Глава 4

Ноги гудели так, словно я пробежала марафон на шпильках по раскаленным углям. Я ввалилась в гримерку, мечтая только об одном — сесть. А лучше лечь прямо на этот грязный ковролин и умереть на полчаса.

Сегодня был адский день. Точнее, ночь. В клубе гулял какой-то крупный строительный холдинг. Двадцать мужиков, у которых тестостерон и алкоголь ударили в голову одновременно. И всем им, как назло, подавай Индиго.

— Артур, поставь Кристину, я не могу третий выход подряд! — просила я два часа назад, едва успевая перевести дух за кулисами.

— Не-не, детка, — Артур только отмахнулся, пересчитывая пачку чаевых. — Они платят за «черное каре». Хотят тебя. Так что пей водичку и вперед. Клиент всегда прав, особенно когда оставляет такие бабки.

В итоге я отработала смену за троих, пока остальные девочки сидели на диванах без работы и денег. И судя по их взглядам, они готовы были меня разорвать.

Я добралась до своего столика и рухнула на стул. Руки дрожали. Сначала я списала это на усталость, но потом почувствовала тот самый, знакомый и страшный холодок, бегущий по затылку. Липкий пот выступил на лбу под челкой парика. В глазах начало темнеть по краям, картинка стала зернистой.

Черт.

Я судорожно стянула перчатку. Пальцы не слушались, были словно ватные. Я не ела. За эти четыре часа непрерывного марафона я не успела даже перекусить.

Дверь гримерки распахнулась, ударившись о стену.

В комнату ввалилась толпа. Кристина, Милена и новенькая, кажется, Оксана.

— Ну что, звезда? — голос Кристины звучал визгливо. — Бабки карман не жмут?

Я не ответила. Я была сосредоточена на замке сумки. Молния заела. Чертова молния. Мне нужен сахар. Срочно. В косметичке была последняя ампула глюкозы и шприц-ручка с коротким инсулином.

— Ты что, оглохла? — Кристина подошла ближе и пнула ножку моего стула.

Меня качнуло.

— Девочки, отстаньте… — прошептала я. Язык заплетался. — Мне плохо…

— Плохо ей! — фыркнула Милена. — Конечно, плохо. Столько бабла в одно рыло загрести. Ты хоть понимаешь, что мы сегодня пустые уйдем из-за тебя?

— Я не виновата… — наконец нащупала собачку молнии.

— Да конечно! Ты с ним спишь, что ли? Или процент ему отстегиваешь больше? — Кристина нависла надо мной. — Ты здесь без году неделя, а ведешь себя как королева. Обычная подстилка.

Она протянула руку и резко дернула мою сумку на себя.

— Отдай! — вскрикнула я, но голос сорвался.

— Что там у тебя? — Кристина вытряхнула содержимое сумки на пол. — Наркота?

Помада, ключи, телефон и моя косметичка разлетелись по полу. Я сползла со стула, пытаясь собрать вещи. В глазах плыли черные круги.

Я потянулась к косметичке, но Милена с размаху наступила на нее каблуком-шпилькой. Раздался отчетливый хруст пластика и стекла.

— Ой, — притворно испугалась она. — Кажется, я что-то раздавила.

Я замерла, глядя на растекающееся по ковролину прозрачное пятно. Глюкоза. И инсулин. Последняя шприц-ручка, которая была с собой.

— Вы… вы что наделали… — прошептала я в ужасе.

— Нечего свое барахло разбрасывать, — буркнула Кристина, но, увидев мое лицо, побелевшее как мел, немного сбавила обороты. — Пошли, девочки. Нечего с этой ненормальной разговаривать.

Они вышли, громко хлопнув дверью.

Я осталась одна. Руки тряслись так, что я с трудом собрала остатки вещей в сумку. Сахар падал. Мозг работал рывками, как сломанный двигатель.

Домой. Надо домой. Там есть запасы. Я точно помню, что в холодильнике лежала упаковка. И сок. Мне нужен сок.

