Глава 81

Этот день для Маркуса Лидона был чернее ночи. Таким же безрадостным, лишенным света. И надежды.

Дурное предчувствие мучило его ещё с начала похода, а последнее время просто выло диким волком в полнолуние, зазывая беду, стучало предупреждающим набатом в сердце. И вот оно…

С первого своего дня, который он помнит, с того самого момента, когда открыл глаза в орденской повозке, не зная кто он, и откуда, и как оказался здесь, рядом с ним был Дрейк. Тот, кто протянул к пересохшим губам неглубокую чашку с водой, кто менял повязку, закрывавшую рану на пол-лица. Как им потом объяснили, уже в цитадели ордена, воины света в своих походах не только защищали людей, но и если находили вот таких, как он, никому не нужных сирот, то забирали с собой.

Мол, ничего хорошего этих ребят не ждало. А так, крыша над головой и цель в жизни, не допустить того же, что пережил сам, для других. Маркус и сейчас не знал, что же он пережил, почему ничего не помнит, откуда взялась та рана, но иногда воспоминания пытались прорваться из небытия.

Тогда он чувствовал запах гари, забивающий лёгкие, слышал стоны и крики, видел зарево пожарища и знал, что ему надо успеть и кого-то спасти. Кого-то очень важного! И хоть его разрывало от ощущения боли, но этот кто-то был важнее.

Но стоило только проснуться, попытаться ухватиться, хоть за какую-то деталь, и он словно натыкался на каменную стену. Все эти годы единственным близким и родным для него существом, был Дрейк. Друг, напарник, брат. Точно также подобранный, только на невольничьем рынке, мальчишка!

Они выживали в орденской школе, защищая друг друга во всех драках и стычках. Они вместе впитывали пыль тренировочных площадок. У обоих была цель. У Дрейка найти отказавшихся от него родственников, у Маркуса отомстить. Те воины, что подобрали его на месте побоища, рассказали, что это нападение было совершенно приспешниками Лангранов, все ещё не теряющих надежду найти проклятых некромантов, и вновь вернуться к ним на службу.

Он рос, росло его умение, и росла его ненависть к этому роду. Особенно болезненным для него, стало открытие, что и в его жилах течет отравленная магией кровь. Но и в этой беде он не остался один. У Дрейка тоже проснулась презираемая им сила.

Они оба "чувствовали" кровь. Могли остановить небольшое кровотечение, могли заставить кровь бежать быстрее или медленнее, а самое главное, могли узнавать правду по крови. Сколько они просидели тайком в библиотеке, в самом закрытом углу, там, где попадись они старшим, с целой шкурой не выбрались бы. Но им везло.

Они оба знали, что у обоих проснулась редкая разновидность целительства, магия крови. Обрывки знаний из библиотеки ордена, да неудачные попытки узнать хоть что-то о себе. Вот и всё, что отличало их от остальных. А ещё вера в то, что спину всегда надёжно прикроют.

Уже давно не было испуганных и израненных мальчишек. Были самые сильные мастера меча в цитадели, сотни боевых выездов, чтобы прикрыть от оборотней возвращающиеся караваны. Несколько военных компаний, когда оборотни или эльфы, в очередной раз, нападали на орден. Сколько раз они отличились во славу ордена? Никто и не считал. Они стояли лишь на ступень ниже магистров, и то, чтобы не зарастать плесенью от постоянных заседаний в совете. Ну, как они считали.

Единственное, что они себе позволили, это одинаковое отличие доспехов. Синяя узкая окантовка по краю всех частей брони. Но подобное выделение было не единственным камнем преткновения и споров с верхушкой ордена. Дрейк все чаще начинал погружаться в себя, его мучили тяжёлые размышления и мысли. Мысли превращающиеся в очень странные вопросы к главе ордена. Например, для каких таких целей привозятся девочки с даром или ипостасью, а нагини? Если орден считает необходимостью уничтожать всю магическую заразу, то почему не просто девочки-человечки? И куда они деваются потом? В закрытые долины? В какие? И кто решает, по каким признакам определяют тех, кто получит туда доступ? И да, конечно, он хотел бы удостовериться… свои вопросы он задавал открыто и перед всеми, как и подобает. И Дрейку обещали, что по возвращению из похода он не только удостоверится, но и сможет сам выбрать себе жену.

