Как достать хранительницу?

За время трехнедельного курса молодого бойца я привыкла к ранней утренней пробежке и, несмотря на краткий сон, не стала изменять своим привычкам. Злясь на себя за проснувшиеся чувства, я по привычке натянула термичку и форму рядового, отправилась проветрить мозг.

Добегая пятый круг в потемках по территории базы, меня кто-то схватил за руку. От неожиданности я развернулась, инстинкты, вбитые личным тренером по рукопашке, сработали автоматически, чем немало меня удивили. Уже заваливаясь в сугроб, я нанесла удар с ноги по противнику, даже не разглядев, кто это был. И оказалась в объятьях падающего на меня Егора. Он медленно наклонился и втянул меня в горячий поцелуй с ароматом бергамота и лайма. Запах парня сводил с ума, выбивая почву из-под ног. Сама не знаю как и почему, начала отвечать на прикосновение его губ, на поцелуй, во время которого рушились все мои внутренние устои и границы. Я задыхалась в объятьях Егора, мечтая о том, чтобы он не останавливался. Сама обняла его за шею, притягивая к себе. Тело требовало прижаться сильнее, врасти в него и никогда не отпускать от себя. Поцелуй длился одно бесконечное мгновение. Оторвавшись от моих губ, эльф горько рассмеялся:

— Сладкая малина. Я чувствую твой запах с каждым днем все сильнее и сильнее. Просто схожу с ума по тебе. Я все время ищу тебя глазами. Мне плохо без тебя.

Лежа в сугробе, уткнувшись лбом в лоб, я получила первое в своей жизни признание в любви. Такое долгожданное и необходимое признание. Только как ему верить после всех его слов? Как? Даже если сейчас он честен, то как быть с устоями его долбанного эльфийского общества? Что дальше?

С глазами, полными слез, оттолкнула его от себя и, глядя на изумленного Егора, не ожидавшего после ответа на поцелуй такой реакции, я попятилась. Чуть отползла и встала. Шаг, еще один, и еще. Нужно бежать. Бежать и никогда больше не подпускать его к себе, иначе я сойду с ума и не замечу, как превращусь в утробу по вынашиванию наследниц, вечно ожидающую любимого, в преданную им же женщину. Не такой судьбы я хотела для себя. Не хочу так. Не смогу делить своего мужчину с другой женщиной. Беги, Таня, беги.

До дома долетела за считанные секунды. Растерявшийся от моей реакции эльф ненамного отстал. На длинной дистанции он бы меня догнал на раз-два. Сейчас сыграл эффект неожиданности. Разве самоуверенный сноб мог себе представить, что девушка, пламенно отвечающая на его поцелуи, сбежит при первой возможности? Я не успела скрыться в комнате, когда в дверь с силой забарабанили. Прячась в шкаф-купе, я надеялась, что меня не найдут. Отец вышел из спальни и, не зная о подвохе с моей стороны, без опаски открыл дверь. Разъяренным зверем в холл ворвался Егор, но преградивший ему путь папа, явно уступающий и в росте, и в силе, все же смог остановить эльфа. Отец тоже мог включать режим сноба, а с его знанием этикета поставить на место зарвавшегося юнца труда не составило. Хотя какой он юнец? Как выяснилось на обучении, технически Егору около 80–90 лет на пересчёт по земным меркам. — Чем обязан? — Ледяной тон, отсутствие эмоций на лице в купе с прямым, острым взглядом заставили эльфа остановиться. Он как будто на стену натолкнулся. Гневно раздувая ноздри, Егор развернулся к шкафу, а я замерла и старалась не шевелиться и не дышать. Отец демонстративно задвинул приоткрытую створку до конца, лишая меня обзора. — Повторяю свой вопрос. Чем обязан вашему вниманию в столь раннее время? — Сюда только что вбежала Татьяна... — начал Егор и тут же, с нарушением всех правил поведения, был перебит отцом. — А куда ей еще бежать? В конце концов, это ее дом. Другой вопрос, почему сюда врываетесь вы? Без приглашения. Грубо и бесцеремонно. Эльф, не считая необходимым объясняться, тем временем продолжил: — Я хочу видеть вашу дочь! — И столько решимости было в этой фразе, что ясно стало: удержать от встречи его не сможет никто. Понял это и отец. Уйдя с пути эльфа, он ненароком закрыл собой шкаф. — Прошу. Покои Татьяны направо за гостиной. — И как только Егор скрылся за дверью, меня, как котенка, за шиворот вытянули из шкафа и, подталкивая в спину, отправили в комнату родителей. На ходу, одарив отца благодарной улыбкой, молча проследовала по указанному направлению, а ускорение в виде легкого подзатыльника позволило пройти короткий путь быстрее. В комнате меня встретила мама, и пока я на пальцах объясняла родительнице причину своего внешнего вида, то бишь куртку, ботинки, шапку, раскрасневшуюся моську, в дверь постучали, и Егор, едва себя сдерживая, спросил: — Мадам, будьте любезны, откройте дверь. — Моя мама — самая лучшая мама на свете, моментально все поняла и сделала пасс руками, открывая мне проход в мою комнату. Меня в данный момент волновал только один вопрос — почему я так не умею?

Получив пендаль для ускорения от родительницы, вихрем проскользнула во врата, краем уха услышав: «Простите, я была не одета!» — и скрип открывающейся двери.

Схватив телефон, отправила «SOS» Томасу и, уже выбираясь в окно, поняла, что в доме разгорался настоящий скандал с битой посудой и кажется мордобоем, потому что последнее что я услышала — «принеси-ка метелку сынок» — от Ба — «будем воспитывать ушастого».

Томас встретил меня сонным, в пижаме с торчащими в разные стороны ритуальными косичками.

Норвежский растворимый кофе ничем не отличался от того, что продают в наших магазинах. Единственное его преимущество — он БЫЛ! Меня начинало потряхивать от пережитого, и кофе должен был помочь, я по крайней мере в это святоверила. Глянув в мои взволнованные глаза, Томас достал из шкафа бутылку французского коньяка и добавил в кружку пару ложек. Горячий кофе, чуть пьянящий, со знакомым ароматом и ватрушками, выпекаемыми на местной кухне, заставил успокоиться и понять, что проблемы нет, есть сбрендивший Егор, а этот политический момент решается одной жалобой в совет миров, созданный с учетом интересов всех сторон. Вот только, что мне делать с проснувшимися чувствами? Ответа на такой немаловажный вопрос я пока не находила.