Глава 7

Бегло осматриваю палату, поражаясь ее внешнему виду. Мягко говоря, неожиданно увидеть такую обстановку в государственной лавочке.

— А мне сказали, что так рано палату не освободят, — сажусь на кровать, кайфуя от того, какой удобный на ней матрас. — Мишаня, я тебя почти люблю. Как тебе удалось отжать ее так быстро?

— Ваши деньги и немного моего обаяния.

— Ты чего, угрожал?

— Я сказал обаяния.

— Значит угрожал. Ну да, я тоже слегка тебя побаиваюсь. Особенно сейчас, видя твои мышцы в этой футболке. Ладно, давай показывай, что ты мне вкусного привез, — потираю руки от предвкушения. — Хотя, подожди, мало ли моя конфета подходит к больнице. Погодь, письмецо ей настрочу.

09:40

«Доброе утро, белочка. Я соскучился и очень хочу кушать. Ты скоро меня побалуешь своим присутствием и вкусняшками?»

9:41

«Доброе утро, хорек. Кашу ешь, в больницах ее точно дают. Буду нескоро. К обеду, в лучшем случае. Как ты себя чувствуешь?»

— Хорек? — долго смотрю в экран мобильника. — Вот же… коза.

— Петр Васильевич, может быть, вы потом пострадаете херней и обратите на меня свое внимание?

— Цыц. У меня важное дело.

9:42

«Хорек? Это что за херня, бельчонок?»

9:42

«За белочками охотятся многие божьи твари. Например, хорек один из них. А если ты не знаешь, что такое хорек, тогда подскажу. Это млекопитающее семейства куньи»

9:42

«Будет тебе, белочка, куни. Намек понят. Жду тебя, саблезубая моя»

9:43

«Cronopio dentiacutus — вымерший вид млекопитающих из мелового периода. Так что я какая угодно белочка, но точно не саблезубая»

9:43

«Меловой период?! Ты чего там курнула с утра, бельчонок?»

9:44

«Меловой период — это последний период мезозойской эры. Свое название получил от мела, который добывается из осадочных отложений сформированных скоплениями ископаемых беспозвоночных морских организмов того периода»

Что за нах?! Откуда ты такая взялась?

— Вам плохо? Тошнит? — перевожу взгляд на Медведева.

— Да, мне плохо. Я не люблю людей, знающих больше, чем я. Васек лидирует.

9:45

«Больно умная?

9:45

«Я бы так не сказала. Сканворды в туалете разгадываю, а там познавательная рубрика на каждой страничке. Так и просвещаюсь»

Да, детка!

9:45

«Да ты ж моя прелесть. Где ты раньше была, туалетный ты мой товарищ?»

9:46

«WTF?»

9:46

«Да я тоже люблю в сортире почитать. У нас с тобой много общего»

9:46

«Чакрам там же научился»?

— Ну твою ж мать! Как так?!

— Психиатра вызвать?

— Ой, Миша, захлопнись. У меня трагедь, Вася меня как бульдозер утрамбовывает. Что за женщина такая?!

— Бросьте ее. Это знак.

— Поди прочь.

9:47

«Когда я начну твои чакры раскрывать, бельчонок, тогда увидишь, какой я профи»

9:47

«Жду не дождусь. Все. Мне курочек пора кормить. До встречи, хоречек»

9:47

«Чур я тогда не хорек, а ястреб. Они первыми охотятся на белочек. Мощные красавцы»

9:48

«Как тебе будет угодно, тетеревятник»

9:48

«Что за нах?!»

9:48

«Ястреб-тетеревятник, пернатый хозяин леса. Отвянь уже от меня, охотник, я из-за тебя все деньги на телефоне потратила. Иди уже ешь свою остывшую кашу»

Перевожу взгляд на Мишу.

— Иди положи на номер Василисы бабки. Побольше.

— Что-нибудь еще? — иронично произносит Медведев.

— Да. Захвати в буфете какао. Сладкого хочется, я пока вещи разберу. Спасибо, Мишаня. Ой, стой, — останавливаю его у двери. — Давай все-таки не так много ей денег на телефон, а то еще заподозрит что-то.