Поход… Они первыми покидали цитадель. Каждому была оказана великая честь, каждый возглавлял целый поток. Оба были хороши не только в одиночных поединках, но и могли и умели командовать, понимая рисунок битв, знали особенности осады и обороны, имели опыт. Ничего удивительного, что когда магистры получили весть о том, что над перевалом снова веют родовые стяги Лангранов, они приняли решение о нападении на замок, чтобы нанести упреждающий удар. И о подготовке на территории северного нагаата плацдарма, для удара по всему нагаату и выхода к границам эльфов.

Маркус готов был вырывать зубами это назначение, притихли даже странные сомнения, посеянные вопросами друга. Из цитадели он выезжал в приподнятом настроении, отмахнувшись от слов друга, что просто сливают грязную пену. Ведь с каждым часом он был ближе к главной своей цели. Мести всем Лангранам.

О словах Дрейка он вспомнил несколько дней спустя, когда уже сбился с ног, прекращая стычки по всему лагерю, предотвращая нападения на мирные караваны. И это воины света? Какое-то отребье!

— Ведём гниль на убой! Магистр избавляется от тех, кто окончательно сорвался и потерял уже любые различия с бандитской швалью, и от тех, кто слишком часто задавал неудобные для магистра вопросы. — Так в тот вечер сказал Дрейк, но он отмахнулся от слов брата.

Как отмахивался и ранее, привыкнув, что у Дрейка постоянно вызывает недоверие, то, что им преподносили, как неоспоримую истину. С каждым годом всё чаще и больше. Даже рассуждения о кровавой бане, устроенной выродком Лангранов первым орденцам, вызывали ступор и сеяли в мыслях смуту.

— Ланграны первые враги ордена! А как они ими стали? — Рассуждал с возмущением Дрейк. — На их земли, в их дом, припёрлись чёрт знает, кто и начали занимать место, наводить свои порядки. Кому это понравится? Что ты сделаешь, когда в твой дом придут непонятные бродяги и начнут обустраиваться? Лично я, возьмусь за меч и нашинкую в мелкую труху любого. Лангран же дал время, чтобы убрались без потерь. Послушать наших магистров, так за каждым углом прячется, кто-то из этого рода и пакостит ордену.

— Это дела глубокого прошлого. Но ведь напали же на место, где я жил…

— Кто? Приспешники Лангранов? Какие? — Друг повторял вопросы, которые иногда сам себе задавал и Маркус.

Действительно. Откуда известно, что именно они? И кто это такие? Что за неуловимые такие приспешники, все о них знают, куча всяких нападений, но при этом, никто не видел и ни разу не поймал. Ни одного!

Но все эти мысли он легко отодвинул, как только увидел темные башни Грозового замка.

Это сложно было назвать битвой, боем, сражением… Это было, демоны знают что, но только не столкновение двух врагов. Да от них просто отмахнулись. Как от надоедливых насекомых! Ни одного воина! Никого! Кроме ручного монстра. Или нескольких монстров. Маркус помнил свой ужас, помнил свой страх, ощущение чужой, превосходящей все, что он только мог представить, силы. И понимание того, что при таком уровне дара никто не будет растрачиваться на каких-то приспешников, нападающих тишком на никому неизвестные караваны и поселения.

Выжили только единицы. Всех вынесли из огня те самые монстры, копии того, что насмехался над ними перед мостом в замок. И как странно отметил разум мужчины, выжили те, кто задавал вопросы и сомневался в слове магистра. Как определяли чудовища кто перед ними непонятно, но факт, никого из головорезов, как их звал Дрейк, среди выживших не было.

