Глава 82

Подмосковная войсковая часть, в небе грохочет очередной раскат грома, все слепит от вспыхнувших молний. А я бегу под холодными струями и смеюсь во весь голос. Сбежала! Опять сбежала под грозу. И бабушка не заметила, и дедушка не заметил, только соседский Фриц, откормленный пёс породы немецкая овчарка, пытался удержать за край юбки, да куда там!

Каждую вспышку в небе я встречаю высоким прыжком, кружусь, пока перед глазами не начнет все вертеться, среди высокой, мне по пояс, травы.

— Ну, что? Набегалась, егоза? Иди сюда, чернобурочка! — От дерева отделяется высокий и мощный силуэт в плащ-палатке, но никакого страха у меня нет.

Я с визгом лечу в объятия деда и крепко держу его за шею, пока он несёт меня домой под горячий душ. А потом, завернутая в махровую простынь с головой, буду лакомиться горячей картошкой, поджаренной, как только бабушка умела, с еле теплым молоком.

Я это знаю, поэтому улыбаюсь, наблюдая со стороны за таким сильным и добрым дедушкой, несущего на руках непоседу-внучку.

— Пороть тебя явно забывали!

— Да вообще никогда пальцем не трогали. — Улыбаясь, ответила я, но узнав голос, резко развернулась. — Мама?

— Мама, мама… — Алиена надвигалась на меня, недобро прищурив глаза. — Ты что творишь? Да я чуть сама чешуёй не покрылась от страха, когда не смогла тебя дозваться!

— Алиена, драгоценная, ну, успокойтесь! Я же сразу вам говорил, что девочка здесь, просто сильно ударилась при падении головой о камень. — Кайл Леройд, пытался убедить маму, что ничего страшного не происходит. — Обычное беспамятство. Просто сознание сбежало туда, где хорошо и радостно, и где нет никаких нагов, которым…

Договорить маг не смог. Одновременно, на него разъяренной гадюкой зашипела мама, и наг, Видящий, закрыл ему рот рукой.

— Не напоминай! Испугаешь девочку — серый наг медленно отпустил увлекшегося уговорами мага.

Я сделала всего один шаг навстречу маме, как была сметена настоящим вихрем по имени Алиена. Как оказалось, когда сразу после падения, моя мама не смогла меня дозваться, она испугалась до паники, но физически сделать ничего не могла.

Однако ее метания одновременно заметили Кайл и Торрен, серый наг, которые прибежали на зов Гара. Хранитель, почувствовавший панику Алиены, тут же перенес из замка Элину и Рианнон сразу, да ещё и с увязавшимися змейками. Знахарки еле вырвали меня из рук медведя, но надолго те свободными не остались. Дар дорвался до виновников моего падения. Точнее, до не успевших меня поймать нагов.

— Не вовремя его оттащили от этих дыроруких! — Возмущалась мама. — Впервые я была абсолютно согласна с медведем. Наги! Воины! Вдвоем одну девочку не поймали. Правильно вербер сказал, что больше им тебя не доверит. Пусть идут, мячик потренируются сначала ловить.

— Мам, он их там не сильно…

— Я там сильно! Ты хоть представляешь, что я почувствовала? Ты сейчас, что-нибудь чувствуешь?

— Ветер. Сильный ветер, словно толкает куда-то! — Описала я свои ощущения.

— Слава всем богам! Не сопротивляйся, ребёнок. Иди. — Алиена быстро прижалась губами к моему лбу.

— Больше не убегай, чернобурочка! — повторила мама моё домашнее прозвище из такого далёкого детства, и волна тепла и любви к ней наполнила душу.

— Не буду. Правда, мам.

— Мы проводим её мимо полей, не переживайте фрея. — Серый наг ткнулся головой в колени Алиены.

— Спасибо. Она моё всё. — Мягко ответила мама, проводя ладонью по щеке нага.

— Не волнуйтесь, всё хорошо, уже всё хорошо. — Маг очень нежно поцеловал вторую ладошку, и, сделав шаг ко мне, протянул мне руку, за которую я и уцепилась.

— Мам? — Оглянулась я на Алиену.

— Иди. А я пока побуду здесь. Мне кажется, я чую кое-что интересное. — Она уже успокоилась и её глаза снова зажглись ехидством и азартом.

