Глава 22.

— Уверена, что тебе оно надо? — взглянув на Настю, застилавшую постель чистым бельем, спросил Филипп, и растянулся в глубоком кресле.

— Если ты о том, что я хочу разыскать сестру, то да! Фил, ты понимаешь, что она даже не знает, есть ли у нее родные, возможно, ей нужна помощь!

— Такие данные обычно не распространяют первому встречному.

— Вот именно поэтому я и прошу тебя, чтобы ты попробовал порыскать по своим каналам. — терпеливо натягивая пододеяльник на одеяло, сказала она, и оглянулась, — или ты уже передумал и сваливаешь с этого дела?

— Нет, — улыбнулся он, подошел к ней, и принялся вдевать угол одеяла в накидку. — ты же знаешь, что я не бросаюсь словами, а потом не выполняю обещания. — твоя бабуля очень даже любопытный человек. С ней можно поспорить на любую тему, она свою точку зрения отстаивает рьяно!

— Это у нас семейное, — усмехнулась Ася, и оглядела плоды трудов. — слушай, ты точно не хочешь убраться в другую комнату?

— А ты меня выставляешь? — взметнул он бровь. — как же мы объясним Лидии, что ночевали по разным спальням, если я твой законный супруг, а?

— Только на словах, — не осталась она в долгу, и выпрямилась.

— Да ладно? А супружеские обязанности я разве не выполняю? — насмешливо поддел Фил, и сгреб её в объятия.

— Мы оба знаем, что это фарс.

— Правда? — потерся он носом о её щеку, — и ты не хочешь, чтобы я делал вот это…

Его губы нежно прошлись по её шее, оставляя чувственные дорожки поцелуев. Она ощутила, как ватага мурашек устремилась по телу, и скучковалась в паху, обдав жаром.

— Ты играешь не по правилам! — поежилась девушка, чувствуя, как тает сопротивление под ласковыми руками, бродившими вдоль её позвоночника к ягодицам.

— К чёрту их, — шепнул Фил, оттесняя её к кровати, — я хочу тебя сейчас, хочу, чтобы ты была моей ночь напролет, хочу целовать каждую частичку твоего восхитительного тела и слышать, как ты тихонько стонешь.

Её опрокинули на спину, мужчина встал одним коленом на постель, и рывком стянул с Насти брючки. Она раскинулась, ничуть не стесняясь его, и наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. В тусклом свете напольного торшера Филипп казался еще более мощным, а тени скрадывали резкость его движений, пока он нетерпеливо снимал с себя штаны. Ей нравилось смотреть на него, это возбуждало, и Ася мысленно блуждала ладошками по широким загорелым плечам, поглаживала бедра, ощущая выпуклость мышц, дотрагивалась до мягких волосков на груди.

Фил дотянулся до лампы и погасил. В окно воровато заглядывала полная луна, призрачным свечением охватывая два тела, сплетенных в любовной лихорадке. И только невнятное бормотанье, слетавшее с губ девушки, и хриплые стоны мужчины нарушали тишину ночи, а ветер за стеклом вторил им свистящими завыванием…

***

Сладко потянувшись, Ася взглянула на мужчину, и улыбнулась. В щель между задернутыми шторами просачивался солнечный свет, и по лицу Филиппа бежали причудливые тени. Это отражались на стекле плывущие облака.

— Выспалась? — сонно потянувшись, спросил он, и перекатился на бок, обнял её одной рукой, а она, придвинувшись ближе, закинула ногу на его бедро.

— Нет. И ты знаешь, почему! — мстительно усмехнулась, потерлась животиком о его пах, и ощутила, как шевельнулся стержень, готовый снова к любовной игре.

— Чёртова девчонка, смотри, что ты со мной творишь! — прорычал Фил, навис над нею, грозно сдвинув брови.

Настя рассмеялась, толкнула его на спину, и оседлала. Захватила руки, вскинув к изголовью, и наклонилась, дразнящими поцелуями исследуя грудь. Филипп заерзал, испытывая нарастающее возбуждение, но она коварно продолжала терзать его, завладела сначала одним соском, прикусила, заставив свернуться в тугой комочек, затем перебралась к другому.

— Я тебя прикончу! — пригрозил Фил, изнемогая под градом ласк, и, с силой вырвав запястья из хватки, подхватил Асю за ягодицы, усадил ниже, и она ахнула, почувствовав, как в неё скользнул твердый орган.

— Негодяй! — вполголоса завопила, шлепнув мужчину по плечам. — ненасытный самец!

— Сама виновата, — коротко хохотнул он, ускоряя ритм, и удерживая её за талию.

Соитие было торопливым, неистовым, но Настя всё же сдалась, когда Филипп, подавшись к ней, начал медленно дразнить её, вынимая пенис и снова входя, и при этом скользил губами по её груди, намеренно не затрагивая ноющие сладкой болью соски.

— Вот чёрт, мы опять занимаемся сексом без всякого предохранения, — простонала девушка, и через мгновение содрогнулась от наслаждения.

