Глава 5. Не попадайся мне на глаза

Ритмичная музыка стучит по барабанной перепонке, заставляя сердце биться в такт бита. Светодиодные прожекторы, стробоскопы, лазерные установки, «вращающиеся головы», зеркальные шары — и многое другое создают невероятную обстановку вокруг, заставляя видеть окружающих людей лишь на короткое мгновение ярких вспышек. Моя клетка находится в 2,5 метрах от земли и поэтому под моими ногами некоторые люди извиваются в такт музыки, кто-то из посетителей донимает барменов, более спокойные постояльцы медленно попивают коктейли. В воздухе витают чарующие нотки свободы, вожделения, запах сигарет и кальянов, привкус беззаботности и отсутствия проблем. Весь этот коктейль проникает через мою кожу, течет по сосудам и, наконец, достигает назначенной точки — бьет по мозгу. Заставляет проникнуться новой для меня обстановкой, в полной мере прочувствовать, что значит ни о чем не думать. Я извиваюсь в клетке, словно кошка, двигаю оголенными бедрами в так музыки, хватаюсь жаркими ладонями за решетку клетки и медленно сползаю по ней, закусываю нижнюю губу, вплетаю пальцы в длинные волосы и закатываю глаза. Неимоверно хорошо, неистово блаженно.

Когда первая часть моей смены подходит к концу, я, оттанцевав свои честные два часа, спускаюсь и иду к гримерке, чтобы немного отдохнуть. По пути за оголенные участки тела меня хватают чьи-то липкие руки. Оборачиваюсь. Лысый мужчина лет сорока пяти облизывается и тянет меня к себе. Я помню, что мне нужно улыбаться и поэтому лишь игриво оттягиваю руку и иду вперед, впечатываюсь в мощное тело одного из охранников. Статус этого заведения не может позволить себе, чтобы до танцовщиц домогались без их согласия и поэтому, нас строго охраняют. Понять не могу, что со мной такое, но этот пьянящий воздух заставляет меня терять голову и вести себя подстать своему положению: флиртовать с женатыми мужчинами, игриво улыбаться старикам.

Впереди вижу дверь нашей гримерки, мне осталось каких-то несчастных три шага и я смогу снять ненавистные копыта хотя бы на время. Но стоило мне упереться ладонью об железную ручку двери и немного ее приоткрыть, как до меня начинают доноситься приглушенные женские стоны.

Вопреки здравому смыслу и юной смущенности, я чуть больше приоткрываю дверь и всматриваюсь в комнату. Первое, что я вижу лицо одной из пташек, а точнее новенькой, которая проходила кастинг вместе со мной. Та самая с шикарными формами, смуглой кожей и чертовой уверенностью в себе. Верхняя часть ее тела лежит на чьем-то туалетном столике среди разных тюбиков декоративной косметики. Ее губы вновь и вновь распахиваются в громком стоне, а руки до побеления сжимают край столика. Сзади нее стоит Даян, с приспущенными штанами и чуть задернутой черной рубашкой. Он грубо наматывает волосы девушки на кулак, продолжая вдалбливаться в нее с бешеной скоростью. Стоны девушки переходят в крик, звуки звяканья бляшки ремня и столкновения тел увеличиваются и в этот момент в отражении зеркала я замечаю, что девушка смотрит на меня. Меня словно пробивает током, отдаваясь болезненным покалыванием в кончики пальцев. Я резко делаю шаг назад и дверь предательски громко захлопывается.

Пока иду по направлению к туалету, пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, вновь и вновь прокручиваю в голове увиденное. Роза была права. Она во всем была права. И от этого мне становится тошно. Подхожу к зеркалу и включаю холодную воду. Брызги воды разлетаются по всей раковине, я смачиваю руки водой и подношу к шее, пытаясь унять накатывающую тошноту.

Мне нужно возвращаться, я не могу опоздать на свой второй выход. Поэтому шевелю непослушными ногами и иду в сторону сцены. Когда я собираюсь открыть дверь, уже кладу на нее ладонь и начинаю давить, дверь распахивается и мне с трудом удается сдержать равновесие, чтобы не свалится на резко появившегося человека.

На меня устремляются карие, почти черные глаза из-под густых ресниц. Взгляд мужчины касается меня с небрежностью, но уже через мгновение он начинает смотреть по-другому: пристально, изучающе.

— Ты что здесь делаешь? — голос у него под стать внешности: немного резкий, будто осипший. В первую нашу встречу мне не удалось толком его рассмотреть, поэтому я наверстываю упущенное. Я не умею определять возраст, но вряд ли ему больше тридцати: у него хорошая кожа, а вокруг глаз совсем нет морщин.

