Глава 23. Тревожный звоночек

— Разрешите, товарищ капитан, — постучавшись, Виктор открыл дверь кабинета.

— Проходите, Нестеров. Присаживайтесь, — оторвавшись от бумаг, пригласил хозяин кабинета.

Особый отдел армии. Одина из структур департамента безопасности республики. Его офицеры имеются во всех подразделениях численностью от полка и выше. Виктор понимал, что они нужны, осознавал, что именно ими ведется постоянная борьба на линии невидимого фронта. Как и то, что кровь там льется вполне реальная. Так уж случилось, что он и сам принял участие в операции по поимке одаренного. Но впредь иметь с ними дела не желал. И батя советовал то же самое.

Впрочем, ничего удивительного в этом вызове не было. Обычная практика. После принятия присяги особист вызывал к себе всех первокурсников для проведения личной беседы. Обязательная процедура. Никто не скрывал, что он предлагал им сотрудничество. Смеялись над его топорной работой. Да даже если действовать как показывают в фильмах, то толку будет гораздо больше.

Правда, Аршинов подобного мнения не разделял, и предупреждал Виктора, чтобы он был настороже.

— Ты пойми, Витя, тут ведь дело какое. Не дурак же он в самом-то деле. Ну вот к чему в открытую предлагать стучать на товарищей, будучи уверенным в том, что об этом разговоре станет тут же известно всем остальным? Это всего лишь демонстрация своей глупости и недалекости.

— Думаешь на деле все не так?

— Уверен. Иначе его тут не держали бы. Да, он завербует столько доносчиков, сколько посчитает нужным. Если захочет, так всю роту. Но делать этого не станет. Обождет немного, пока кто-нибудь сам не споткнется, а там подставит плечо помощи. Чувство благодарности, замешанное на страхе, куда лучше просто страха.

— Долго же ждать придется.

— Да ладно. Мы же молодые, горячие, так что найдется кого на чем поддеть.

Вот такой разговор случился у Виктора со своим новоявленным другом, который отчего-то сам себя таковым назначил, и планомерно вел курс на сближение. В принципе Нестеров был не против. Опять же, от этой дружбы была ощутимая польза. Причем обоюдная. К примеру, он сумел серьезно подтянуть Ромку по стрельбе, учил следопытству. Умение пока не открылось, но ничего. Вот возьмет его с собой в Троицк на каникулы, само все срастется. А почему бы и нет.

— Удивлены, что я вас вызвал? — откинувшись на спинку стула, поинтересовался хозяин кабинета.

— А чему тут удивляться, вы всех вызываете и беседуете, — пожал плечами Виктор.

— Ну, остальные-то с нашим департаментом дел не имели, в отличии от вас.

— Я тоже не имел, — внутренне насторожившись, но внешне не подавая виду, произнес Виктор.

— То есть, поход на сопредельную территорию, по заданию офицера департамента, уничтожение банды хунхузов, спасение советских граждан и расстрел японского патруля, для вас ничего не значит?

— Понятия не имею, о чем речь.

— Неужели не понятно, что я в курсе ваших похождений и взаимоотношений с Григорьевым.

— Подполковник Григорьев…

— Полковник, Григорьев, — перебив Виктора, поправил капитан.

— Хорошо, пусть будет полковник. Он старинный сослуживец моего отца. В гражданскую они дуру другу спасли жизнь. Летом он приезжал к нему в гости, так как случайно узнал, где он обосновался.

— Все?

— Разумеется.

— Понимаю, подписка о неразглашении, — многозначительно произнес Уфимцев.

— Я подписок пока никаких не давал, — возразил Виктор. — Но подозреваю, что сейчас вы мне это предложите.

— И откуда такой дар предвидения.

— Да вы всем даете их подписывать. Рассказывали уже.

— Ох молодость, молодость. Ну нельзя же бить такими болтливыми, — доставая из стола бланки, сокрушенно покачал головой капитан. — Ознакомьтесь, заполните, и подпишите, товарищ юнкер.

Первый не вызвал никакого внутреннего протеста. Обычная подписка о сохранении военной тайны. В военном училище неизменно сосредотачивается все самое новое и передовое. Как в техническом плане, так и в отношении тех же тактических приемов. В интересное время они живут. Армия, флот и различные вооружения развиваются бурными темпами. Так что, подобная мера более чем оправдана.