Магистр, конечно, разозлился, когда прибыл с основными силами и таинственным артефактом, который должен был "подарить нам победу над проклятым врагом". Все обсуждали эту новость, предполагали, как эта конструкция будет действовать, и только Дрейк ходил темнее тучи и мрачнел с каждым днём. И вот утром он не выдержал и потребовал ответа от магистра, что это за артефакт, от которого идут такие эманации, что мороз по коже даже у него, прошедшего ни одному битву. И от которого даже на расстоянии фонит магией крови! Запрещённым под страхом смерти, разделом целительства, который многие относят в область некромантии.

Магистр обещал, что на вечернем совете магистров, куда пригласят, как положено во время военных действий, весь круг мастеров, он ответит на все вопросы. И вдруг неожиданная атака, якобы, что бы выбить угрожающих безопасности лагеря укрепившихся нагов. В какой-то момент, Маркуса с Дрейком оттеснили друг от друга. Атака явно захлебывалась. Наги не дрогнули, более того упёрлись, быстро сгруппировались, а с подоспевшими магами начали контратаковать.

Но даже при этом, все сразу почувствовали, что что-то изменилось. А когда, пытавшийся пробить оборону нагов, отряд просто разметало ударами молний, все поняли ЧТО! На позиции прибыла сама Лангран.

А потом Лидон увидел знакомого ему монстра, и все что он мог, это начать орать, чтобы отводили назад молодняк. Он увидел Дрейка, прикрывающего отход вчерашних оруженосцев. И только потом, уже отступая, сам увидел знакомые латы с отличительной окантовкой. Его лучший и единственный друг, и брат был мёртв.

А ещё он видел, как солнце в небе, рану от кинжала под лопаткой. Сочленение доспехов было повреждено, а вытекшая кровь выделяла место удара. И он был в состоянии отличить удар глефой нагов и орденский короткий кинжал. Маркуса оттащил от тела кто-то из ветеранов.

А после, в лагере, когда магистр с презрением отверг предложение нагов позаботиться о павших воинах ордена и приказал убить воина, якобы пошедшего на сговор с врагами, все сомнения превратились в уверенность, что погиб его друг не из-за боя. А именно из-за тех, вопросов, которые он задавал.

Единственное чего он теперь хотел, это хоть на мгновение увидеть друга и попросить прощения, что сомневался, отмахивался и, в результате, не уберег. Решение пришло само собой, когда Лангран сама позаботилась о павших.

Едва дождавшись сумерек, он удалился подольше от границ лагеря, и попытался провести один из ритуалов, о котором когда-то читал. "Последнее прощание".

Сначала все шло вроде хорошо. И, как ему показалось, все получалось. Осознал он себя, перед костром, на полях Морины, где ещё можно встретить не ушедшие за перевал души. Он старался вспомнить, как ему теперь найти друга, когда его раздумья прервал ехидный женский голос.

— Так, так, так… И кто же у нас тут балуется магией крови?

Необыкновенно красивая брюнетка в вороненых доспехах с золотой окантовкой и диадемой, прикрывающей лоб, стояла, сложив руки на груди, и насмешливо рассматривая нарисованную самоучкой печать призыва кровника.

— А можно, я это все быстренько зарисую? Детям буду показывать, как НЕ НАДО делать, если конечно жить, ещё не надоело.

— Нет, ну, что за извращённый способ самоубийства? — Продолжала рассуждать вслух, видимо, пришедшая на зов заключённых в пентаграмму рун, девушка в облегченных доспехах.

Значит, в бою она надеялась не на силу, а на скорость и гибкость. Или свой дар! Кто она? Эльфийка, оборотница, кто-то из свободных магичек? Маркус судорожно пытался опознать мертвую красавицу. Ну, а кто ещё, кроме погибших и не успевших уйти за перевал, мог так свободно разгуливать здесь? Те, кто осуществлял призыв, как, например, он сам, передвигаться по полям Морины не могли.