Мне показалось, что я только сделала шаг, а ощутила себя лежащей в глухой темноте. А, нет! Просто надо открыть глаза. Очень надо, потому что до меня доносятся голоса Дардена и Рафа, единодушно распекающие и Зубейра, и Гара. Дарден уже дошёл в своих обещаниях до того, что общаться со мной, оба нага теперь будут либо, когда я лежу, либо, когда я на руках у него, Дардена.

— Шшшш… Дар, хватит рычать. У Искорки ресницы задрожали. Приходит в себя. — Над головой раздался голос Сида.

И сразу рядом стало очень тихо. Только шумное, взволнованное дыхание. С огромным усилием я смогла открыть глаза и тут же зажмуриться, потому что свет показался слишком ярким, хоть и расположили меня в тени.

— Ну и устроила ты тут всем забег по оврагам! — Элина мягко улыбалась, осматривая меня, но было заметно, что и она волновалась и до конца ещё не успокоилась.

Я попыталась привстать, но тут же закружилась голова, да и рука оказалась сжата в ладонях Сида. Тут же, рядом были и остальные.

— Куда собралась, торопыга? — Рианнон поднесла мне неглубокую чашку с резко пахнущим травами отваром. — Пей. Это снимет боль и головокружение, а то если ты ещё где упадешь, один взбесившийся медведь нас тут всех порвет.

— Ну, не такой уж я и бешенный. — Проворчал Дар, помогая мне усесться, облокотившись спиной на его грудь. — Может ты в замок, с девочками пойдёшь?

Ну, начинаются старые песни о самом главном.

— И что я там буду делать? — не могу я отсиживаться в безопасности, когда здесь такое происходит, а от меня хоть какая-то, но польза.

— Детьми заниматься! — неожиданно рявкнул Хранитель.

— У меня их нет. Где я их возьму? — пробурчала я.

— Действительно! Но ты не переживай. — Хранитель ласково погладил своей лапищей по голове. — Вот вернёмся в замок, я тебе книжку найду о том, где детей берут. С картинками!

И сам же засмеялся первым. И судя по хитрым взглядам, что бросали на меня Дар и Раф, шутки на эту тему продолжились, если бы весь лагерь не всполошили крики дозорных.

— Караван! Раненные!

Мы все, как могли быстро отправились встречать прибывших. Один из нагов, подползший к нам по пути, из тех, кто принес клятву Наарису, уже рассказывал нам подробности.

Один из орденских отрядов всё-таки выполнил задание магистра, и возвращались светляки вполне довольные собой. Но нарвались на один из патрулей нагов. Отправив вестника за подмогой, парни встали намертво и караван с маленькими пленницами не пропустили. Да и получившие вестник, сделали почти невозможное, оказавшись на месте столкновения в кратчайшие сроки.

Поэтому, орденский караван доставил пленниц и раненных, кто не мог идти к нам, в лагерь нагов. К моему удивлению, девочки нагов совсем не боялись. Хотя ни одной нагини среди пленниц не было. Воины снимали девчонок с телег, передавали по рукам к кострам, где уже готовили отвары и бульоны для девочек, так как непонятно, как их кормили во время плена. А одна девочка все время держала в руках плотный мешок, крепко прижимая его к груди.

Наши сестрёнки-нагини быстро втянули её в свой шумный междусобойчик. И уже буквально через минут десять, девочка была умыта, причесана и тщательно расспрошена. Тисса оказалась из бродячих артистов, и всё что осталось от её прошлого, это тот самый мешок. Внутри которого оказалась знакомая мне скрипка. Здесь её называли по-другому. Но быть скрипкой она от этого не переставала. Или вийка.

Я не имела музыкального образования и знала всего несколько мелодий. Их и играла вечером на подаренном инструменте. Тисса сказала, что сама играть не умеет, а по тому как я прикасалась к вийке, она поняла, что я буду хорошей хозяйкой для инструмента. К тому же, один из раненных нагов, что и получил свои ранения, прикрывая девочку с собой, попросил Кайра, белого жреца, провести обряд удочерения. Насколько я знала, Тисса уже успела перетащить свою лежанку поближе к нагу, и с восторгом рассказывала, что у нового папы «вот такой хвост»!

Спать мы легли далеко за полночь. Мамино "чую, кое-что интересное" оказалось мастером меча ордена света! И есть подозрения, что старшим внуком самого верховного магистра. Завтра у нас будет возможность это узнать. На рассвете захлопнется тщательно продуманная ловушка, и орден окажется, заблокирован союзниками.

