ГЛАВА 22. Париж 2003

2003 год

Париж                                                                            

– … Я от волка ушёл, от медведя ушёл, а от тебя, лиса, и подавно уйду.

А хитрющая лиса ему и говорит:

– Ох, что-то я тебя не расслышала, милок, оглохла к старости на оба уха. Ты лучше сядь ко мне на нос и поведай снова свою историю.

Но наш Колобок не был глупым и, заподозрив неладное, отвечает лисе:

– Ага, раскатала губу, рыжая. Думаешь, если у меня мозги из теста, то я готов стать лёгким ужином? Ищи лохов среди волков.

И Колобок увернулся от лисы и покатился дальше, а лиса осталась с носом.

Я закончила сказку и погладила свой круглый живот. С тех пор, как мой малыш начал шевелиться, я стала общаться с ним постоянно и больше не считала, что веду себя странно. Теперь-то я точно знала, что малыш меня слышит и чутко реагирует на мой голос, настроение и прикосновения.

В дверь моей спальни неожиданно постучали, и я напряглась. Замков у меня нет, и в мои комнаты таскаются все, кому не лень – настоящий проходной двор. И кого могло принести ко мне в десять часов вечера? Ребекка? Давление и пульс мы измерили, витамины я выпить не забыла, тогда что ещё ей надо? Ссориться с Ребеккой не хотелось – она была хорошей тёткой и даже разрешила мне немного танцевать.

– Войдите, – отозвалась я, стараясь скрыть недовольство в голосе.

Дверь приоткрылась и в спальню заглянул Доминик.

– Диан, ты не спишь?

– Сплю, не видишь, что ли, и очень крепко. – Я сидела на разобранной постели, сложив ноги по-турецки.

– Правда? – обрадовался Доминик. – А с кем ты сейчас разговаривала?

– А ты подслушивал?

– И не думал даже, просто услышал, когда шёл к тебе. Сначала подумал, что ты по телефону говоришь, но у тебя такая интонация была странная.

Ну нигде не спрячешься – кругом глаза и уши. Вот только Доминик здесь был моим единственным другом и я, немного смущаясь, ему призналась:

– Я малышу рассказывала сказку на ночь.

– Да ты что? Какая ты молодец! А мне её расскажешь?

Я с недоверием покосилась на парня. Несмотря на улыбку, глаза у него были, как никогда, грустные. И было совсем не похоже, чтобы он шутил. Я пожала плечами и рассказала сказку про Колобка с альтернативным финалом.

– Ну, неплохой такой триллер с хеппи-эндом. А колыбельные песенки ты ему поёшь?  – Доминик кивнул на мой живот, а я снова смутилась и попыталась натянуть на себя одеяло, на котором сидела.

– Нет, с песнями у меня как-то не очень, – пробормотала я.

Доминик, пронаблюдав за моей вознёй, помог мне справиться с одеялом и даже подоткнул по краям.

– Любишь своего малыша? – спросил он как-то чересчур печально.

Вопрос застал меня врасплох. Люблю? Я и не думала об этом, да я даже не знаю, кто там у меня. Ну, мне его жалко. Или её. Я растерянно взглянула на своего гостя, но он, кажется, уже забыл о своём вопросе и смотрел мимо меня в окно на молодой месяц.

– Доминик, у тебя что-то случилось? – я осторожно тронула его за руку.

– Мы расстались с Лизи, – тихо ответил он.

– С твоей девушкой? – уточнила я, потому что не знала, как зовут девушку Доминика.

– Да. Мы так долго были вместе, что я даже не представляю, как теперь буду без неё.

И весь следующий час Доминик рассказывал мне о своей, уже бывшей, девушке. Неужели ему до такой степени одиноко, что он решил выплакать своё горе на плече у мелкой девчонки? А, впрочем, я не возражала и молча слушала про необыкновенную Лизи, которая, по моему мнению, была просто дурой. А когда Доминик показал мне фотографию этой чупакабры, то я поняла, что он тоже с придурью – нашёл, о ком горевать. Радоваться должен, что у его будущих детей теперь появился шанс родиться красивыми. Заметив недоумение на моём лице, парень как-то виновато улыбнулся.

– Она тебе не понравилась, да?

В поиске скрытых достоинств я ещё раз внимательно посмотрела на анорексичную блондинку с выпученными глазами, огромными зубами и бесконечными ногами, похожими на два каната.

– Доминик, ты сам смотри чаще на эту фотку и очень скоро поймёшь, как тебе повезло.

Он неожиданно громко рассмеялся, и в этот вечер мы больше не возвращались к его трагедии.

*****

То, что день пойдёт набекрень, я поняла, как только утром открыла глаза. Открыла и вздрогнула. Надо мной, как грозная жрица богини возмездия, возвышалась Же-Же. Ну вот почему я должна с самого утра испытывать такой стресс?

– Вы крайне безответственная особа, мадемуазель, – недовольным тоном произнесла эта злобная монашка.

Моё внутреннее негодование тут же сменилось тревогой – неужели я о чём-то забыла?

– Что-то случилось, мадам? – растерянно пискнула я.

