ГЛАВА 24. Париж 2003

Париж

2003г.

Сегодня я настроена на веселье – во Франции празднуют Хэллоуин. О существовании этого праздника я услышала года два назад, но мы в России его никак не отмечали, зато здесь это настоящая сказка. Мы с Домиником расставили по замку шесть больших полых тыкв с вырезанными жуткими гримасами, а вечером зажжём внутри свечи. Около прудика мы установили страшное пугало, чтобы чёртику не было скучно. Нам даже Жак помогал. Сейчас была его рабочая неделя, но Доминик не захотел покидать меня в праздничный день.

С тех пор, как он расстался со своей Лизи, парень стал часто проводить свои выходные в замке, и мы с ним сдружились ещё крепче. Почти каждый день, когда у меня заканчивались уроки, мы копались в гараже и осваивали вождение. Вернее, осваивала я, и водила, по собственному мнению, уже замечательно. Жак, конечно, так не считал, но на то он и Жак, чтобы вредничать. Но сегодня он был почти душкой и вместе с нами украшал замок атрибутами этого сказочного праздника.

Лурдес испекла огромный «Пирог всех святых». В этот день все городские пекарни предлагали горожанам подобные шедевры. Но я уверена, что у Лурдес пирог самый вкусный, и теперь к Хэллоуину добавился ещё праздник живота. Прощаясь, октябрь подарил мне прекрасную сказку.

Вечером мы переоделись в костюмы, которые приготовили за неделю до праздника. Я стала летучей мышью с огромными чёрными крыльями. Загримировала меня горничная Вивьен, а потом и сама преобразилась в ведьму и примкнула к нашему веселью. Образ ей очень подошёл. Вивьен была изящной красивой брюнеткой, а добавив грим и переодевшись, превратилась в красивую и опасную ведьму.

Жак и Доминик решили, что образы ужасных зомби для них самое то. Прикинувшись бледным вампиром, в наши устрашающие ряды влился самый молодой охранник. Даже Лурдес поддержала всеобщее веселье, разрисовав себе лицо.

Поздно вечером мы зажгли свечи внутри тыкв, потом дурачились, фотографировались, а в полночь на спортивной площадке наша компания устроила большой праздничный фейерверк.

Когда весёлые и возбуждённые, мы вернулись в наш замок, то неожиданно столкнулись с бледным, испуганным привидением. Это Же-Же в белой ночной рубашке и с полотенцем на лбу добывала себе таблетку от головной боли. Она так шарахнулась от нас, что парни не сдержались и заржали, а взволнованная женщина со всех ног ломанулась на второй этаж.

Наше праздничное застолье в большой столовой продолжалось до пяти утра. Мужчины пили коньяк, Вивьен и Лурдес – сладкое вино, а мы с малышом пили манговый сок. Лурдес посидела с нами совсем немного, ведь ей рано утром ещё нужно завтрак для всех приготовить.

Уже под утро нос и крылья пузатой летучей мышки поникли, и я упорхнула к себе в комнату, где, не смывая грим, устало рухнула на кровать и крепко уснула. Наступил День всех святых.

Во Франции в День всех святых поминают умерших родственников, ходят к их могилкам и посещают храмы. Вот! Храмы! Этот день я очень ждала, и ещё две недели назад попросила Демона отвезти меня на остров, к моему храму. Категоричного «нет» с его стороны не прозвучало, но свою поездку я должна заслужить. Задание, которое дал мне этот подлый манипулятор, повергло меня в ужас.

Во-первых, я была уверена, что не справлюсь – сначала была уверена. А когда поняла, что шансы у меня есть, возникло «во-вторых» – этическая сторона этого вопроса. Задание вызывало у меня стойкое неприятие, да и не настолько уж была важна эта поездка. Вот только дело было в другом – начинались мои практические задания. А поездка в храм стала  лишь первой мотивацией для выполнения демонической практики. Провалю я задание сейчас, и Демон возьмётся за меня ещё усерднее.