— Тебя это так волнует? Родишь мне бэбика, что в этом такого? — то ли в шутку, то ли всерьез отозвался он, вбиваясь в ее разгоряченное лоно.

Она хотела запротестовать, но жаркий поцелуй закрыл ей рот, и по телу Фила прокатилась волна удовольствия. Обессиленные, опустошенные этой борьбой, они рухнули рядышком, пытаясь выровнять дыхание.

— Ты упомянул ребёнка. — осторожно напомнила Настя, и, резко сев, начала одеваться, — мне трудно представить тебя в роли отца. Не обижайся, но ты совсем не похож на того, кто будет безропотно возиться с пеленками и варить кашку.

— Ты сама-то готова стать матерью? — парировал он, лениво натягивая штаны. — мне проще вообразить тебя танцующей, чем стирающей детские подгузники.

— Подгузники не стирают. — усмехнувшись, Ася поднялась, и подошла к зеркалу.

Несмотря на всю браваду, она очень боялась, что забеременеет, ей совершенно не нужны сейчас эти заботы. Надо по возвращении смотаться в клинику. Сколько прошло с момента первой близости с Филиппом? Пара-тройка недель?

— А если кроме шуток, Ася, — не унимался он, глядя на её стройную фигурку. — давай подойдём к этому ответственно, как взрослые люди. Мне уже за тридцать, мои старшие братья давно обзавелись детьми, вон, Алан самостоятельный парень, почти жених. Я вовсе не против маленького орущего существа, даже готов научиться варить кашу.

— Тебе не кажется, Аристархов, что сначала девушке следует предложить руку и сердце, а потом уже заводить беседу о малыше? — фыркнула она, расчесывая волосы.

Оглянувшись, девушка рассмеялась. Фил бухнулся на одно колено, и протянул ей ладонь, причем, выглядел он так забавно, что она снова прыснула со смеху.

— Настенька, я весь твой, и всё моё — твоё, — торжественно произнес мужчина, отвесив поклон.

— Не смеши! Так я и поверила, что ты хочешь жениться на какой-то дрянной стриптизерше! Хватит паясничать!

— Чёрт бы тебя побрал! — начал сердиться Фил, вскочив на ноги, — я мог жениться на тебе, а не какой-то девице из кабаре! Какого хрена ты говоришь о себе в третьем лице?

— Слушай, претендент на мою свободу, спешу тебя огорчить — я не собираюсь клепать штамп в паспорт, ясно? Меня устраивают легкие, ни чему не обязывающие отношения, — твердо произнесла Ася, и, пихнув его, вышла вон.

Она, само собой, душой покривила. Любая женщина, за редким исключением, мечтает идти под венец. Но в том и дело, что она не верила Филу, да он же просто издевается над ней! На таких, как она, не женятся, с такими приятно проводят время. И к этому она давно привыкла.

***

Фил стал раздражительным, и это не могли не заметить сотрудники фонда. Срывался на них по любому поводу, да и без такового, и всю прошедшую неделю гонял так, что к пятнице несчастные офисные вздохнули с явным облегчением. Из кабинета босса только и слышно было, как он распекал очередного нерадивого менеджера или секретаршу, и потому все сторонились этой двери, из опасения попасть под горячую руку.

Между тем, сам он совершенно не считал, что изменился, разве что стал хуже спать и мучиться бессонницей. Встреч с Асей Филипп избегал по той простой причине, что боялся снова потерпеть фиаско, а ведь она ясно дала понять, что не желает серьезных отношений.

Где он допустил оплошность, в который раз задавался вопросом мужчина, как-то утром стоя у окна в офисе. Надвигались первые заморозки, ноябрь уже властвовал над городом, укутывая дороги белой порошкой, сдирая с деревьев последние желтые листья, и завывая ветром под крышами домов.

Быть может, в ту злополучную встречу, когда Фил явился в клуб и оскорбительно обращался с Настей, она и составила о нем негативное мнение, а вдобавок решила, что он всерьез считает её распутной? Ответов не находилось, он страдал, и в душу его закралось подозрение. Оно было неприятным, выжигало нутро, и, чем больше он об этом думал, тем очевиднее становилось для него, что…

Он влюбился.

— Филипп Сергеевич, к Вам… — заглянула в кабинет миловидная секретарша, и он резко рявкнул:

— Меня нет, пусть все убираются к чертям!

Девушка насупилась, отступила, на кого-то глянула, и Фил набрал в легкие воздуха, чтобы добавить еще раз, но на пороге возникла тоненькая фигурка, и все слова он мгновенно растерял.

Жестом велев Наталье уйти, встал из-за стола, жадно пожирая гостью голодным взглядом. Бледно — голубое пальто она держала на согнутой руке, тонкий свитер из розовой шерсти очень гармонировал с темными волосами, а белые брючки облегали стройные длинные ноги, словно влитые. Филипп шумно выдохнул.

— Ну, и как это понимать, чёрт возьми? — осведомилась Настя, бросив пальто на спинку кресла, и остановилась напротив мужчины. — ты куда-то исчез, не звонишь, не приезжаешь в клуб. У нас с тобой фаза холодной войны, или что?

