Глава 65

Самым верным и надёжным способом успокоиться, расслабиться и действительно отдохнуть для меня всегда была горячая ванна. Вот там, я могла пропадать часами. А если ещё и набирала с собой вкусненького с большой кружкой кофе! Да если попадала в руки ещё нечитанная история или вдруг тянуло на одну из любимых! То всё, выманить меня из этого горячего водяного оазиса не могло ничто и никто.

Вот и сейчас я расслаблялась не менее трёх часов. Даже из головы вылетело, что я гость в чужом доме. Но наги отнеслись к этой моей слабости с пониманием и улыбками. Так как сами принимали горячие ванны при любой удобной возможности.

И мое такое пристрастие было замечено и умиляло обоих нагов, претендовавших на место в моей семье. Более того, аккуратно постучав и дождавшись разрешения войти, мне принесли несколько горшочков и плотную жестковатую мочалку. Слегка запинаясь и сбиваясь, Сид объяснил, что и в каком из горшков находится, чем вызвал язвительные комментарии мамы.

Мол, ну конечно, уж чего-чего, а вот средств для ванны у наследницы Грозового перевала точно нет, и чтоб мы делали без нажьей помощи. И вообще, маме было интересно, осмелится ли Сид, предложить свою помощь в помывке, а то как же так, совсем одна, и спинку некому потереть.

Я сидела на краю купальни, закутавшись в полотенце. Поблагодарила его за заботу и ждала, что ещё он мне скажет. Я видела, что он вроде и хочет что-то спросить, но не решается. Немного помявшись на пороге, наг все же собрался уходить.

— Ну… Я… Я пошёл? Я там, за дверью. Зови если, ну, нужно будет.

— Да, конечно, Сид! — Смущающийся и робеющий наг вызывал улыбку.

Нежась в горячей воде, я раз за разом прокручивала в голове ситуацию. Сейчас, когда уже было понятно, кто стоит за столь ужасными изменениями в отношениях к женщинам, когда уже была понятна и цель этих изменений… Да что уже юлить-то? Когда уже был виден более, чем красноречивый итог многовековой интриги, у меня в мыслях все громче звучал один и тот же вопрос.

Я очень хотела получить на него ответ. И боялась его задать. Потому что предполагала, что мне ответят.

Просто… Больше половины женщин в каждом поколении уходило, благодаря черным отборам, в нагаат и к оборотням. Благодаря мародёрам, каждая третья просто не доходила. Сколько гибло потом, неизвестно. Но! Новых девочек для следующего отбора рожало все меньше и меньше человечек.

Простейшая обратная прогрессия. То есть, очень скоро, в ближайшие несколько поколений, черные отборы прекратятся сами собой. Некого будет отбирать. Неужели об этом никто не подумал? Не озвучил? Куда и зачем похищали детей? Ведь их так и не нашли. Что за самоубийственная атака ордена на нагаат? Да, наги ослаблены. Да, воинов света огромное число, я помнила ту лавину, закованную в доспехи. Но у нагов союз с оборотнями. Нападение отбивается. Так какой смысл?

Воины света явно дураками не были, раз смогли задумать и осуществить такую сложную комбинацию. А значит… Значит, нам кинули пушечное мясо, стянули силы, отвлекли. Да и где гарантия, что вот эта армия, единственная в распоряжении ордена? Ну, почему в наших вузах не преподают ни тактику, ни стратегию!

Нет, придется все же делиться этими мыслями с правителями. Может они увидят, что меня настораживает во всем этом.

Из купальни я выходила замотанная в несколько оборотов полотенцами, только нос на улицу и торчал. Но ушла я недалеко. Сразу за дверью, Сид подхватил меня на руки и понес в отведённую мне комнату.

— Ты же босяком, замёрзнешь.

— "Ага, обязательно замёрзнешь! Простудишься ещё, не дай боги. А вообще, тебе, ребёнок, нужно пересмотреть свой рацион! Откормить тебя что ли? — Мама прибывала в отличном настроении, а потому с удовольствием подшучивала над крепко прижимающим меня к груди нагом, порозовевшие скулы которого, выдавали его смущение. — Глядишь, и перестанут чуть, что на руки хватать.

— Мам, ну, они же заботиться пытаются.

— Да нет, это они тебе признаются в своем отношении. Просто они не понимают, что ты, можешь и не знать всех их заморочек с правилами, обычаями, церемониями и прочей ерундой. Ну что с них взять? Наги же!

— Только не говори мне, что и это таскание на руках что-то означает?

— Ну, если ты так просишь, так и быть. Не скажу". — Звонкий смех зазвучал в сознании.

А любопытство начало вгрызаться все сильнее.

— "Мам, а может, расскажешь?

— Да, конечно! Наги — они же те ещё заносчивые и высокомерные гады. Для них ущемление их достоинства, это прям тяжкое оскорбление. Не приведите боги, поклон недостаточно низкий. Всё, обид будет на полвека. А тут они вроде, как слуги, носильщики. Понимаешь? Каждый раз, беря тебя на руки, твои наги всем объявляют, что твой комфорт и удобство для них важнее и приоритетнее собственного достоинства и гордости. — Мама снова рассмеялась. — А ты никак не реагируешь. Ну, потаскали и ладно. Спасибо ребята. А с другой стороны, а на что они рассчитывали? Помнится, отец, вообще, нагов в колесницу запрягал".

С ума сойти! У этих нагов все имеет значение и скрытый смысл. Ну, и как тут не ошибиться? Да это не реально в их заморочках разобраться.

Тем не менее, нам было пора возвращаться в приют при храме Живы. Но внизу, на выходе из дома, я с удивлением обнаружила всех троих наёмников. В полном облачении, с браслетами — хранами и оружием в руках.