— Интуиция мне шепчет, что она и так что-то знает.

— Иди уже. Не порть мне настрой.

9:50

«Не хочу кашу. Только если ты мне ее приготовишь и маслица побольше. А что ты любишь из еды, Васенька? Ответь, пожалуйста, серьезно и честно»

9:51

«Я всеядная. Ем все, кроме каш»

9:51

«А что ты любишь из еды такое, что не можешь позволить себе часто?»

9:52

«Сало с чесноком и хлебом»

9:52

«Следишь за фигурой. Ну да, понимаю»

9:52

«Неприлично дышать на пациентов чесноком. А на фигуру мне чхать»

Какая на хрен белочка? Это реально бульдозер чистой воды.

9:53

«Васенька, а ты в церковь ходишь?»

9:53

«После встречи с тобой, боюсь, что все же придется начать не только ее посещать, но и молиться»

9:53

«Можешь уже выбирать подходящее место. Поблагодари Бога за то, что встретила меня и поставь свечку за мое здравие. Со мной, белочка, ты можешь уволиться с работы и каждый день будем вместе есть сало с чесноком. Я тоже его обожаю. После сала еще бахнем по писярику и вообще жизнь сказка»

9:54

«Бахай по своему писярику сколько тебе угодно. А от меня отстань»

9:54

«Это ты сейчас сделал?!»

9:54

«Что? Ну, в принципе если хорошее дело — то я, если плохое — то точно не я»

9:54

«Пополнил мне счет мобильника, вот что!»

9:55

«Нет. Это мой брат Миша. Я его попросил»

9:55

«У тебя ночью родственников не было, а сейчас уже брат родился и даже ходит?!Ты просто очковтиратель!»

9:55

«Васенька, у меня не было такой брошюры, знать не знаю шо это за зверь, но, мамой клянусь, я в очко точно ничего не втираю»

9:56

«Брехло ты обыкновенное. Передавай брату привет. Пусть сам тебе везет вещи и еду»

9:57

«Васенька, братом клянусь, я вру крайне редко. А так, Мишка троюродный, я поэтому его за родственника и не считаю. Он в Дне живет. Ему далековато сюда ехать. Я все же надеюсь на твой визит».

9:57

«Ну хорошо, что не на Дне. Так, для справки — этот город не склоняется. Ты хоть школу-то закончил?

9:58

«Девять классов, Василисушка. А дальше училище и работа. Хочешь вечерами займемся моим образованием. Будешь обучать меня грамоте»

9:58

«Вечерами у меня есть занятия поинтереснее. Так, как ты себя чувствуешь?»

9:58

«Без тебя — плохо»

Отправляю смс и интуитивно чувствую, что на это сообщение Василиска мне не ответит. Так и есть. Молчит.

— Вещи вы так и не посмотрели, и продукты не разобрали, — поднимаю взгляд на Мишу.

— Я был занят.

— Петр Васильевич, я не люблю признавать свою неправоту, но все же, — пододвигает стул и садится напротив меня. Вид у Медведева крайне серьезный и мне это не нравится. — Я был не прав и не думал, что увлечение женщиной выльется во все это. Вас реально могли грохнуть, хоть и неспециально. Уж лучше вернитесь к проституткам и виски. Эта девушка просто блажь, которая может вас довести до хрен знает чего.

— Это, Миша, не блажь, — кажется, еще никогда я не был так серьезен. — Ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Ни со второго, ни с третьего, ни со сто пятьдесят первого. Я вообще в нее не верю, — безэмоционально бросает он. — Взаимовыгодные отношения, симпатия — да. А у вас нос расквашен, какая к черту тут любовь?

— Обыкновенная. Ты чего, никогда не влюблялся?

— На меня стрелки переводить не надо. У вас крыша слегка поехала. Учитывая, что я обязан вас охранять, мне не нравится все, что с вами происходит.

— Я подлатаю свою крышу, не боись. Но от своего не отступлюсь. И вообще, не грузи меня. Все будет путем, у меня линия жизни длинная. Мы же с тобой недавно картинки смотрели, не помнишь?

