Истина где-то рядом
Куда идут работать бедные студенты без связей? Нет, связи, конечно, есть, все же родители у меня из дипломатического корпуса, но с такими связями себе дороже обойдется. Вот, например, дядя Ваня — губернатор нашей области, уже который год спит и видит, как я и его старший сын, рука об руку, движемся к счастливому будущему, а мамина лучшая подруга, тетя Маргарита, министр здравоохранения, тоже мечтает назвать меня дочерью, и это при моих живых родителях. Учитывая мое стремление к самостоятельности во всех аспектах жизни, такие варианты приемлемыми не были.
Лучше я по старинке, в «Макдоналдс». И работа не напрягает, и обязательств минимум. Я деньги у родителей на жизнь не брала принципиально. Гордость не позволяла. Вернее сказать, страх попасть в долговую кабалу. Денег мне родители пришлют столько, сколько нужно, вот только отдавать потом чем? Что я там про дядю Ваню и его сына говорила?
С родителями пришлось договариваться. Я учусь в самостоятельно выбранном вузе, не встреваю в неприятности с законом и беззаконием, а родители за это не лезут в мою жизнь. Пришлось пойти на уступку и ежемесячно терпеть их вмешательство в оплату коммуналки за мою однушку, доставшуюся от бабушки. Я не бессребреница, просто должной быть не люблю. Договоренности с родителями не спасали меня от крупных сумм в виде подарков на все праздники, тут, как говорится, ничего не попишешь. С родными не поспоришь, особенно когда они в другой стране находятся.
Так вот, «Макдак» раскрыл для меня свои гостеприимные двери. И уже на следующий день по возвращению из Златоуста я вышла на работу.
С момента нашего участия в захватывающем партизанском триллере на просторах уральских лесов прошел месяц. Я устроилась на вожделенную работу, успела проводить маму к папе (сейчас они в Чили), отвезти Машку на поезд, мчащийся в славный курортный город Сочи. И, собственно, всё. Сама я планировала работать до начала учебного года. Хватит, наотдыхалась. Синяки и ссадины с тела сходили долго.
И вот законный выходной. Сидя на диване, на кухне, с кружкой кофе и читая хрень про эльфов. Ну да, после партизанщины решилась почитать. Понизить, как говорится, уровень безграмотности. Грешно смеяться над убогими, но в какой-то момент мне показалось, что эльфы настоящие. Глупо, конечно, но Серж так и не вернулся в лагерь, а плутавшие до утра по лесу Макс с Егором объяснили его отсутствие срочным звонком из дома. Что-то там в семье случилось. Да и оставшаяся парочка странно на меня коситься начала, от их взглядов мурашки по коже бежали, неприятные такие, будоражащие. А по ночам мне стал сниться блондин, тот самый, вытащивший меня из оврага. Он разговаривал со мной, куда-то звал, что-то обещая. Утром я не могла вспомнить ничего из приснившегося, кроме образа самого томного блонды. В общем, делаю я глоток кофе, и в этот момент раздается звонок в домофон, который недавно установили в нашем подъезде. И звук у этого звонка препротивнейший, а у меня бой идет, и главный герой спасает свою утонченную темную эльфийку ценой собственной жизни. Я решила дочитать, гостей не жду, свет из окон не бьет. Дверь в квартиру заперта. Сижу, читаю. Мое богатое воображение прямо кричит под звон мечей о том, что главный эльф не выживет, и темная эльфийка достанется гадкому и мерзкому врагу всех честных эльфов. Меня так захватила книга, что, собственно, звук открывающейся входной двери я пропустила. Пью кофе, читаю. Не успеваю проглотить очередной глоток, как над самым ухом шепот:
— Я стучался, если что.
Надо ли говорить о последствиях подкрадывания к девушке с полным ртом кофе? Вот и тот, кто это сделал, сразу понял, что совершил грандиозную ошибку. Я бы сказала, фатальную. Особенно когда кофе с лица вытирал замызганным кухонным полотенцем. Вот кто-нибудь знает, почему чистое кухонное полотенце через десять минут пребывания на кухне становится замызганным? Вот и я нет. У меня вор в квартире, а я про полотенца думаю.
