Глава 41

Больно.

Это не та боль, когда ты срываешься с высоты и обдираешь кожу о холодный металл пилона. Не та, когда сахар падает в ноль, и всё тело превращается в вибрирующий кусок холодца.

Это другое.

Это как если бы тебе долго, по кусочкам, восстанавливали сломанные ребра, заставляли снова учиться дышать, убеждали, что теперь ты в безопасности, а потом — когда ты наконец сделал первый глубокий вдох — с размаху ударили обухом топора прямо в грудину. Кости не просто ломаются, они рассыпаются в труху, вонзаясь в легкие, и каждый выдох превращается в хрип.

Я смотрела на Дамира, загораживающего дверь, и видела в его глазах всё ту же решимость, всё ту же властную уверенность «хозяина положения». Он стоял там, предлагая мне «спички», чтобы сжечь его жизнь, и, кажется, искренне верил, что это красиво. Что это — доказательство его любви.

А я чувствовала только тошноту.

— Уйди с дороги, Дамир.

— Нет. Мы поговорим.

— О чем? — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — О том, как ты технично вписал меня в свой бизнес-план? О том, как ты договорился с Амировым за моей спиной, превратив меня из «девки из стрип-клуба» в «золотую акцию»? Или о том, что Лейла Амирова теперь должна играть роль моей любящей мамочки, потому что ты так «порешал»?

— Я защищал тебя! — Дамир сорвался на рык, его лицо исказилось. — Ты хоть понимаешь, что Карим собирался сделать? Он бы превратил твою жизнь в ад! Я дал тебе броню, Кира! Я сделал тебя неприкосновенной!

— Ты сделал меня экспонатом! — закричала, и этот крик вырвался откуда-то из самой глубины, из той дыры, где раньше была моя гордость. — Ты не спросил меня! Ты снова, черт тебя дери, всё решил сам! Ты пошел к человеку, который предал мою мать, который вычеркнул меня из жизни еще до моего рождения, и заключил с ним сделку!

— Это было ради твоего будущего…

— У меня нет будущего с тобой, Дамир! — я толкнула его в грудь обеими руками. — Потому что для тебя я — проект. Успешный стартап «Кира». Ты нашел сырье в «Империи», огранил его, добавил родословную и теперь любуешься результатом! Тебе не я нужна была там, в самолете, когда ты говорил про любовь. Тебе нужно было подтверждение, что твоя инвестиция — высшего качества!

Дамир замер. Его руки, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки.

— Ты правда так думаешь? После всего, что между нами было? Ты думаешь, я считал проценты прибыли, когда трахал тебя?

— Не смей… — я замахнулась, но он перехватил мою руку.

— Нет, ты слушай! — он притянул меня к себе, почти вжимая в дверь. — Я вытащил тебя из той грязи не ради Амирова! Я знать не знал, кто твой отец! Я полюбил девчонку, которая щелкала мужиков по носу и плевала на мои деньги! Я сделал тебя Амировой только для того, чтобы такие мрази, как мой брат, больше никогда не смели называть тебя шлюхой! Чтобы ты могла войти в любой зал и смотреть на них сверху вниз! Это, по-твоему, «проект»⁈

— Да! — выплюнула я ему в лицо, и слезы, которые я так старательно сдерживала, всё-таки хлынули из глаз. — Потому что ты не дал мне выбора! Ты забрал мою единственную ценность — мою личную историю. Мою правду. Ты заменил её своей красивой ложью про «воссоединение семьи». Ты купил мне отца, Дамир. Ты купил мне статус. Но ты забыл купить моё согласие!

Я рванулась, пытаясь высвободиться, и на этот раз он отпустил. Отшатнулся, словно я его ударила током.

— Я хотел, чтобы у тебя было всё, — прошептал он, и в его голосе я впервые услышала что-то, похожее на поражение. — Всё то, чего тебя лишили.

— А я тебя об этом просила? Какой был уговор Дамир? Я помогаю тебе победить твою семью, помогаю обрести свободу. Отомстить. Там разве было, что ты должен искать мне отца? Давать мне фамилию, родословную? Нет.

Я подхватила лямку рюкзака, которая сползла с плеча.

— Отойди от двери. Пожалуйста. Если в тебе осталось хоть капля того человека, которого я… — осеклась, — Просто дай мне уйти.

Дамир смотрел на меня. Долго. Тяжело. Его дыхание было прерывистым, на скулах ходили желваки. Я видела, как он борется с собой, как в нем сражается инстинкт собственника и что-то новое, болезненное.

Он медленно отошел в сторону.

— Куда ты пойдешь?

— Тебя это не касается.

— Кира, если ты сейчас выйдешь… контракт будет считаться расторгнутым. Ты не получишь ни копейки. Никакой квартиры, никакой школы танцев. Всё, что я сделал — обнулится.

Остановилась на пороге и обернулась, а потом… просто рассмеялась.

— А вот и показалось истинное лицо.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри разливается холодное, пустое спокойствие. Словно перегорел последний предохранитель.

— Ты думаешь, ты меня напугал? Думаешь, девчонку, которая питалась гречкой и считала копейки на инсулин, можно напугать бедностью?

Я стянула с безымянного пальца кольцо.

— Я пришла в этот дом с одним рюкзаком, Дамир. С ним и уйду. Я не привыкла к роскоши, так что ломки не будет. А вот ты… — я положила кольцо на тумбочку. — Ты только что доказал, что ничем не отличаешься от своего брата. И от моего биологического папаши. Для вас люди — это активы. А если актив начинает сбоить — вы перекрываете финансирование.

— Кира, я не это имел в виду… — он сделал шаг ко мне, но я выставила руку ладонью вперед.

— Не надо. Не исправляй. Ты сказал ровно то, что думал. «Контракт расторгнут». Окей. Принято.

Я развернулась к двери.

— Ты не выживешь одна, — бросил он мне в спину. В его голосе уже не было угрозы, только глухое отчаяние, замаскированное под рациональность.

— Значит так тому и быть.