*****

После бессонной карнавальной ночи я надеялась утром поспать подольше, но в мои планы вторглось одно противное и занудное привидение. Почувствовав прикосновение, я открыла глаза. Пора бы уже перестать пугаться по утрам эту мымру. С брезгливым выражением на вытянутой морде надо мной снова стояла Же-Же. Эта старая швабра явно решила мне отомстить за бессонную хэллоуиновскую ночь. И все мои муки совести по поводу предстоящей практики развеялись при первом же взгляде на мою наставницу.

– Вы отвратительно воспитаны, мадемуазель. Возможно, в том хлеву, где Вы жили раньше, было принято ложиться неумытой в чистую постель. Но сейчас Вы находитесь в приличном доме. Потрудитесь привести в порядок свой внешний вид и спуститься к завтраку.

В хлеву?! Ах ты, поганка бледнолицая!  Я подскочила на кровати, и Же-Же отпрянула в сторону.

– А там, где воспитывали Вас, мадам, было принято разгуливать в неглиже в присутствии молодых посторонних мужчин?

Щёки наставницы вспыхнули.

– Да как Вы смеете?! Я искала таблетку и в доме никого не было на тот момент, – попыталась оправдать свой позорный промах Же-Же.

– Да-да, конечно, но ведь Вы так надеялись кого-нибудь дождаться, и дождались, мадам, – продолжила я давить на больную мозоль смущённой праведницы. – Я Вас поздравляю, мужчины оценили вашу раскованность. Жаль, что фигурка не засветилась, надо было надеть что-то более прозрачное.

– Вы распущенная, маленькая дрянь! – взвизгнула Же-Же и, с пылающим лицом, почти бегом рванула к выходу.

На языке ещё вертелось несколько колких напутствий ей вдогонку, но я вспомнила, что нахожусь в приличном доме и обязана вести себя, как леди. Демон же собрался вылепить из меня великосветского чёрта. Наверное, такую же, как его силиконовая Клэр – манеры в общество, а дома можно вооружиться когтями и выражаться, как портовая шлюха.

Это мне ещё повезло, что я при крутом статусе, а если, не дай Бог, была бы простушкой беззащитной… Тогда эта бешеная крыса выдрала бы мне глаза и закопали бы меня домочадцы под яблонькой в нашем милом саду. И ведь никто бы не защитил. Вот Шерхану всё равно – хоть леди, хоть медведи, был бы человек хороший. А в этом обществе всё зависит от веса – веса кошелька и общего веса стада, которое погоняет твой грозный кнут.

Я сползла с кровати и потопала в ванную. Мои ночные крылья беспорядочно раскинулись по полу, да и в целом в комнате был бардак. Да уж, леди из меня никудышная. Это же подтвердило и зеркало в ванной комнате. Вчерашняя симпатичная мышка за ночь превратилась в чумазую кикимору.

В ванной я зависла надолго и, конечно, снова пропустила завтрак. Но я точно знаю, что в этом доме меня не оставят голодной. К тому же после ночных посиделок мой желудок ещё не был готов к утреннему приёму пищи.

Выйдя из ванной, в спальне я застала Вивьен. Моя кровать уже застелена, крылья летучей мыши аккуратно сложены, и вся комната сияет чистотой.

– Простите, мадемуазель, – Вивьен застыла с влажной тряпкой в руках, – мадам Жаме распорядилась убрать в Вашей спальне.

Ну, естественно, кто же ещё здесь распоряжается! Мне стало очень стыдно за недавний бардак.

– Вивьен, конечно делай, что требуется, и не извиняйся. И сколько раз я тебя просила называть меня Дианой и обращаться на «ты».

– Не думаю, что мсье Шеро это понравится.

– Но мы же одни, к тому же сегодня ночью у тебя неплохо получалось.

Вивьен вспыхнула и опустила глаза. Наверное, зря я об этом напомнила, ведь они все выпивали, а вдруг Демон не позволяет такие вольности прислуге?