С памятного совета, в ночь свадьбы Мии, прошло достаточно времени, но никто из присутствующих там и тогда, от своих слов не отказался. Эльфы и оборотни широкими крыльями обхватывали войска орденцев, вычищая заодно леса и дороги и от многочисленных отрядов самих орденцев, и от шаек их приспешников и подельников, мародеров.

При храмах Живы и Ссаарды были организованны приюты и жилища для тех, кого освобождали во время таких зачисток.

Кайл Огненный обеспечивал связь между всеми, и отлично справлялся. Ни разу, ни одно послание, не попало не в те руки. Да и неудивительно, попробуй перехватить ментальное послание!

Орки перекрыли северный хребет и сейчас были на расстоянии одного перехода от уютной долины, где расположились воины ордена.

Высокие обрывистые скалы в этом месте ограждали две совмещающиеся долины. Сверху они напоминали песочные часы с широким перешейком. Одна долина была намертво ограничена отвесными скалами со всех сторон, попасть в нее можно было только через ту самую часовую горловину из второй долины, где и расположились орденцы, рвущиеся на Грозовой перевал, и дальше, к замку Лангранов.

Эльфы и оборотни-коты с одной стороны, и орки с остальными оборотнями с другой, должны "сомкнуть крылья" на нашей стоянке, и уже вместе с нами, сужая дуговую линию фронта, выдавить орденцев в ту самую, закрытую долину.

Вставал только один вопрос. Как не допустить того, чтобы часть светляков отсиделась по пещерам или ушла еле заметными горными тропами, чтобы уже через несколько сотен лет заново раскидать паутину своих гнилых интриг. Кто-то должен был встречать светляков в той долине, должен был стать той наковальней, на которую должен был упасть орден, чтобы молот союзных армий раздавил эту мерзость навсегда. Кому-то предстояло встать между шансом на спасение и армией ордена.

И этими безумцами, смертниками, камикадзе стали наги. Это был их выбор. Артез Ядовитый обнародовал всё, что мы смогли выяснить, ни скрывая даже предположений, приводя примеры из истории котов. В ответ, наги потребовали от правителя вернуть те самые благовония из храма народу. Сотни и тысячи нагов шли на пункты сбора. Многие из них уже потеряли даже надежду на счастье, многие понимали, что прощения не будет, и их женщины их ни примут, не смотря ни на клятвы, ни на ритуалы. Многие шли мстить. За слёзы и раны, за то, что уже не вернуть и не исправить.

Небольшими отрядами под скрывающими амулетами, наги просачивались в место будущего боя по горным тропам и сквозным пещерам, готовясь только к одному решающему бою. Поэтому ни одного нападения на орденцев в тех местах не было. Чего стоило нагам пропускать мимо себя разъезды и патрули орденцев, известно только богам.

А завтра должны были подтянуться и основные силы, уже сегодня ночью начались переходы. С основной частью, только уже порталами, к своим воинам прибудет и Артез с советом старейшин кланов в полном составе.

А значит и юная Иллая Синяя со своим защитником Маркидом, бывшего оруженосца верховного магистра. Так что завтра Маркус даже сам сможет узнать одной он крови с магистром или нет. Только вот, самого магистра звали Матэо. Все имена начинались на одну и ту же букву. Может и совпадение, а может, и нет.

А вот новости про неизвестный артефакт были очень неприятным сюрпризом. Хуже всего было то, что мы не могли предположить какое действие должен иметь этот артефакт. Учитывая, что его напитали эманациями смерти, действие должно быть разрушительным. Единственное, до чего мы додумались, что с его помощью хотели уничтожить как можно больше воинов противника, даже если магистр и рассчитывал, что столкнется только с нагами.

Маркус тут нам помочь не мог, о планах магистра он вообще ничего не знал, так как особым доверием отмечен не был. Зато с численностью, расположением горных долин, и с четким планом цитадели он нам здорово помог. Заодно и сообщив, что в цитадели остались совсем мальчишки и ветераны, непригодные к бою, а все воины от тринадцати и пока могут сражаться, включая всех магистров, здесь. По численности обе армии были почти равны. На стороне ордена неизвестный артефакт, у нас маги.

Уже засыпая, попробовала подшутить над мамой, что пристроила дочку добровольцам в мужья, а сама на свидание с новым кавалером.

— Какой ещё кавалер? Да я старше этого их, самого престарелого! И потом, мастер меча ордена и Лангран?! — Но игривый тон быстро сменился серьёзным. — Не забывай, ребёнок, я с тобой, только пока есть сила в родовых артефактах, как только она иссякнет, я исчезну. Какие уж тут мужья.