— Что? — я возвращаюсь на землю, все еще держась за гладкую поверхность стены. Я так нагло его разглядывала, что прослушала, что он спросил.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — у него иссиня-черные волосы и густая щетина. Она небрежная, но удивительным образом его не портит. Одет в строгую белую рубашку, из-под ворота которой контрастом выступают края татуировки.

Я начинаю непонимающе вертеть головой по сторонам и осознаю, что я вообще даже не рядом со сценой. Просторный коридор с несколькими дверьми, точно такой же как и в правом крыле с нашей гримеркой и выходом к сцене, только вот в углу не черный диван, а серый и картина на стене другая.

— Я заблудилась… Думала, что здесь выход к сцене, — я, наконец, отталкиваюсь от стены и делаю несколько шагов назад. Продолжаю смотреть на Тимура и понимаю, что только что собиралась открыть дверь в его кабинет.

— Сцены здесь нет, — высокие скулы, густые темные ресницы. Красивый. — Прямо и налево.

В его манерах есть что-то от хищника: расслабленное и одновременно опасное. От него исходит аура уверенности и роскоши, и к ним примешивается еще один запах — доминирующего превосходства.

Я молча киваю и собираюсь последовать его указаниям, но в это мгновение горячая ладонь Тимура резкой хваткой ложится на мое плечо и отдергивает назад. Я ахаю, и мое лицо останавливается в паре сантиметрах от его.

— Впредь будь осмотрительнее, — произнесено требовательно, с натиском. — Не попадайся мне на глаза.

* * *

— Ну, как тебе твой первый выход?

— Неплохо. Я ожидала худшего, — я заламываю руки назад и с трудом расстегиваю тугой корсет. Я все еще не привыкла к обстановке, поэтому стеснительно прикрываю грудь каждый раз при переодевании.

— Сегодня было спокойно, — Роза кивает и стягивает красные колготки в сеточку. Красный — ее фирменный цвет.

Отхожу от своего места и вешаю на тонкую металлическую вешалку свой костюм. За спиной начинаю слышать шорох и чувствовать чье-то присутствие. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с красивыми женскими глазами.

— Следила за нами?

Загорелая брюнетка ехидно улыбается и хлопает накладными ресницами. В голове сразу появляется ее оголенная грудь, лицо, сильные руки на ее обнаженной талии и мужское тело сзади.

— Нет, — фыркаю я и иду обратно к своему столику.

— Да? А мне показалось, что ты так долго смотрела… — девушка идет за мной и поворачивается ко мне лицом, уперевшись локтями на край моего стола. Роза замечает девушку и кидает на нее осуждающий взгляд.

— Мне нужно было в гримерку, а там были вы. Я сразу ушла. Вот и все.

Во мне начинает подниматься раздражение, но я отворачиваюсь, чтобы больше не видеть довольное лицо брюнетки. Натягиваю худи и все жду, когда девушка уйдет. Но она продолжает стоять возле моего туалетного столика.

— О чем вы? — Роза, наконец, решает влиться в наш диалог.

— Пару часов назад Даян Иманнович взял меня прямо в этой комнате, — чуть громче произносит девушка, гордо расправляет плечи и обводит взглядом всех присутствующих. Будто было бы чем гордиться. — Он так бурно кончил и сказал, что я была самой лучшей.

Роза начинает морщиться и шевелить губами, мол: «Да да, конечно»

— Ну что ж, с посвящением, — Энжел проходит мимо в одних черных стрингах и смеется, смотря на девушку.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — брюнетка откидывает длинные волосы назад и вновь устремляет на меня свой лисий взгляд. — Наивно мечтаешь, чтобы Даян хотя бы посмотрел на тебя. Но увы, ты не возбудишь даже школьника, — девушка прыскает и начинает наигранно смеяться, надеясь, что меня это заденет.

— Знаешь, а ты права… — я закидываю лямку черного рюкзака на правое плечо и с улыбкой поворачиваюсь к девушке. — Поэтому именно тебе придется ублажать всех мужиков в этом клубе. Действуй.

Последнюю фразу я проговариваю с особой интонацией, разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя всеми рецепторами, что прямо сейчас наглая улыбка с лица брюнетки исчезла, и она прожигает мою спину взглядом.

Когда я выхожу на улицу через служебный выход, меня сразу обдает свежестью. На улице идет летний дождь, поэтому я останавливаюсь под карнизом, некоторое время глубоко вдыхаю прохладный воздух. Пахнет дождем, сигаретным дымом и мокрым асфальтом. Мое внимание привлекает тлеющий огонек сбоку, и я поворачиваю голову.

— Ждал тебя, — Рома стоит у бетонной стены клуба и подносит к губам сигарету. Затягивается и выпускает облако серого дыма.

— Зачем?

— Отвезу тебя домой.

