ГЛАВА 31. Женя 2018

Пятница. Обычно долгожданная, наполненная безудержным весельем, пьянством и развратом. Пятница – великий праздник, можно сказать, второй после Нового года. Но сегодня эта тихая пятница грозит незаметно раствориться в такой же тихой и унылой субботе. Как я докатился до такого?

Геныч, категорически не желая тухнуть сегодня рядом со мной, зажигает где-то в компании очередной потрясной брюнетки. Я же тупо уставился в отчёт, предоставленный нашим добросовестным сыщиком. Информации уже достаточно, но вопросов появилось ещё больше. Вокруг меня веером разложены распечатанные отчёты и фотографии. И с этим ворохом бумаг я уже несколько часов курсирую по своей холостяцкой берлоге. Кухня, кровать, пол, туалет, письменный стол и снова кухня.

Пережёвываю свой остывший нехитрый ужин, даже не ощущая вкуса еды, потому что не отрываю взгляд от фотографии. Диана на красной дорожке выглядит убойно. Но снова портит кадр этот долбаный фотограф, Феликс Сантана. Он точно знает, что представляет собой лакомый десерт для всех пялящихся на него женщин. Он дарит толпе дразнящую улыбку на миллион долларов, но своей левой загорелой клешнёй прижимает ладонь ослепительной спутницы прямо к сердцу.

Какие отношения связывают этих двоих? Никаких заявлений и подтверждений, всё на уровне слухов. Ни одного понятного ответа от самой пары, кто же они друг для друга. Диана называет этого хлыща другом,  а танцующий фотограф её – своей неизменной музой. Сказка для сентиментальных дебилов.

То, что у моей Дианы с ним был секс, нет никаких сомнений. Но ведь она сейчас в России, а этот Сантана в своём гламурном Париже. По счастливому стечению обстоятельств я сейчас тоже в России, а значит, у меня гораздо больше шансов на победу. Дома, как говорится, и стены помогают. Только что считать стеной-помощницей, если наш дом Россия?  Надо было ковать железо, пока горячо. Две недели назад это было очень горячо, а спустя три дня после телефонного разговора с Дианой у меня чуть уши не отмёрзли.

Ещё тогда я хотел забить на это расследование, а главное, на его объект. Чего стоило мне позвонить этой стерве после того, как она унизила меня перед отцом. Ещё и Геныч об этом узнал. Тот звонок в лоскуты разодрал моё эго. Я ненавидел эту суку целую неделю, и каждую ночь она мне снилась, за что я ненавидел её ещё сильнее. Но отцу она всё же не сказала о моём звонке, он бы уж точно не смолчал.

И всё же Геныч уговорил меня собрать информацию о Диане, мотивируя тем, что своих врагов надо изучить детально. Мой друг всегда знал, на что надавить, и теперь я был ему благодарен.

И что я имею? Знаю, где родилась, где и с кем жила, где училась, где похоронена мать и где проживают родственники и друзья. Разобраться бы ещё с тайнами в семействе Соболевых-Кузнецовых, а то с этими родственниками не всё понятно. Прожила Диана с ними три месяца, а вспоминать о ней никто не хочет. Причём так активно не хотят, что невольно возникают вопросы.

Даже если допустить, что девчонка была исчадием зла, как утверждают Соболевы, то почему бывшие соседи, учителя и одноклассники нагло врут, что Диана Кузнецова позитивная, умная, талантливая и просто замечательная во всех отношениях девочка? Гордость школы, благодаря танцевальному прошлому, и очень ласковая дочка, нежно любящая свою мамочку. Именно мамочку, а не маму. Это же надо было ребёнку так тщательно ото всех скрывать свою истинную дьявольскую натуру. С бабкой бы ещё следовало поговорить для полноты картины. Наш Пинкертон трижды не мог её застать, завтра обещал снова попробовать выловить эту старуху-путешественницу.

А вот с директором Дианиной школы прокольчик вышел. Мужик, как имя услышал, так сразу свой собственный допрос учинил и поклялся собственноручно открутить головы всем обидчикам бывшей ученицы. И информацией, сволочь, не поделился. Зато поделились его коллеги, и всё обрело смысл. Оказывается, директор боготворил Дианину мать и после её смерти очень опекал саму Диану.

Впервые за свою жизнь я услышал столько восторженных отзывов о человеке. Елену Ивановну Кузнецову все единодушно называли ангелом, если не считать мнения семейки Соболевых. И ведь о ней не забыли за пятнадцать лет, и даже бывшие ученики говорили о ней с трепетом и грустью. Потрясающим образом сказанное об этой удивительной женщине сочеталось с её внешностью на фотографиях. Елена Кузнецова была очень красивой молодой женщиной – голубоглазой блондинкой, изящной, как фарфоровая статуэтка. Именно такими я в детстве представлял себе сказочных фей.