Я смотрела на девушку, размышляя, как наладить непринуждённый разговор, и вдруг заметила, что губы у неё  сильно опухли. И даже под слоем светлой помады проглядывает синева. Что это? Её кто-то ударил?

– Вивьен, а что с твоими губами? – я встревоженно вглядывалась в лицо девушки, но она смутилась ещё сильнее и, кажется, даже расстроилась. И что такого я спросила?

– Извините, – Вивьен развернулась и направилась к выходу из спальни.

– Вивьен, постой, я что-то не то сказала? Но я совсем не хотела тебя обидеть, извини. Я подумала, может, тебя кто-то обидел... или у тебя аллергия на что-то.

Вивьен повернулась и внимательно на меня посмотрела, а потом облегчённо улыбнулась.

– Нет, Диана, это не аллергия.

И только тут до меня дошло – это же она целовалась, наверное, с кем-то. Ну, вот что я за дура такая! Вероятно, на моём лице отразились все эмоции, и Вивьен рассмеялась.

– А ведь ты и правда ещё маленькая, Диана.

При этом взгляд горничной лишь на секунду скользнул по моему животу, но мне стало очень неприятно.

– Извини, – хмуро пробормотала я и вернулась в ванную.

Да, я ещё маленькая и очень глупая, если даже таких элементарных вещей не поняла. Мне очень хотелось задержать Вивьен, поболтать с ней, как с подружкой. Хотелось спросить, с кем она целовалась и понравилось ли ей. Но сама же всё и испортила своей наивностью и неуклюжими попытками сблизиться.

Мне бы тоже хотелось, чтобы Вивьен спросила у меня, целовалась ли я с кем-нибудь. А я бы рассказала, как меня целовал Витёк на прощание. И даже призналась бы, что это был мой первый поцелуй и не очень взрослый. Но только кто же мне додумается задать такой дурацкий вопрос, когда у меня живот с футбольный мяч? А ведь я даже не знаю, как это – целоваться по-настоящему.

До самого обеда Же-Же не попадалась мне на глаза. И слава Богу, её утреннего выстрела по моим нервам было вполне достаточно. К счастью, сегодня суббота и занятий с ней не будет. Может, и Демон отменит свои уроки в честь праздника, если я сдам ему практику? А я её непременно сдам.

*****

Каждую субботу с появлением хозяина замка можно было сверять часы. В большой столовой уже был накрыт праздничный стол и, обсудив свои вопросы с охраной, Демон направился туда. Я пулей помчалась на второй этаж и столкнулась с Же-Же, которая уже собиралась спускаться по лестнице. Первое правило – «завоевать доверие объекта». О завоевании доверия этой швабры я и не мечтаю, но у меня и так всё получится. Главное – видеть цель и не замечать препятствий. Второе – «необходимо привлечь внимание объекта». Это легко.

– Одну минутку, мадам.

– В чём дело? – Она вскинула на меня негодующий взгляд, и я поймала его. Он-то мне и нужен – эмоциональный! Третье – «провокация волнения или переживаний».

Не разрывая зрительного контакта, я быстро заговорила:

– Отойдём в сторону, мадам, мне необходимо Вас предупредить кое о чём очень важном или у Вас будут огромные неприятности, – мой голос слегка дрожит от волнения, но это лишь усиливает эффект грядущих неприятностей. Я даже моргнуть боялась, когда взяла Же-Же за руку и медленно отвела в сторону. От волнения на ней лица не было. К чёрту жалость – у меня практика. Четвёртое – «подчинение своей воле» – я прямо-таки ощущаю себя могущественной принцессой демонов. И, наконец, главное – «изменение картины мироустройства». Прости, Же-Же, но ты сама напросилась.

Спустя три минуты мадам Жаме, целеустремлённая, как боевой крейсер, ворвалась в большую столовую, где за столом уже восседал Демон, а напротив него стоял Доминик и выслушивал указания босса. Вот же, блин, что делает здесь Доминик?

