Глава 6

Оборотницей, которую встретил уже после выбора. И девушку-травницу, на которую тот самый пресловутый выбор и указал. Магии у Элины не было, а вот старательности, аккуратности и знания трав аж в избытке.

Уехав на объезд на три дня, вернулся Ард, так звали незадачливого вояку, к трагедии. Оборотница утверждала, что стоило ему уехать, она поняла, что беременна, и ее мучила тошнота. Тогда она попросила Элину, чтоб та ей помогла, ведь средство от утренней тошноты простое. Но злобная травница, якобы дала другое средство, от которого оборотница потеряла ребенка.

Слезы, обвинения, истерика. Кто там стал слушать жалкую человечку?

Я обернулась к волку с требованием погасить долг жизни, и отдать мне жизнь этой девочки.

С трудом обернувшись и едва успев прикрыться, волчара выполнил мою просьбу. Вызвав возмущение толпы.

Но нам ли бояться? Раз уж влезла, то стоило разобраться. Я попросила Элину рассказать, что произошло. Оказалось, что ее попросили сварить микстуру, она проверила и перепроверила зелье. А через пару часов за ней пришли солдаты.

Я потребовала вызвать знахарку или повитуху, что осматривала "пострадавшую". И оказалось, что ее никто не осматривал. Просто служанки нашли ее в луже крови и все. Я упёрлась рогом и потребовала осмотра. Причем знахарку притащили, чуть ли не из гарнизона. И оказалось, что девушка не могла потерять ребенка, так как не была беременна, и не могла быть.

Эрар Третий обрадовался исходу и собирался отправить Элину обратно к Арду, раз выяснилось, что она невиновна, но тут уже я полезла в бучу. С чего бы вдруг она должна куда-то там возвращаться, если сама она желанием явно не горит, а ее жизнь принадлежит мне.

Алиена в голове попыталась мне объяснить, что с момента выбора и до смерти выбранной, устанавливается связь, налагающая определенные обязательства. Именно поэтому, несмотря на скотское отношение, оборотни предоставляли жилье и содержание человечкам, а просто не убивали их, к примеру. Иначе срабатывал откат, как от невыполненной клятвы.

Вспышка в мыслях. Резко развернулась к оборотнице, якобы потерявшей ребенка, и спросила

— Ну и зачем тебе было нужно, чтобы начальник королевской гвардии попал под откат и не смог нормально выполнять свою работу?

Испуганный взгляд и слишком торопливая речь, в попытке объяснить все банальной ревностью, выдали девку с головой.

Да и Эрар уловил мою мысль с ходу. И пока девицу отправили выяснять что и зачем, я подошла к Элине, мне нужно было задать ей пару вопросов.

— Ну вот видишь, обвинения с тебя сняли. Можешь возвращаться в дом мужа. А можешь отправиться жить в мой дом. Если я переживу свой выбор, так же хорошо, как и ты, то возможно вернусь. Если нет, то дом будет твоим.

— Я не хотела бы возвращаться в дом рода Гордаранов. Ничего хорошего я там не видела. И хотела бы, если возможно, отправиться с вами. Я могу помочь и с волосами, и с одеждой, да и вам знахарка не помешает. Все-таки наги…

— Дорога вряд ли будет простой и лёгкой

— Все лучше, чем жить с мужчиной и думать смогу ли оправдаться каждый раз, когда ему приспичит от меня избавиться.

— Смелая ты. Мне переться бог знает куда. И как там встретят непонятно, но явно не теплом и лаской. Не боишься, что нахлебаешься со мной лиха? — мне очень хотелось поверить, в симпатию, возникшую из ничего, в возможную дружбу. Я просто устала молчать, даже возможность говорить вслух, я воспринимала, как подарок.

— Так на мне уже родовой браслет Гардаранов. Даже последние отбросы не тронут. — Девушка показала мне запястье с широким браслетом-манжетой. — Его теперь с меня не снять, так что может хоть так, какая польза будет. Да и дойдем спокойнее.