Засыпала я с мыслью, что как только окончим разбираться с орденом, надо будет что-то придумать. Привлечь к решению этой задачи Кайла. Неужели знаний Алиены и Огненного, Хранителя да и всей библиотеки Лангранов не хватит, чтобы придумать, как вернуть тело одной отчаянной некромантке?

Прибывший с нагами Маркид возможному родству очень обрадовался. Всё-таки предательство деда, которого он считал единственным родственником, парня сильно задело. Но результатов ритуала, который я проводила под чутким контролем мамы, он ждал с явной надеждой. И когда родство крови подтвердилось, радостно кинулся к любимому наставнику. Как только первые восторги утихли, Маркид подвёл Маркуса к заметно волнующейся Иллае и нагло ухмыляющемуся Наарлейду.

— Я хотел бы тебе представить мою невесту и будущую жену, Иллаю, и побратима, Наарлейда Леройд, также супруга Иллаи в будущем. — Парень сжал вторую ладошку змейки в жесте поддержки.

— Я, к моему сожалению, познакомить тебя со своей невестой не могу. — Улыбнулся в ответ мастер меча. — Она у меня натура романтичная, все больше по полям гуляет и неплохо владеет клинком.

— Простите, мама очень интересуется, а ваша невеста, согласна с тем, что она невеста, да ещё и ваша? — Съязвила я.

— А если сладкого лишу, а пару лишних тренировок с мечом назначу? — Ответил, вполне себе освоившийся, Маркус.

После того, как он услышал, что орденцев будут проверять Иллая, со своим даром, и Ярл, а подстраховывать ещё и Кайл, известный не только, как маг огненной стихии, но и как менталист, настроение у него заметно улучшилось. Всё-таки не все в ордене знали или догадывались о том, что происходит за стенами цитадели. И судьба таких орденцев, его сильно заботила.

— Не переживай, ребёнок! — Кайл обратился ко мне так, как делала это мама. — Придёшь к папе Кайлу, специально для тебя раздобуду пару-тройку пирожных.

— Держи, — Торрен подсунул мне кружку с отваром и кусок сладкого пирога. — А то пока от этих воспитателей дождешься…

— Куда? Она даже поесть ещё не успела. — Встрял Дарден, явно намереваясь отобрать вкуснятину.

Но прямо перед ним словно случайно оказался Зубейр, загораживая ему дорогу, а вокруг меня обвился Раф, пряча ото всех за кольцами своего хвоста и попутно ещё подсовывая пару любимых мною яблок. Эту радостную перепалку нарушил Хранитель своим тихим: "Пора".

Мы не собирались рисковать и испытывать судьбу, надеясь, что вот точно все мародёры и орденцы, шатающиеся по окрестностям, выловлены и согнаны в одно место, и в наш собственный лагерь не ворвётся один из таких незамеченных нами отрядов, пока мы в бою. Всех женщин и детей отправляли вместе с раненными в замок, в безопасность. Даже Иллаю, хотя та и напирала на свой статус главы клана. В лагере остались только настоятельница, я и Маисса.

Разговоры смолкали сами собой. Воины защелкивали карабины ремней, на которых держались доспехи, благо всё серое воинство Хранитель обеспечил на полную. На хвостах появлялись специальные, с зазубренными гранями, наконечники, превращавшие хвост в дополнительное и очень сильное оружие.

Предрассветная дымка становилась все прозрачнее, скоро уже должно взойти солнце. А мы выдвигались на позиции, которые зачищались ещё ночью. Сегодня ни один орденец не вернулся из своих разъездов и обходов. Караульных сняли почти одномоментно, тревогу поднять никто не успел.

С первыми лучами солнца, орденцев разбудил рев боевых рогов и хлобыстание на ветру штандартов. Но надо отдать должное, паники не было. Недолгая, деловая суета, и первые три шеренги воинов ордена уже перекрыли границу орденского лагеря. С удивлением узнала в этом построении македонские фаланги. К тому же, пока мы рассматривали лагерь, полностью готовых к бою шеренг стало семь.

— Железный строй… — выдохнул кто- то из нагов.

— Вскрыть этот щит нам дорого встанет. — Добавил кто-то ещё

— Подождите! — Я судорожно вспоминала школьную программу по истории древнего мира.

Мне повезло. Наш учитель свой предмет знал, любил и буквально заражал интересом к этой дисциплине. Он разъяснял нам такие тонкости, умел так преподнести самый нудный материал, что что-то заучивать было просто ни к чему. Но я и сейчас помнила разницу в захоронениях фараонов в зависимости от династии.