— Уже на новое задание? — Поинтересовалась у них.

— Нет, фрея. Мы хотели бы просить вас о милости. — Я почувствовала, как приподнялась от удивления бровь. — Помогите нам найти жену.

— Каким образом? Как я могу найти женщину, что вот уже больше шести лет прячется так, что вы ее найти не можете? — Что-то я совсем не понимала, что хотят от меня эти мужчины.

— Нам сейчас некуда торопиться, ваши близкие извещены, что госпожа Мия найдена, спасена и в окружении своих мужей. Мы просим вас подумать и подсказать, в каком направлении нам искать. Ведь наша жена сейчас не пойми где и как живёт. Когда может жить в покое и уюте. Мы можем принести вам клятву, что мы не будем давить на Рианнон или, тем более, принуждать, к чему-то. — Пытался мне объяснить один из близнецов.

— И, по-вашему, я должна сесть на порожек и начать думу думать? А потом вам этак: "идите туда-то и туда- то. Сразу за забором налево, три дня лесом, два дня полем, а там, как говориться, и рукой подать"?

— Нет, но… До памятника договору можно добраться за день пути. Место, где пропала жена там, немного в стороне. Может, вы что-то увидите?

— Серьёзно? Шесть лет спустя? Даже, если бы я обладала самым сильным чутьём, что бы я смогла найти спустя столько времени? Может, вам с нами в храм Живы? Ведь травники и целители под ее крылом. Если уж кого и просить о помощи в этом вопросе, то её. — Ничего другого я просто не могла предложить. Но наги расцвели улыбками и оживились.

— Действительно! Как мы сами не подумали? Можно же обратиться к богине и попросить…

— А вот это, ребята, сами и без меня. — Я уже присутствовала, когда у этой богини попросили помощи. Спасибо. Хватит. Воздержусь.

Но наги собрались идти вместе с нами. Мы ждали только барса. Оказалось в этом городе обитает одна из побочных ветвей княжеского рода оборотней-котов. Но представители этой самой ветви, хоть и имели зверя и ипостась барса, были отличными воинами, но от родства открещивались, как могли. Общались сквозь зубы и жили за пределами княжества. Всё это мне рассказал орк, который с довольным выражением подставлял лицо лучам вечернего солнца, украдкой наблюдая за развалившемся на земле волком.

Барс вернулся нервным и рассерженным, бубня себе под нос, что-то об упрямых ослах, баранах и идиотах, не желающих признавать свою кровь из-за одного мерзкого комка шерсти, чтоб ему все посмертие полевкам прислуживать.

В храмовый приют мы вернулись уже вечером. Стоило только выйти из портала, как я была снесена громким и радостным вихрем. Элина и Каяна, ждавшие нас, осмотрели и меня, и Мию. С улыбками и слезами мы все четверо стояли, обнимая друг друга. Никто не решался подойти к нам и нарушить наш такой тесный и сплочённый мирок.

Расцепились мы не сразу. Элина вытерла мокрые от слез щеки и вскрикнула, увидев волка. Побледневшая травница словно застыла, не отводя взгляда от зверя. А тот, словно поняв и почувствовав, рванул к Элине. Ткнулся лобастой башкой девушке в живот и с урчанием, достойным самого настоящего кота, вылизывал травнице руки, а затем и лицо.

— Элина… Это Армунд, он обернулся во время боя, и обратно не может. — Сказала я.

— Я поняла. Помнишь, как я определяла, когда передо мной зверь, а когда Ард? — Элина ласкала зверя, начесывая здоровую волчью голову за ушами.

Зверь млел под руками травницы, благодарно облизывая и вновь подставляя голову под любимую ласку. Потом начал подталкивать девушку в сторону храмового парка. Элина улыбалась сквозь слёзы, потом отошла за дерево и через некоторое время появилась уже волчицей, которая подошла к волку и куснула его за ключицу, словно напоминая о метке, что поставила орку в первую встречу. Я проводила пару волков взглядом.

А потом заметила, что и Каяна без внимания не осталась. Ее мужья уже обвились вокруг неё. Саргус держал ее на руках и что-то увлеченно ей рассказывал. В то время как Саар закрывал её собой с другой стороны.

— Ну, зачем ты встала? Ещё бледная совсем. Ты легче стала. Совсем не ела в эти дни. Мы бы все к тебе пришли, всё рассказали бы. — Саргуса было не узнать. Вечно с застывшим и надменным выражением лица, сейчас не мог отвести взгляда от лица Каяны. Говорил прерываясь на то, чтобы уткнуться носом в волосы жены.

Мия, незаметно для остальных, ткнула меня в бок локтем и кивком головы указала на эту картину. Тем не менее, наги нашли в себе силы оторваться от любования женой и обратили внимание на Наариса. Мальчишка с хорошо узнаваемым выражением лица разговаривал со жрецом.

Жрец рассказывал Рису подробности сражения в лагере, все время посматривая на Каяну с плохо скрытой завистью. Лернарин напомнил нам, что завтра их свадьба с Мией, и всем не мешало бы выспаться. Мы все тепло распрощались друг с другом, погружаясь в атмосферу покоя и ощущения, что все неприятности остались позади.

Ночь уже вовсю властвовала в мире, а сон ко мне все не шел. Устав бесцельно смотреть в потолок, я подошла к окну. Краем глаза заметила движение и вгляделась в сидевшую на скамейке фигурку.

Каяна посреди ночи оказалась в саду и одна. Она устроилась на нешироком сидении, подтянув ноги и уткнувшись головой в колени. Я подхватила тонкое одеяло и, завернувшись в него, вылезла в сад через окно. Но пока я добиралась до скамейки, Каяна уже оказалась не одна.