Же-Же подлетела к Демону и молча уставилась на него умоляющим взглядом. Демон прервал диалог и невозмутимо воззрился на мадам. Удивлённым выглядел только Доминик, чёрт бы его побрал. Я подошла к Демону и тихо ему шепнула:

– Скажи ей: «Я Вас слушаю,  Же-Же».

Он прищурился и смерил меня нечитаемым взглядом. Потом снова повернулся к женщине и процедил:

– Итак, я Вас слушаю… Же-Же.

– Демиан, дорогой, – с придыханием запричитала мадам, – умоляю тебя, позволь её высочеству Диане-Эсмеральде посетить сегодня храм на острове. Господь не забудет твою доброту, и я не забуду. В благодарность я каждую неделю буду мыть твой автомобиль.

Взгляд Демона нисколько не изменился, но губы едва заметно дрогнули.

– Ну что ж, мадам, её высочество сегодня заслужила эту поездку.

Лицо Доминика надо было видеть – он смотрел на Же-Же так, словно она вышла голая с кастрюлей на голове и исполнила «Марсельезу».

– Вы свободны, Же-Же, – поспешно выпалила я, и мадам, развернувшись на сто восемьдесят градусов, выбежала из столовой. Именно выбежала!

– Она вернётся к обеду? – поинтересовался у меня Демон.

– А, может, мы без неё пообедаем? А потом я её позову, – я просительно уставилась в янтарно-огненные глаза.

– Сегодня будь по-твоему, малышка, – взгляд Демона едва заметно потеплел и в голосе послышались довольные нотки. Мне захотелось подлезть под его огромную ладонь, ощутить, как он гладит меня по волосам и замурчать. Совесть сдохла окончательно.

Доминик, по-прежнему изображавший соляной столп, молча и недоумённо взирал на нас.

– Доминик, ты ничего не видел, ладно? – попросила я.

– Само собой, – пробормотал парень.

– Дом, сегодня с Жаком отвезёте Диану на остров, а потом можете погулять, но без фанатизма. Возьмите «Мерседес», а дальше сам знаешь. Жак пусть в стороне от вас пасётся. Всё, свободен.

Доминик с непроницаемым лицом выслушал босса и удалился, не задавая лишних вопросов.

На шею Демону я, конечно, броситься не рискнула, но восторженно-победный писк не сдержала.

– Поменьше шума, ваше высочество, – осадил меня Демон насмешливым тоном. – Присаживайся, пообедаем и разберём твои ошибки.

После обеда я в приподнятом настроении заглянула в комнату к Же-Же. Женщина тихо и смирно лежала на своей кровати и лупилась в потолок.

– Мадам, подъём, Вас ждут великие дела, – подала я команду и наставница встрепенулась, а взгляд её стал осмысленным и злым.

– Как Вы посмели войти ко мне без стука и разрешения? – взвилась она.

– Простите, мадам, я стучала, но Вы не ответили. Папа просил узнать, почему Вы сегодня не вышли к обеду.

– Что значит… Как… – Же-Же перевела взгляд на часы и побледнела.

– Ну, Вы с ним сами разберётесь, да? – и я выскочила из её комнаты и помчалась в свою.

Срочно собираться – я еду на остров!

*****

В Париже золотая осень начинается только сейчас. В это время температура здесь гораздо выше, чем у меня на Родине, а сегодняшний день был особенно тёплым. Мой остров выглядит сказочным, притягательным и   родным. Здесь, как всегда, полно народа, но думаю, что сегодня горожан гораздо больше, чем туристов. 

Мы ещё долго гуляли по городу, изображая с Домиником парочку. Сегодня светит яркое солнце, и это позволяло скрываться за большими солнечными очками, маскирующими мою чересчур юную мордашку. Мои волосы были распущены и одета я была элегантно, но не броско. Разглядев наряд своих телохранителей, я впечатлилась – мои мужчины выглядят, как пижоны на отдыхе, да и машина эта наверняка нигде не засвечена. Короче, полная конспирация.

