ГЛАВА 26. Влад

2018 год

Влад

                …Хотел в слезах любви, раскаянья и горя                                  

                   К ногам твоим упасть!

                  Хотел все помыслы, желанья, наслажденья –

                  Всё в жертву принести.

                  Я жертвы не принёс, не стою я прощенья…

                  Прости меня! Прости!

                                                           А. Апухтин

Ещё недавно, когда я мысленно рисовал портрет идеальной женщины, я невольно представлял свою бывшую жену. И дело вовсе не в том, что старая любовь не ржавеет и внутри меня ещё живы чувства к ней. Нет – там давно всё перегорело. Просто ещё в юности в моей голове сформировался некий шаблон идеальной красавицы, способной надолго завладеть моим вниманием. И удивительным образом этот шаблон совпал с обликом Ленки – тогда я и влюбился.

Мне всегда нравились невысокие, хрупкие и, в идеале, голубоглазые блондиночки с маленькой аккуратной грудью. Не то чтобы меня совсем не заводили пышные формы. После развода у меня было немало пышнотелых красавиц, и я даже находил их аппетитными в процессе активного общения. Но интерес испарялся одновременно с выбросом накопившегося возбуждения.

Никаких совместных прогулок, общих компаний, приятных подарков и планов на выходные. Эти потребности исчезли вместе с моей женой, и всё последующее общение с девушками ограничивалось механическим сексом и, иногда, совместно распитой бутылкой шампанского либо чего-то покрепче. Я думал, что так будет всегда и даже не сожалел об этом. Так и было ровно до того момента, пока я не увидел Диану.

Идеальный и, казалось, такой устойчивый шаблон расплылся, как растаявшее облако, за которым явился образ, ввинтившийся в мой мозг – образ моей Дианы. У меня просто не было ни единого шанса уклониться от этого взгляда, а поймав его, я пропал навсегда. В ней не было ничего от придуманного мной  идеала. Одним взглядом эта дива выжгла все мои прежние представления о красоте и заполнила собой мои мысли, сердце, мою кровеносную систему. Она выбрала меня, как охотник выбирает жертву, парализовала мою волю, и я стал её добровольной добычей. Когда-нибудь я пожалею об этом, но это потом.

А сейчас я просто не смел представить, что мог бы не пересечься с Дианой и не испытал бы тот взрывной коктейль эмоций. Каждый раз с ней казался ярче предыдущего, и каждый раз – как первый. Смогу ли я когда-либо насытиться этой женщиной? И позволит ли она быть с ней рядом? Наверное, я идиот, но меня не покидает мысль об общих детях, и я представляю, что моя дочь будет похожа на Диану. И тогда я буду самым счастливым, если меня не доконают её тайны, недомолвки и командировки. Вот где она была всю неделю, а главное – с кем?

Когда Руслан мне рассказал о моём пьяном звонке, я чуть не сдох от страха, что не увижу её больше. Всю неделю не жил, а существовал, отсчитывая дни, часы, минуты до нашей встречи. И теперь, когда, наконец, дорвался до неё – любил, как в последний раз. Не трахал – любил каждый сантиметр совершенного тела. Разве мог бы кто-то любить так, как я, отдаваясь без остатка? Уже завтра Диана станет моей женой, и тогда я обязательно что-то придумаю – стану незаменимым, необходимым, как воздух, заработаю миллиард. И не отпущу её никогда.

– Владик, я уже говорила, что ты чудовище? – с кошачьей грацией Диана приближается к кровати, где я успел соскучиться за те десять минут, пока она была в ванной.

– Да, моя сладкая, я чудовищный дракон и готов доказать тебе это немедленно.

Срываюсь с места и с рычанием подхватываю на руки своё сокровище. Диана взвизгивает и это становится сигналом к активным действиям. Мы снова уходим в отрыв.

*****

– Уйди, противный, иначе завтра я буду невыспавшейся и некрасивой невестой,  – она шутливо бьёт меня по рукам, которые просто не могут её не лапать.

За сегодняшний вечер я поставил свой личный сексуальный рекорд и чувствую, что это ещё не предел.

– Не завтра, моя девочка, а уже сегодня. И ты при всём старании не сможешь быть некрасивой, а мне уже заранее жаль всех невест, которым предстоит померкнуть рядом с тобой.

– Не подлизывайся, похотливый льстец.

– Диан, ты звала кого-нибудь на регистрацию?

– М-м-м, нет, конечно, но подозреваю, что Пётр может возникнуть, – пробормотала она сонным голосом.