– А Вы полагаете, что всё в порядке? Время приближается к обеду, а Вы позволяете себе до сих пор спать!

К обеду? Я испуганно глянула на часы и обнаружила, что только половина одиннадцатого. Ну, да – не раннее утро, но и не обед же.

– Мадам, но ведь сегодня суббота, – пролепетала я.

– Вы пропустили завтрак. Месье Шеро оставил определённые инструкции по поводу Вашего режима и питания в частности.

Вот ведь старая занудная кляча, как же она меня достала! И почему мне нельзя послать её в задницу?

– Я сейчас встану, мадам. А Вы так и будете здесь стоять? – я старалась говорить спокойно, но Же-Же почувствовала моё раздражение и, поджав и без того тонкие губы, поспешила покинуть мою спальню.

Надо хоть какую-то щеколду на двери придумать, а то шляются по моей спальне, как по проспекту. Подумаешь, поспала подольше. Не говорить же ей было, что мы с Домиником до трёх часов ночи секретничали, а то ещё напридумывает себе невесть что.

Через пятнадцать минут я, свежая и бодрая, сидела в столовой, ожидая свой поздний завтрак. Доминик, который проснулся уже давно и успел позавтракать, решил составить мне компанию, чтобы выпить кофе. Он явно не выспался, но прежняя грусть в нём уже отсутствовала.

Горничная Адель порхала вокруг нас, как бабочка. Такая себе нестандартная бабочка с грудью не меньше пятого размера. Адель была невысокой, рыжеволосой и очень фигуристой девушкой с огромными голубыми глазами. Её грудь и так с трудом помещалась в вырезе платья, а с появлением Доминика она просто вываливалась, как по волшебству. Кажется, парню нравилось её внимание и подозреваю, что он даже разок согрешил с нашей шаловливой Аделькой. А, может, и не один разок. Впрочем, их личная жизнь меня не касается, только зачем строить из себя жертву из-за расставания с любимой девушкой, если он так легко может ей изменить? Или я ничего не понимаю в жизни, или у кого-то из присутствующих просто нет совести.

– Диана, лапушка, обязательно попробуй запеканку, она сегодня необыкновенная, просто во рту тает, – нежным голосочком прощебетала Адель.

– Спасибо, обязательно попробую.

– Ой, кстати, на улице сегодня очень прохладно, ты одевайся теплее, – Адель продолжала источать благодушие.

Всегда, когда начиналась её смена, Адель включала заботливую то ли няньку, то ли подругу – старалась во всём мне угодить, чем-нибудь развлечь и ненавязчиво задавала вопросы о моей прошлой жизни.  И я отвечала,    не желая обидеть девушку, но делала это очень уклончиво. Конечно, я догадывалась, что именно её интересует  больше всего, да и всех остальных в этом замке – от кого тринадцатилетняя малявка ждёт ребёнка. Если бы я сама это знала…  Но подобный ответ точно вызвал бы народное волнение. К чести Доминика, он ни разу не попытался выяснить у меня подробности, хотя не сомневаюсь, что ему не менее любопытно.

– Дианочка, ты выглядишь сегодня потрясающе – такая хорошенькая куколка. А твои косички просто прелесть, научишь меня такие плести? – Адель разглядывала меня, казалось, с искренним восхищением, но мне захотелось поёжиться. Её чрезмерная лесть меня настораживала, и я не спешила с ней сближаться.

– Ладно, научу,  – добродушно согласилась я, ощущая себя немного виноватой за недоверие к девушке.

Моя Дашка была прирождённым мастером причёсок. Она легко осваивала самые сложные плетения кос и даже придумывала собственные. Меня она тоже кое-чему научила и, хоть у меня уже не такие длинные волосы, как были раньше, Дашкины уроки мне здорово пригодились. Буду ей сегодня звонить – ещё раз скажу спасибо.

– А я считаю, что наша Диана всегда выглядит потрясающе красивой, а не только сегодня,  – озвучил своё мнение Доминик.

– Абсолютно с тобой согласна, Дом, – быстро подхватила Адель и широко улыбнулась.  – Ах, была бы я такой же красавицей!

Адель явно напрашивалась на ответный комплимент, но я только молча таращилась на неё. К счастью, Доминик не оплошал:

– По-моему, тебе не о чем переживать, ты, Адель, в полном порядке.

При этом взгляд Доминика был приклеен к выдающейся груди девушки. Там-то у неё уж точно полный порядок. Адель кокетливо рассмеялась и упорхнула, одёргивая на ходу коротенькое форменное платье.

– Куда ей до тебя! И твои ножки гораздо красивее, – зачем-то произнёс Доминик, провожая горничную задумчивым долгим  взглядом.

А при чём тут мои ноги? Я не нашлась, что ответить парню и вгрызлась в нежную творожную запеканку.

*****

Сегодня нас должен почтить своим визитом Великий Демон. Но до его приезда ещё уйма времени, а от уроков в выходные дни я была освобождена, поэтому мы с Домиником отправились в гараж. Заниматься грязной работой перед приездом Его Темнейшества я не решилась, а вот продолжить уроки вождения – самое то. Я уже делала неплохие успехи, а Демон потворствовал увлечениям, которые, по его мнению, могут пригодиться в жизни.