– Ди, а что это сегодня было с мадам Жаме? – спросил Доминик, улучив момент.

– Это эксперимент вашего босса, – постаралась я отмазаться.

– А ты уверена, что это не твой эксперимент?

Вот ведь настырный, и кто его просил торчать там, где не надо и когда не надо.

– Доминик, это моя принудительная практика, а эксперимент Демона.

– Да уж, действительно, Демон, – хмуро заключил Доминик. – Это гипноз?

– Демон терпеть не может это слово. Это моё природное обаяние, но ты глух и нем, – напомнила я парню.

– Я не забыл. Послушай, Ди, а со мной тоже будут эксперименты? – с беспокойством спросил он.

– Доминик, я тебе обещаю, что никогда не стану на тебя воздействовать. Да я и не хочу этого совсем.

– А если босс заставит?

– Скажу, что поклялась тебе и не могу нарушить слово.

– Спасибо, малышка, – Доминик притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

Теперь мой друг улыбался, и этот день стал ещё ярче.

*****

Я была уверена, что теперь до Рождества с праздниками покончено. Однако я ошиблась – День перемирия одиннадцатого ноября во Франции празднуют, как у нас 9 Мая. Меня, конечно, в город не отпустили, поэтому мы поминали доблестных бойцов в пределах нашего замка. В стране сегодня выходной и я радуюсь отсутствию занятий. А через три дня грядёт ещё один большой праздник – день рождения Демона. Может, он в свою честь тоже устроит выходной день? Неплохо было бы.

*****

В свой день рождения Великий Демон не почтил нас своим визитом. А жаль, я такой ему подарочек приготовила – он бы оценил. После памятного Дня всех святых Же-Же сильно на меня вызверилась. Заподозрить она, однозначно, ничего не могла, потому что ни фига не помнила, но она почему-то заподозрила, а в своей кратковременной амнезии обвинила меня, на всякий случай. А с другой стороны – кого ещё?

За две последующие недели после потери памяти Же-Же задолбала меня своим этикетом и произношением. Да я скоро лучше её буду знать французский язык! В этот период нашего особо острого противостояния я и придумала свой подарок для Демона. По моей задумке Же-Же должна была встретить именинника, низко поклониться и громко пропеть «Боже, царя храни». Но Демон не приехал даже в субботу. Наверное, праздник у него удался и затянулся.

А в воскресенье, когда я проснулась, Его Темнейшество уже ждал меня к завтраку. Же-Же прямая, как палка, восседала рядом.

– С прошедшим днём рождения, – пробурчала я и язвительно добавила: – Я приготовила тебе чудесный подарок, но он устарел.

– Такой ли он был чудесный, раз так быстро испортился? – Демон иронично вскинул мохнатую бровь. – Но я тоже приготовил тебе подарок, малышка. Сегодня у нас тройной урок.

– Но ведь сегодня воскресенье! Я хотела… – но я тут же осеклась под опасным взглядом и опустила голову.

Занятие с Демоном прошло отвратительно, а меня просто чудом не размазало по классу от его давящего взгляда и грохочущего баса. Я с огромным трудом вникала в тончайшие нюансы в интонации, голосовые тембры, темпоритмы речи и алгоритмы дыхания. Этот собачий бред помноженный на мою нервозность – страшная сила, способная зомбировать половину обитателей замка, но на Демона не действует. Промучив часа два, он, наконец-то, меня отпустил и вызвал к себе Ребекку. Очень надеюсь, меня не подсадят на какие-нибудь успокоительные пилюльки.

– Ну а ты, Ди, что сегодня такая невесёлая? – внезапно сменил тему Доминик, и я облегчённо вздохнула.

Пожаловалась ему на неудачный день, на физику, на Же-Же и на погоду.