– А я Русика позвал, ты не против?

Ответом мне стало тихое, мерное посапывание. Укатал я свою девочку, хотя время только перевалило за полночь. А у самого сна ни в одном глазу. Похоже, это я стану самым не выспавшимся женихом, но однозначно, с самой довольной рожей.

Уже целый час лежу, не смыкая глаз, и боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить Диану. Внезапно тишину в спальне разрезает короткое треньканье её мобильника, похожее на звук сообщения или уведомления. А если сообщение, то кто может писать ей ночью? Сна и так не было, а теперь появились вопросы.

Минут пять я честно боролся с самим собой, и победил не я. Осторожно, стараясь не потревожить так доверчиво прижавшуюся ко мне малышку, дотягиваюсь до её телефона. На заблокированном экране висит сообщение. Хрен поймёшь эти каракули, но точно не английский язык. И уж, конечно, я не полный идиот, чтобы не прочитать, что отправитель некий Реми. Перевод короткого сообщения, как оказалось, с французского языка, занимает три минуты, спустя которые мне хочется разбить телефон: «Маленькая мышь, позвони, если не спишь. Целую». Это что – поэзия французских дегенератов?

Во мне борются два лютых желания, и оба провальные. Можно позвонить этому французишке – любителю грызунов и поинтересоваться, почему он, сука, не спит и пишет по ночам моей жене, а заодно пожелать ему вечного сна. Только на каком языке мы будем общаться? И нестерпимо хочется разбудить Диану и вытряхнуть из неё всю правду, а после, учитывая последствия, – гордо уйти и застрелиться.

Следующее сообщение: «Люблю тебя. Спокойной ночи» и чёртов смайлик – начисто выбивают из головы всё здравомыслие. Любовь у них, значит? А у нас тогда что – дружба без трусов?

Чёрт! Надо успокоиться, чтобы не сломать то, что имею. А что я, в принципе, сейчас имею? Внезапно пронзившая мысль тут же получила моё одобрение, минуя совесть. Я осторожно прикладываю Дианин пальчик к кнопке на экране. Бинго! Ларчик-то очень просто открывался. Та-а-ак, и что мне нужно тут смотреть, где искать?

*****

Сидя на крышке унитаза, пытаюсь унять нервную дрожь. О, сколько нам открытий чудных приносит гугл-переводчик. От объёма свалившейся на меня информации хочется выпотрошить себе мозги. На ком я женюсь?! Эта шлюха провела целую неделю в Питере вместе с Баевым и каким-то рыжим ушлёпком, пока я молился всем святым, чтобы она ко мне вернулась. Дождался вот!

Я-то думал, она неприступная скала, любить не умеет… Да от слов, которые она пишет этому уроду Реми, писатели-лирики обрыдались бы завистливыми слезами. Да я бы руку себе оттяпал… левую, чтобы меня так любила эта женщина. И ведь никакой пошлости – одна романтика и крик души.

Вот только как это увязать с другой перепиской, из которой следует, что какой-то задрот Феликс знает всю анатомию моей Дианы. И там, бля, тоже любовь – пронзительная, пошлая, отчаянная и, несомненно, взаимная. Это как такое может быть?

А ведь есть ещё какой-то Андрэ с любовным бредом, Поль – с душевным трепетом, какой-то, мать его, Витёк – с неугасаемым обожанием, Юра-Рыжик… Ну, этот кадр со своими поэмами – отдельная лирическая песня. А ведь сколько ещё контактов без активной переписки. И, если учесть, что я, трахающий Диану мужик, тоже не переписываюсь с ней, то боюсь даже предположить, какое место я занимаю в списке этих мужиков. Может, шестьдесят девятое?

Смотреть все фотографии оказалось выше моих сил, но то, что я успел увидеть, повергло в глубокое уныние и мою голову и член. Если крендель, обнимающий Диану, не пидор, то шансов у меня ноль, потому что этот мудак выглядит, как секс-символ всех времён и народов. Думаю, что если бы толпа баб увидела меня на пути к этому мачо, то, несомненно, затоптали бы, теряя трусы на бегу.

Вернуться снова к фотоальбому не вышло. Пока я находился в ступоре, телефон заблокировался. А снова использовать отпечаток Дианиного пальца опасно – боюсь, что вырву этот палец вместе с рукой.

И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?

– Владик? А ты что здесь делаешь?

Сонная и обнажённая Диана стоит в дверном проёме, щурясь от яркого света. Её рассеянный взгляд падает на телефон в моих руках и выражение лица неуловимо меняется.

