Глава 4. Змеиное царство

Как только я вхожу в гримерку, меня тут же обдает сильным запахом женских духов. В воздухе витают разные нотки: начиная от сладковатой вишни, заканчивая резковатым мускусом. Небольшая комната, заполненная ярким светом от большого количества ламп. Вокруг творится настоящий хаос: стоит невероятный гул женских голосов, полуголые девицы, абсолютно не стесняясь оголенных сосков и обнаженных ягодиц, разгуливают по комнате в поисках одежды. Кто-то красится у своего туалетного столика, кто-то громко разговаривает по телефону, пытаясь перекричать остальных, кто-то вальяжно сидит на розовом кресле с кучей подушек и медленно откусывает зеленое яблоко, без особого интереса перелистывая гламурный журнал.

— На, держи, — я смотрю на полупрозрачный пакет мусора, который мне протягивает одна из девушек. Она, кажется, совсем не заинтересована мною, смотрит куда-то в сторону, продолжая протягивать руку. И только когда проходит несколько секунд, а в ее ладони все еще продолжает находиться мусорный пакет, высокая блондинка обращает на меня внимание. — Ты оглохла? Господи, понаберут тупых. Я говорю, мусор выбрось и приберись тут.

— Я не горничная.

— Неужели? — высокая блондинка оглядывает меня с ног до головы, морщится и возвращает взгляд на мое лицо. — Верно, уборщицы и то лучшее одеваются.

Блондинка приподнимает узкую темную бровь и продолжает испепелять меня пренебрежительным взглядом. Кровь начинает закипать внутри от колких слов девушки, но я продолжаю молчать, чтобы не навлечь на себя беду. Вспоминаю слова Эрика: «Быть тише воды и ниже травы».

— Энжел, оставь ее в покое! Не видишь что ли, она наша, — к нам подходит низкая девушка с ярко-красными волосами, собранными в высокий хвост.

— Не думала, что мы теперь занимаемся благотворительностью, — блондинка медленно проходит глазами по моему внешнему виду, одежде и, задерживая взгляд на моей обуви, вновь морщится.

Блондинка кидает мусорный пакет в сторону и уходит. Красноволосая девушка тянет меня за плечо к крайнему туалетному столику с множеством лампочек по периферии.

— Не обращай внимания, она только и может язвить. Когда-нибудь эта гадюка прикусит свой язык и отравится собственным ядом, — девушка вздыхает и начинает рыться в своей косметичке. — Я, кстати, Роза. Ты новенькая?

— Да. Меня зовут Адель, то есть Луна… Я теперь Луна.

— Да, точно, псевдоним, — девушка начинает смеяться и наносить первые штрихи макияжа. — Эрик попросил показать тебе тут все. Это твое место, — Роза указывает на туалетный столик, который находится по соседству с ее столиком. — Вон там висят наши костюмы, каждый чехол подписан. У каждой из пташек свой отдельный костюм, который шьют за заказ. Ну, знаешь, чтобы подчеркивать индивидуальность.

Роза много и быстро говорит, часто смеется и активно жестикулирует руками. У нее ярко-красные длинные волосы, румяные щеки и большие оленьи глаза цвета неба. Потрясающая внешность. Ко всему этому, она сильно отличается от всех присутствующих девушек. У нее довольно низкий рост, более округлые бедра и небольшая грудь.

— Советую прямо сейчас начинать краситься, до выхода осталось немного, — Роза закусывает нижнюю губу и прищуривается, пытаясь нарисовать стрелку черной подводкой.

Я смотрю на огромную косметичку Розы, в которой можно найти косметику на любой вкус. Смотрю по сторонам и замечаю девочек, с которыми я проходила кастинг. Двое из них сидят рядом, делают прически и громко смеются. Видимо, они попали в свою стихию, что нельзя сказать про меня.

— У меня нет косметики, — я снимаю рюкзак с одного плеча и опускаю его на пол. Сажусь на высокий стул и упираюсь локтями об гладкую поверхность своего туалетного столика. — Я никогда не крашусь.