Уже вдвоем, под пристальным и очень недобрым взглядом солдат, окружавших помост, мы пошли к местной гостинице. Заказав простой ужин и приняв ванну в бочке, за которую пришлось доплатить, мы расположились за столом в снятой комнате, справедливо решив, что ужин в общей зале нам не к чему. И так много лишнего внимания привлекли, как бы ни прикопали под ближайшим кустом.

— Как собираешься продолжать путь? — Девушка ещё чувствовала себя неловко, но как только был утолен первый голод, посыпались вопросы. — И как мне к тебе обращаться?

— Доедем с караваном, как я и хотела. А там вот эта мерзость подскажет — показала браслет выбора — а обращаться ко мне можно по имени, Марина.

— Чтто? Как? — она так испугалась — тебя действительно так зовут?

— Ну да. Это просто имя.

— Это не просто имя. Какой родитель так назовет дитя? Все равно, что отдать ребенка Грозе.

— А может, наоборот? Попросить защиты и покровительства?

— Ну, судя по браслету, не получилось. Тут и не скажешь, что лучше. Один волк или три нага.

— А ты в браслетах понимаешь?

— Да что тут понимать? Вон у тебя ровная широкая лента и переливается, как чешуя, значит — наги, а по количеству цветных полос можно судить о количестве вызывающих.

— Ну, судя по тому, как мы встретились и с каким энтузиазмом ты готова идти куда угодно с незнакомым человеком, лишь бы от муженька подальше, тебе тоже не особенно повезло.

— Это, кто бы спорил. Если бы повезло, на запястье, появился бы растительный орнамент. И сразу бы начала работать защита. И никуда идти не надо было бы. Эльфы сами приезжают за своими выборными.

— Странно, с чего такая разница?

— Эльфы и от проклятья богов меньше всех пострадали. У них женщин очень мало было ещё до войны, поэтому особое отношение у ночных к женщинам было и без наказаний. Женщина, попадая к эльфам, сама выбирает мужей. Тот, что по выбору, становится старшим, он же решает споры между остальными. Узнает, кто пытается попасть в его семью. Все мужья защищают свою женщину и ее интересы, всегда в приоритете.

— Слушай, Элина, а у этих ночных правят женщины?

— Женщины? Правят? — Элина зашлась смехом — Не обижайся, но ты из какого леса? Ну кто в здравом уме доверит власть женщине? Их берегут, ценят. Исполняют прихоти и капризы. Но сами по себе женщины ничего не решают. Ну если они, конечно, не наемницы.

— Особые отношения?

— Ну да, они воины. А тут, хочешь не хочешь, а считаться придется. Правительница нагов бывшая наемница, кстати. Уже после гнева богов, когда появились мортисы, именно наги встали на пути этих порождений. Она прославилась, хоть и была человечкой. Но ее мужья не раз чешую сменили, пока ее согласия добились. Но это единицы, обычно нам судьба быть рожающим мясом.

— Было настолько плохо? — сказано было настолько мертвым голосом, что ответ напрашивался сам собой.

— А ты как думаешь? Меня ещё спасало то, что я знахарка. И могла себя лечить. Да и гарнизонные за помощью приходили, поэтому развлечений за мой счёт не допускалось. Хотя до рождения ребенка, развлечения допускают только уж последние твари. А я уже год отвар пью.

— Чтоб не забеременеть? Слушай, а мне сваришь? Хотелось бы сначала посмотреть, что мне судьба подкинула, а уж там решить, продолжать тот род, или не стоит способствовать размножению.

— Марина, ничего хорошего нам судьба не подошлет. Мы человечки, ни богатства, ни магии. Готовься к самому худшему, что можешь представить. Глядишь и не разочаруешься

— С каждым часом не легче. Ну неужели не бывает, счастливого исхода?

— Про жену канцлера слышала? Как тебе исход? Думаешь, она счастлива?