– Это… это мой телефон? – недоверчиво спрашивает она и неуверенно протягивает руку, будто действительно ещё не верит.

– Твой, – я отдаю ей навороченный гаджет, лишая себя соблазна шмякнуть его о стену. – Тебе тут один родентолог письма писал.

– Кто? – Диана растерянно смотрит на меня.

– Конь в пальто! Специалист по грызунам так называется. Или как твоего писателя лучше называть – зоофилом?

Глаза Дианы превратились в два блюдца. Да, стоило вывернуть себе душу наизнанку, чтобы потом наблюдать такое редкое явление – заторможенная Охотница.

Сорвав с сушилки полотенце, она заворачивается в него и утыкается в сообщения. Вот и хорошо, что прикрылась, а то я уже гадал, что совершить в первую очередь – придушить её или сперва трахнуть.

– Ты читал? Но как? – во взгляде Дианы по-прежнему нет злости, только удивление и недоверие.

– Гугл в помощь!  – Про разблокировку я молчу, но судя по нахмуренному лбу, она и сама догадалась.

– Я не ожидала, – глухо проговорила Диана и, развернувшись, удалилась в спальню.

Охренеть! А уж как я-то не ожидал. Выяснить в день свадьбы, что твою обожаемую невесту полмира пялит под девизом «гениталии всех стран соединяйтесь» – это полный трэш. А эта сука решила гордо удалиться. Да х** ты угадала, ответишь мне на все вопросы.

Я срываюсь вслед за Дианой. Она уже надела бельё и держит в руках джинсы, но я успеваю вырвать их у неё из рук и отбросить в сторону. Диана подняла на меня глаза, в которых не было ни капли страха, но снова сквозило удивление. Конечно, кто бы мог подумать – такой покладистый няшка и вдруг взбесился.

– Что ты делаешь, Влад? – Какой спокойный ровный голос у блудливой суки.

– А на что это похоже, малышка Ди? – кажется, так её называл один из пиздострадальцев-писателей.

– На буйную шизофрению? – подсказывет Диана.

Вот как? Ладно – пусть так.

– Кто такой Феликс? – делаю ударение на каждом слове и сжимаю кулаки.

– Мой друг.

– Ты обещала мне не врать.

– А я говорю тебе правду, – и снова полная невозмутимость.

– Хорошо-о, – я поднял вверх ладони, успокаивая себя, наверное. – Хорошо, тогда скажи, ты со всеми своими друзьями трахаешься?

– Нет.

Она, бля*ь, совсем дура или издевается надо мной?

– Что нет? Не со всеми?

– Нет, – и змеиная улыбочка, которую хочется стереть наотмашь.

Пиз*дец! Видимо, это я такой дебил. Отхожу подальше от этой гадюки, чтобы не прибить.

– Диана, ты трахаешься с Феликсом?

– Нет. – И продолжает улыбаться, сука. Совсем страх потеряла.

– Ты забыла, что я читал вашу переписку?

– И что?

А действительно – что? Можно подумать я влез в деловую переписку на «Вы» типа:

«Не скучайте, любезный Феликс Иванович, скоро я буду с Вами. Чмоки, чмоки!»

«Жду-не дождусь, моя драгоценная Диана Петровна! Люблю Вас пылко и целую Ваши сладкие персики».        

Бля*ь, знать бы ещё, в каком месте у неё растут эти персики – компот бы сделал.

– Прости, Диан, ты дура? Да вы даже в переписке друг друга трахаете.

– Вероятно, у тебя проблемы с переводом, Владик. Может быть, потому, что ты сунул нос не в своё дело?

– Так вот, значит, как, да?

– Вот как-то так, – Диана со стервозной улыбкой развела руками.

– Он трахал тебя? – заорал я во всю глотку, рискуя разбудить всех зверей в лесу.

– А знаешь, Владик, – Диана грациозно присела на кровать и закинула ногу на ногу, – древняя китайская мудрость гласит: «Большая река течёт тихо, умный человек не повышает голоса».

– А про блядей древние китайцы ничего не говорили? – Я сам испугался своих слов, но Диана даже бровью не повела. А лучше бы повела…

– Говорили: «Будьте внимательны к своим мыслям: они – начало поступков».

Я с ума с ней сойду.

– Диана, ты ведь можешь честно ответить на простой вопрос – Феликс твой любовник?

– Нет, и никогда не был. Я уже отвечала, но ты почему-то забыл.