Я всматриваюсь в его лицо: усталые глаза от ночной смены, небольшие синяки под глазами, легкая небритость, две ямочки на щеках. Улыбаюсь ему и киваю. На улице только начинает светлеть, машины изредка проезжают по дорогам, разбрызгивая недавно появившиеся лужи. Я бы хотела прогуляться до дома одна, собраться с мыслями, отпустить эту ночь, но четырехчасовые танцы на шесте неимоверно выматывают и поэтому я сажусь на переднее сиденье поддержанной тайоты своего друга.

* * *

— Как тебе первый рабочий день? — Рома разрывает продолжительную тишину, образовавшуюся между нами. В салоне пахнет приторным освежителем воздуха, немного сигаретами. У меня под ногами я нахожу парочку пустых жестяных банок из-под энергетика.

— Все не так уж и плохо. Но я очень устала, сил нет даже говорить, — я откидываю голову на подголовник сиденья и сонно смотрю на Рому.

— Привыкнешь. Все привыкают.

На фоне приглушенно играет музыка. На часах 5:34. Мы проезжаем жилые дома, в которых начинает зажигаться свет в окнах. Люди только встают и собираются на работу.

— Не видела тебя сегодня в баре.

— У меня была смена в Випе, — Рома осматривает меня, останавливая взгляд на шее.

— Это где?

— Видела длинную лестницу у главного входа? Так вот она ведет в VIP-комнату. Это что-то вроде места для нашего руководства.

У главного входа в большом зале клуба действительно есть длинная лестница, которая ведет куда-то наверх. У подножия обычно стоит несколько человек в униформе, строго охраняющие доступ. Обычные смертные всегда проходят мимо, и только у некоторых гостей есть доступ к этой комнате. Во время своей смены я видела, как туда поднимался Тимур Азатович. А еще одна стена этой комнаты состоит из светоотражающих стекол, поэтому оттуда открывается отличный вид на все, что происходит в клубе.

— Ясно, — я замолкаю и устало смотрю на дорогу, свет фар, зеленые деревья вокруг. Очень хочется смыть эту ночь с тела и лечь в теплую кровать. — Как Карина?

— Нормально. Дома ждет.

Карина — девушка Ромы. Они уже несколько месяцев живут вместе. Я пару раз ее видела и мы даже смогли немного поговорить. Хорошая девушка.

Когда Рома въезжает в узкий двор и останавливается у моего подъезда, я беру рюкзак и собираюсь выйти из машины.

— Слушай, Адель, хочу сказать тебе кое-что, — парень разворачивается ко мне лицом, кладет одну руку на руль, а другой упирается в подголовник своего водительского сиденья. — В этом клубе случаются плохие вещи, и я не хочу, чтобы они как-то затронули тебя. Мы не чужие люди, как-никак девять лет сидели за одной партой. Просто будь осторожнее, ладно?

Взгляд Рома аккуратно касается моего лица. В его глазах читается настороженность, сопереживание и некая братская любовь. Он действительно переживает за меня.

— Ром, все будет хорошо. Не переживай за меня, я со всем справлюсь. Ты же знаешь, — я слегка бью парня кулаком в плечо и устало улыбаюсь.

— Да, знаю.

Я одариваю парня последней улыбкой и выхожу из машины. Смотрю на темные окна второго этажа. Спят. Тихо вхожу в гостиную и бесшумно закрываю за собой дверь. Медленными шагами прохожу спальню, стараясь найти подходящее и тихое место на скрипучих полах. Ложусь рядом с маленьким горячим тельцем на крохотной кроватке и упираюсь лицом в волосы цвета солнечной пшеницы. Вдыхаю детский запах и закрываю глаза.

— Адель… ты уже пришла? — сонно произносит Матвей и начинает тереть глаза тыльной стороной тонкой ручки.

— Да, малыш, я уже дома, — перебираю пальцами волосы младшего брата.

— Ты пахнешь как мама.

Одна фраза и мое сердце вновь предательски трещит по швам. Я застываю и совсем не дышу. Дрожь окутывает тело, растворяя все перед глазами. Знал бы Матвей, что для меня это самый лучший комплимент.

— Тебе пора вставать в садик, — я подрываюсь с места, чтобы окончательно не распасться на мелкие кусочки и не разрыдаться прямо на глазах у младшего брата. — Разогрею тебе еду, а ты иди чистить зубки.

Заставляю себя идти на кухню. Включаю свет. Пахнешь как мама. Включаю кран и наливаю воду в чайник. Мама. Зажигаю газ и с непроизвольным шумом ставлю посуду на плиту. Заставляю себя не думать, только не думать. Все делаю машинально, через силу вот уже второй год. Это должно пройти, ведь так? Боль утраты никуда не делась, а лишь притупилась. И с этим жить можно, невыносимо больно, но можно. Я проверяла.