Македония, Македония… Походы Александра… Но фаланги создал его отец, Филипп, причем не от хорошей жизни. Ему нужно было построение, в котором смог бы воевать даже самый необученный новобранец. Точно! Команду «стоять» знали все! А маневрировать, сохраняя строй, учить было некогда, поэтому фаланга могла остановить любой лобовой удар, даже тяжёлой конницы. Но ничего не могла противопоставить ударам с флангов и тыла. Другой вопрос, что сейчас перед нами были хорошо натасканные воины, а не вчерашние землепашцы. Но проверить-то можно!

Я вышла чуть вперёд, с рук сорвались две ветвистые молнии, улетевшие в ряды орденцев. Послышались первые крики, но снова продемонстрировав отличную выучку, на место выбитых тут же продвинулись воины из задних рядов. Но моей задачей было не вскрыть строй, а прощупать противника, и либо подтвердить свою догадку, либо опровергнуть. Новые молнии полетели по флангам. Рис, словно поняв мою задумку, отправил широкую огненную волну по центру, а Раф, вырастил свои лианы со спины. Пользуясь тем, что все отвлечены на первые прощупывания противника, я переместилась чуть в сторону и нанесла удар сбоку.

Орденцы быстро заполнили собой пробоины, но разворачиваться в полноценное каре не стали. А ведь могли бы! Ощетинься они длинными копьями со всех сторон и прикройся щитами, наподобие римской черепахи, и мы положили бы только на преодоление этого заслона стольких бойцов, что орден сразу получил бы значимое численное преимущество.

Следующие плети молний били уже прицельно именно в бок фаланге, более того, как будто прочитав мои мысли, а может и прочитав, Кайл что-то крикнул Наарлейду, и огненные шары полетели в другой бок построения противника.

И возможно, орденцы устояли бы и сейчас, но сверху на них посыпались эльфийские стрелы, прицельно выбивая копейщиков. Серые наги, почти полностью получившие графитово-зеркальную чешую с белыми разводами, резко вскинули глефы, я поняла, что сейчас один стремительный бросок, и начнется лобовая атака на фалангу, которая, не смотря ни на что ещё держала строй и по-прежнему была грозной силой. Всё-таки слава орденского "железного строя" была заслужена.

Но буквально за мгновения до начала атаки, вперёд вышел Сид, отправивший в сторону светляков свою воздушную волну. Только на пару минут он смог приподнять хищно наклоненные копья, но нагам этого хватило, чтобы прорваться и лишить орденцев возможности восстановить построение. Железный строй распался, превратившись в поединок, стенка на стенку. Но свою роль выполнил, основные силы ордена, а главное их непонятный артефакт, отходили в соседнюю долину, где перекрывая возможные пути к отступлению, стояли наги.

Эльфийские рейнджеры вели обстрел самого лагеря, не позволяя приблизиться к месту боя подкреплению и разделяя войско ордена на несколько групп. Обходя по дуге бой, в долину хлынули оборотни-гвардейцы. Лагерь запылал, закрывая небо смогом пожарища.

Казалось, сопротивление в этой части захлёбывается, но тут вернулась часть ранее ушедших орденцев. Те, кто уже практически оказался во второй долине и теперь принес весть, что отступать некуда, что речь идёт не о боёвом столкновении, а об уничтожении.

В нашу сторону полетели сосуды с огненным маслом, а стоило пересечь половину вражеского лагеря, как мы попали под прицельный обстрел требушетов. Орденцы, сообразив, что их командование сильно просчиталось со своими планами, впали в отчаяние. Сражение перешло на совсем новый уровень. Сейчас светляки бились не за богатства и новую территорию, не ради эфемерной мести за прошлое, а за возможность выжить. И это делало их, куда более опасными противниками.

Понимая, что как воин, я не просто слаба, а вообще из себя ничего не представляю, я старалась проскочить как можно ближе к требушетам и вывести их из строя при помощи магии. В ордене тоже были не дураки и на мою надоедливую особу обратили внимание. Стоило мне на полную отправить разряд в сторону орудия, как не успев толком выдохнуть, я увидела, что оказалась между летящим прямо на меня снарядом, и разъяренным орденцем, чей меч уже опускался на мою голову.