Я не помню, как переоделась. Кажется, натянула джинсы прямо на колготки в сетку. Схватила куртку и вылетела через служебный вход, молясь, чтобы не встретить Артура.

Такси. Слава богу, приложение было привязано к карте.

В машине меня начало трясти крупной дрожью. Водитель косился в зеркало, но молчал.

— Быстрее… пожалуйста… — прошептала я.

Мы доехали за десять минут. Я ввалилась в подъезд, поднялась на третий этаж, дрожащими руками, с третьей попытки попала ключом в замок.

Квартира встретила меня тишиной и темнотой. Я, не разуваясь, бросилась к холодильнику. Рванула дверцу на себя.

Свет лампочки осветил пустые полки.

Пусто.

Половина лимона, засохший кусок сыра и пустая банка из-под сока.

Я замерла, глядя на эту пустоту. И тут воспоминание ударило меня под дых. Вчера. Я доела все вчера. И собиралась зайти в аптеку и магазин сегодня утром, после смены, когда получу деньги.

Денег нет. Артур забрал почти все. Лекарства нет. Милена раздавила его в клубе. Еды нет.

Я сползла по дверце холодильника на пол. Тело становилось чужим, тяжелым, холодным. Сердце колотилось как птица в клетке, готовая разорваться.

Паника накрыла меня с головой. Я одна. Никто не придет. Я просто отключусь здесь, на холодном линолеуме, и впаду в кому.

Телефон.

Я достала его из кармана. Экран расплывался. Я тыкала пальцем в стекло, пытаясь найти хоть кого-то. Скорую? Они будут ехать вечность.

Три дня.

Он сказал, у меня есть три дня. Прошло две недели, но сейчас я молилась чтобы он не нашел другую. Чтобы он все еще нуждался в своей «актрисе».

Я не могу больше туда возвращаться, в итоге они меня просто в один день убьют. Если не убили сегодня.

Нашла номер.

Я вбила его тогда, две недели назад, просто так. На всякий случай.

Гудок. Второй.

— Да? — раздался в трубке мужской голос. Жесткий, недовольный.

— Это… Тагуров? — выдавила я. Язык не слушался.

— Кира?

Он узнал.

— Что случилось?

— Я… я согласна… — прохрипела, тяжело дыша. Воздуха не хватало. — Если вы… если ты мне прямо сейчас поможешь.

— Что с голосом? Ты пьяна? — в его тоне слышалось раздражение.

— У меня мало времени… Пожалуйста… — я попыталась встать, но рука соскользнула, и я что то задела на столе. Оно с грохотом упало на пол.

— Где ты?

— Улица Ленина… сорок два… квартира пять… — каждое слово давалось с боем. — Код… семьдесят восемь…

— Я еду. Не отключайся.

— Купи… сок… — язык был как чужой, неповоротливый кусок мяса во рту. Я прижалась лбом к холодному металлу холодильника, пытаясь остудить горящий изнутри мозг. — Сладкий… Виноградный или яблочный… Любой…

— Сок? — в его голосе прорезалось искреннее изумление, перекрывающее даже шум мотора на заднем плане. Наверное, он ожидал услышать просьбу о выкупе, адвокатах или полиции. — Ты звонишь мне спустя две недели, чтобы я привез тебе сок?

— И шоколад… — продолжила, игнорируя его тон. Сил объяснять про гликемический индекс и углеводное окно не было. Каждая секунда забирала остатки ясности. — Много сахара… Срочно…

— Ты под кайфом? На тебя напал жор? — рявкнул он, но я слышала, как визжат тормоза — видимо, он резко перестраивался.

— Дверь… — прошептала я, чувствуя, как телефон выскальзывает из потной ладони. Темнота уже не просто стояла в углах, она затапливала комнату черной водой. — Дверь не заперта… Я забыла закрыть…

Телефон с глухим стуком упал на линолеум. Я повалилась на бок, сворачиваясь калачиком у пустого холодильника. Холод пола пробирал до костей, но сил пошевелиться больше не было.

«Только бы успел», — билась последняя мысль, пока сознание окончательно не погасло.