Подходя к гаражу, мы с Домиником услышали голоса. Собственное имя заставило меня замереть на месте и прислушаться. Доминик тоже застыл рядом со мной.

– … и носятся со своей Дианой, как с хрустальным яйцом. Заплела себе косички, танцовщица пузатая. Строит из себя невинность, а на самом деле мелкая дешевая шлюха.

В немом изумлении мы с Домиником смотрели друг на друга – он с яростью, а я… Не представляю, что сейчас выражал мой взгляд, но в груди всё болезненно сжималось от несправедливой обиды.

– Аделька, что ж ты злая такая, оставь мелкую в покое, тебе-то что с ней делить?

– Да откуда взялась эта шалава? Всю жизнь не было и вдруг на тебе – дочка хозяина, просим любить и жаловать. И где он только выискал эту шавку подзаборную? – Голос Адель дрожал от негодования.

Доминик с бешеными глазами попытался рвануть на разборки, но я резко схватила его за рукав и отрицательно покачала головой.

– Не лезла бы ты в это дело, Адель, а то конечностей не досчитаешься. Видела у босса в кабинете портрет его жены? Тебе разве её сходство  с малышкой ни о чём не говорит? – в незнакомом голосе мужчины сквозило раздражение.

– Ещё как говорит – нашёл себе бродяжку, похожую на его жену, обрюхатил, а теперь знакомьтесь – это ваша юная хозяйка. Ненавижу эту пузатую тварь. Так бы и провела её противной мордой по асфальтовой дорожке. А потом мы ещё будем перед её мелким выродком плясать, вот увидишь.

– Ох, ты и дура! Ты хоть в её глаза посмотри – где ты ещё такие похожие найдёшь? У них же с боссом глаза одинаковые. Короче, я эту хрень не собираюсь слушать, и если ты пришла потрепаться, то вали отсюда обратно.

– Ну, Ками-иль, – протянул капризный голос горничной.

– Если хочешь поработать языком, то давай чуть ниже и молча.

Стоять и слушать дальше было бессмысленно. У меня даже уши загорелись от звуков, доносившихся из гаража. Резко развернувшись, я поспешила обратно к замку. Доминик яростно сжимал кулаки, но я не желала быть участницей позорных разборок. Недавно данное себе обещание не плакать сейчас сдержать было очень трудно, поэтому я просто молчала и быстро шла к дому.

– Малыш, я разберусь с этой сукой, – прорычал Доминик.

– Не вздумай, и Демону ничего не говори, – выпалила я.

– Кому? – оторопел парень.

– Демиану, – я с досадой поморщилась, но пускаться в объяснения не собиралась. К тому же данное прозвище деду подходило не меньше, чем рогатому оригиналу.

– Диан, я не имею право спустить всё на тормозах. Я отвечаю за твою безопасность, а эта рыжая выдра наносит тебе моральный вред.

– НЕ смей. Ничего. Говорить! – прошипела я, не желая предоставлять Доминику возможность меня успокоить и, тем более, увидеть меня плачущей. Мне было необходимо остаться в одиночестве. Хотелось упасть на пол и зареветь в голос – громко, надрывно, до хрипоты. К маме хотелось прижаться, пожаловаться и услышать в ответ, что всё будет хорошо и меня больше никто не посмеет обидеть. Я помчалась в свою комнату.

И вот я одна. Кричать хочется по-прежнему, но плакать не могу – слёзы перегорели, пока я боролась с собой. Это даже хорошо – ни у кого не будет повода считать меня несчастной, разглядывая мои припухшие веки. За что Адель так ко мне относится, я понять не могла. А ведь она мне даже нравилась. Какие мерзости она обо мне говорит, даже от воспоминаний меня затошнило. Как же можно быть такой лицемерной тварью? Может, она родственница моей бабки Эльвиры? Или вообще все люди такие? А моя мамочка просто была исключением или ангелом, как говорит Шерхан. Но Дашка-то с Янкой совсем не подлые, и я им доверяю. 

Но почему же любая гадина может безнаказанно обливать меня грязью, распространяя лживые слухи? А завтра кому-то другому может прийти в голову сочинить обо мне очередную отвратительную небылицу. И как я могу этому помешать? Гордым молчанием, жалобами? Доминик обязательно скажет Демону, но… нет. Я должна сама закрыть грязные рты. В голове постепенно созрел коварный план и, пряча зловещую ухмылку, я отправилась к Лурдес.

Демон, как обычно, появился к обеду, и в столовой нас ожидало праздничное застолье. В этом дворце визит Его Темнейшества – всегда праздник. За огромным столом расположились мы с дедом и чопорная Же-Же, которая не преминула тут же вставить своё замечание:

– Мадемуазель, Вы неподобающе оделись к обеду.

– Прошу прощения, мадам, но моё бальное платье мне на пупок не лезет, – огрызнулась я.