А вот ознакомившись с содержанием второго бланка, он отложил его в сторону даже не попытавшись начать его заполнять.

— Что-то не так, Нестеров?

— Я не стану стучать на своих товарищей.

— Вот уж от кого не ожидал подобного чистоплюйства, так это от потомка казачьего рода, и сына того, кто самолично копался в этом дерьме засучив рукава.

— Мой отец служил в контрразведке, возможно участвовал в тайных операциях, но никогда не был доносчиком.

— Вы точно это знаете?

— Точно я этого не знаю. Но уверен в этом, — убежденно произнес Виктор.

— Ладно. Давайте зайдем с другой стороны. Что вам известно о Великом исходе?

— Осенью двадцатого года армия Врангеля эвакуировалась из Крыма в Турцию, эскадра ушла в Безерту. Дальневосточная республика поначалу оказывала помощь как армии, так и гражданским беженцам. Весной двадцать первого года посредством транспортов эскадры, прибывших судов из Владивостока и нанятых грузопассажирских судов, началась эвакуация личного состава армии, флота и части гражданских на территорию республики. Благодаря этой операции в Дальневосточной республике оказалась боеспособная армия, которая в том же двадцать первом году дала решительный отпор наступлению красной армии. Эвакуация гражданских продолжалась вплоть до осени двадцать второго года. В общей сложности было перевезено более двухсот тысяч человек.

— А на какие средства это стало возможным? — вновь задал вопрос капитан.

— Средства поступали из казны Дальневосточной республики.

— А мы в то время были так богаты?

— Изначально считалось, что это были пожертвования граждан республики, львиную долю которых составляли деньги выделенные концерном «Молот», принадлежащим президенту Песчанину. Но недавно обнародовали сведения, что республика на тот момент уже владела золотым запасом России, следы которого были потеряны в момент транспортировки в Иркутск, куда прибыли вагоны с ящиками гружеными кирпичом. Что обнаружилось уже после ареста адмирала Колчака.

— Это самое невероятное ограбление в истории человечества, организованное службой безопасности концерна «Молот», которая собственно и явилась родоначальницей департамента безопасности республики.

— Отличная операция, но при чем тут я и мое сотрудничество с вами.

— Ни при чем. Просто отступление. Возвращаясь же к данному вопросу хочу вам сообщить то, чего вы пожалуй не знаете. А именно, к началу Великого исхода силами департамента безопасности республики была проведена серьезная работа по реорганизации и чистке Русской армии. Из нее правдами и неправдами удалялись радикально настроенные офицеры, вплоть до физического устранения, как тех же Врангеля и Кутепова. Но к крайним мерам прибегали редко. В основном использовался административный аппарат. Путем всевозможных интриг, к весне двадцать первого удалось провести серьезную чистку и реорганизацию. Ну и поставить во главе армии опального генерала Слащева.

— А для чего вы все это рассказываете мне? — насторожился Виктор.

— Полагаете, что я сейчас раскрываю какие-то тайны? — хмыкнул капитан. — Да об этом говорит половина республики, просто вы относитесь к тем, до кого эти слухи пока еще не дошли.

— Допустим. Но мне-то это зачем?

— За тем, чтобы вы поняли, что все это стало возможным благодаря той самой работе, которую провожу здесь я. И потом, как вы думаете, Виктор Антипович, куда подевались все те радикально настроенные офицеры? Полагаете, что их всех ликвидировали?

— Отчего же, многие бывшие офицеры так же отправились в ДВР. Но уже в качестве беженцев.