— Нет бы по старинке, яд или клинок…

— Я не собираюсь убивать себя! — Не выдержал насмешек брюнетки Маркус.

— Как это не собираешься? — Почти искренне удивилась его собеседница. — А, по-моему, именно что собираешься. Одно только построение пентаграммы чего стоит. Сколько раз говорили, начертательная ритуалистика это основа! А у тебя что? А где руна стабилизации призыва? А обратного переноса? Ты здесь поселиться собрался? И самое интересное, руны призыва наполняют кровью, или составом с частицей призываемого!!! Ну, или с пеплом вещи, которая была с ним в длительном контакте. А у тебя что? Какой идиот тебя научил добавлять СВОЮ кровь?

— Я нашел манускрипт с этим ритуалом в библиотеке ордена. — Может и излишняя откровенность, но врать в полях Грозовой богини не мог никто.

— Ах, в библиотеке ордена! Ну, тогда это, конечно, всё меняет. Вас там много, так что не жалко. — Девушка откровенно издевалась.

— Да кто ты такая? — Мужчина вскочил и замер, натолкнувшись на смеющийся взгляд темно-карих глаз. — Лангран! Тварь!

— Да, неужели? — Засмеялась она, — а ты у нас, видимо, рыцарь в сверкающих доспехах. Только, что ж ты, рыцарь, магией-то балуешься? Неумело, коряво, но это самого факта-то не отменяет. А как же ваш постулат, что магия зло и подлежит уничтожению?

— Зло, это ты! Некромантское отродье! — Маркус выхватил меч. — Ты и твоя семейка причина…

— Серьёзно? Напомни мне, сколько сотен лет, Ланграны даже не появлялись в этом мире? — В руке некромантки появился узкий изящный клинок, с чуть суженным остриём и с закрывающей руку гардой. — Тебе-то каким образом Ланграны успели на хвост наступить, или что там тебе оттоптали?

— Вы убили мою семью! — Маркус резко крутанул клинок и направил по дуге в сторону противницы.

— В смысле? Каким образом? — Девушка легко уклонилась, даже на мгновение не утратив высокомерно-насмешливого выражения на лице.

— Не самолично, конечно. Ваши приспешники. — Маркус берег дыхание.

— Ого, что-то новенькое. Теперь уже и приспешники завелись. — Девушка легко рассмеялась, закрутив мельницу, приближаясь к Маркусу.

И пока он отслеживал движение основного клинка, девушка, приблизившись на расстояние удара, выхватила короткий парный клинок и ударила в сочленение доспехов на плече. После чего, резко отскочила на пару шагов, оказавшись в недосягаемости.

— Позволь спросить. А где эти самые приспешники сейчас? Почему ни одного отряда нет? Куда делись? — Справедливый вопрос немного охладил пыл мужчины, но столько лет тщательно выращиваемой ненависти не рассыпались прахом от одной здравой мысли.

Но времени на беседы он не тратил. Обманный выпад, заставляющий противника открыться, удар который должен заблокировать орудие противника и его меч упрется острым краем в горло проклятой девке! Но Лангран перекинула клинки из руки в руку, делая ведущей левую, резко поднырнула вниз, буквально садясь на полушпагат. Его собственная рука с мечом оказалась заблокирована вторым клинком бестии, а вот основной упирался острием прямо в горло, немного вспарывая кожу, словно намекая, что его жизнь в её руках. Но некромантка резко отступила.

— Мастер клинков говоришь… Ну-ну. — С той же ухмылкой произнесла она, оценив знаки отличия на его доспехах. — А маг ты случайно не великий? Нет?