Почти одновременно Раф меня вытолкнул из под удара снаряда, а Сид принял на себя удар меча. Я даже не поняла, каким образом у меня в руках оказался, кем-то оброненный клинок, перед глазами стояла картина моих окровавленных нагов. Я подскочила к вновь замахнувшемуся воину, собирающемуся добить нага, и всадила клинок в открытый участок шеи, несколько раз провернув от злобы.

Бой перестал быть важным, я не знала что делать, чтобы сохранить жизнь спасшим меня мужчинам. Как наяву зазвучал голос Ариссы, рассказывающий о проклятии всех мужчин синего клана. Как я могла забыть!

— Рииииссс! — Никогда в жизни я так не кричала.

Меня, наверное, слышали даже на другой стороне долины, но то ли Рис действительно услышал, то ли был недалеко, но он оказался рядом.

— Принимай их в свой клан! Быстро! — Пропахший дымом, грязный по самые глаза мальчишка понял меня с полуслова. Хранитель переносил в замок, в надёжные руки Элины, уже нагов Грозового клана.

За это время, сопротивление ордена здесь было сломлено, кто был в состоянии, отступили в соседнюю долину, где тоже кипел бой. Остатки армии ордена напоминали расширенный зрачок в обрамлении двух наших частей союзных войск. И именно сейчас их магистры решили активировать свой артефакт.

Едкая, серо-зелёная пылевая волна пронеслась во все стороны. Тех, кто был ближе всего, просто развеяло, но самый страшный удар пришелся по магам. Дико болезненная судорога скрутила так, что практически стало невозможно дышать. Сквозь слёзы боли я видела, как вперёд вышел Рис, сжимавший медальон, подарок деда. Его волна пламени хоть и была в разы слабее предыдущих, но прошла, словно выжигая, что-то в воздухе, давая возможность встать.

— Эта дрянь не просто уничтожает, она высасывает магию! — Голос мамы был полон страха и напугавшей меня решимости. — Второй волны, мы все просто не переживём.

— Мама, что ты задумала, что…

— Последний зов Лангранов, пока в родовых артефактах есть хоть капля силы.

— Мамочка, мама… Нет…

— Нет времени на разговоры, дитя. Это очень страшный и тяжёлый выбор, но он потому и тяжёлый, что имеет свою, очень высокую цену. Что значит моя окончательная смерть, против тысяч жизней, получивших шанс на будущее? Всегда помни, что ты моя дочь, чтобы ни было в самом начале. Я люблю тебя и горжусь тобой! — Напротив меня, словно отражение из памяти, стояла Алиена Лангран.

Та, которую я увидела в старом зеркале своей бабушки. Лёгкое, невесомое касание ее губ к моему лбу. И вот, красавица-аристократка стоит почти напротив артефакта и словно обезумевшего верховного магистра, готового вновь использовать артефакт.

Мама, в своем черном бархатном платье с родовым медальоном из ярко- оранжевого камня на груди, только надменно вскинула голову в ответ на его усмешку.

— Я, Алиена Лангран, по праву рода и крови, призываю семью из тьмы времён!

Мама резко сжала в руках амулет, от которого, как круги на воде от упавшего камня, стали расплываться ярко оранжевые полосы, заполненные непонятными рунами. От камня один за другим отделялись черные сгустки, становящиеся черепами, но земли касался уже воин в доспехах с родовым гербом. Многих узнавали, называли по именам, но мне это было не важно.

Мама превращалась в тень. Тонкие струйки пепла уносились ветром от ее силуэта, в котором уже невозможно было узнать гордую некромантку. В какой-то момент, я даже не знаю, потому что не могла отвести глаз от мамы, призванные Ланграны единой волной заполнили собой пространство вокруг артефакта и только дикий крик магистра дал понять, что его детище не срабатывает.

А перед ним самим вырос канцлер королевства оборотней. Один удар и магистр на коленях, а клинок оборотня вспарывает его шею, как и обещал сам канцлер в фамильном склепе королей.

Темно-синяя завеса душ Лангранов качнулась и завертелась вокруг помоста на колесах, на котором был расположен артефакт, образовывая вокруг него воронку торнадо. Нас всех разметало взрывом такой силы, что ему эхом ответили обвалы в горах.

Ко мне даже ещё толком не вернулась способность слышать и видеть, а я со всей силы звала маму, ища хотя бы отголоски её тепла, что всегда присутствовало в моём сознании. Но чувствовала только холод и пустоту… Оглушающую тишину, как бы не кричала…

— Мааааама, нет, нет, нет…

Абсолютной пустоты не бывает. И если где-то что-то исчезает, значит, скоро это место заполнится чем-то другим. Чем-то новым, возможно, совсем противоположным исчезнувшему.