Же-Же вспыхнула и уставилась на Демона в немом призыве навести порядок. Мне же было абсолютно всё равно как он отреагирует, но Демон даже бровью не повёл. Обед продолжался в молчании.

Внезапно в столовую вошёл взволнованный Доминик и сообщил, что приехала мадам Дюран. А это ещё кто? Демон успел только рявкнуть, чтобы я не вставала из-за стола, когда двери в столовую распахнулись, и ворвалась ослепительно красивая блондинка неопределённого возраста. Ей могло быть как двадцать пять, так и сорок лет. Кто их сейчас поймёт – жертв пластической хирургии. Блондинка обвела комнату злым взглядом и остановила его на мне, не найдя, вероятно, более подходящей добычи.

– Что это за девка? – взвизгнула мадам Дюран, ткнув в мою сторону наманикюренным ногтем.

Вот это да-а – блестящие манеры у французской аристократки! Неплохо было бы на эту бы тётку Же-Же натравить. А реакция Демона удивила – он не испепелил её взглядом на месте, а ответил спокойным тоном:

– Здравствуй, Клэр, можешь познакомиться – это моя дочь Диана, – и повернулся ко мне,  – Диана, познакомься, это моя старая подруга Клэр.

Слово «старая» мне очень понравилось, а демоновской подружке, судя по взгляду – наоборот. Я пару раз моргнула в знак приветствия и принялась рассматривать «старушку». Высокая, стройная, красивая, но неживая – без мимики.

–Дочь?! – блондинка широко распахнула васильковые прекрасные глаза и прошипела: – Демиан, ты из меня идиотку делаешь? У тебя нет детей, дорогой! Или ты решил жениться на малолетней потаскушке и сделать её наследницей? 

Демон безмолвствовал, представляя собой античную скульптуру. А я взбесилась – ну ни фига ж себе, какая-то бледная курица льёт на меня очередной поток грязи, а мой названный папочка спокойно глотает и переваривает. И поборница нравов Же-Же сидит, будто швабру проглотила. Предатели! Я с трудом удержалась на месте, чтобы не встать из-за стола и не обнаружить свой живот. Что ж за день сегодня такой, или у меня реально появилась на лбу надпись «шлюха»? Ладно, да будет так! Я отложила столовые приборы и одарила присутствующих самой лучезарной улыбкой.

– Демиан, милый, – заговорила я сладким голосом, положив ладошку ему на плечо, – а почему бы тебе не посадить свою подругу на цепь и не надеть на неё намордник, пока мы пообедаем? Её пластмассовая рожа мне портит аппетит.

Блондинка мгновенно сорвалась с места и с боевым кличем бросилась ко мне, нацелив мне в лицо опасные когти. Демон заметно сгруппировался, но Доминик моментально перехватил и скрутил бешеную тётку. Меня охватила яростная волна, словно огонь в груди полыхнул. Даже в глазах пекло, но когда снова попыталась встать, Демон подскочил и надавил мне на плечи, выражая молчаливый приказ не светить фигурой. Я грубо откинула демоновские ручищи и, вонзив полный ненависти взгляд в его дикую подружку, почти прорычала:

– Слушай ты, курица силиконовая, своими когтями будешь в земле червей откапывать. Это бестолковое занятие как раз по тебе. И как посмела ты, недоразвитое существо, поднять на меня  в моём же доме свой облезлый хвост? Немедленно подожми его под свой плоский зад и не порть мне аппетит своим присутствием.

После выплеснутых слов моя злость отступила также внезапно, как и возникла, но, продолжая удерживать маску мегеры, я презрительно процедила:

– Доминик, выброси отсюда эту старую каракатицу.

Блондинка открыла рот, беспомощно глотая воздух, а в её глазах застыл ужас. Доминик, до сих пор удерживающий мадам Дюран, был растерян и не спешил её выбрасывать за дверь. Марта, примчавшаяся на шум, застыла посреди столовой и явно мечтала незаметно исчезнуть туда, откуда примчалась. Она выглядела испуганной и это была её первая человеческая реакция, которую мне довелось наблюдать. Же-Же, казалось, была на грани обморока и дрожащей рукой промокала платочком лобик.

Все в этой комнате отреагировали на мой выпад очень странно, и только Демон оставался невозмутим и вроде бы даже доволен. Он снова положил мне на плечи огромные ручищи, наклонился и чмокнул меня в макушку. Вот теперь я тоже в шоке.

– Умница, малышка, – прошептал Демон мне в волосы. – Только поменьше эмоций.

Че-го? Это что сейчас было?

Старая подруга безуспешно пыталась вырваться из тисков Доминика, но рвалась теперь уже к выходу.

– Дом, Диана попросила тебя проводить мадам, – напомнил ему Демон, а мадам Дюран внезапно разразилась потоком слёз.

Я видела, с каким отвращением посмотрел на неё предмет её страданий и ревности.

– Демиан, прости меня, я, вероятно, ошиблась. Ведь мы сюда раньше вместе приезжали, а теперь ты каждые выходные уезжаешь один. Я ведь подумала… Но теперь я вижу… – блондинка запнулась и посмотрела на меня с отчаянием.