Окончательно взбесившийся Маркус, с трудом взял себя в руки. Последняя возможность попрощаться с другом становилась все более недосягаемой, а он тратил драгоценные мгновения на насмешки этой ведьмы? Короткая серия ударов обрушилась на Лангран. Хрупкая девушка не могла на равных противостоять такому бугаю, как Маркус. А время и место для маневра он ей сильно ограничил.

Однако и она не собиралась сдаваться. Парировала удары, прогибалась и подныривала под клинок, нанося многочисленные порезы и колотые раны, все больше его ослабляя. Тяжело дыша, они застыли друг перед другом, тесно прижатые и с клинками, упирающимися в шею другого.

— Ты смотри, как расстарался! — Съязвила она.

— Всё для тебя, родная! — Ответил он в том же тоне.

— Глазками не вышел, что б мне родней быть! — Усмехнулась девушка, пристально глядя в его глаза, тёмно-синего цвета.

Она бросила клинок и уперлась рукой, блокируя его меч, при этом резко подалась головой вперёд. И не ожидавший такого коварства рыцарь получил лбом в переносицу и по инерции сделал два шага назад. Этого девушке хватило, чтобы подхватить свой клинок и вернуть себе простор для манёвров.

— Злыдня! — Бросил в её сторону Маркус.

Но и он сам не смог бы сказать, чего больше было в его чувствах — досады или восхищения. А то, что она виновна в смерти его близких… Ну, она-то точно нет, а вот ее семья? А могли ли подобравшие его орденцы ошибиться, или выдать за правду свои предположения? Или это его сейчас околдовывает эта некромантка?

Почему-то же возвращается взгляд к ней вновь и вновь? Хотя обычно он был равнодушен к женскому полу, а призывные взгляды, непонятно откуда бравшихся войсковых девок, вызывали только брезгливое ощущение липкости. Хотя к их палаткам выстраивались, чуть ли не очереди готовых расстаться с небольшими ценностями ради недоступных в цитадели плотских утех солдат.

Нет, в те несколько редких вылазок в город, когда он сопровождал грузы для торгующих с орденом купцов, Дрейк затаскивал его в бордель, где они заказывали себе человечек. Но никакого бурного восторга он не почувствовал. Да и опасался, что вдруг получится так, что снятая девка понесёт, а ребенок унаследует его дар?

Сейчас же, глядя на эту, закованную в сталь доспехов фигурку, так уверенно сжимающую клинки, его собственное тело предавало, выпуская на волю жгучее желание совершенно не сочетаемое с местью!

Расстояние до неё он преодолел в один прыжок, резко выбивая из её рук тонкий меч. Но и его полуторник полетел следом. Маркус схватил растерявшуюся девушку за талию, резко прижал к себе, поддерживая за бёдра и заставляя обхватить себя ногами. А вторая рука наконец-то запуталась в ее волосах, сменяя ветер, что играл в них совсем недавно.

— Скажи мне здесь и сейчас, в месте, где невозможно солгать, что ни ты, ни твоя семья не имеете отношение к гибели моей! — Требовал он, словно не замечая, что острие ее кинжала, который она так и не выпустила из рук, упирается ему в шею с левой стороны.

— Так себе у вас методы допроса, скажу я вам. Но нет, я даже понятия не имею кто ты и откуда! И уж тем более ни я, ни моя семья не имеет к произошедшему с тобой никакого отношения. Ты сам-то здесь зачем оказался… — договорить он ей не дал, впившись в ее губы, выделяющиеся на белой коже, словно ягоды дикой вишни на снегу.

Оторваться от этого лакомства, также, как и от подмороженной вишни, его не заставили бы никакие силы. А вот девушка была другого мнения. Резко откинувшись назад всем телом, она упала на вытянутые руки, и, сделав рондад, оказалась от него на расстоянии.

— Я искал своего побратима, погибшего сегодня. Дрейка. А нашел тебя… — дыхание, сохранявшееся даже во время своеобразного поединка, сейчас заставляло грудь тяжело и часто подниматься.