— Ну там вроде же как все наказаны…

— Ой, ей конечно сразу легче стало. То- то по сей день от мужчин шарахается. И то, опять же, ее сестра спасла, тоже наемница, да ещё и с искрой. А не явилась бы та сестра, и умерла бы под насильниками, и никто, и никогда не узнал бы, что она не виновата. Так и считали бы шлюхой, сбежавшей развлекаться. Это сейчас, после того как отец нынешнего правителя пришёл к власти, первым указом запретил насилие, похищение и убийства человечек. Иначе смертная казнь. Так что ещё повезло.

— Какое-то странное везение, хотя ты права, смотря, с чем сравнивать. Давай уже ложиться, завтра вставать рано.

Мы уже вернули посуду после ужина, и забрались в кровать, когда в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату зашли Эрар и Ард.

Мне не понравилось, выражение их лиц.

— Мы хотели бы поговорить. — Ард надменно оглядел нас обеих, что мне естественно не понравилось.

— Хотите дальше. А мне хотелось бы узнать какое наказание будет для вашей подстилки. Ведь насколько я помню, папенька Эрара указом запретил убийства человечек. А тут оговор, ложь, чуть девушку не убили…

— Подождите, но она оборотница… — вытянувшиеся лица оборотней, почему-то добавили мне уверенности. Оба настолько удивились, что даже не обратили внимания на намеренное оскорбление оборотницы.

— И что? В указе есть слова, что если преступление совершает женщина, то ей прощается?

— Марина, не надо, наверное… — Элина попыталась удержать меня от раздувания конфликта.

— Как? Марина? — интересно, каждый раз, когда слышат мое имя, будет вот такая реакция.

— Да, Марина. И я требую суда над этой женщиной. По справедливости. Или мне придется ехать в монастырь к небезызвестной настоятельнице? Спрашивать, как воспользоваться правом? — у главы гвардии сжимались кулаки, но сказать он, ничего не смел, так как я была права. А вот Элина аккуратно дёргала меня за рубашку на спине.

— Требование справедливо, и действительно, действия Вараны, чуть было не привели к плачевным последствиям — Эрар быстро взял себя в руки

— Смерть на костре по ложному обвинению, вы называете "плачевными последствиями"?

— Ты говоришь с королем, человечка! — прорычал Ард.

Но он-то не знал, что мне, выросшей совсем в другом мире, и привыкшей работать с финансовой подноготной успешных бизнесменов, чихать хотелось на статусы и короны. Да и такой бонус, как Алиена, придавал уверенности.

— Как замечательно, что вы о себе напомнили! — ну вот люблю я показательно изображать из себя идиотку.

— Марина, я же могу к тебе обращаться так? Мы, собственно, и пришли поэтому… — что-то мне не нравилось происходящее. Когда руководство начинает разговаривать с тобой, так по-доброму и уважительно, это не к добру.

— Да? Тоже поняли, что и его под суд надо?

— За что? — от моей наглости Эрар просто опешил

— А что, это разве не очевидно? Какая-то левая баба, облилась, не пойми откуда взятой кровью, заявляет о выкидыше, и обвиняет в этом законную жену. А муж рад стараться, отправляет женушку на костёр. Благополучно забыв проверить, а был ли выкидыш? Уж если я с ходу просекла эту историю, то почему глава королевской гвардии, на минуточку так, даже мысли об этом не допустил, а вот суд с исполнением приговора провели моментально. Тут явно сговор. Точно. — Как приятно удивлять уверенных в себе мужиков, особенно, когда им и нечего тебе возразить.

Звучный, хорошо слышимый скрежет зубов, очень порадовал мою внутреннюю ехидну.

— Марина, мы разберемся со всем, но Ард вернулся, когда уже приговор был вынесен.

— И не захотел разобраться? Странно.

— Он считал, что погиб его ребенок и…

— И находился рядом с лживой дрянью, вместо того, чтобы разбираться во всем, я правильно понимаю?

— Правильно, но поймите же, ребёнок…

— Все я понимаю, к сожалению. — Надеюсь, что разочарование в моем голосе тоже хорошо слышится.