Ладно, х** с ним, допустим, я недостаточно современен, чтобы непредвзято оценить столь вольный стиль общения, но ведь у меня в рукаве ещё один козырь.

– А этот крысёныш Реми тебя тоже не трахает?

И Диана вздрогнула – да неужели?

– Влад, сейчас нам лучше закончить этот разговор, – внезапно побледневшими губами проговорила она и направилась к своим джинсам, валявшимся смятой кучкой в углу спальни. Но я был проворнее, и вещь оказалась в моих руках раньше.

– Влад, прекрати, ты ведёшь себя не по-мужски. – Диана протянула руку к джинсам, но я зашвырнул их в гостиную. – Сам знаю, что веду себя, как мудак, но тормоза уже сорваны.

– Не по-мужски, говоришь? А ты себя ведёшь по-женски? Или по-блядски и по-женски – это одно и то же?

Диана уже взяла себя в руки и на её губах появилась усмешка.

– Ты ведь будешь жалеть, Владик.

– О чём? Что я у тебя не первый? Да я даже и не надеялся. Просто не очень приятно затеряться где-то в хвосте длинной очереди.

– Выйди из спальни, Влад.

– С радостью. Как только ответишь на мои вопросы. Итак, ты любишь меня? – совершенно непонятно как такой е*анутый вопрос пришёл мне в голову. Но он уже озвучен, а я весь в напряжённом внимании.

– Хм, «Нет ничего дальше, чем вчера, и нет ничего ближе, чем завтра». Теперь, Влад, ты никогда не узнаешь, как было вчера, но завтра я тебя не люблю.

Очередная китайская мудрость грозит уничтожить мою нервную систему.

– А Реми ты, значит, любишь и вчера и завтра?

– Всегда. Но говорить о нём с тобой я не собираюсь.

– А придётся. Он в курсе, что кроме него доступ к твоему телу имеют и другие?

– Замолчи! Ты просто не понимаешь, о чём говоришь. Этот мальчик не может иметь никакого отношения к тем словам, что ты произносишь. Он мне очень дорог, но совершенно в другом смысле, и я не собираюсь обсуждать это с тобой. Тебе стоило какое-то время подождать и многое для тебя стало бы понятным.

– Чего ещё мне подождать? Когда мои рога начнут ветвиться? Утешает только, что у твоих иностранцев тоже по комплекту имеется.

– Ты меня не слышишь, Влад, остановись. Не поддавайся эмоциям, просто поверь, что всё совсем не так, как ты себе придумал, – Диана грустно улыбается и добавляет: – И не так, как подумала я.

Какой-то, очень крошечный, но мудрый участок мозга призывал меня заткнуться и подумать. Но я вспомнил, что через несколько часов эта женщина может стать моей женой, а я, так и не выяснив правды, отращу третий рог во лбу и поборюсь за первенство в номинации «муж-многорог».

– Скажи, – заговорил я почти ласково, – а фото этого Реми есть в твоём телефоне?

– Конечно, и очень много. – Привычная маска стервы вернулась на лицо Дианы. Кажется, она поняла, что я не намерен сдаваться, и вступила в борьбу.

– Он как, красивый парень? – На хрен я, мудак, это спросил.

– Самый красивый! – Это был уже вызов.

– И он тебе дорог?

– Больше всего на свете, – прищурившись, отвечает Диана. – Влад, я в последний раз предупреждаю, не суйся, куда не звали. И не вплетай в свои  пошлые фантазии Реми и Феликса.

– А-а, так это я пошлый? Да я по части пошлых фантазий младенец в сравнении с тобой.

– Нашёл чем гордиться, – злобно ухмыляется эта стерва, чем выбивает упоры из-под моих катков.

– Куда уж мне до твоего опыта. Надеюсь, твой Реми всё о тебе знает?

– Только то, что ему следует знать, он ещё слишком молод, – жёстко отрезала Диана.

А в моей памяти всплыло фото, на котором она и какой-то щенок держали зубами с двух сторон одну конфету. Одну маленькую, бл**ь, конфетку – ВДВОЁМ! Высокие отношения. И этот недомерок и есть Реми? Ему хоть исполнилось восемнадцать? Мне так не показалось.

– Значит, твой Реми не знает, как ты развлекаешься на исторической родине?

–  А это его совершенно не касается.

От такого цинизма у меня совсем снесло крышу.

– Отлично ты устроилась. Конечно, на такую сладкую наживку, как ты, легко поймать любого. А мелкого мышонка ты бережёшь пока? Кто он для тебя?