— Дел по горло. — не нашел ничего лучшего, буркнуть он.

Кивнул через плечо на стол, где громоздились папки с квартальными предварительными отчетами, кашлянул. Ася вскинула бровь.

— Знаешь, я придерживаюсь позиции, что, если Магомет не идет к горе, то гора сама должна прийти к Магомету. Фил, — она шагнула ближе, положила ладошки ему на плечи и посмотрела в глаза. — что происходит? Чем я тебя обидела?

— Мне показалось, что я обидел тебя. Тогда, в усадьбе. — он поморщился, как от зубной боли, и привлек её к себе, — а вообще, мы вроде всё выяснили, разве нет? Ты не хочешь выходить замуж, а я, по-твоему, не способен испытывать серьезные чувства к девушке, которая танцует стриптиз.

— А ты способен? — пряча улыбку, спросила она, прижавшись к нему.

Повисло молчание. Филиппу не требовалось время, чтобы обдумать ответ, он его уже знал наизусть. Но всё же медлил, снова и снова прокручивая в голове всевозможные варианты развития разговора. Он пока не разобрался, чего добивается Ася, зачем она явилась, и вообще, может ли поверить ему.

Но он безумно извелся без неё, соскучился, и сейчас всё это разом нахлынуло, лишая здравого смысла. Запустив пальцы в её шелковые волосы, мужчина нетерпеливо смял податливые губы, и девушка не оттолкнула, приняла поцелуй. Он не мог насытиться её вкусом, упивался пьянящим запахом духов, блуждал руками по бедрам и целовал всё неистовее.

Оторвались друг от друга они нехотя. Настя забавно скорчила рожицу.

— Ты такой же, как и все, Фил, думаешь одним местом!

— Когда ты рядом — да. — хрипло признался он, и уселся за стол, чтобы скрыть, как возбужден. — это ты сводишь меня с ума, и прекрасно знаешь это! Присядь, прошу! Обсудим наши дела.

— С чего начнем? — невинно поинтересовалась Ася, устроившись на краешке стола.

Провела рукой от колена до бедра, облизнула губы, призывно глядя на Филиппа. Эта игра её развлекала, он же чувствовал себя загнанным в клетку с тигрицей несчастным мышонком. Невыносимо жгло в паху, набухший орган тыкался в ширинку, заставляя скрипеть зубами.

Он вздохнул, глубоко и протяжно. Уставился на соблазнительные ноги, резко отъехал назад вместе с креслом, и угрожающе произнес, надвигаясь на неё:

— Чёртова развратница! Ты за этим сюда пришла? Изводить меня?

Она тихо засмеялась, откинулась назад, упираясь руками в стол. Свитер натянулся, обрисовав точеную грудь, и это было последней каплей терпения. Фил метнулся к девушке, с жадностью прошелся ладонями по изгибам тела, припал в поцелуе к шее. Настя не противилась, сомкнула ноги у него на пояснице, максимально сблизив их контакт, и начала дразнить, потираясь о набрякший бугорок эрекции.

Позабыв о том, что находятся в офисе, они отдались любовной лихорадке, раздевая друг друга, страстно целовались, выплескивая скопившееся напряжение. Настя тоже очень соскучилась по Филу, хоть и ни за что бы, не созналась в этом. Она бы никогда и не унизилась, первой приехав к нему, но больше не могла бесполезно терзаться сомнениями и беспрестанно хвататься за телефон.

— Девочка моя, — прохрипел он, чуть отпрянув, и обласкав её глазами — в бюстгальтере и расстегнутых брючках, и вновь, как жаждущий, приник губами к ложбинке грудей. — ты не представляешь, как я скучал по тебе…

— Докажи, — простонала Настя, взявшись за ремень на его штанах и торопливо вытягивая из пряжки.

И тут открылась дверь, сначала раздался изумленный возглас Наташеньки, которая попятилась, безуспешно пытаясь выпроводить неожиданного посетителя, а потом громогласный рёв Сергея:

— Что здесь такое творится?! Филипп, черт тебя побери, ты совсем спятил, устраивать оргию чуть не на виду у своих подчиненных?!

Они замерли, глядя друг другу в глаза, и боясь шелохнуться. Ася съежилась, дрожащими пальчиками подхватила свои брючки, чтобы быстро поддеть, и с ужасом подумала — сейчас грянет настоящая буря. Ведь Сергей пока не догадался, кто с Филом, но прятаться уже бессмысленно.

Филипп деловито вернул ремень на место, и подал Асе свитер.

— Пап, тебя не учили, что врываться без разрешения это плохой тон? — не оборачиваясь, бросил надменно.

Сергей обошел стол, и, поймав затравленный взгляд девушки, часто заморгал. А потом, держась за левую сторону груди, начал оседать, что-то нечленораздельно хрипя. Настя оттолкнула Фила, и ринулась к отцу, испуганно заглянула в его побелевшее лицо.

— Папа, я тебе всё объясню. Это не то, что ты думаешь!

В его глазах отразилась вся гамма эмоций — от отвращения до страха, и он обмяк, распластавшись в кресле генерального директора фонда…