Глава 24. Разочарование

— Ты куда? — Роман схватил Виктора за руку.

Едва они покинули здание КПП, как Нестеров направился было уже привычным маршрутом, на соседнюю улицу к трамваю. Вот никакого желания толкаться в автобусе с другими юнкерами. Субботний вечер, пора увольнений. Местные уходят до утра, и уводят с собой своих товарищей. Начиная со второго курса, такой привязки уже нет. Ребятки уже постарше, успевшие пообтесаться, так что и сами о себе позаботятся.

— Рома, у меня дела. Времени нет. Нужно торопиться. И то не уверен, что успею.

— Ну и как ты потом найдешь мой дом?

— Брось. Адрес есть. Уж как-нибудь разберусь, — отмахнулся Виктор.

— Да куда ты прешься-то? Остановка вон она, — вновь остановил его Роман.

— Я на трамвае.

— И охота тебе переться в такую даль.

— Не так уж и далеко, а вот ехать как селедка в бочке, желания нет.

— Звучит убедительно. Пошли. Так все же, насчет разберешься. Тут все не так просто, как может показаться. Дом наш недалеко от центра. Но стоит на склоне сопки. Вид с балкона скажу я тебе, закачаешься.

— И что с того?

— А то, что у этой красоты есть один существенный недостаток. Подъезд к дому только один, вдоль склона. Промахнешься с нужной дорогой, уйдешь не к тем домам. Хотя улица вроде как и одна и та же.

— А для пешеходов лестницы не предусмотрены?

— Предусмотрены тротуары. Там-то не так далеко. Просто будешь тыкаться, и уж тем более если заявишься ночью.

— Не. Ночью меня точно не жди.

— Очень надо ждать тебя по ночам. Учти, как только стемнеет меня дома уже не будет. Убегу в клуб. А вообще, рад за тебя.

Пока ожидали трамвай, Роман быстренько начертил схему подъезда к их дому. Если взять такси или извозчика, то они подвезут прямо к подъезду. Впрочем, кто бы на них тратился. Условились, что Нестеров придет все же не раньше завтрашнего обеда, потому как Аршинов был намерен выспаться после бурной ночи. Он уже предвкушал предстоящее веселье.

Роман вышел пораньше. Причем, как оказалось, трамвай довез его практически до дома. Конечно придется еще немного пройти. Но по факту, куда удобней, чем с пересадками. Виктор же, запомнив остановку, поехал дальше.

Здание Департамента безопасности республики располагалось напротив городской думы. Представляло собой представительное здание в светлых тонах, с фронтоном и декоративной колоннадой по фасаду. Двери двустворчатые, массивные, с вычурными латунными ручками, отполированными до блеска. Причем тут явно потрудились руки, а не ветошь с полировочной пастой.

— Что вам угодно, товарищ юнкер? — встретил его на входе поручик, дежурный по департаменту.

— Мне к полковнику Григорьеву, Александру Трифоновичу.

Вообще-то он вовсе не был уверен в том, что он служит непосредственно в департаменте, а не в управлении по Владивостоку. Только и того, что батя говорил о его переводе в столицу. Но начинать-то нужно с чего-то. Вот не понравился ему разговор с их молчи-молчи.

— Вас вызывали?

— Нет. Он друг моего отца. Я хотел просто его навестить и передать весточку.

— Фамилия?

— Юнкер Нестеров, Виктор Антипович.

— Присядьте, — указал он на стулья, выстроившиеся в рядок вдоль стены.

Сам же меж тем взялся за телефон и набрал трехзначный номер. Обождал, пока пройдет вызов. Доложил о посетителе, после чего подозвал его и передал трубку.

— Витя, что-то случилось?

— Нет, Александр Трифонович. Просто выдалась возможность, и я хотел передать привет от отца. Он просил навестить вас при случае. Но если вы заняты…

— Нет, нет, все нормально. Ты вот что, напротив на углу есть уютное кафе. Закажи там пока себе чего-нибудь, поди в курсантской столовой сытно, но без разносолов. А я тут управлюсь и подойду. Скажем, минут через двадцать.