— Нашёл он… Учи ритуалистику, самородок! И руны. А то, в следующий раз, так и останешься неприкаянным здесь и бесчувственным телом там. — Лангран сделала несколько пасов, издав какой-то гортанный рык, одновременно с этим с ее ладоней сорвался сине-черный сгусток, ударивший его в солнечное сплетение.

— Живи — тихим шепотом от неё

— Я тебя всё равно найду — хриплым криком от него.

Пришедший в себя Маркус, чувствовал жжение и боль в месте удара силой Лангран. Но все равно улыбался. Улыбался, возвращаясь в лагерь, улыбался даже укладываясь спать в палатке, которую со времён возвращения из под стен Грозового замка, делил с Дрейком. Он все равно найдёт как вызвать душу друга, только уже завтра, ведь вещей Дрейка здесь было полно.

Но не пришлось. Едва его сморил сон, как он услышал того, кого ещё недавно искал среди полей мёртвых.

— Здравствуй, брат!

Мой сон был наполнен темнотой и туманами, но фигуру побратима я видел также отчётливо как, будто он стоял рядом.

— Ты? Как? Я искал тебя…

— Знаю. Я теперь многое знаю. — Невесёлая усмешка проскользнула на губах Дрейка, — и хорошо, что могу тебе рассказать. Сам бы пробиться не смог.

— И как же ты тогда? — Столько всего хотел сказать, а несу какую-то чушь.

— Я встретил девушку с карими глазами. Точнее, она меня нашла. Помогла пробиться, — тут он рассмеялся, весело, от души. — Заодно, в пух и в прах раскритиковала твои способности в ритуальной магии.

— Дрейк, ты прости друг, я…

— Молчи, Маркус! Тебе не за что просить прощения. — Сразу стал серьёзным призрак. — Это бой, и мог погибнуть любой. А уж тем более, от удара в спину. Ты же понял, что погиб я не от руки нагов?

— Да, понял. Тоже думаешь, что магистр…

— Не думаю, знаю. А ещё знаю, что артефакт, который притащили из цитадели, напитан эманациями смерти под завязку. Вот для чего нужны были все те девочки, а вовсе не в жены воинам света. — Гримаса гнева исказила обычно улыбчивое лицо друга. — И сейчас несколько отрядов рыщет, чтобы собрать девчонок и усилить артефакт во время боя. К сожалению, большего я не знаю. Зачем и как он будет действовать, тоже. Да и времени у нас в обрез. Тебе надо просыпаться и аккуратно убираться из палатки.

— Подожди ты со своей палаткой. — Мысли метались, словно птицы в силках. — Но это выходит, что орден, просто прогнил насквозь. Да какой это орден? Шайка разбойников и убийц. Получается, так?

— Почти. Не все в ордене замараны в этом. Но таких, вроде нас с тобой, держали в цитадели, ну и позволяли редкие вылазки в ближайший город. — Дрейк задумчиво потёр подбородок. — Нападения, похищения… На ордене много грязных дел. Мы думали, что та накипь, которую мы уводили из цитадели, просто… Не справились с внутренней гнилью, что они исключения. А исключения, это такие, как мы. И от нас избавляются, посылая на заведомо невыполнимые задания или ударом в спину. Даже если это собственный внук. Магистр отправил его с одним из отрядов и уже устал ждать вестей о его гибели.

— Тварь! Это же его родная кровь!

— Как твой отец или ты? Или твой дядя, отец Маркида? — Горькая усмешка вернулась на лицо друга. — Один из доверенных магистра не отходил от тебя пока ты не очнулся, и очень внимательно в тебя всматривался, оценивал твою реакцию на себя. И ушел, только поняв, что ты ничего не помнишь. Бросив кому-то у фургона, что можно оставлять. А потом много позже, когда младший сын верховного погиб во время очередной вылазки к эльфам, чтобы якобы отомстить, и в цитадель привезли Маркида…

— Мой лучший ученик!