А я что? Я сидела растерянная не меньше остальных и не понимала, чего все так испугались и всполошились. А ещё я не могла понять, зачем эта дура так унижается? Мадам Дюран, наверное, тоже так подумала  и её слёзы мгновенно высохли.  Гордо вскинув голову, она произнесла:

– Нам необходимо срочно поговорить, Демиан.

– Не сегодня, Клэр, тебе уже пора, – грубо отрезал Демон.

Мадам молча кивнула и величественным взглядом обвела всех присутствующих, пытаясь сохранить достоинство. Да куда уж теперь-то.

– Я провожу Вас, мадам, – вежливо сказал Доминик, продолжая придерживать блондинку за локоть.

– Я знаю, где выход, – высокомерно произнесла белокурая гарпия, стряхивая с себя руку Доминика, и высоко задрав подбородок, покинула комнату.

– Проследи, чтобы она не задерживалась, – скомандовал Демон Доминику и обратился к Же-Же: – Мадам, вы бледны, что-нибудь случилось?

– У мадам культурный шок, – вежливо пояснила я и вдруг заметила, как в дверях мелькнуло лицо любопытной Адель. Ко мне снова вернулась злость.

– Дэмиан, ты не будешь возражать, если я пойду к себе? – тихо спросила я.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, просто немного устала. Можно я Адель заберу с собой, мне нужна её помощь, а со стола уберёт Кэти.

Демон махнул рукой, отпуская меня на все четыре стороны. Понятно, что ему всё равно, кто станет убирать со стола, он и Же-Же припашет, если понадобится.

Я договорилась с тихоней Кэти о подмене и с заговорщическим видом утащила Адель в свои комнаты.

– Располагайся, Адель, и не стесняйся, – я гостеприимно махнула рукой, предоставляя горничной свободу действий в моих апартаментах. – Я немного перенервничала и хотела с тобой косички поплести, ты не против?

– Конечно, нет, обращайся в любое время. Эта Клэр Дюран ужасная тётка, я сама её недолюбливаю. Кстати, здорово ты её отчихвостила, жаль только, что я не успела увидеть. Зато полюбовалась на её рыдания. Так этой дуре и надо!

– Да, иногда на меня находит, особенно, когда обижают незаслуженно, – я с улыбкой посмотрела на горничную, а она ответила мне беззаботным смешком. Вот же лицемерная тварь.

– Ой, Дианочка, как же у тебя здесь классно, – Адель плюхнулась в кресло и с неприкрытой завистью оглядела мою комнату, наверняка в пятисотый раз. – Круто, наверное, быть богатой наследницей?

– Неплохо, но лучше бы я была со своим любимым.

– А где твой любимый? Это от него ты беременная? – тут же встрепенулась Адель и вся подалась вперёд в ожидании великой тайны.

– От него, только его самого уже, наверное, нет в живых, – грустно поведала я и тяжело вздохнула.

– Да ты что? А что с ним случилось?

– Дэмиан узнал о нашей связи.

– И что? – Адель в ужасе выпучила и без того огромные глазищи и приоткрыла рот.

– Отец очень не любит, когда кто-то ко мне прикасается или говорит обо мне плохо. – Я выдержала театральную паузу и заметила, как гостья побледнела. – Он отрезал моему любимому член и заставил сожрать на моих глазах, а потом… – я громко всхлипнула, а Адель прикрыла открытый рот обеими руками и глаза её превратились в две голубые тарелки, – а потом я потеряла сознание и уже не видела, что с ним случилось.

– Какой ужас!  – выдавила из себя Адель. – Как же ты это пережила?

– С большим трудом. Но я очень ожесточилась и решила мстить.

– Отцу? – с недоверием прошептала девушка.

– Всем, кто меня обидит, с отцом-то я вряд ли справлюсь, – ответила я, заметно повеселев, а Адель взглянула на меня с опаской. – Ну ладно, присаживайся вот сюда, будем тебе самую модную причёску делать.

Я ткнула пальцем в специально принесённый из кухни табурет, и Адель уселась на него, продолжая поглядывать на меня с подозрением и страхом. Ещё бы, со стороны меня послушать – чокнутая маньячка, готовая мстить кому попало.

– И как ты собираешься мстить? – осторожно спросила она.

– Ай, да не думай об этом. Но обещаю, что когда отомщу, ты первая об этом узнаешь. 

– А когда? – не сдавалась Адель и мне показалась, что она готова рвануть от сумасшедшей малолетки.

– Скоро, Аделька, наберись терпения и повернись ко мне лицом, – прощебетала я, хватая расчёску и разворачивая Адель спиной к зеркалу.

– Но я хочу видеть себя в зеркале.

– Так не интересно, тогда не будет сюрприза. Я ведь обещала тебе самую крутую причёску.

Девушка немного расслабилась и отдалась моим чудотворным рукам.

Я бережно расчесала её, длинные, до лопаток, красивые рыжие волосы.

– У тебя очень красивые волосы, – честно сказала я, собирая в руку густые пряди на затылке.

– У тебя тоже красивые, – получила я ответный комплимент.