— Но вернёмся к вопросу, из-за которого, я решился вас побеспокоить — ну вот чую, сейчас будет грандиозная гадость. — Я в долгу перед вами. И долг жизни священен. Вы могли потребовать спасти вашу жизнь или попросить чью-то жизнь в уплату.

Ощущение надвигающейся задницы становилось просто осязаемым. Но все равно, продолжаю усиленно не понимать, к чему все идёт.

— Ну, так я и попросила. Все честно, долг погашен.

— Это не совсем верно. Вы попросили жизнь приговоренной девушки, и я просто заменил смерть на служение вам. Но выяснилось, что девушка невиновна, и казнить ее было нельзя, о чем вы и говорили. К тому же есть ещё один момент. Девушка, выборная жена для начальника моей гвардии, если её не вернуть под его ответственность, магия связи расценит это, как нарушение клятвы.

— Так правильно и посчитает. Могли бы и не приходить, и без дополнительных пояснений все понятно. — Волк не удержал лица, пусть не надолго, но недовольство моим "непониманием" проявилось очень читаемо. Но он быстро взял себя в руки и продолжил.

— Я бы попросил вас отказаться от своего выбора. Можете выбрать любого другого или оставить меня в должниках, а Элину вернуть под опеку мужа.

— Зачем? Меня всё устраивает. К тому же, девушка согласилась меня сопровождать. Сами понимаете, помощь лекаря мне может понадобиться, с учётом цели моего путешествия.

— То есть как, согласилась сопровождать? Это невозможно. Моя жена не может покидать город!

— С чего бы вдруг?

— Если Элина покинет город, то вся тяжесть отката ударит по Арду

— Ага. То есть, если живая и здоровая покинет город, то вашему другу достанется, а если бы сгорела на костре все было бы хорошо?

— Нет, в том то и дело, что Варана специально создала эту ситуацию, что бы подставить под удар начальника гвардии. Вы же умная девушка, я успел убедиться в проницательности ваших рассуждений, не всех правда, но это незначительные мелочи. И я уверен, что и сейчас мы решим возникшее недоразумение.

Вот почему, когда мужчина нахваливает твои ум и сообразительность, то это почти всегда означает, что тебя хотят использовать, как последнюю дуру?

А ещё, мне не понравилось выражение лица Элины. Она даже не сомневалась, что ее сейчас передадут в "заботливые" руки муженька. Я прекрасно понимала, что, скорее всего, мужика каким-то образом "отвлекли" от последствий казни для него, да и он был уверен, что Элина виновна, а значит, никаких откатов не будет. Но он вовсе не мальчик на побегушках. Он доверенное лицо правителя, и обязан понимать, что удар по нему может этого правителя ослабить, а потому проверить и перепроверить и любую информацию, и свое окружение, и просчитать последствия своих действий или бездействия.

А отдавать девушку обратно туда, откуда она хотела вырваться хоть куда? Ну уж нет.

— Зря уверены. Я не считаю попытку убийства и попустительство вашего главы гвардейцев недоразумением. Не остановил казнь и не перепроверил все как следует, не смотря на слова самой Элины. Согласитесь, его не заботил откат, о котором все знают. А сейчас, это почему-то должно заботить меня? Все, что я хочу знать, это какое наказание — смертная казнь или каторга, будет применена к любовнице вашего подопечного, и завтра утром мы с караваном уходим из города. И на всякий случай, прошу помнить, что на всякую силу, найдется большая сила.

— Какая казнь? Оборотницу казнить?

— А вы что, рассчитывали, что достаточно посадить её под домашний арест или сплавить замуж? Элина, нам все-таки придется прервать свое путешествие и направиться в монастырь. Думаю, у канцлера за последним годы сформировалось понятие справедливости и правильности.

— Да ты сущая Лангран — Ард готов был наброситься на меня с кулаками, сдерживало его видимо только присутствие короля.

— То есть вы покрываете преступницу, которая посягала не только на вашу жизнь, это б было ладно, но и на безопасность правителя, лгала, клеветала, практически убила невиновного, а виноваты в этом Ланграны?