— И с каждым годом все больше похожий на тебя. Жаль, на портретах все магистры уже в преклонном возрасте и седые. Но тёмно-синие глаза только чуть выцветают, а во всей цитадели черноволосых только двое, ты и Маркид. — Дрейк тяжело вздохнул. — Сколько таких мальчишек, как ты, не доехало до цитадели, просто потому, что помнили лица нападавших… Прощай, друг. И не торопись за перевал!

Дрейк крепко обнял меня и с его тихим "пора", я подскочил на лежанке. Что там говорил Дрейк? Убираться из палатки? Доспехи в хран, сейчас они будут только мешать. Разрезал плотное полотно палатки с противоположной от входа стороны, причем сделал разрез горизонтальным, почти у самого пола. Палатка хоть и стояла на отшибе, но все равно, на фоне белого полотна, моя фигура была бы слишком заметна. А интуиция мне подсказывала, что стоит остаться незамеченным.

Я почти по-змеиному отполз за низкую поросль кустов, когда услышал осторожные шаги и скрип сочленений доспехов. Вот поэтому-то, я их и не нацепил, в отличие от своих слишком поздних гостей.

— Может сначала ножом, для надёжности? — Прошептал один.

— Идиот? Думаешь, не проснется, как только ты попытается зайти в палатку? — Прошипел в ответ другой. — Нет, кинем издалека. Если выбежит, то добьем. А так, я не полезу.

После этих слов в мою палатку полетели небольшие мягкие мешочки с фитилем. Буквально за секунды палатка разгорелась, привлекая к себе внимание. Но голоса ещё далёко. И как-то не особо торопятся спасать. Что ж. Мой путь с орденом явно разошёлся.

Нужно ещё мальчишку найти и понять, правда ли мы с ним родня или Дрейк все же ошибся. Но в душе стало тепло от того, что мой любимый и лучший ученик, может быть моим племянником, моей семьёй.

Двое несостоявшихся убийц шустро исчезли в тени других палаток, а я, также ползком, постарался исчезнуть в темноте. Я знал, куда я пойду. Моя некромантка должна знать, что на поле боя ее ждёт неприятный и пока неизвестный сюрприз. МОЯ некромантка???! А с другой стороны, мне нравится, как это звучит. Да и мой страх, что у моего ребёнка проявится мой дар, можно будет забыть. Уж такая мамочка точно научит правильно ритуалы проводить.

Но мне, как минимум, нужно было оказаться на территории нагов. Наги… Не знаю как все остальные, но здесь, на землях Лангранов, они вели себя так, словно это они были рыцарями, а мы так, полулюди — полузвери. Наги бились до последнего, но ни один раненный не попал к нам в руки! Они не сдавались на милость победителя, предпочитая забрать с собой как можно больше врагов. И они не оставляли павших. Несколько раз, в разведывательном патрулировании, я видел, как на местах сражений они собирали своих погибших, даже если бой был проигран. Ждали нашего отхода и возвращались.

Я ни разу не дал сигнала к бою, ни разу не донес об этом, признавая право павших на достойное прощание. Все это вызывало уважение к этим змеям. И в тоже время, бесполезную злобу на наших магистров, включая верховного. "Не стоит тратить время и силы, наши братья растворились в свете, мы на землях врага, мы не можем тащить за собой тех, кто не способен дойти до лагеря сам и держать оружие". И много ещё таких постулатов.

Занятый этими мыслями, я миновал наши посты, территорию до нагов пересёк короткими перебежками. А вот на территорию лагеря нагов, так просто попасть не вышло. И тут они нас умыли! Сами ли, или при помощи Дардена Варлаха, которого я видел сегодня во время боя, сталкивался в одном сражении я с ним впервые, но наслышан был уже давно, да и изображения видел, но остановили меня, как только я оказался в той самой долине, где ещё днём был бой.