Долго рассматриваю фотографии, на которых юная Диана Кузнецова – победительница на чемпионате России по спортивным и бальным танцам. Не удивлён, потому что уже видел её в деле. Поражает другое – совсем не хрупкая восхитительная красотка с невероятно длинными волосами вовсе не выглядит двенадцатилетней наивной малышкой. В её партнёре я сразу узнал пижона из ресторана. Придурок даже на фото, вместо того, чтобы лыбиться в камеру, не сводит глаз с партнёрши. Педофил херов. Интересно, что у них за отношения были? Мой сыскарь после разговора с директором не полез в ближний круг Дианы, оно и правильно.

Вглядываюсь в счастливое лицо на фото. В тот день, день своего главного триумфа Диана потеряла свою мать. Я пытаюсь представить маленькую, растерянную и внезапно осиротевшую девочку… И не могу. Перед глазами слишком яркий образ юной, но уже роковой и надменной сердцегрызки. Хотя вряд ли из-за яркой внешности она перестала быть несчастным ребёнком, потерявшим свою маму.

Поразительно, но внешне в Диане не было ничего от матери. Я бы сказал, что она была феей из другой сказки – тёмной сказки для взрослых. Можно было бы предположить, что Диана не родная дочь, но нашлись и те, кто помнит её с рождения. Впрочем, её экзотическая внешность всё объясняет – гены отца оказались сильнее. Про отца нашлось немного информации. Слишком мутной и опасной фигурой был этот Демиан Максимилиан Шеро. Похоже, именно он и намутил чертовщины со своей милой дочуркой.

Судя по обнаруженным скандальным хроникам, Диана Эсмеральда Шеро стала той ещё занозой в задницах у парижских властей и своего могущественного папаши. При этом оставалась непотопляемым идолом французской молодёжи.

Эпатажная бунтарка организовывала отвязные флэшмобы, участвовала в запрещённых автогонках по ночной столице, устроила рождественский стриптиз на площади Шарля де Голля. Бессовестная хищница соблазнила и чуть не увела от молодой жены благовоспитанного католика и прекрасного семьянина, а по совместительству известного шоумена и знаменитого в прошлом танцора. Не удивлюсь, если после смерти отца её выперли из страны и перекрестились. Пишут, что умер теневой король от внезапной остановки сердца. Этот человек, долгие годы избегавший широкой известности, обзавёлся дочерью и вмиг стал скандально-популярной личностью. Не исключено, что сердце оказалось не готово к подобным переменам. Конечно, это, как обычно, грязные домыслы жёлтой прессы. Но ведь дыма без огня не бывает.

Однако Диана по-прежнему остаётся кумиром большинства парижан, почётной гостьей на всех благотворительных мероприятиях, активно помогает больным детям и сиротам, и открыла несколько приютов для животных. И вся её активная деятельность, надо сказать, бурлит в  плотном тандеме с любимцем всех мадемуазелек страны – Феликсом Сантана. Он же грёбаный испанец, так какой хер занёс его в Париж?

Я возвращаюсь к фотографии пятнадцатилетней давности. Мама и дочка – прекрасные и непохожие. Абсолютная идиллия маленькой семьи оборвалась внезапно и несправедливо. В общежитии, где жила Диана, после смерти матери её никто больше не видел. Вероятно, в этот момент и всплыла семейка Соболевых. И странно, что их не было почти тринадцать лет в жизни двух очаровательных девочек, прозябающих в отвратительных для жизни условиях. Мутная история, особенно в сочетании с испуганными лицами Соболевых. Куча информации, а вопросы всё те же – чего боятся Соболевы? И Артур на работе не появлялся уже две недели – сначала больничный, следом отпуск. Случайность? Очень в этом сомневаюсь. Что же скажет бабка? Тоже побледнеет или в обморок упадёт?

Неожиданный звонок мобильного резко выдернул меня из этого мутного лабиринта. Звонил отец.

– Женя, сынок, выручай. – Кажется, за последние две недели эти слова стали мантрой для моего отца. В отсутствие Соболева я вкалывал, как подорванная трудовая пчела за себя и за того парня. Но жаловаться было грех – работа отвлекала меня от мрачных мыслей, да и платил батя щедро. Я бы ещё и в ночную смену подрядился, чтобы сны не видеть.

– Что опять случилось, пап, у нас выходные отменили?

– Почти угадал, у нас без пяти минут ЧП. Мне недавно звонила Диана и она в бешенстве.

Я воздел глаза к потолку – с каких  пор звонок этой ведьмы приравнивается к чрезвычайному происшествию?

– Пап, только не говори мне, что эта фурия прокляла нашу компанию и теперь нам грозит позорное банкротство.