Смотрю на свое отражение, одновременно подправляя волосы. У меня никогда не было необходимости пользоваться косметикой. Мама всегда говорила, что у меня хорошая кожа и забивать поры тональным средством — худшее, что я могу сделать для себя. Исключением были выступления в театре, во время которых мне наносили грим, чтобы внешность выглядела ярче со сцены. Если не брать во внимание синеву под глазами от недостатка сна, то у меня немного узковатые зеленые глаза с густыми ресницами. Темные волосы, острые черты лица — совершенно обычная внешность. У меня никогда не было необходимости красить лицо, себе я нравилась такой, а стараться ради привлечения парней никогда не входило в мои планы.

— Да ты шутишь! — Роза склоняет голову на бок и раскрывает рот от удивления. На одном ее глазу красуется идеальная черная стрелка. — Хочешь сказать на тебе сейчас совсем нет тональника?

Девушка встает и делает шаг ко мне. Я разворачиваюсь на стуле и натыкаюсь на ее изучающий взгляд.

— Нет, утром я нанесла лишь увлажняющий крем.

— Черт, ты выиграла эту жизнь. В любом случае без макияжа на сцену тебя никто не выпустит. Хорошо, что у нас места рядом, я помогу тебе, — Роза отворачивается и начинает рыскать в своей косметичке тональное средство. — Знаешь, я люблю делать макияж. Ты себя не узнаешь.

Приятные руки девушки касаются моего лица: сначала наносят тон, затем скрывают консилером мои синяки под глазами, вырисовывают брови и, наконец, переходят к глазам.

— Расскажи мне, как здесь обстоят дела. С кем можно подружиться, а кого лучше избегать, — я говорю с закрытыми глазами, пока Роза творит искусство на моих веках.

— С Энжел лучше вообще не разговаривать, ты и так сама поняла. Она здесь самая главная и более опытная. Она уже третий год танцует на главной сцене, и никто так и не смог ее вытиснуть. Многие девушки уволились из-за того, что она изводила их.

— В смысле она давила на них?

— Морально уничтожала так, что девушки со слезами выбегали из этого клуба. Это еще цветочки. Одной она устроила несчастный случай прямо на сцене и бедная девочка сломала себе шею, упав с трёхметровой высоты.

Я резко распахиваю глаза, и Роза случайно больно проводит кисточкой по конъюнктиве глаза. Я закрываю один глаз, аккуратно его тру, пытаясь убрать собравшиеся слезы.

— Как так? А что ей за это было?

— Ничего, — девушка начинает усмехаться и подает мне влажную салфетку, — Она на хорошем счету у начальства.

— Я больше скажу, она единственная, кто прошла через Тимура, — к нам неожиданно подходит одна из танцовщиц в ярко-желтом наряде с множеством страз и блесток.

Я непонимающе смотрю то на встрявшую в наш разговор девушку, то на Розу.

— Я ничего не понимаю. Что значит пройти через Тимура?

Обе девушки начинают смеяться, и Роза качает головой из стороны в сторону. Девушка, чьего имени я не знаю, глубоко вдыхает и с силой затягивает желтый корсет на своей талии.

— Это значит трахнуться с Тимуром, — совершенно спокойно, с каменным лицом произносит девушка, завязывая атласные ленты на одежде. — Каждая из пташек должна пройти либо через Даяна, либо через Тимура. Это такой своеобразный пунктик в договоре. Большинство из нас переспали с Даяном, он тот еще ловелас. А вот с Тимуром повезло только Энжел. Отсюда и корона на ее тупой голове.

Девушка невзначай смотрит по сторонам, опасаясь увидеть Энжел рядом.

— Ты тоже… спала с Даяном? — я только сейчас поняла, что совсем не дышала. Смотрю на Розу, надеясь, что она скажет, что это лишь глупая и неуместная шутка. Но девушка лишь натягивает кривую улыбку и положительно кивает. — Но у тебя же есть парень…

Я совсем ничего не понимаю, когда вспоминаю, что пока Роза выводила идеально ровную стрелку на моих веках, она упоминала своего парня по имени Данил. И вместе они, если я не ошибаюсь, примерно год.