— Хорошо, Александр Трифонович.

Вернув трубку и попрощавшись, он вышел на улицу. Напротив и наискось и впрямь обнаружилось кафе, с летней верандой. То что нужно. Двадцатое сентября, но погода стоит сухая, солнечная. Дует легкий ветерок. Кра-со-та!

Пока ожидал Григорьева успел умять целую корзинку пирожков с восхитительным грушевым повидлом и выдуть небольшой чайник крепкого душистого чаю. А потом появился безопасник, расплатился и уволок его в свой автомобиль.

— Рассказывай, — когда они тронулись, распорядился он.

— Александр Трифонович, вы обещали отцу, что по известному делу нас никто не потревожит и не станет больше задавать вопросы.

— Так и должно быть. Но похоже это не так.

— Не так. Сегодня меня вызывал к себе наш молчи-молчи… Кхм. Офицер особого отдела, — стушевавшись, поправился он.

— Нормально. Я знаю, как любят нашего брата в войсках. Две страшные войны, империю просрали, но от этого идиотского чистоплюйства так и не избавились. Не суть важно. Так что ваш особист?

— Так то, обычное дело. Все наши прошли через него. Но он спрашивал меня о том деле, говорил о вашей причастности и наших с вами взаимоотношениях.

— Об одаренном вспоминал?

— Нет. Говорил о том, что мы с батей по вашему приказу уничтожили банду хунхузов, освободили советских граждан и расстреляли японский патруль.

— Ну, может и не в курсе. Все же, одаренный тема серьезная. Могли и в темную поручить прощупать. Зря ты ко мне пришел. Как бы тебя теперь со мной и впрямь не увязали.

— Да что происходит-то?

— Если коротко, Витя, то департамент, армия и флот вообще, тот еще клубок противоречий. Думаешь тут все ходят строем и кивают как болванчики? Как бы не так. На уровне батальонного звена все понятно. Тем более, что там большинство командиров из прошедших инициацию. Служи по уставу, завоюешь честь и славу. Но уже на полковом уровне начинаются интриги. Молодые и ранние, считают, что старики должны уступить место им. По всем направлениям идет вытеснение старых кадров. Они вишь ли считают, что не прошедшие инициацию серьезно уступают тем, кто ее прошел.

— А это не так?

— Смотря в чем, Витя. К примеру, при общении с такими как ты, мне все время приходится напоминать себе, что передо мной стоит молодой балбес, у которого серьезно задрана Харизма, и это не его способности, ум, опыт и профессионализм располагают к себе, а банальные надбавки от Эфира. Прекрасно понимаю старую гвардию в правительствах других стран, которые не желают вести личные переговоры с Песчаниным. Лично не встречался, но поговаривают, что он способен едва ли не убедить в том, что белое это черное. Причем, ты будешь верить в это еще долгое время после этого разговора. Там о каких-то фантастических значениях Харизмы болтают. Так вот. Все это конечно замечательно, но есть еще и такое понятие как опыт, который как и половое бессилие приходит с годами, и никак иначе. А его-то у молодых и нет. Зато они убеждены в том, что мы уже отжившее прошлое.

— Значит, это копают под вас?

— Разумеется. Меня долгое время задвигали, и обходили молодые. А тут вдруг такой финт ушами. Я понимал, что источник оперативной информации до верха не дойдет. Затрется за ненадобностью. Обычное дело. Так уже случалось, и не раз. Но того кто непосредственно провернул операцию по захвату и выводу одаренного так просто уже не задвинешь. Обратили внимание, вспомнили. Подняли личное дело. А там, при всем желании противников, фиксируется все. И вот я уже непосредственно в департаменте, во главе отдела. У ребяток пригорело. Теперь стараются раскопать под ногтями грязь, дабы пошатнуть уверенность руководства в моей компетентности. Словом, все остается в силе. Делай дурное лицо, знать не знаешь, ведать не ведаешь. Если взболтнешь, глядишь еще и разглашение приплетут. А ты об этой истории должен забыть. Уяснил?