Обжигающая холодом тьма, разрывающая сердце своими шипами до кровавой пелены перед глазами. Иссушающее все светлые чувства, раскалённое пламя боли от невосполнимой потери. Вот что заполняло мою душу всё больше с каждой минутой. Всё моё существо кричало и требовало мести, уничтожения тех, кто осмелился прийти на мою землю и отнять самое дорогое.

Пошатываясь, как после удара чудовищной силы, я шла вперёд. Краем глаза отмечала замершие войска, и наши, и ордена. Магов, к которым ещё не вернулась их магия. Где-то на краю сознания слышался разъяренный рёв стремящегося сюда Хранителя. Почувствовав уход одной из Лангран, он оставил замок, который должен был охранять, и возвращался на место битвы.

Мне было все равно. Что-то теплое кольнулось где-то в сердце, когда я заметила, что вместе со мной, всего на шаг отставая, идёт Дарден и ползут Гар и Зубейр, не отговаривая от смертоубийственной атаки, а признавая мое право на месть, и молчаливо поддерживая в этом праве.

Отделялись от толпы и направлялись вслед за мной Кайл, Торрен и Маркус. Я уже почти дошла до Наариса, что стоял ближе всех к артефакту, сейчас закрытом все больше распухающей воронкой торнадо.

Что-то происходило с моим зрением. Я видела туманные силуэты, пронизанные яркими нитями, яростную пульсацию сердец.

— Ярость Лангран… Ярость… Гнев некромантов… — слышалось со всех сторон, долетало неясными обрывками.

С Наарисом тоже что-то происходило, туман его силуэта клубился, уплотнялся, темнел.

Но я не остановилась. Чувствуя безумную жажду уничтожения, я стремилась туда, где грязно-желтым туманом с редкими чистыми проблесками золота находились виновные в моей боли. Меня не волновала разрастающейся вихревая воронка за спиной, темнеющее небо, которое быстро затягивали грозовые кучи, свист ветра, заглушавший все звуки вокруг.

Крик, рождавшийся где-то глубоко внутри, вдруг покатился словно цунами, выплескиваясь наружу.

— Лааанграан! — То ли звала, то ли предупреждала я.

И вместе с этим безумным криком, я выплескивала всю тьму, что сейчас царила в моем сознании, что лилась потоками темного пламени, пронизанного слепяще-белыми разрядами молний. Ровно такими же, что уже исполосовывали грозовое небо.

Я рвала, вырывала светящиеся нити жизни, собирая кровавую жатву среди орденцев. Слышала приветственные крики нагов с той стороны долины, панические вопли этого светлого стада. Скорее почувствовав, чем увидев, что вслед за мной качнулись союзные войска, я развернулась буквально на секунду.

— Стоять! Это только мой бой! Никто не смеет встать между мной и убийцами моей матери! — Это был не голос, а рык злобного зверя, уже успевшего запустить клыки в горло своей добыче.

Целый атомный гриб сверкающих молний рос из моей груди. Я уже не могла его удерживать в своей воле и с диким, ломающим мои ребра, криком разорвала связующую нас нить. Часть этой силы упала на армию ордена, уничтожив одним страшным ударом, практически половину. Часть оплела силуэт Наариса, а остатки ударили по воронке.

Яркий, сине-фиолетовый свет разлился на месте платформы с артефактом, открывая портал в мир, где даже небо бушевало пожаром, и только на скалистом плато скопились живые.

Затянутые в кожу и металл женщины и мужчины с кипельно-белыми волосами и темно-графитовой кожей. Они приветствовали открытие портала воинским салютом клинками и хлынули потоком на нашу сторону. Огненные волны лавы уже захлестывали площадь, на которой они до этого стояли.

Последними в портал вошли пять старух и закрыли за собой арку перехода. Секунду они медлили. Потом одна из них протянула в мою сторону свой посох с кристаллом навершием.

— Вот та, что наполнила своей силой светлый лик Тёмной Прядильщицы. — И склонила голову в знаке признательности и уважения.

Пришедшие не тратили больше времени, оценив происходящее, и в неимоверных прыжках достигли линии войск ордена, превращая бой в истребление.

