближайшие лет пятьдесят точно нет. Иди сюда.

Обнимаю его за шею и обхватываю его торс ногами, хоть это и жуть как неудобно в таком платье.

— Я тебе соврала. Точнее не договорила. Я уволила Лизу не для того, чтобы только ты надраивал дом в мое отсутствие. Я решила перейти на полставки. В общем, скорее всего только по субботам и воскресеньям буду работать весь день.

— Ты серьезно?!

— Вполне. Увольняться полностью я не хочу. По субботам ты будешь вымывать дом в мое отсутствие, потому что движение — это жизнь, а в воскресенье будешь играть в игрушки. А в остальные дни прибирать буду я. И да, кружку я тебе не зажмотила, я просто новые купила, с похожими надписями как у меня. Ну типа на день рождения. Но дарить раньше времени нельзя.

— Ммм… и что там? Король-уеболь? Король-долбоель? Король для ебанессы?

— Дурак, — усмехаюсь ему в губы. — «Умный, красивый, в меру упитанный мужчина в расцвете сил», это кружка номер один. Вторая — «Ну разве я не клевый?» Третья — «Все будет хорошо. А если нет, то похуй». Эта мне больше всего нравится, возможно, я буду ее тырить.

— Неожиданно. Это все мои подарки или будет что-то еще?

— Железная дорога для малыша. В смысле детская, но для тебя. На пульте. Тебе сто процентов понравится.

— Это что за намеки такие? — наигранно удивляется Соболев.

— Я в курсе, что ты собираешь игрушки с киндера сюрпризов. Да ладно, не парься, я до встречи с тобой в симс играла. Я восполняла там то, чего не хватало мне в жизни. А ты с игрушками восполняешь то, чего тебе, видимо, не хватало в бедном детстве.

— После раскрытия такой страшной тайны как игрушки от киндера, я просто обязан на тебе жениться и переписать все имущество для того, чтоб ты держала язык за зубами.

— Обещаю держать его за зубами и без того.

— Не, так не пойдет. Ты спрашивала, что мне подарить, так подари то, что хочу я. Суй, — кладет мою руку к себе на штаны.

— Минет? Ты серьезно?

— Омм, не туда, а в карман. Давай. Суй и вынимай.

— Сую.

Это оказалось той еще задачкой. Уже нащупав маленький предмет, поняла, что это за коробочка. И ее содержимое угадать не сложно. Произнеси я решение номер три вслух до этого момента и, получив кольцо уже после — скорее всего как и нормальная девочка была бы этому рада. А сейчас стойкое ощущение неправильности — остужает возможную радость.

— Ну открывай.

Ослепнуть можно от бросающегося в глаза камня в кольце. Ну, ясное дело, — не горный хрусталь. Красивое кольцо, даже слишком.

— О, подошел размер, — радостно произносит Соболев, не скрывая мальчишескую улыбку. — Ну что, порадуешь почти именинника? Поженимся?

— Хорошо.

— Точно?

— Летом. Ну вот как раз через год от начала нашего знакомства, — если все еще не передумаешь.

— Ну, хотя бы летом. Тут камеры есть, ты в курсе? Я, если что, потом тебе предъявлю.

— Ага.

* * *

Мальчишка. Какие ему сорок четыре года? Кажется, сейчас от радости высунет язык. Он, в отличие от лающих на железную дорогу собак, от нее реально в восторге. Лучше бы я вообще этого не видела. Сразу представляется то, как он точно так же играет со своим сыном на пару.

— Вась, давай ко мне. Попробуй.

— Обязательно, только вечером. Ты мне не поможешь отбить мясо? Я не успеваю, скоро уже гости придут.

— Я же говорил заказать еду, на фига с этим возиться?

— Захотелось, редко же праздник. Поможешь?

— Ага.

Видимо, я старею или снова становлюсь милой девочкой, которая не хочет расстраивать ближнего и делать ему замечание. Еще полгода назад я бы отбила Пети руки за то, что он так отбивает мясо. Кажется, ошметки и сок разлетаются по всей кухне.

— Нормуль или еще?

— Самое то. Слушай, в следующий раз, ну если он, конечно, будет, перед тем как отбивать мясо, его нужно класть в пакет, так ничего не будет разлетаться.

— В следующий раз напомнишь. Ну что, раз я тут, давай помогу еще с чем-нибудь?

— Тогда достань печенье из духовки и можешь нарезать картошку и яйца в оливье, они уже остыли. Я уже почти доделала под шубой и сейчас к тебе присоединюсь.

— Белочка, а что это за печенье?

— Кокосовое, как ты любишь.

— А ты для меня его делала или для Зорина?

— В смысле? Для тебя, ну и кто захочет. А что не так?

— Какая-то странная у него форма.

— Формочки маяка, а что? — встаю из-за стола и подхожу к Пете. — Маяк — символ верного пути и надежды.