– Не грусти, малышка, завтра всё наладится. 

«Уж кто бы говорил», – подумала я, а Доминик продолжил с позитивным настроем:

– Зато холодная погода нас приближает к Рождеству.

– Звучит очень поэтично. Да, Рождество – это здорово. У нас в России его празднуют седьмого января и как-то вяло, зато здесь у вас настоящее волшебство, я жду не дождусь, – мечтательно протянула я.

– А малыш твой должен в январе родиться? – Доминик осторожно прикоснулся к животу, и оттуда сразу толкнулись. – Ну, надо же, всё о себе слышит.

– Ага, это потрясающе, – радостно подтвердила я, а парень рассмеялся.

*****

Перед ужином мы с Домиником решили прогуляться. Ветер к вечеру стих, и влажный воздух наполнился запахом прелой листвы. Пока я одевалась, Доминик вышел на улицу и дожидался меня на крыльце. В комнату постучали и заглянула Адель.

– Диана, я хотела сделать влажную уборку, ты не против?

– Да, проходи, я всё равно сейчас пойду гулять, – согласилась я.

Интересно, что ей мешало убрать днём, когда я была на занятиях? На третьем этаже для меня был оборудован просторный класс, где я проводила почти половину своего будничного времени. Но этих часов Адельке почему-то не хватило.

– Тогда я пока не стану мешать и зайду, когда ты соберёшься, – прочирикала Адель и покинула комнату.

Я только молча пожала плечами. Притащилась вертихвостка с пустыми руками делать влажную уборку. Чем она, интересно, собиралась её делать – языком? Но я тут же себя одёрнула – и что я всё время выискиваю в ней недостатки? Может, пытаюсь найти оправдание своему недавнему импульсивному поступку?

После того как я изменила горничной причёску, все обитатели замка стали относиться ко мне чересчур настороженно, и меня это тяготило. Ничего удивительного, что Вивьен шарахается от меня, как чёрт от ладана, какое уж тут сближение.

Я печально вздохнула и направилась к двери, на ходу застёгивая пальто. По лестнице я, как обычно, спускалась бегом. Живот у меня вырос уже прилично, а я так и не научилась ходить осторожно. На середине лестницы нога неожиданно соскользнула и поехала вниз. Мамочка!

Надо было схватиться за перила, но я инстинктивно обхватила живот. От падения спину пронзила боль, а я вся сжалась и обняла живот ещё сильнее. Наверное, я летела кубарем, потому что перед глазами мелькали оборванные картинки, которые сопровождались острой болью в спине, плечах, ногах и голове. Когда жуткий калейдоскоп прекратился, прежде чем закрыть глаза, я увидела испуганное лицо Адель.

Я лежала на боку у подножия лестницы, по-прежнему обнимая руками живот.  Пытаясь не обращать внимания на боль во всём теле, я прислушивалась к малышу. Эй, малыш, ты в порядке?

Кто-то громко закричал. Кажется, это Ребекка. К её крику примешался взволнованный голос Марты, рычание Доминика и ещё множество громких и бьющих по голове голосов. Мой мозг не выдержал этой какофонии звуков и раздирающей тело боли, и сознание милостиво меня покинуло.

*****

Я пришла в себя от невнятного бормотания. До моего сознания постепенно дошло, что это Доминик, но слов разобрать я не смогла. Мои руки больше не обнимали живот, почему-то я вообще их не чувствовала. Тогда я прислушалась к своим ощущениям и попыталась понять, что с моим малышом. Шёпот Доминика меня отвлекал. Мысленно я позвала малыша, но ничего не почувствовала. Кажется, случился самый жуткий страх в моей жизни. Я не могла пошевелиться и мысленно звала и звала: «Малыш, пожалуйста, откликнись. Прошу тебя, маленький, только живи».

На своих висках я ощутила обжигающие слёзы. В этот момент я поняла, что люблю его, очень люблю моего притихшего малыша.