Болезненный то ли рык, то ли вскрик, словно вернул меня обратно. Я развернулась и остолбенела. Наарис корчился в диких судорогах, его хвост извивался и сплетался, его отцы и белый жрец пытались влить в него силы и забрать себе его боль. Мальчишка полностью покрылся остроконечной чешуёй, огромные роговые наросты вспарывали кожу на голове и хребте. Чудовищно-гротескный зверь увеличивался, вспарывал землю огромными когтями появившихся четырёх лап. Здоровенный горб прорвался, выпуская на свет мощные кожистые крылья. Крылья, что уже через мгновение подняли небольшой смерч, поднимая эту тушу в небо, где новорожденного дракона встретил Хранитель.

Несколько синхронных разворотов, два зверя стрелами взмыли к самым тучам, приветствуя очередной раскат грома торжествующим рёвом, и сумасшедшее пике к остаткам воинов ордена. И в десятке метров от земли, прямо посередине зажатых между нагами и пришельцами орденцев и Кельт, и Наарис выплеснули широкую огненную струю, что сжигала все на своем пути, и даже землю пропекала глубоко внутрь.

Вместе с пришельцами пришли и здоровенные, с хорошую собаку ростом, пауки, которые спеленовывали некоторых орденцев белой нитью и оттаскивали в одну сторону, а некоторых, черной и тащили в другую.

Одна из тех пяти, видимо главных у этих народов, заметив мое недоумение, скупо объяснила, хоть и было заметно, что для нее сложно вместо привычных слов слышать речь этого мира.

— Эти отличаются аурой, — ткнула она в сторону светлых коконов. — А эти, на прокорм детей Прядильщицы.

Самая молодая из пятёрки вдруг мягко тронула меня за руку.

— За что ты их истребляешь, Открывшая врата? — Голос был полон участия, а не любопытства.

— Они виновны в гибели очень многих. Детей, женщин… Моей мамы. — Даже произносить это было больно, а не то, что смириться.

— Дочерний долг нам понятен. — Склонили головы мои собеседницы.

Я ответила им тем же. Кто они и как они теперь будут жить, решится позже. А сейчас я срываюсь и бегу туда, где сейчас самое пекло.

Озверела? Возможно. Сошла с ума? Наверное. Проснулась семейная кровожадность? А зачем вы её будили?

Не прошло и часа, как с воинством ордена было покончено. Из той лавины, что хлынула в предгорья нагаата, выжили только те, кого отобрали пришельцы, которых я про себя начала называть "дроу". Судьба тех, кого пауки обмотали черными нитями, была ужасна. Но я посчитала, что заслужили. За все свои дела заслужили.

Моя месть ордену свершилась, но не принесла мне ни облегчения, ни удовольствия, ни радости. Только чувство тупой опустошенности.

В небе все тише громыхали раскаты грома, уже почти не сверкали молнии, словно сама стихия собрала богатую жатву и, насытившись, удалялась. Я устало подняла глаза и замерла, боясь спугнуть даже слишком громким дыханием то видение, которое было передо мной.

Словно в далёком детстве, я разглядывала шар пульсирующего пламени. И от этого узнавания в душе поднималась волна тепла. И надежды.

— Ритуал "Привязка душ", — прозвучало в моей голове.

И как оказалось, не только в моей.

— Нет. — Рыкнул Хранитель. — Этот ритуал изобретён Лангранами, и Лангранами же запрещён. Слишком опасен, слишком мал шанс и высока цена…

— Кельт… Она моя мама…

— Не получится. Ты — якорь. Но в каждую вершину пентаграммы должен встать связанный с тобой член рода. В случае неудачи погибнете все.

— А если разделить… — влез Кайл. — Допустим, что мы станем якорями для притянутой обратно души Алиены? Свяжем ритуалы, заключив пентаграмму в пирамиду брачного обряда… Тогда…

— Тогда, в случае неудачи, сдохнете все. — Разъярился Хранитель.

Дар и Гар, оказавшиеся рядом, обняли, пряча между собой.

— Решай, а мы с тобой.

— И мы — неуклюже из-за ран и наложенных повязок, подползали Раф и Сид. — Еле вырвались от Элины, но портал откинул нас, чуть ли не к лагерю.

— Вершин пять, а мужей, слава богам, только четверо. Марина, твоя мама не позволила бы тебе так рисковать, поверь мне! — Кельт опустил голову. — Но и хорошо, что ты не сможешь провести этот самоубийственный обряд.

Чей- то хвост обвил мои щиколотки. Я развернулась в объятьях мужей и встретилась взглядом с улыбающимся Зубейром, молча ударившего себя кулаком в грудь.

— Пятый…

Прости меня, мама, но кажется, я выдам тебя замуж!