– Он для меня всё! Он моё сердце, моё солнце! – на губах Дианы заиграла мечтательная улыбка. – Он моё всё, и за него я умру и убью за него. И никто не имеет право полоскать его светлое имя своей грязной пастью.

– Грязной пастью, говоришь? А бедный лошок знает, как легко ты раздвигаешь ноги и как смачно отсасываешь, лживая сука?

Это я сейчас сказал? Вслух?!

Невесть откуда взявшееся здравомыслие уже вооружилось строительным степлером, чтобы заткнуть мой рот. Только в какой заднице оно было минуту назад? Зато на лице Дианы ни один мускул не дрогнул. Может, она меня не услышала?

– Думаю, мне полезно было это послушать. А сейчас уходи, – тихо и безэмоционально сказала она, подтверждая, что прекрасно расслышала каждое моё слово.

– Да кто этот грёбаный щенок, ради которого ты готова всё разрушить между нами? – мой крик души прорвался свозь здравый смысл. А из горла моей хладнокровной сирены вырвалось шипение и рычание одновременно:

– Ещё одно слово и я вырву твой мерзкий язык, – она двигалась на меня, а в её почерневших глазах сверкали огненные всполохи. – И больше никогда своим поганым ртом не смей произносить имя моего сына.

– Чт-то? – сдавленно просипел я и в этот момент взорвался мой мозг и глаз.

– Вон! – короткая команда сотней ядовитых дротиков врезалась в мозг.

Моё лицо обдало жаром, и из спальни я едва ли не кубарем выкатился.

Пришёл в себя я спустя какое-то время, сидя на полу, привалившись к стене. Рядом со мной валялись Дианины джинсы. Виски, затылок и левый глаз болели нещадно. Что она со мной сделала? Надо срочно проветриться. Только вещи мои в спальне, а туда возвращаться… Нет, не сейчас.

Напялил на себя гостиничный халат, туфли на босу ногу и куртку. Уже на выходе из номера, подумал, что Диана в таком взвинченном состоянии может сбежать. Она ведь всегда сбегает. Подобрал её джинсы, снял пальто и, прихватив сапоги, покинул номер.

*****

Да не может быть! Я нарезал уже десятый круг около своей машины. Она сказала – сын? Нет! Это невозможно. Начинаю вспоминать переписку. Ну да – никакого интима, но это никак не общение с ребёнком. И это как надо обожать свою маму, чтобы такое писать и ни разу не употребить слово «мама», зато слово «люблю» в каждом сообщении? Да херня это всё.

Или это у меня с мамой неправильные отношения? Она сколько раз говорила мне, что любит? А вообще, говорила хоть раз? А я ей говорил? Что-то я недополучил в какой-то момент своей жизни. Что я знаю о взаимоотношениях матери и сына?

Попытался вспомнить сообщения от своей мамы. Не смог и полез в телефон. «Позвони срочно Лерочке» и «Влад, положи папе деньги на телефон» – и это всё. И никаких люблю, целую, спокойной ночи и прочей лирики. Я, наверное, ущербный, либо Диана врёт. Но тогда какой смысл называть его сыном, и почему не братом? В брата я бы поверил. С радостью! 

Вернуться и прямо сейчас всё выяснить – вообще не вариант, уже довыяснялся. Диане надо остыть. Хотя, чтобы остыть после моих слов – нужна криогенная заморозка. А мне-то что сейчас делать? Если Диана не врала, а я сказал всё то, что сказал, то лучший выход для меня – повеситься в лесу. Но нежелательный.

Сын. Сын, бл**ь! Ка-аак? Если ей и правда двадцать восемь, то всё равно максимально возможный возраст сына ну-у-у… лет двенадцать, наверное. И то, если она его в шестнадцать родила. А тому пареньку с фото все шестнадцать, а то и больше. А с чего я вообще взял, что это именно он на фото?

Спустя ещё полчаса я уже вспомнил весь наш диалог, со всеми интонациями. И то, как Диана просила меня остановиться, и то, что я наговорил после этого. Сейчас я ненавидел себя так люто, что испытывать ещё большую ненависть по отношению ко мне могла лишь Диана.

Что, интересно, она сделала с моей головой? Это ментальная атака, что ли? Оказывается, девочка – закамуфлированный монстр. А я сам – тщательно закамуфлированное говно, и лучше бы уж она совсем оторвала мне голову.