— Но ведь не убила же…

— Упорствуем, значит, да, Ард? Видишь ли, ничего у нее не получилось, только потому, что вмешались обстоятельства, которые она не могла предугадать, случайность, от нее не зависящая. А значит, ее преступления считаются свершенными!

— Вы действительно готовы настаивать на своем требовании, столь жестокого наказания? — Эрар смотрел очень внимательно. Сложно было понять, почему правителя интересует мнение человечки.

Алиена сразу подсказала "Боги". Да, боги, которые в этом мире слышат обращения к себе, и про пример такого обращения Эрару рассказывать не надо. Плюс, хоть и погашенный, но долг жизни. Помощь, мои рассуждения, иногда, мы не видим очевидного под носом. Но дураком волчара не был. И странный сбой портала, и подготовленная яма, и яд, и вывод из игры одного из его доверенных лиц. И мне влезать в это все не хотелось, но отдавать Элину не хотелось ещё больше.

— Скажите, правитель, а если бы на месте Вараны была человечка? Что бы ее ждало?

Прелесть. Две смущённые моськи, с опущенными глазками.

— Ну, так что? Ответите?

— Повешение.

— Вот видите. И никого бы не смутила жестокость наказания. Я не прошу же ничего особенного. Ваши же законы, вот и выполняйте! Справедливо?

— Справедливо. Но я всё же прошу вас рассмотреть возможность замены долга.

— Я бы хотела уже спокойно лечь спать. Нам завтра в дорогу, а путь не близкий.

Мужчины покинули нашу комнату, и покинули сильно недовольными. Но только я собралась наконец-то лечь, когда в дверь постучали снова. Но, слава богу, всего лишь обслуга гостиницы, забрать бочку, в которой мы купались. Один из работников замешкался и тяжёлая посудина опустилась на ногу другому.

— Да чтоб тебе, Лангранам дорогу перейти!

Уже закрывая глаза, я беседовала с Алиеной. Разговоры с ней, обсуждения произошедшего за день, ее рассказы об этом мире давно стали привычной необходимостью. И ждала я этих бесед с нетерпением.

— Марина — Элина позвала меня тихим шепотом

— Да?

— Ты была великолепна. Я никогда не видела, чтобы так разговаривали с мужчинами. С оборотнями, и тем более, с правящими. Твои родители всё-таки дали тебе правильное имя.

— Ну, вон, муженёк твой мне сказал, что я Лангран!

— Ой, не обращай внимания. Лангранами у нас всегда ругаются. Добрых снов.

— Добрых, спи.

Элина вскоре уже спала.

— Алиена, а ты в курсе, что твоя фамилия здесь оскорбление?

— Я бы хотела быть в курсе, смогли бы они так распускать свои языки, если бы в живых был бы хоть один мужчина моего рода.

— Ты же слышала, мне сказали, что я "сущая Лангран". И знаешь… Это повод для гордости!

— И для меня.

В качестве разнообразия проснулась я от топота за дверью. Собравшись на завтрак, мы узнали причину утренней беготни. Городок взбудоражила новость, что на рассвете, за оговор и покушение на главу гвардии казнят оборотницу Варану. Мы позавтракали, и уже отправляясь из города, караван оказался на той же самой площади, где вчера я вытащила с эшафота Элину.

Как назло, караван притормозил в тот момент, когда сквозь живой коридор к виселице вели оборотницу. Она и сейчас не верила, что все всерьёз. Что ей что-то угрожает. И только на ступенях она начала вырываться и верещать.

Но увидев меня, она словно взбесилась.

— Ты… Все ты! Как ты посмела, ты…

Помимо моей воли мое тело встало и распрямилось, словно со стороны я слышала свой голос, уверенно разносящийся над площадью. В этом голосе надменности и холода было столько, что им можно было замораживать.

— Уверена, что стоит перед ЕЕ взглядом наживать лишних врагов?

Не понятно, что увидела Варана, но она замолчала и стремительно побледнела. Дожидаться итога казни мы не стали. А вот у ворот нас ждал сюрприз, точнее два.