Катарсис и его последствия

Плеснув себе грячительного и отпивая оное мелкими глотками, я начала согреваться и пьянеть. Просидев так некоторое время и не дождавшись совершенно никакого действия, при этом влив в себя алкоголя для сугрева, поскольку в тонком платье в мокром лесу было мягко говоря зябко, я решила, что неправильно пропускать мимо себя всё самое интересное. А как же бой на мечах, как стрельба из лука и метание топоров? Мысль казалась здравой, ведь именно за этим "самым интересным" меня сюда и притащили. К тому же, непьющих студенток длительное бездействие толкает на путь поиска приключений. Помахав рукой окуклившейся на пеньке Машке, я ринулась в лес.

— Ты к-кудаа? — Стуча зубами от холода спросила Машка не желающая возвращаться в лагерь

— В куссстики, — вторила ей я. Да, обманывать не хорошо, но мерзнуть дольше, у меня уже сил не осталось. Быстро развернувшись я скрылась за ближайшими кустами.

Пройдя некоторое расстояние вглубь леса в поисках подходящих кустиков, споткнулась за торчащий из мха остаток пня и, порвав платье на колене, подумала: "4:0 в пользу леса". Это было последнее, что я успела вообще подумать.

Так не вовремя встретившийся мне овраг грозился стать моей могилой. Лёжа на мокром мхе и глядя в голубое, еле видное за кронами деревьев небо, я радовалась, что жива. Пошевелив руками и ногами, попробовала сесть. Получилось, но радости не принесло. По спине стекала холодная жижа, превратившая моё персиковое платье в абстракцию под названием «эльфы в грязи».

"5:0 в пользу леса", — как оказалось, я сказала это вслух, так как сверху послышался приятный, чуть звенящий голос:

— Эй, ты там жива?

Я во все глаза смотрела на парня, кинувшего мне верёвку и предлагающего помощь. Он — как прекрасное видение, фантазия, возникшая в замерзающем мозге.

Чувство собственной никчёмности по сравнению с ним накрыло меня с головой. Его лёгкая улыбка, как солнечный лучик, разбудила свет в моей душе, возвышая меня своей нереальной красотой. Слёзы катились по щекам, а я не могла ответить ни на один из заданных им вопросов.

— Катарсис. Полный, — всё, что смогла произнести, и опять вслух.

Незнакомец, не дождавшись от меня действий или ответов, спрыгнул в овраг и поднял меня на руки, не опасаясь за чистоту своей белой рубашки. Зря.

Выпрыгнул он со мной на руках так же легко, как перед этим заскочил.

Пока он нёс меня, я забыла, как дышать. Боялась спугнуть его, наверное. Ещё никогда меня не носили на руках настолько прекрасные эльфы, и людей такой красоты я ещё не встречала. Да меня вообще первый раз на руках мужик нёс. Отец не в счёт. Меня вынесли на поляну, и вроде бы тот же стол, те же кубки, вот только Машки не было. — А где Маша? — с глупой улыбкой, не отрывая взгляда от губ своего носильщика, спросила я. — Маша? — Ну да, Маша, Мария, Мариэлла. Она оставалась здесь. — Странно, я никого не видел, — прожурчало над моей макушкой, а мне захотелось сказать — только не замолкай, хоть алфавит наговаривай, только не молчи. Меня водрузили на пень, накрыли шерстяным пледом грубой вязки и попросили подождать. Как только парень, имя которого я так и не спросила, скрылся из виду, меня отпустило. Как по щелчку пальцев, раз — и я в норме. Оглянувшись на стол и не найдя знакомой ополовиненной бутылки и золотого кубка со следами моей помады, пришла к выводу, что, скорее всего, попала к противоборствующей стороне. Вот только плена мне не хватало. А вдруг у них пытки разрешены? Врагу не сдается на грязный варяг.... Решение бежать искать свою поляну и Машку возникло сразу же. Вот только куда идти? Меня так впечатлил незнакомый эльф, что я понятия не имею, с какой стороны меня вынесли на поляну. В голове всплыл пошлый анекдот про Красную Шапочку, рассказанный в поезде: лес я знаю, секс люблю.... Да, да, эльфы эльфами, а пошлые анекдоты под стук колес никто не отменял, как и семечки. У меня проблемы были и с одним, и с другим. И лес не знаю, и боюсь его, если уж честно, и страх перед изнасилованием вспыхнул в больном, и не трезвом воображении. Нет уж, лучше добровольно и по любви, особенно в первый раз, и в кровати, и предохраняясь, и мужик что бы был старше и опытнее, и вообще что бы был. В моем не трезвом воображении всплыло еще много разных «и». Собрав волю в кулак, стараясь не обращать внимания на мокрую спину и то, что ниже поясницы, завязав грязный подол платья так, что бы не мешался при ходьбе, я ринулась прочь с поляны. Решила идти по кругу, увеличивая диаметр, так глядишь, куда-нибудь да выйду. Первый круг дался вполне легко, особенно была приятна моя предусмотрительность в отношении обуви. Да и погодка порадовала выглянувшим солнцем и теплом. А стремление удрать от противника разбудило во мне белорусского партизана со всеми вытекающими последствиями в виде подозрительности и отчаянной пьяной храбрости. И это спасло меня от повторного пленения.

Я шла по спирали, увеличивая постепенно угол отклонения от поляны. Поляну, собственно, уже видно не было, ориентировалась я по оставленным меткам в виде сломанных веток. И вдруг послышались голоса, совсем рядом, за ближайшим ракитником. Подкравшись как можно тише к кусту, я прислушалась.

— Ты серьезно думаешь, что проход уже захлопнулся? — Это был тот самый Умопомрачитель, который спас меня из овражьего зева.

— Я не думаю, я это чувствую. И вот сейчас я чувствую, что мы здесь не одни. Рядом кто-то ходит, притом кругами то удаляясь от нас, то приближаясь. — Блондин с шикарной гривой, не такой смазливый, как его оппонент, но с более прорисованными, скульптурными мышцами на голом торсе, даже не подозревал, на сколько был прав.