— Помню. Только у вас была развилка в конце линии жизни. Это, если мне не изменяет память, говорит о том, что либо закончите жизнь в психушке, либо какая-то хворь. Кажется, начало сбываться.

— Я тебя уволю на хрен.

— Не уволите просто так, ибо симпатизируете мне. И я буду этим пользоваться, потому что вы мне, как ни странно, тоже симпатичны.

— Не говори это никому, иначе нас примут за педиков. И вообще, не порть мне настрой, — встаю с кровати и подхожу к двери. — Иди отдыхай, Миш. Без тебя посмотрю, что ты мне привез, — открываю дверь и охреневаю, узрев на сестринском посту Василису. И, как назло, она оборачивается в мою сторону. — Твою мать! — резко закрываю дверь. — Давай живо в туалет и пакеты забери, там Вася пришла.

— Чего еще изволите, Петр Васильевич?

— Сидеть тихо. Я попробую ее быстро отсюда увести.

— Я уже говорил, что у вас поехала крыша?

— Цыц! — закрываю дверь туалета.

Делаю глубокий вдох и замираю, видя, как Василиса открывает дверь.

— Ну и кто из нас очковтиратель, Василиса Петровна? К обеду, значит, приедешь?

— Ой, ко мне внезапно прилетел Алладин на ковре-самолете, аккурат после наших смс. Говорит: лети! А обезьянка Абу нашептала — скорее, скорее, он голодный, грязный, без одежды и туалетной бумаги. Ну а дальше Жасмин дала мне волшебного пенделя, я запрыгнула на ковер и вот я тут. Быстро и без пробок.

— Бельчонок, ты все-таки что-то нюхаешь?

— Чего я только не нанюхалась в автобусе. Итак, как ваше самочувствие, Петр Васильевич?

— При виде тебя определенно стало лучше.

И ведь не соврал. Пришла моя красота, правда без красных туфель и с заклеенными пластырями коленками. Но, как ни странно, в платье и с распущенными волосами. Кто-нибудь, привяжите меня к батарее.

— Кашу, значит, все же не ел, — демонстративно опускает ложку в сопли, гордо именуемые манкой. — Фу, меня сейчас вырвет, — прикладывает ладонь ко рту. — Еще и масло зажали, сволочи.

— Масло я ложкой выловил и съел.

— Ну хоть что-то. Так как голова? — смахивает прядь волос со лба. — Я серьезно. К тебе приходил дежурный врач? — волнуется от того, что реально за меня переживает или за возможные последствия? Как же мне хочется первый вариант.

— Все нормально, не загоняйся.

— Приходил или нет? Ой, ладно, молчи, вижу, что не приходил.

— А как твои коленки?

— Лучше, чем твоя голова. Я поговорю с дежурным, мне все это не нравится.

— Не парься, давай лучше контакт налаживать. У меня лично уже трубы горят. А ты, я уже вижу, тоже давно принца ждешь. Ну вот я, Васенька, и пришел.

— Если у меня нет кольца на пальце, это не значит, что у меня нет мужика, Петр Васильевич.

— А, типа есть? В кафе ты говорила про то, что тебе не нужны отношения, муторно это все и что-то в этом духе.

— И? Причем тут отношения?

— Просто секс?

— Ну не прям-таки просто. Я позволяю себя изредка… потрахивать, а Антон дарит мне положительные эмоции.

— Антон? Василисушка, как низко ты пала. На хрена он тебе вообще нужен?!

— Хороший. Люблю его. А так, пусть потрахивает. Иногда можно потерпеть.

Чувство такое, что мне хорошенько ударили по всем местам сразу. Мягко говоря, неприятно. Но самое противное, что я не чувствую в словах Василисы ложь. Любит?

— Ты сейчас это сказала, чтобы я от тебя отстал, да?

— Нет, — равнодушно пожимает плечами. — Ты вроде бы хотел есть, я принесла тебе еду. Давай так, пока я буду накрывать тебе завтрак, думаю, ты как раз успеешь выполнить гигиенические процедуры. Держи, здесь все, что нужно, — подает мне пакет. — Новая зубная щетка, паста, туалетная бумага, чистое полотенце, трое трусов, пару футболок и домашние штаны. Хотя, сейчас тебе все это не надо, вот держи трусы, полотенце и футболку. Если нужна помощь — позови.