— Уяснил.

— И еще. Если опять нечто подобное, ко мне больше не приходи. Запомни телефон. Пять двенадцать двадцать пять. Адрес, Пушкинская пять, квартира три. Хорь Раиса Ивановна. Звонить в случае если припрет, и нет возможности прибыть лично. Представишься, скажешь, что у тебя срочное дело к Антону. Я ее сегодня же проинструктирую. Правда, не уверен, что в этом возникнет нужда. Но на всякий случай все же подстрахуемся. Запомнил?

— Запомнил.

— Куда тебя подбросить?

— Да я сам.

— Не переживай, я это не в долг, — усмехнулся Григорьев.

— Ну знаете ли, полковник подрабатывающий водителем у юнкера, это уже перебор.

— Не хочешь, как хочешь, — пожал он плечами. — Тут нормально?

— Вполне.

Полковник притер свой ВАЗ к тротуару, и попрощавшись Виктор вышел из салона. При этом твердо решив, что никуда он звонить, и уж тем более ходить не станет. Не хватало ему еще влезать в какие-то дрязги между молодым и старшим поколениями. А вообще, глупость же. По мнению Нестерова, Григорьев прав. Старики они и сами собой отойдут в сторону, а старшие, имеющие богатый жизненный опыт вполне могут им с ними поделиться.

Ну вот взять их с батей. Виктор однозначно стреляет лучше. Антипу о таких результатах только мечтать. И в бою Нестеров младший показал по чем фунт изюма, быстро и четко расстреляв пулеметный расчет. Но есть нюанс. То, что его не подстрелили, по сути везение. У оказавшихся под обстрелом японцев с одной стороны, не было времени, чтобы тщательно прицелиться. С другой, сказывался мандраж. Чего и близко не было у Виктора. Сегодня он таким храбрым уже не был бы, действовал бы куда осмотрительней, укрывался бы грамотней, и в то же время в результативности не сомневался.

Осмотрелся. По обыкновению извлек из кармана карту. Прикинул местоположение, и уверено зашагал по улице в сторону фотоателье, до которого оказалось рукой подать. Относительно конечно. Но за прошедшее время их столько гоняли, что подъем на Нагорную он практически не заметил.

И да. Теперь он предпочитал не ходить дворами. И причина не в том, что при мысли об этом, в груди пробежал холодок. После памятной драки в своих силах он был вполне уверен. Просто потасовки в его планы не входили. Хотя увидеть эту троицу все же хотелось. Чисто, чтобы убедиться в том, что он их не покалечил. А то мало ли, вдруг его сейчас полиция с собаками ищет. Впрочем, почти месяц прошел. Если бы искали, то уже давно заявились бы в училище.

Получив фотографии двинулся обратно на Светланскую, на автобусную остановку. Вновь сверился с картой города, сел на нужный маршрут и покатил по известному адресу.

К дому Аглаи он подошел уже в вечерних сумерках. Ее машина находилась на стоянке, с поднятым верхом и боковыми стеклами. Значит она дома! От этой мысли по телу разлилось тепло, и им невольно овладело возбуждение. Ну и на лице появилась глупая довольная улыбка. Дворник на пару секунд прекратил мести и глянул на появившегося во дворе новичка. Явно узнал, понимающе улыбнулся, и продолжил мести.

На третий этаж он буквально взлетел. Остановился перед нужной дверью, не в состоянии унять охватившее его волнение. Постоял несколько секунд, чтобы хотя бы выровнять дыхание. Бесполезно. Протянул руку и нажал на кнопку электрического звонка.