Экран планшета света давал мало, по сути освещая только мое лицо. Глядя в темноту, я от накатившего страха никак не могла разглядеть черты мужчины, проникшего в мою квартиру. Голос казался до мельчайших оттенков знакомым. Свет загорелся сам по себе. Передо мной сидел блондин из сна, за его спиной стояли еще трое. Угадайте кто? Правильно: Серж, Макс и Егор. Хлопая глазами в полном непонимании происходящего, я пыталась мысленно выстроить диалог между мной и присутствующими. — Серж, свари кофе. — Он нимало удивился моей просьбе. Все остальные молча оккупировали подходы к дивану, перекрывая мне пути отхода. — Поговорим? — Блондин был самым решительным. — Говори, — что еще я могла ему сказать? Я даже близко не понимала, к чему все идет, только чувство тревоги усилилось. Еще бы: четыре рожи с внешностью, которой позавидуют первые красавцы Голливуда, за которых все модельные агентства мира глотку порвать могут, и все они в моей однушке. Я на тестостерон не падка, но и мне не чуждо чувство прекрасного. Я вообще их рассматривала как музейные экспонаты. А как к ним можно еще относиться, если ребятки заигрались и даже нахлобучки с ушей не сняли? Вторая чашка кофе подряд уже не лезла, просто за нее было удобно прятаться. — Ты помнишь меня? — Блондин смотрел в мои глаза серьезным, немигающим взглядом. — Еще бы не помнить, — после моей фразы парни подобрались как перед дракой. Я тоже напряглась, вдруг отбиваться придется, — вскружил голову молодей студенточке.
Конец фразы ребята уже слушали с самодовольными улыбками на фейсах. Мне это очень не понравилось, и посему я продолжила выбивать точку опоры у этого квартета, завалившегося ко мне без приглашения. — Подлееец, как ты мог так со мной поступить? Еще и деньги на аборт прислал! Совести у тебя нет. Как ты посмел после всего явиться сюда? Как в глаза мне смотреть совести хватает? Я несла всякую чушь, а лица парней вначале посерьёзнели, затем трое на блондина начали кидать задумчиво-злые взгляды. Я решила поставить точку в спектакле. Хлопнула по столу, парни подпрыгнули от неожиданности, Серж облился кофе. Черное пятно на белой, облегающей торс футболке расплывалось во все стороны под шипение красавца. — Ребенка я тебе не отдам, он только мой. Ушки купировали, и никто не догадается, что его отец — козел. Блондин выпал в осадок, я обратила свой взор на Макса: — Теперь с тобой. Ты что мне обещал? — Макс непонимающе захлопал глазами, прям как я в момент их появления. — Ты мне клялся, божился, зуб давал, что он, — кивнула на блондина, — никогда не узнает о нашем мальчике. Ему, кстати, очень хорошо с купированными ушками. Предааатель. А еще друг называется. Как тебе верить? — Да она спятила! — Макс оказался самым не стрессоустойчивым. — Я ей ничего такого не обещал! — Он подскочил, уронив стул, грохот заставил парней дернуться, я еле смех сдерживала. Вторая кружка кофе стала моим спасением. Держать лицо уже сил не было, уткнулась в стол на сложенные руки, начала ржать, сотрясаясь всем телом. — Вы чего наделали, идиоты? — Я второй раз услышала голос Егора, первый был в поезде. Бархатистый, певучий, даже не обладая музыкальными данными, можно было сделать выводы, что его вокал — заслушаешься. — Я ничего, — начал блондин, в то время как Макс мерил кухню гигантскими шагами длинных ног, — какой ребенок? Я ее второй раз в жизни вижу. Я подняла мокрое от слез лицо, так ржать нельзя. — Ты про нашего сына забыл? — Мой трагичный тон подлил масла в огонь. — А ему так шли эльфийские ушки.