Прихватив из машины Дианины вещи, я решительно двинулся к входу в отель. На колени падать уже поздно, но как всё выяснить и выпросить прощение? Чувствую себя, как кобель, который сильно покусал хозяина. Таких либо прощают, либо усыпляют. А если не один раз покусал?

Войдя в наш номер, я остановился и прислушался – абсолютная тишина. Я разделся, помыл руки и увидел себя в зеркале. Так, значит, мне не показалось, что моя нежная крошка засветила мне в глаз? Ну, не выдрала – и то хорошо. Я умылся холодной водой и пошёл к спальне. За дверью не раздавалось ни звука. А что я, собственно, ожидал – что Диана станет биться в истерике? Этого скорее от меня дождёшься.

Я реально боюсь входить. Может, сначала выпить таблетку от головной боли? А то ведь второй атаки я могу и не пережить. А вдруг Диана ушла? Я метнулся в ванную – второй халат висел на месте. А все вещи со мной, значит, идти ей не в чем. Я снова прислушался к звукам из спальни. Может, она уснула? Устала, перенервничала…

Я вспомнил, как она держалась во время моих нападок – даже обнажённая, Диана выглядела, как императрица на троне. От воспоминания и нестерпимого желания к ней прикоснуться заныло в паху. Затаив дыхание, я осторожно открыл дверь и…

Что за..? А где..?

Дианы нигде не было. Зато окно было распахнуто настежь, к нему я и рванул, теряя тапки. Под окном лишь чернели голые кусты. Никакой верёвки из простыней, пожарной лестницы рядом с окном – ничего. Но это же второй этаж – Диана могла покалечиться. Хотелось позвать её из окна, но я даже мычать не мог от волнения.

Я рванул к выходу и через полминуты уже исследовал под окнами предполагаемое место падения, но ни единого следа на влажной почве не обнаружил. Я поднял голову и осмотрел крышу, потом взглянул на небо. Улетела? Я уже ничему не удивлюсь. Если Диана способна взглядом поджарить мозги, то что мешает ей раскинуть крылья, как большая летучая мышь? Стоп. Мышь? Ведь так называл её пацан? Всё, если я сейчас продолжу строить логическую цепочку, то уеду из этого леса прямо в дурку.

*****

– Простите, вы не видели здесь недавно девушку, которая была со мной?

Парень на ресепшне внимательно осмотрел меня с головы до ног. Видок у меня был что надо – в белом халате нараспашку и грязных, в комьях земли, туфлях на голых ногах. Хорошо, что хоть трусы надеть не забыл.

– Ваша девушка десять минут назад уехала на такси.

На каком ещё такси? В чём это она уехала?

– А п-простите, в чём она была, вы не помните?

Этот надменный козёл снова смерил меня неодобрительным взглядом и вежливо ответил:

– Сложно не запомнить такую красавицу, – парень сделал паузу, а я уже ожидал услышать, что Диана уехала в нижнем белье. – Она была в очень красивом платье и короткой белой шубке.

В шубке? И как я мог забыть про свадебный наряд? Вот, кстати, и плохая примета выстрелила. Это Римма, мелкая сучка, накаркала.

– А скажите, она не плакала? – задал я идиотский вопрос, от которого даже уши загорелись.

– Плакала? – парень удивлённо вскинул брови. – Нет, девушка была очень общительна и улыбалась.

Общительна? А мы точно о Диане говорим?

– Это хорошо, наверное, – заторможенно ответил я.

– У вас ещё будут вопросы? – нетерпеливо поинтересовался этот вежливый хорёк.

– У вас есть цианид?

– Что?

– Ничего. Шутка.

Похоже, я всем осточертел. И, махнув парню рукой, я побрёл в свой номер.

Совсем пустой номер.

А вдруг Диана приедет завтра на регистрацию? Рядом со мной внезапно вздрогнул и зарычал холодильник – наверное, от смеха затрясся. Я набрал Дианин номер. Глупо, конечно, надеяться…

Надеяться было глупо.

Ещё три часа назад я был счастлив и собирался сегодня в полдень стать ещё счастливее. И что я теперь имею? Есть только стресс между прошлым и будущим…

Протопав к смятой постели, я с тоской оглядел грязные следы на ковре. Такие же следы я оставил в душе моей девочки. Постель пахла Дианой. Дикая боль в голове настолько отупляла мой мозг, что теперь я мог воспринимать только этот запах – манящий, неповторимый запах любимой женщины. Но если головная боль утихнет, ей на смену придёт другая, от которой нет спасенья.

Упав на кровать, я зарылся лицом в подушку и умер. Хотя бы на несколько часов.