Едва отворилась дверь, как до слуха Нестерова донеслись приглушенные голоса. Нет, никто не пытался говорить тихо, просто беседу вели в гостиной. И судя по всему, там находился не один человек, а как минимум двое мужчин. А вот и женский смех. Не Аглаи. В этом он мог поручиться.

Под ложечкой тут же возник холодный комок. Он непроизвольно сжал челюсти заиграв желваками, и дернул уголком губ. Кровь ударила в голову, и лицо налилось краской. Сам не осознавая происходящее, он сжал кулаки и попытался пройти в квартиру.

Однако, открывшая дверь Стеша быстро сообразила, что дело пахнет керосином. Она стремительно выскользнула на площадку, прикрыв за собой дверь, и прижавшись к ней спиной.

— Здравствуйте Виктор Антипович, — поздоровалась она с ним, своим приятным бархатным голоском.

— Здравствуй Стеша, — вынуждено поздоровался он.

И тут же потянулся было к ручке, выглядывавшей из-за девушки в районе талии. Но вместо нее, его пальцы уперлись в живот улыбающейся девушки, прикрывшую содой начищенную витиеватую латунь.

— Покорнейше прошу прощения, но Аглая Николаевна сегодня не принимает.

— В сторону отойди, — боднув ее злым взглядом, потребовал он.

— Виктор Антипович, не надо. А то я буду кричать. В сей же миг прибежит наш дворник. Поднимется скандал, вас препроводят в полицейский участок. Ну, не стоит оно того.

Говорила она увещевающим тоном, а вот взгляд ее выражал твердость и решительность. Такая пойдет до конца. Очень уж в этот момент напомнила однокашника телка Игнатова, который вот с такой обреченной решимостью подступается к тому, что пугает его до дрожи.

Виктор скрежетнул зубами, и сбежал по лестнице. Он вовсе не испугался полиции. И даже не думал о том, что его могут отчислить. Его остановила Стеша. Осознание того, что она непременно будет ему препятствовать, а там может дойти и до рукоприкладства. Вот уж чего он делать не собирался, так это драться с женщиной.

Ревность, злость и обида не помешали ему думать здраво. Ну или этому поспособствовала пробежка не менее километра, на пределе сил. Порой это неплохо так протрезвляет. Вооружившись картой, он вновь сориентировался, что несмотря на сгущающиеся сумерки сделать было не так уж и сложно. Таблички на домах с номерами и названиями улиц еще вполне читаются.

До дома Аршиновых он добрался когда уже окончательно стемнело. Застать Ромку он уже не надеялся. Но это и не важно. Передаст его матери или горничной, что вернулся в училище, чтобы товарищ завтра его не ждал попусту. И уйдет. На ужин уже не успеть. Но после пирожков он все еще не хотел есть. А там, по пути можно зайти в продуктовую лавку и прикупить что-нибудь перекусить. Словом, не проблема.

— Здравствуйте. Это квартира Аршиновых? — поинтересовался он у горничной, возрастом явно за сорок, пусть и хорошо сохранившейся.

— Виктор Антипович? — в свою очередь поинтересовалась она, явно будучи предупрежденной.

— Да.

— Проходите, — впустив его, и приняв фуражку, она прошла вглубь квартиры, и громко произнесла, — Роман Глебович, к вам пришли.

— Здравствуйте, — пройдя в гостиную, поздоровался он.

Анна Федоровна сидела за вышивкой. Глеб Данилович устроился в углу у журнального столика с папиросами и газетой. Эдакая мирная семейная картина.

— Здравствуйте, Виктор. Что-то вы подзадержались, — поздоровавшись, произнесла женщина.

— Здравствуйте, молодой человек, — поднимаясь и протягивая руку для приветствия, произнес полковник, обряженный не в мундир, а в запахнутый халат. — Ничего. Успеют еще козликами поскакать, — возразил он.

— Ох уж мне эти клубные похождения, покачала она головой.

— О! Витя, уже пришел, — жизнерадостно произнес вошедший в гостиную Роман. — Пошли в мою комнату. Я уже приготовил тебе одежду.