— Правильно. А ведь среди них хватает монархистов, призывающих посадить на престол кого-нибудь из уцелевших Романовых. Тех кто жаждет реванша и считает политику республики беззубой и самоубийственной. Полагающих, что вместо того, чтобы тратить десятки миллионов на создание укрепрайонов от слияния Уссури с Амуром до Тугурского залива, нужно развить наступление на СССР. Для начала овладеть территорией вплоть до Урала. А затем, к году эдак к сороковому, наведя порядок на освобожденных землях, завершить очищение России от большевистской заразы. И вы полагаете, что они сидят сложа руки? Не-эт. Они собирают вокруг себя единомышленников, воспитывают в нужном духе молодежь, всеми путями лезут во власть, и структуры управления республики, проникают в армию. И мы, сотрудники ДБР обязаны это пресекать всеми возможными способами. Потому что считаем политику проводимую Песчаниным единственно верной. Добрососедские отношения и взаимовыгодное сотрудничество с СССР. Правда сами большевики в это не верят, а потому ведут с нами непрерывную тайную войну. И так же стремятся внедрить в наши властные структуры и армию своих агентов. Так что, нам просто необходима помощь граждан. Я не призываю вас, как вы выразились, стучать на ваших товарищей. Даже не прошу подсматривать за ними и подслушивать. Просто, информировать о настроениях, о том, что вы наблюдаете в повседневной жизни. К примеру, мне известно, что у вас в роте сложилась устойчивая группа дворян, которые держатся особняком и не подпускают к себе даже тех представителей благородного сословия, которые запятнали себя близким общением с выходцами из народа. Что это? Простой снобизм? Или ячейка радикалов реваншистов?

— Я не стану доносить на своих товарищей. Даже если вы поспособствуете моему отчислению из училища.

— Серьезно? И это после стольких усилий?

— Танки от меня никуда не денутся. Поступлю в политехнический на механический факультет, с военной кафедрой, после чего останусь в армии. Пойду служить по призыву, в конце концов. Вы не сможете лишить меня моей мечты. А вот уважение к себе я могу потерять. Береги честь смолоду, слышали о таком.

— То есть, я бесчестный человек?

— Вы делаете свою работу, товарищ капитан. Неблагодарную, но важную. Мне же предлагаете поступиться честью и стать наушником. К этому я не готов.

— Ну что же. Возможно мы еще вернемся к этому разговору. А пока, можете идти, — отодвигая подписанный и пустой бланк на край стола, произнес особист.

— Есть, — поднявшись со стула и бросив куру к обрезу фуражки, ответил Виктор.

После чего вышел из кабинета. Прошел по коридору, спустился по лестнице на первый этаж, и вышел во внутренний двор училища. Настроение после общения с особистом было каким-то непонятным. И причина вовсе не в том, что тот предложил ему сотрудничество. Во конце концов, он этого ожидал. Его заинтересовали два момента.

Первый, он сильно удивился узнав о роли ДБР в судьбе Русской армии, ставшей основой вооруженных сил республики. Ну и второй, касающийся лично его. Александр Трифонович говорил, что об их с отцом причастности к операции по захвату одаренного хунхуза будет знать строго ограниченный круг лиц. Что впредь он не станет предпринимать попыток привлечь Виктора к своим делам. Причем, обещал он это бате. И что же, вот так запросто открестится от своих же слов?

Нестеров направился ко второму учебному корпусу. Идти на занятия нет никакого смысла. Две трети урока уже прошло. Поэтому он решил обождать товарищей в курилке, куда они неизменно выбегут по окончании пары, на перекур.

Опустился на лавку, пристроив рядом фуражку. В военных училищах это отличительная черта повседневной формы от полевой, к которой полагалась кепка. Вот так взглянешь на идущий в строю взвод и сразу понятно, какие занятия им предстоят, в поле или в классе. А еще есть комбинезоны. Если в них, значит направляются в танковый парк. Но первокурсникам их пока еще даже не выдавали.

Да и танки они видели только со стороны. А еще, проходили ими обкатку. Ох и страшное же это дело, пропускать над собой грохочущую стальную машину. Тот же Игнатов из первого взвода обмочился. Но к его чести сумел метнуть гранату, забросив ее на моторный отсек танка. За любые шуточки по этому поводу, замкомвзводов готовы были головы оторвать. Потому как Макар не струсил, а несмотря на охвативший его ужас выполнил поставленную задачу и условно уничтожил противника.

— Ну и как все прошло? — поинтересовался появившийся в курилке Аршинов.

Открыл портсигар, извлекая папиросу и по традиции предлагая Виктору. Тот так же традиционно отказался. Курить он так и не начал. Причина все та же. На дорогой табак денег не было, а давиться дешевым и вонючим. Ну-у, если только припрет.