– Но у меня они крепче держатся на голове, – ласково сказала я, осторожно поднимая с комода за спиной Адель большие ножницы, позаимствованные у Лурдес якобы на очень дельные нужды.

– Почему у тебя крепче? – недоумённо спросила горничная.

– Потому что у меня чистый язык, – ответила я и ловким движением срезала волнистые, рыжие пряди ото лба до затылка почти под корень.

– Чт-то это? – дрожащим голосом спросила Адель, а я почти пожалела о содеянном.

В следующую секунду раздался оглушительный рёв, и я предусмотрительно отошла в сторону, не выпуская ножницы из рук. Ещё через пару секунд дверь в мою комнату со стуком распахнулась, и в дверной проём одновременно протиснулись Демон и Доминик.

Адель визжала, как сирена, глядя на себя в зеркало, трясла руками и подпрыгивала. На том месте, где у панков топорщится ирокез, у нашей горничной торчал неровный, короткий ёршик, отличающийся по цвету от длинных прядей. Горничная по-прежнему извивалась в истерическом припадке, а я поглядывала на неё из-за широкой спины Доминика, куда он меня задвинул, не забыв отобрать из рук ножницы. Моя комната постепенно наполнялась людьми. Марта, Же-Же, Ребекка, Лурдес и даже Клод, и один из охранников замка – все они с недоумением взирали на визжащую девушку, прыгающую перед зеркалом и прикрывающую обеими руками свою новую причёску.

– Хватит, – прогрохотал Демон, и в комнате сразу любопытных поубавилось, а Адель, подавившись собственным криком, закашляла и с ужасом уставилась на Демона.

– Что за ор ты тут устроила? – строго спросил хозяин дома у горничной.

– Она меня изуродовала, она сумасшедшая, – пролепетала Адель, глотая слёзы и указывая на меня.

– Тебе что, ногу отрезали, что ты так орёшь?

Демон говорил таким страшным голосом, что я подумала – а ведь ему без разницы, что именно я откромсала у его горничной, и по моей спине пробежали мурашки. А Адель, вероятно, вспомнила мою недавнюю историю про несчастную любовь и тихо заскулила.

– Можно я её уведу? – осмелилась подать голос Марта, сочувственно глядя на свою подчинённую. – Ей надо прийти в себя и успокоиться.

– У неё рабочий день, – отрезал Демон. – А в себя будет приходить на свободной неделе.

– Но девочка ведь пострадала, – отважно возразила Марта.

– Она кровью истекает или у неё кости сломаны? Марш все по рабочим местам.

Все рванули из комнаты, но Адель я придержала за руку, и она снова чуть не завизжала.

Дед у меня, конечно, монстр. Мог он хотя бы на пострадавшую не наезжать, видя её состояние. Я на миг представила, что будет, если Доминик расскажет Демону о подслушанном нами разговоре и решила сама поговорить с девчонкой. Но та меня боялась не меньше, чем Демона.

– Дэмиан, пожалуйста, пусть Адель задержится у меня на несколько минут, – попросила я.

– Не-ет, – взвизгнула девушка.

– Кажется, вы уже достаточно продуктивно пообщались, – равнодушно заметил Демон.

– Пусть со мной останется Доминик. Обещаю, всё будет тихо, – заверила я и Демон, не оглядываясь, покинул мою комнату. Адель попыталась проскользнуть следом, но Доминик задержал её и преградил выход.

– Адель, присядь, пожалуйста, в кресло, поболтаем, – предложила я девушке.

Доминик прожигал меня странным взглядом, но одобрения в нём точно не было.

– Отпустите меня, – проскулила горничная.

– А ты мне здесь и не нужна, но  Доминик собирается исполнить свой долг и рассказать, о чём вы сегодня говорили с Камилем в гараже. Кстати, я тоже там была и услышала о себе много нового. А когда об этом узнает мой папочка, то очень расстроится. А ты предпочтёшь собственноручно выдрать у себя все волосы, только бы не отвечать перед ним. Что скажешь, Адель, хочешь ещё сбежать?

У бедной девчонки была такая паника во взгляде, что мне её стало жаль. Совсем немного.

– Что т-ты х-хочешь? – заикаясь, прохрипела она.

– Я? Веришь, вообще ничего. Я даже и не собиралась папочке жаловаться. А у Доминика долг, сама понимаешь. Поэтому даю тебе возможность уговорить его не рассказывать ничего Демиану. Уверена, что Камиль тебе спасибо тоже не скажет, когда его босс поинтересуется вашими секретиками. Так что оставляю вас вдвоём с Домиником, чтобы вы сочинили причину, по которой у тебя теперь стильная стрижка.

Я удалилась к себе в спальню, отчаянно желая, чтобы настала ночь и меня поглотил долгий, исцеляющий сон. Я старалась даже не слушать, о чём бубнят в соседней комнате. Какая же я стала жестокая и злая, когда это со мной произошло?

Тихий стук в дверь спальни прервал мои невесёлые мысли. Вошёл Доминик, а я обратила внимание, что прошло уже минут двадцать, как я сижу здесь одна и занимаюсь самобичеванием. Доминик присел напротив меня и взял мои руки в свои ладони.