— Н-но-о…

— Пошли, пошли, пошли, — подталкивая его в плечо, нетерпеливо затараторил товарищ.

— Рома, может Виктор голоден.

— Не волнуйся, мам, мы что-нибудь перехватим в клубе.

— Идите уж. Дело молодое, — махнул рукой глава семейства, вновь устраиваясь в своем кресле.

Комната Романа оказалась не совсем его. Две кровати явно указывали на то, что проживал он тут с братом, который сейчас уже служит в войсках. Но тем не менее просторно. У окна письменный стол, справа у стены платяной шкаф, напротив которого свободное пространство. В углу резиновый коврик на котором примостились гантели по пять и десять килограмм, да пара полутора пудовых гирь. На стене трапеция турника, на крючьях которого висят пружинные эспандеры.

— Это Данилы, брата. Он вообще фанат спорта. И надо мной все время издевался, заставлял развиваться. Вообще-то спасибо ему. В надбавки по Силе, Ловкости и Выносливости мне почти и вкладываться-то не пришлось. Так, по мелочи. Вот, это я тебе приготовил, — показывая на кровать, где была разложена гражданская одежда, произнес он.

— Это что же получается, ты знал, что я приду?

— Ну да. А чему тут удивляться. Взрослая женщина и ни к чему не обязывающий флирт. Знаешь как говорят — близость, это еще не повод для знакомства. А судя по твоему описанию, она если и не светская львица, то точно из полусвета. Хотя-а-а, кадиллак. Нет, точно светская. Словом, никаких объективных причин, чтобы она ожидала тебя, как Пенелопа Одиссея. Ты для нее был всего лишь сиюминутным увлечением. Так что, относись к этому так же.

Ну не мог Виктор не поделиться своей радостью с единственным близким человеком во всем Владивостоке. Где-то есть еще и Татьяна. Но он до сих пор так и не удосужился узнать где она проживает. Так-то должна в общежитии медицинской академии, а как оно на самом деле… Вот не удосужился он узнать. Все на потом откладывает.

Так вот, Ромка не только выслушал о радостном событии в жизни товарища, и, как считал Виктор, судьбоносной встрече. Но еще и пораспросил его так, как умеет только этот проныра. Словом вытряс он из Нестерова все до последней капли.

— А сказать раньше? — угрюмо поинтересовался Виктор.

— Смеешься? Да ты мне сразу дал бы в морду. По себе знаю. Потому что после первого раза сам полез в драку. Да еще и за платную проститутку. Правда, мне тогда и было всего-то четырнадцать. Но с другой стороны, ты у нас вообще был не целованный.

— Рома…

— Был, не значит есть, — выставил тот руки в примирительном жесте. — Все мы проходим через это. Ты одевайся, одевайся. Оно чуть не по размеру, но нормально, сейчас свободный крой в моде. Вот с туфлями проблема. Мои тебе маловаты будут. И какого такую дурную лапу отрастил, если сам ниже меня? Ага. Я сейчас. Да одевайся ты.

Виктор и не подумал притрагиваться к чужой одежде. Ему и в форме нормально. И вообще, он пришел сюда вовсе не за этим.

— Ну ты чего? — вернувшись с теннисными туфлями, удивился Аршинов.

— Ром, я пришел только сказать, что вернусь в училище, и чтобы ты меня не ждал.

— Ерунду не городи. У меня на тебя планы. И не только у меня. Девчата в прошлое воскресенье все уши прожужжали, где же мой обещанный друг. А ты, устроил забег из нарядов вне очереди и лишений очередных увольнений. Вот. Это отцовские туфли. Должны подойти.

— Рома…

— Не гунди, — отмахнулся тот. — Слышал поговорку — клин клином вышибают? Да не стоит эта Аглая доброго слова, уж поверь мне. Витя, в перехлест через колено, нас уже в клубе ждут!