— Это было до встречи с Данилом.

Поверить не могу, что это правда. То есть все эти девушки спали с начальством только ради этой работы? Это немыслимо, грязно и отвратительно. Нет уж, я ни за что не стану такой как они. В глубине надеюсь, что меня это обойдет стороной. К тому же, на кастинге Даян назвал меня тощей, а Тимуру я уж тем более не понравлюсь. Этой мыслью я пытаюсь успокоить себя, но неприятный осадок в голове отложился навсегда. Теперь я в полной мере могу понять, что имел в виду Рома, когда говорил, что это место не для меня.

— Тимур вообще ни с кем не спит. Я тут уже почти год, но ни разу не слышала, чтобы про него ходили такие слухи. Готово! — последнее слово Роза вскрикивает, и ее приятные руки покидают мое лицо. Я раскрываю глаза, некоторое время, пытаясь, привыкнуть к яркому свету. Когда я поворачиваюсь к зеркалу, то не сразу понимаю, что в отражении на самом деле я. Тональный крем полностью скрыл мой истинный цвет лица, на веках вызывающие голубые тени с синей подводкой, множество блестящих страз и блесток на глазах делают взгляд выразительнее, а бешеные накладные ресницы значительно увеличивают мои глаза.

Смотрю на свое отражение. Это не я. Передо мной совершенно другой человек. Девушка, которая безвозвратно переступила порог Ада и теперь обязана тонуть в омуте похоти, наркотиков, денег и разврата. И в эту самую секунду, когда я смотрю в свои зеленые испуганные глаза я понимаю, что прежней Адель больше нет. И мне становится страшно, неимоверно страшно. Я боюсь, что не справлюсь с новой жизнью и новыми правилами. Как долго я смогу играть в эту игру и жить жизнью другого человека? Смогу ли я выйти из этого клуба, не потеряв настоящую себя?

Из бесчисленного потока губительных мыслей меня вырывает громкий хлопок двери и резкий голос Эрика.

— Пташечки, до открытия клуба 30 минут. Первая смена, почему на вас еще нет костюмов? Ооо, — протяжно протягивает Эрик, когда его безумный взгляд падает на меня. — Принцесса, тебя не узнать.

Парень с голубыми волосами начинает манерно обходить меня вокруг, держа меня за правую руку. Все пташки устремляют взгляды на нас, и я поневоле съеживаюсь от чрезмерного внимания.

— Так, быстрее надевай. Хочу увидеть тебя в этом, — Эрик буквально впихивает мне полупрозрачный чехол с моим костюмом. Через прозрачный материал хорошо заметна нежно-голубая ткань с кучей переливающихся блесток.

Я быстро натягиваю узкий голубой корсет с большими серебряными стразами на чашечках и смотрю на свое отражение. Черт, у меня довольно маленькая грудь, но из-за тесноты ткани она буквально вываливается из чашечек. В дополнение к корсету идут такого же цвета шорты, которые на мне сидят как трусы. В прочем, ничего другого я не ожидала. Под торопливые возгласы Эрика я быстро натягиваю белые двадцати сантиметровые стрипы и туго затягиваю шнуровку. На самом деле ходить на них действительно тяжело, но мне главное добраться до сцены, ничего себе не сломав.

Когда наша группа выходит в главный зал, клуб уже полностью готов принимать гостей: свет отсутствует, и только яркие светодиоды и разноцветные неоновые вывески освещают помещение. Охрана терпеливо ожидает у входа, а бармены в черных футболках во всю носятся по бару, готовясь к открытию. Пока иду к своей клетке глазами ищу Рому, но так и не увидев его темные волосы, возвращаю взгляд к месту дальнейшей работы.

Передо мной просторная «клетка» из прочного металла, выкрашенного в золотой цвет. Моя главная задача танцевать весь вечер, в случае проблем вверху клетки есть кнопка вызова персонала. Правила здесь жестокие: отсутствие улыбки — штраф, грубость посетителям — штраф, скучный танец — штраф.

Ну что ж, пусть начнется шоу.