Эльфы и Златоуст не совместимы
Большой, двухэтажный, комфортабельный автобус, всё с той же сверкающей на солнце надписью «ЭльфЭкспресс», ждал нас у вокзала. Разместившись в мягком салоне оплаченного транспорта, мы с Машкой пытались отправить сообщения родным, что мол добрались до промежуточного пункта. — Бермудский треугольник какой-то, — ворчала Машка, — сообщения входят и не выходят, как так-то?
Так и не отправив сообщения и не дозвонившись, мы доехали до леса, в принципе, он тут повсюду, можно было и не ехать далеко. Пройдя пешим строем ещё около пары километров, по узкой тропе, вслед за щебечущей Мариной, мы вышли на берег небольшой реки. Здесь нам предстояло разбить лагерь. Надежда на палатки улетучилась, как только все парни вынули из рюкзаков топорики. — Мы же эльфы, а эльфы не живут в палатках, они живут на лоне природы, сливаясь воедино с нею и лесом. Палатки ниже эльфийской гордости.
Макс — смуглый блондин, при своих габаритах меньше всего походил на эльфа. Два метра роста, центнер веса, удлиненные острые уши, в купе с сексуальным прищуром, придавали ему вид мексиканского мачо. Белобрысого, длинноволосого мексиканского мачо. Если, конечно, такие бывают. Топорик потерялся в его могучих руках. Меня сия картина впечатлила, только жить в шалаше всё равно не хотелось. Это лес, в нём водится всякое и всякие. — И откуда у тебя такие недостоверные сведения? — с интересом глядя на то, как Макс ловко орудует топором, я продолжила бунтовать. — Я вот эльфийка из палатки, а не из шалаша. — Моя проснувшаяся природная вредность готова поспорить со всякими там природами и единениями. — Только шалаш, детка. Только шалаш. — Меня щёлкнули по носу и скрылись за пихтами. — С милым рай и в шалаше, — произнесла Марина, стреляя взглядами то на одного, то на второго, то на третьего из красавцев, как будто в ожидании приглашения в тот самый шалаш.
В то время как мужчины выстраивали шалаши на всех присутствующих, я, Машка и ещё три приехавшие в нашем вагоне из Самары девицы, косящие под эльфиек, сидя у костра и чистя картошку, разглагольствовали, что уральский лес не место для эльфов. Им больше подходит березняк, а не вот это вот всё. Пока мы спорили, прибыла ещё одна группа недоэльфов-ролевиков. Все дружно приветствовали друг друга как старые знакомые делясь шитками и воспоминаниями о предыдущей вылазке. То и дело звучало «а помнишь как...»
Нас было уже под сотню, глянув на ведро начищенной картошки, мы решили, что новоприбывшие или пусть сами дочищают нужное количество, или идут жевать корешки и листики как истинные эльфы.
Много позже, сидя у костров и уминая картошку с тушенкой, я поняла одно, все здесь неправильно — в палатке спать нельзя, а картошку с мясом есть можно? Где логика? Я к походам не приучена, мы с родителями в поездках все больше на съемных квартирах останавливаемся или в отелях. Но тот факт, что эльфы едят картошку с тушенкой, закусывая бутербродами с салом, меня однозначно смущал.
А ночью пошел дождь. Не по-летнему холодный ливень, как из ведра. Вспомнив всю ненормативную лексику, мы с Машкой натягивали и закрепляли прищепками большой кусок целлофана на наш шалаш, так как крыша оного потекла при первых каплях дождя. Лишний раз подтверждая, что руки у наших недоэльфов растут из жо…, то есть значительно ниже предназначенного природой для этого места. Замерзшие, не выспавшиеся и потому злые, мы встречали рассвет у костра, просушивая мокрые вещи, а заодно встретили третью группу участников. Эти были как на подбор — низкорослые, крепкие, с большими топорами. — Гномы прибыли, — хриплый прокуренный голос, раздавшийся за нашими спинами, бодрости не придал, а перегар, который мы вдохнули, обернувшись, добил нас окончательно. — Знаешь, Маша, я только что поняла, что не хочу быть эльфом. — А кем ты хочешь быть? — Все тот же голос не дал ответить подруге, все тот же перегар окутал с ног до головы.
Не оборачиваясь, жалобно заныла: — Можно я буду простым грибником? К черту эльфийскую гордость! Я уже готова спать в палатке на самом простом надувном матрасе, под теплым спальным мешком. — И что за избалованные эльфийки пошли, — прокуренный голос низкорослика, а он был моего невысокого росточка, разозлил окончательно. Хотела было сказать — где вы видели пьяных гномов, но вспомнила художественные фильмы, поняла, что парень полностью соответствует выбранному образу. Новый день оказался таким же дождливым, как и прошедшая ночь. Радовало, что прибывшие «гномы» оказались еще теми умельцами и соорудили на берегу речки баню, и уже начали раскалять камни, разведя над ними костер. Капли дождя, попадая на разогреваемые булыжники, шипели, заставляя морщиться и чуть содрогаться в предвкушении. Где-то часов через пять-шесть остатки кострища быстро растащили в стороны, камни накрыли брезентовой палаткой, а эльфы принесли пушистые, свежайшие пихтовые веники. Вот оно, счастье!
Переодевшись в купальники, кутаясь в полотенца, босыми ногами по колкой лесной подстилке, мы бежали в баню. Народу набилось человек пятнадцать. Только тут я поняла, насколько замерзла за прошедшую ночь и почти весь дождливый день. Я как будто оттаивать начала, почувствовала наконец свои замороженные пальцы, и даже нос согрелся и потек. — Я таю, — прогундосила я, громко шмыгая носом. — УУУУ, да у нас есть первая заболевшая. Срочно требуется лекарство.
Знакомый хриплый голос парня с меня ростом рассмешил всех. Всех, кроме меня, мне-то вообще смешно не было, особенно когда этот «ГНОМ» впихнул в руки круглую металлическую фляжку, а все присутствующие, подбадривая, заставили выпить из нее. Там. Был. Спирт. Медицинский. Не разбавленный. Вначале я задохнулась, затем начался жуткий кашель, слезы и сопли. Рвотный позыв догнал меня уже на берегу реки, к коей я кинулась как к последнему спасению. Рванувшего за мной «гнома» мое состояние не смутило, он подал мне стакан, зачерпнув воду прямо из речки. Я жадно глотала ее, стараясь не думать откуда она. Пока я пила, парень прикопал следы моего позора, после помог умыться и потянул за руку в парилку. Народ в бане уже передавал фляжку из рук в руки, выкрикивая короткие, но емкие тосты: «За гномов!», «За эльфов!», «За победу!», «За гномий самогон!», «За Златоуст!». Мгновенно опьяневшая я, обнимая гнома, добавила под дружный смех: «За мужиков!». Когда фляжка прикатилась ко мне в руки, ума хватило передать ее дальше, больше не зарясь на содержимое. Ну, в общем, относительно трезвой я осталась единственной. Машку, закутанную в чужую махровую простыню, принесли в шалаш, когда я натягивала на себя теплый спортивный костюм. Поспать снова не удалось, всю ночь гномы и эльфы орали далеко не эльфийские баллады. По моим прикидкам, песни «Сектора Газа» больше походили на орочьи или тролльи напевы.