— Хуевая какая-то надежда, причем в прямом смысле, — усмехается Соболев, пододвигая ко мне противень. М-да… от маяка разве что… ничего. Это не маяк, а мини-член. Захотела сделать приятно — вот и получай.

— Ну, тогда это печенье для твоего друга. В самый раз.

— Я так и подумал.

* * *

Я в принципе не люблю гостей, не говоря уже о друге Соболева. Если уж быть откровенной перед самой собой, причина моей антипатии к этому мужику кроется не в том, что он не уступил мне когда-то место, просто он так или иначе напоминает мне Дениса. И вроде понимаю, что у них совершенно разная внешность, но то чувство, что их манеры схожи — не покидает. И девчонка его, кажется, такой же наивной тихой дурочкой, как некогда я.

— Нет, нет, мне нельзя, — тихонько произносит Женя, как только Соболев разливает по бокалам вино.

— Ты беременна? — зачем я так громко это спросила?!

— Ага.

— Едрический сандаль, за это надо выпить, — так радостно восклицает Соболев, что у меня внутри что-то обрывается. Захотелось сдохнуть на месте. Ну или хотя бы стать невидимкой.

Лицо бросило в краску, к горлу подкатила тошнота и стало так противно от самой себя. Это просто несправедливо по отношению к Соболеву. Зачем я тяну?

Теперь за столом стала офигеть какая дружественная атмосфера, даже я наигранно улыбаюсь. О чем говорят — не слушаю. Есть — не ем, только заливаю в себя вино, чтобы-таки решиться на разговор. Хороший подарочек, ничего не скажешь. Усмехаюсь в голос, от чего на меня косятся не только гости, но и сам Петя. Ничего не объясняю, пусть думают, что просто дура.

Когда наконец алкоголь разнесся по организму, мне стало лучше. И уже не так страшно. Включила музыку и, сама не ожидая от себя, повела танцевать Соболева. Обняла его и положила голову на грудь.

— Мне иногда кажется, что ты ненастоящий.

— Учитывая, что ты меня сжимаешь, могла уже убедиться, что я очень даже настоящий.

— Петь?

— А?

— Ты очень обрадовался, что у них будет ребенок. Я таким тебя редко вижу. Ты очень хочешь детей?

— Дело не в моем желании. Раньше я искал профи бабу-несушку, которая родит Зорину ребенка и уплывет в закат, оставив ему малявку. Детей хотел он, а не я. А теперь у него и девушка, и будет ребенок. Конечно, я рад за него. Он же хороший, почти такой же как я. Чего б не порадоваться за хорошего человека?

— Петя, блин, — усмехаюсь в голос, крепче обняв его плечи. — Но да, ты хороший. В общем, надо было раньше сказать. Это все нечестно по отношению к тебе. Я не принимаю никакие таблетки.

— Да херня это все.

— Что?

— То, что ты собираешься мне сказать. Во-первых, нужно трахаться год, чтобы сказать, что ты не можешь забеременеть, после тридцати даже полтора, ну или что-то такое. Во-вторых, у меня нет помешанности на детях, и я смогу спокойно прожить без них до старости. Так что, не вижу поводов для грусти, — отрываю голову от его груди и перевожу взгляд на Петю. — О, песня хорошая, правда, не медляковая. Уан вэй тикет, уан вэй тикет.

— Ты… как давно ты об это знаешь? От кого?!

— Вась, ну какая разница?

— Как давно? Хотя, стой. Я знаю. Ты тогда с мамой говорил у машины, когда я напилась. Да? Она тебе сказала. Ну кто бы сомневался.

— Не злись. Это можно двояко расценить. Она хотела как лучше, проще говоря, избавить тебя сразу от плохого мужика. Но я-то хороший. Вась, ну ты чего?

— Да так. Вообще-то я не думала о детях лет так семь, а может, и больше. И, наверное, мне их не хотелось. Но сейчас-то все по-другому. От тебя-то я их хочу.

— Ну если тебе уж так хочется, я поговорю со своими живчиками и, возможно, мы договоримся в ближайшее время окропить твое нутро силой животворящей.

— Чего?

— Обрюхатю тебя. Обрюхачу. Ну ты поняла.

— Какой же ты…

— Да, я помню — хороший. Золото, а не мужик. Давай, может, сладкое уже поедим?

— Что-то мне стремно давать это на стол.

— Ну, главное же, чтобы было вкусно.

— Ну, наверное.

Стоило только поставить на стол печенье, как воцарилась тишина. Ну в принципе, логично.

— Кокосовое печенье в форме маяка, мое любимое, — радостно сообщает Петя, потянувшись за одним.

— Какой-то у вас хуевый маяк, — усмехаясь, произносит Зорин.

— Леша! — тут же одергивает его Женя.

— Ой, извините. Я имел в виду… членистый маяк.

— Да один хрен. Всем приятного чаепития.