– Диан, а тебе действительно тринадцать лет? – он очень внимательно изучает моё лицо, словно в его чертах пытается найти ещё десяток.

– Пока ты не спросил, я была в этом уверена. А почему ты спрашиваешь?

– Твои поступки и рассуждения не соответствуют твоему возрасту. Ты ведь ещё ребёнок, но, когда говоришь со мной, я забываю об этом, – он ещё сильнее сжал мои ладони.

– Это плохо? – настороженно спросила я.

– Я не знаю, – грустно ответил Доминик. – Диана, ты жестоко обошлась с Адель. Я не говорю, что она не заслужила, но меня пугает твоя жестокость. Хотя, если бы я рассказал твоему отцу, то даже боюсь предположить дальнейший исход для неё. Адель теперь знает, что я могу рассказать о ней в любой момент, и очень боится этого. От неё больше не будет неприятностей. Но ты, Диана, откуда в тебе это?

А, может, я тоже демон? Мне бы очень хотелось быть с Домиником откровенной, но разве могла я рассказать ему то, о чём даже себе запрещаю думать. Я долго молчала, собираясь с мыслями, а потом произнесла:

– Если в ответ на оскорбления и жестокость ты подставляешь вторую щёку, то непременно по ней получишь. Я сделала вывод – безнаказанность порождает ещё большее зло. За свои слова и поступки надо отвечать всегда.

– И кто же тебя обидел, девочка? – тихо спросил Доминик. – Ты расскажешь мне о том, что с тобой случилось?

– Не знаю, – я пожала плечами и виновато улыбнулась.

Доминик присел со мной рядом и бережно обнял меня за плечи. Так мы и сидели, молча глядя в окно и встречая опутывающие землю сумерки.

 *****

Ужинали мы с Демоном вдвоём в маленькой столовой. Покончив с основным блюдом, он недовольно оглядел содержимое моей тарелки и заметил:

– Ты очень плохо ешь.

– Я наедаюсь.

– За неделю ты нисколько не прибавила в весе, хотя ребёнок в тебе подрос. Значит, ты худеешь.

– Да я нормально питаюсь, но специально объедаться не собираюсь, я не хочу быть толстой.

– Тебе это не грозит, – и Демон так зловеще улыбнулся, что порадоваться его пророчеству у меня не вышло. Я решила сменить тему.

– Демиан, почему ты не отругал меня за горничную?

– Отругал? – Демон криво усмехнулся. – Мне всё равно, что ты делаешь с людьми, пока это не наносит вред тебе и не причиняет неудобства мне. Если бы ты, к примеру, вывела из строя Лурдес, то сама бы осваивала кулинарное искусство, пока я не нашёл бы замену.

Я тут же вспомнила, что умею готовить яичницу-глазунью и… варить пельмени из морозилки. Никогда не стану обижать Лурдес, хотя её и не за что.

– А почему тебе всё равно? Это ведь живые люди, разве тебе их не жаль? – Было, по меньшей мере, странно задавать подобные вопросы после собственных выкрутасов.

Демон презрительно фыркнул.

– Это просто ведомое стадо, у которого должен быть пастух. И сейчас ты учишься управлять этим стадом.

– А если я не хочу управлять? Вдруг я захочу жить сама по себе?

– Или ты пастух, или баран, или сам по себе одинокий цветок, который обязательно сожрёт первый встречный баран. Я не стану жевать тебе прописные истины, к которым тебя приведёт опыт, но проконтролирую, чтобы опыт не привёл к трагедии. Пока ты меня не огорчаешь. Сегодня в дуэте с Клэр овцой была она. Твоя задача – чтобы при вашей следующей встрече не стало наоборот. Ты очень сильная девочка, но твоя сила бесконтрольная и проявляется под влиянием сильных эмоций. Теперь наша с тобой задача обрести контроль. Сегодня я отменил занятия, так как ты слишком устала, но завтра в одиннадцать будь готова.

Демон ещё продолжал меня расспрашивать об успехах в учёбе и вождении, о моих увлечениях, полезных для общего развития и пополнения копилки знаний и умений. А когда, наконец, отпустил меня, сразу напомнил:

– Если через неделю твой вес не увеличится, буду кормить принудительно.

Какой милый и добрый у меня папенька. Мне что теперь – гирьки в трусы засовывать?

Я взлетела вверх по лестнице и поспешила скрыться в своей комнате. Демон уверен, что у меня есть сила. Хорошо, чтобы это было так, потому что я ничего такого не чувствую. Что-то подобное, про бесконтрольный выброс силы под влиянием эмоций я читала в фэнтезийных романах,  и теперь мой изобретательный мозг подкидывал мне собственный волшебный сценарий:

Я редкая обладательница четырёх стихий, была подвергнута ранней инициации, и теперь от любого эмоционального всплеска моя сила может вырваться наружу и уничтожить вокруг всех пастухов и баранов. И тогда у одинокого цветка появится шанс расцвести в благодатной почве, под ласковыми лучами солнца.