– Да типун тебе на язык, что ты мелешь. Она по поводу своей «Крепости» лютовала. Короче, там бригада Асташова трудится и, как оказалось, за две недели работа почти не продвинулась. А я совсем замотался, не проконтролировал. И теперь, если нагрянет эта зверюга, а с ремонтом всё печально, то я бы очень не хотел с ней объясняться.

– Ну, прекрасно, давай я сам с ней объяснюсь, а ты смотаешься в командировку. На дачу, например. – Перспектива объясняться с Дианой не то что не пугала, она окрыляла и прибавляла сил. Я готов выслушивать любые обвинения и претензии, исправить всё собственноручно, чтобы в итоге получить благодарность от моей необузданной француженки.

– Уж кто бы сомневался… Голодной куме одно на уме, – печально изрёк отец. – Нет, сынок, у меня к тебе другое задание. Организуешь этих оболтусов и проконтролируешь их работу. За качество драть десять шкур. И чтобы ни одна морда не отлучилась на халтурку, пока всё не закончат. Асташову я уже всё сказал, но за ними надо пасти. У них сейчас заказов прорва, и я уверен, что из всей бригады там кто-нибудь один ковыряется, а остальные по халтурам рассосались.

– Я понял. Только кто вместо меня будет в офисе вкалывать? – поинтересовался я на всякий случай. Против задания отца я тоже ничего не имел. Какая разница, где сойдутся наши с Дианой пути.

– Об этом не волнуйся, я  обо всём позабочусь – позвоню Соболеву и вызову на работу.

– А если он типа не выздоровел? Или у него путёвка горящая?

– Это его проблемы. Единственной уважительной причиной неявки буду считать трупное окоченение, иначе уволю без выходного пособия и рекомендаций. Так ему и озвучу. А горящую путёвку ему уже наша девочка приготовила.

– Ну, ты крут, – я уважительно присвистнул. В редких случаях батя бывает жутким монстром. Почему только его свирепость против француженки не работает? А вообще у кого-нибудь работает?

– Я как раз на полном серьёзе, Женя. Так что давай, сынок, я на тебя очень надеюсь. Всю информацию по работам я тебе на почту сейчас скину. Сегодня вникай, а завтра с девяти утра начинай командовать парадом.

– Э-э, пап, а ты ничего не попутал? Завтра суббота, вообще-то.

– Я в курсе. Все эти выходные для бездельников, а мы с тобой работяги и стратеги. Так что дерзай, тебе воздастся по итогам, обещаю. – И отключился. Да что за…

Нет, ну а с другой стороны – чем тупо пялиться в эти фотоотчёты и гонять невесёлые мысли, лучше я стану гонять этих борзых мастеров. А заодно подробнее ознакомлюсь с Дианиным гнёздышком. Неплохо было бы свить там для себя скрытый от глаз неприметный шалашик и установить там подзорную трубу. Типа логова дрочуна на тот случай, когда тёмная королева не в настроении. Бля*ь, хорошо, что меня Геныч не слышит. А, нет – всё же слышит. Принимаю вызов и не спешу подносить трубу к уху.

– Эй, птичка на проводе! – горланит этот стокилограммовый бройлерный птенец. – Жек, бросай свои обосранные грабли и давай к нам. Мне требуется помощь друга, один я с ними не справлюсь.

– Геныч, ток не сегодня. Но ты не унывай, я в тебя верю. Можешь передать Анжеле активный привет.

– Охерел?! Да ей только палец дай – она ж всю руку отсосёт. Не, брат, мне моя Наташка ближе к телу, – из динамика послышалось капризное нытьё и ласковый бас Геныча, – не-не, солнышко, это поговорка такая, я помню, что ты Леночка. Нет? А кто ж тогда Леночка?

– Ты давай, Геныч, разберись там с солнышками, а то останешься без сладкого.

– Ага, а ты давай там продолжай сопли на кулак мотать, рыцарь печального образа, – недовольно ворчит друг.

– Мож завтра пересечёмся? – спрашиваю не слишком уверенно. – У тебя вообще, какие планы на выходные?

– А ты, Жек, в список смертных грехов загляни и добавь пару пунктов.

– Понял, брат, мне подходит.

После разговора с Генычем мне малодушно хочется послать всё на хер и перекроить этот день сурка. Я поднял взгляд на часы, прикидывая через сколько времени смогу влиться в пятничный разгул. И совершенно некстати меня посещает другая мысль – а не наведаться ли мне к Дианиной бабульке? Вдруг мне повезёт, и старушенция окажется дома.

Назвать эту женщину бабулей язык не поворачивался. Очень ухоженная стройная дама выглядит немного за пятьдесят. А ведь если верить отчётам, то ей уже за семьдесят перевалило. Я представился волонтёром, участником движения «Учителями славится Россия». И пусть преподавательская деятельность её покойного мужа Ивана Ильича была недолгой, тем не менее, его вклад в систему образования был внушителен и действительно заслуживал внимания, почёта и благодарности. Лично я его профессорские заслуги оценил на внушительную продуктовую корзину, которую торжественно вручил вдове. К слову, дважды вдове.