— Да как и со всеми. Подписка о неразглашении и предложение сотрудничества с особым отделом.

— Согласился? — с подначкой поинтересовался Роман.

— Думаешь я тебе рассказал бы, если бы согласился?

— Думаю, что тебе хватило бы ума. Не делать этого, — пожал плечами товарищ. — Кстати, у тебя какие планы на увольнение?

— Да особых планов нет, — не стал откровенничать Виктор.

— Пошли ко мне. Я скажу Воронову, что ты переночуешь у меня. Прикинь сразу на сутки свалим из этой обители устава и муштры.

— Рома, если тебе так в тягость, чего ты тогда терпишь?

— Забыл о чем я тебе говорил. Это всего лишь трезвый расчет. Для этого совсем не обязательно быть влюбленным в армию, как ты. И, кстати, тебе то же лучше время от времени нужно отвлекаться. А то превратишься в солдафона. Значит так. Идем ко мне. Там мама с нами малость поболтает, поквохчет, покормит ужином, а потом мы переоденемся в гражданское и соскочим в клуб на танцы. Познакомимся с девчатами… Ну ты понимаешь.

— Ну, от увольнения на сутки, я бы не отказался. Только у меня свои планы.

— Слышь, планы, ты надеюсь в курсе, что если я скажу, что ты пошел ко мне, то несу за тебя ответственность и вернуться мы должны будем вместе.

— В курсе конечно. И я ни на чем не настаиваю.

— Брось. Я это только для того, чтобы ты помнил обо мне, если решишь куда-то влезть. Нужно, значит нужно. Все сделаю в лучшем виде.

— Спасибо. Кстати, а ты когда-нибудь слышал о том, что ДБР имеет непосредственное отношение к операции Великого исхода? Что именно усилиями департамента была проведена реорганизация Русской армии и Русской эскадры, проведена чистка и даже физическое устранение некоторых офицеров?

— И в частности Врангеля и Кутепова, — закончил Аршинов. — Витя, ты откуда свалился? Да об эту тему уже давно устали чесать языки. Так, время от времени всплывает. Пошумят, пошумят, и успокаиваются. Доказательств-то никаких.

— А я никогда не слышал.

— Ого. Чет наш молчи-молчи тебя как-то по особенному в оборот взял. Другим такое не задвигал. Да и вообще, как-то долго с тобой беседовал.

— Не долго. Просто я не пошел в класс. Большая часть урока уже прошла, смысла никакого.

— Согласен. Но вот на следующую пару опаздывать не рекомендуется. Особенно в субботу, в преддверии увольнительной, — бросая окурок в урну, произнес он.

Последняя пара прошла на удивление быстро. Возможно от того, что голова Виктора была забита всевозможными мыслями о прошедшем разговоре с особистом. Вот не нравилась ему его осведомленность, и все тут.

После обеда, и личного времени, рота отправилась на помывку в баню. Затем смена постельного белья и парко-хозяйственный день. Драили и скоблили казарму, красили, белили и мели закрепленную территорию. Причем с небывалыми азартом и энтузиазмом. Исключение составляли только провинившиеся и заступающие в наряд. К слову, Виктору повезло, что он свой внеочередной отстоял посреди недели, и сумел заработать снятие ранее наложенного взыскания. Пришлось постараться.

Тут ведь какое дело. Мало отбыть наряд, взыскание-то при этом остается. А увольнение полагается вовсе не всему личному составу. Причем, чтобы лишиться его, вовсе не обязательно иметь взыскание. Хвосты по учебе, иные мелкие провинности которые вроде как на полноценное наказание не тянут, но и без внимания унтера это оставить не могут. И как результат, будешь куковать выходные в казарме. Ну можешь еще отправиться в учебный класс взвода, на самоподготовку. К слову, лучше уж так. Бездельников в казарме командиры не терпят, непременно найдут какое-нибудь полезное занятие.

У Виктора в этом плане теперь все было в полном порядке. А потому никаких препятствий между ним и увольнением. Ну разве только вот, вместе с парнями отдраить спальное расположение взвода. И у него имелась причина приложить к этому все старания. Хм. Пожалуй даже две.