— У твоего Антона реально гандоновский вкус, белочка, — приподнимаю вверх предложенные труселя.

— Это трусы моего умершего дедушки. Антон трусы не носит.

— Он еще и безтрусый. А дедушка давно умер?

— С какой целью интересуешься?

— Интересно, хранят ли до сих пор эти прекрасные трусы его ауру.

— Ауру смыл порошок и вода. Ты не спешишь переодеваться, потому что тебе кто-то уже что-то привез?

— Мне некому ничего возить, бельчонок. Спасибо за вещи, — брезгливо складываю трусы в пакет и, нацепив на лицо улыбку, направляюсь в место назначения.

— Доигрались? — прошептал Миша, как только я вошел в туалет. Включаю на всю мощь кран в раковине и в душе.

— Отвянь, — шепчу в ответ. — А вообще лучше понюхай, — протягиваю Мише предоставленные Васей трусы.

— Сами нюхайте.

— Ладно, я надену на свои. Так хоть не брезгливо будет.

— Нет. Проверит. Уверяю вас.

— Да, она та еще хитрожопая лисичка. Вроде реально пахнут порошком.

— Надевайте, раз хотите и дальше заниматься дурью. Она вас проверяет.

— Не дурью. Я судьбу свою устраиваю, — натягиваю на себя трусы. — Фу, мне не идет.

— Петенька, с тобой там все нормально? — раздается голос Васи из-за двери.

— Да, Васенька. Все путем.

— Ну так выключи воду уже. Что естественно, то небезобразно. Ты ж не девочка, чтобы ручеек другим ручейком прикрывать.

— Вам с ней не справиться. Заканчивайте, Петр Васильевич.

— Видал, сосун? — тычу фигу. — В смысле купи мне видал сосун шампунь проктолог эн чо-то там.

— Который от перхоти?

— Где ты у меня перхоть видишь?!

— Там же, где я «видал сосун». Кстати, вы вообще в курсе, что неправильно произносите вышеупомянутое?

— Заткнись. Как услышал, так и произношу.

— Петя? — вновь доносится громкий голос Василисы.

— Васенька, так я моюсь, чтобы на чистое тело надеть чистую одежку твоего покойного деда.

— Помощь точно не нужна? С одной рукой плохо справляться.

— Я сам, Васенька. Трудности мне нипочем.

— Бульдозер, епрст… Я вас потом не растрамбую, в смысле не расколдую. Давайте это сразу закончим, Петр Васильевич?

— Цыц.

— Она понимает, что вы брешете, вы понимаете, что она над вами стебется, дальше что?

— Не пойман — не вор. Я так ее вовлеку в свою игру и влюблю. И вообще, найди мне к завтрашнему дню все про ее гондона. Когда, где, сколько раз в неделю.

— Вы серьезно?

— Да! Это меня малость подкосило. Точнее не малость.

— Давайте сложим два плюс два, Петр Васильевич.

— Складывай.

— Итак, у нее есть собака, которую зову Тоша. Тоша — это сокращенное от Антон. С ее слов, она его любит и иногда дает себя затрахать. Никакие мысли не приходят в голову?

— Собака это и есть любовник?

— Бинго, думаю, собака это и есть ее «трахарь». Четвероногие могут достать еще как своих хозяев, думаю, это она и имела в виду. Вам с вашей Еленой Петровной должно быть это известно.

— Господи, никогда не думал, что буду так рад от осознания того, что Василису всего лишь может задолбать собака. Миша, ты такой умный.

— Нет, это вы резко отупели после встречи с этой девушкой. Заканчивайте.

— Видал? — снова тычу фигу. — Так, все. Надо собраться.

Надеваю футболку, по всей видимости, тоже ее деда и, кажется, впервые, хочу дать по лбу Василисе. Ну, ладно, не трагедь. Перекрестился перед выходом, скромно приоткрыл дверь и наконец вышел к Василисе.