— Я иду к фрее Лангран. — Сказал, протягивая руки вперёд, показывая, что не имею злых намерений.

— Ну, идти ты можешь куда угодно. А вот дойдешь ли? — Проговорил выступивший из темноты тот, о ком я только что вспоминал.

— А ты это решаешь? Может, пусть сама Фрея решит, дошёл я до неё или прошёл мимо? В конце концов, как рыцарь и воин, я обязан поблагодарить девушку за огромную услугу, не считаешь? — Выдержать взгляд этого медведя оказалось непросто.

— Конечно, сама решит. Я даже сам провожу. Уж очень мне любопытно, какую такую услугу могла оказать орденцу моя жена.

— Жена? — Ну что же, я и не ожидал, что буду единственным мужем. — И много у нее уже мужей?

— Тебе-то что? — Пробасил медведь.

Он повел меня куда-то вглубь лагеря. Уже вскоре до нас стали доносится странные звуки. То ли музыка, то ли плач. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее становилась мелодия. Незнакомая, но так выворачивающая что-то внутри.

Девушка, стоявшая к нам спиной, играла на вийке, а подползшие с разных сторон наги, слушали, боясь спугнуть её даже звуком. Среди толпы я увидел нескольких женщин и даже детей. Но даже сквозь плач вийки, она услышала наши шаги. И сняв с плеча инструмент бродячих артистов, так и повернулась, по-прежнему сжимая в руке смычок.

— Марина, к тебе тут гость из ордена. Говорит, благодарить пришёл за услугу.

А я стоял и не узнавал. Вроде и похожа, но не она. Явно не она.

— Ты не она! — Не сдержался я.

— Простите? — У девушки, красивой не спорю, но не той, удивлённо приподнялась одна бровь. Но неожиданно, она прикрыла глаза, казалось, что она заснула стоя, а потом весело рассмеялась.

— Вот в чём дело! — Знакомая ехидная интонация зазвучала в её голосе. — Я действительно не она. На полях Морины вы встретили мою маму, Алиену Лангран. А я Марина Лангран.

— Маму? — Да она выглядит не старше своей дочери. — А могу я увидеть её сейчас?

— К сожалению нет. Она здесь не присутствует. — Некромантка младшенькая развела руками и смущённо улыбнулась. — Просто, во время недавнего разговора, я сильно понервничала (я отметил виноватую морду серого нага), и потеряла сознание, а мой муж не успел среагировать и поймать (ещё одна виноватая морда, теперь черного нага, и разъяренное шипение от двух синих, одного я видел в бою, второй печально известный Цветочник, как его называли у нас) и сильно ударилась головой. Поэтому мама, испугавшись, и искала меня там, а нашла вас с вашей, как она сказала кривой пентаграммой.

— А, понял. — Девочка явно была совсем молоденькой, и я не удержался от вопроса. — А сколько вам выборов?

— Нуу… Скоро будет девятнадцать. — Сказала по-прежнему улыбаясь эта…эта мелкая!

— Сколько? Боги! — Вспомнил, что она была там, на самом опасном участке и похолодел от мысли, что главный враг ордена — ребёнок, едва переступившая порог совершеннолетия, девчонка. — Да вы с ума сошли! Что ребёнок делал посреди сражения?

— Таак! Мужей у нас навалом, этого запишем в кандидаты в папы! — Д довольным оскалом пророкотало то самое Чудовище, что было у стен фамильного замка и по которому сейчас с удовольствием лазали две девчушки — нагини. — Осталось только найти того, кто осмелится это маме сообщить.

— Да уж! С этим придется что-то решать. — С какой-то грустью вздохнула кареглазая малышка.

Боги и Чаша Света вместе взятые, орден воюет с ребёнком, пытаясь его победить, убивая других детей! С ребёнком, который просто защищает свой дом.