Мечтать заманчиво, но совершенно бесполезно, а Демон выразился вполне определённо – либо я пастух, либо баран. Быть бараном мне совершенно не нравится. А если я стану пастухом, то кем я буду для Его Темнейшества – младшей пастушкой или по-прежнему подопытным бараном, то есть овцой? Интересно, а бараны между собой как-то разделяются на классы? И если в этом замке, кроме Демона, живут одни бараны, то кто же я – дочь главного пастуха или особо ценная овца? Ух, как же это всё сложно. В размышлениях о жвачных животных прошло больше часа, а я так и не сделала полезного открытия.

Ну и денёк у меня сегодня – один сплошной стресс. В следующий раз, когда проснусь и увижу Же-Же, замочу ей пяткой в глаз и скажу, что спросонья, с перепугу не разобралась в ситуации. А следуя собственной логике, Демон сочтёт, что мадам Жаме и с фонарём под глазом сможет эффективно исполнять свои обязанности. Ох, слышала бы меня мамочка – пришла бы в ужас. В животе ощутимо толкнулись.

Не бойся, малыш, я просто пошутила, оставим нашей старушке Же-Же оба глазика в рабочем состоянии.

Надо срочно отвлечься – созвониться с девчонками. Уже целую неделю мы не общались, а у меня для них целая куча новостей. И с Шерханом давно не разговаривала, а Витьке уже и не помню, когда звонила. Вот с него и начну.

Общение не сложилось. Витёк был какой-то нервный, раз десять просил вернуться в Россию, обещал любить меня, несмотря ни на что. На что это несмотря? Отделалась я от него с трудом, обещая перезвонить через несколько дней, но на душе остался осадок. Может, что-то случилось?

Шерхану набирала уже в предвкушении неприятностей, и чуйка меня не подвела. После короткого приветствия я услышала полное боли и отчаяния:

– Диана, как ты могла ничего мне не сказать? Мы бы справились вместе, всё бы решили. Ну как же так, девочка? И я, тупой баран, тоже хорош…

Слово «баран» резануло слух и тут же растаяло в бурном потоке осознания и страха.

– О чём это Вы, Денис Палыч?

Зачем я, дура, спрашиваю, ведь я же не хочу слышать ответ, но Шерхан уже озвучивает:

– О твоей поганой семейке, об этом отродье,  братце твоём. Убил бы сволочей!

Дальше я уже не слышала. Моё сердце колотилось так громко и часто, что заглушало все остальные звуки. Как он узнал? И какой смысл в этом знании? Кому нужна такая правда и какая в ней польза, если в мире, где правят пастухи, нет справедливости? У меня ведь был шанс остаться для моего доброго Шерхана хорошей, чистой девочкой, светлым воспоминанием, не способным запятнать память о моей мамочке, его прекрасном ангеле. Теперь же я – лишь паршивая, заблудшая овца, отбившаяся от стада. И каждое напоминание обо мне будет отдаваться болью в сердце родного человека.

Я не помню, в какой момент и какими словами я завершила разговор, но когда на мой телефон поступил звонок от Шерхана, я не ответила. Нет меня, такого абонента больше не существует. Но ещё остался последний звонок.

– Динка, коза, ну куда ты запропастилась? У меня тут миллион новостей! – верещит Дашка.

– Не коза, а овца, – безэмоционально поправляю я.

– Что? Ты о чём?

– Даш, это ты всё рассказала Шерхану?

– Вот блин! Нет, Динка, всё не так. А что он тебе сказал? – И не дождавшись ответа, Дашка затараторила, захлёбываясь словами: – Динка, мне пришлось рассказать Шерхану, потому что Витёк избил какого-то Игорька, друга твоего Артурчика, и его чуть не посадили. А Шерхан его отмазывал, и Полкан ещё помог, а то бы сидеть твоему Витьку до китайской Пасхи. Дин, ты что, не понимаешь, что мы должны были отомстить? Но теперь-то справедливость хоть немного восторжествовала и все наши, слава Богу, целы.

Почему она предала меня? Ведь я оставила им единственное, что могла – добрую память, а моя подруга извозила в грязи то, что согревало мне душу – надежду остаться в мыслях любимых людей чистой, лучезарной Динкой, весёлой девчонкой. Теперь я для них несчастная, изломанная жертва. Слова Витька «несмотря ни на что» окончательно обрели смысл. Моя Дашка, моя лучшая подруга меня уничтожила.

– И ты, Брут..?

– Динка, я не понимаю твоих французских словечек, ты давай…

Но я уже сбросила вызов, достала сим-карту и разрезала на десятки микроскопических частей. Теперь я совсем одинокий цветок. В животе тут же толкнулся малыш и заставил меня улыбнуться. Он не хочет, чтобы я считала себя одинокой. Он будет со мной. Значит, я стану очень ядовитым цветком, чтобы защитить себя и маленький росточек и от алчных пастухов, и от тупых баранов. Демон уверен, что сожрут? Я обеспечу им полное несварение и заворот кишок. Этот рассвет мы с малышом встречали на балконе и мечтали.