Эльвира Вениаминовна неожиданно очень мне обрадовалась. Как вскоре выяснилось, дети совсем не балуют её своим вниманием, и женщина отчаянно страдает в одиночестве. Второго мужа она похоронила уже пять лет назад, и теперь единственным развлечением стали книги, в основном французская литература. А горячо любимые всеми женщинами любовные сериалы Эльвира Вениаминовна презирает, считая, что они извращают истинную картину мира. Ну, ей наверняка виднее, я-то эту муть сроду не видел.

Мы расположились в просторной гостиной, где хозяйка гостеприимно предложила побаловаться чайком с вишнёвым вареньем. Когда я в последний раз ел вишнёвое варенье? Наверное, в детстве. Тогда ещё бабуля была жива. Она-то и баловала нас вареньем, компотами и другими необходимыми закрутками, без которых не должна обходиться ни одна нормальная семья. Но у моей маман совершенно иные критерии нормальности и варенья в эти нормы точно не вписываются.

– Вы сами варенье делаете? – поинтересовался я и тут же пожалел, что спросил. Женщина смущённо улыбнулась, разводя руками, и ответила:

– Нет, Женечка, это моя помощница по хозяйству закрывала. Она очень вкусно готовит, и варенье у неё потрясающее. Вы пробуйте, пожалуйста. – И я, само собой, решил не слишком скромничать.

Пока чаёвничал, внимательно разглядывал просторную комнату. Квартира впечатляла размерами, и ремонт внутри был очень даже приличный. Почему же родной внучке не нашлось здесь места? Может, они с матерью сами не захотели здесь жить, учитывая отношение… да той же Надежды? Блондинка – та ещё змея гремучая.

Начинать разговор с расспросов о Диане я не рискнул, не хотел сразу отпугивать женщину. Но настороженной она не выглядела и принялась рассказывать мне о своих гениальных внуках. При других обстоятельствах я бы уснул, но послушать об этом семействе было как раз в тему. Одинокая женщина, вероятно, в кои-то веки нашла свободные уши, а я словоохотливого «языка». Когда мы добрались до альбома с фотографиями, я уже мысленно потирал руки.

Заметив фото совсем ещё юной Дианиной мамы, я поинтересовался о ней. Эльвира Вениаминовна очень грустно улыбнулась и бережно провела пальцами по контуру лица на фотографии.

– Это Леночка, моя младшая дочка. Скоро будет уже шестнадцать лет, как она умерла.

– Простите, Вам, наверное, тяжело говорить о ней, – проявил я должную деликатность, от всей души надеясь хоть что-нибудь выведать у убитой горем матери.

– Очень тяжело и абсолютно не с кем. А я бы очень хотела о ней поговорить.

– Очень красивая девушка и похожа на Вас, – осторожно заметил я, стараясь не спугнуть момент откровения.

– Правда? – неожиданно просияла Эльвира Вениаминовна. – Знаете, Женя, в молодости я тоже была очень красивой, но Леночка была лучше. Она была лучше всех, кого я знала, а я… Простите, Женечка, Вы не торопитесь? – женщина вскинула на меня блестящий от непролитых слёз взгляд.

– Мне следует уйти? – я очень боялся, что окунувшись в тяжелые воспоминания, она захочет побыть одна.

– Нет-нет, что Вы, Женечка, я просто знаю, что молодёжи совсем неинтересно слушать ностальгические воспоминания сентиментальных старух.

– Ну, какая же вы старуха? Вы бы дали фору многим подругам моей матушки. – Бля, вот про матушку я ни к чему загнул, так недолго и добраться до её личности. Но, к счастью, Эльвира Вениаминовна оставалась прежде всего женщиной и для себя уловила главное – она не старуха.

– Спасибо, Женечка, Вы такой приятный молодой человек. И, если Вас не затруднит, называйте меня Эльвирой. Меня так мои внуки называют, и я уже привыкла.

В её просьбе не было неуместного кокетства, и я с лёгкостью согласился, не забыв подарить женщине свою фирменную улыбку.

– Договорились, Эльвира.

Она немного пролистала альбом и привлекла моё внимание к другим фотографиям её младшей дочери. На всех Елена Кузнецова выглядела нежной, улыбчивой феечкой, о чём я не преминул сказать.                  

– Это правда, моя Леночка была настоящим ангелом. Думаю, ангелом она и осталась.

– А почему она умерла так рано?

– Знаете, Женечка, ангелам очень трудно жить на земле, их убивает людская жестокость. Я была для Леночки очень плохой матерью. Это я погубила мою девочку, – голос Эльвиры стал жёстким. – На мне, Женя, огромный грех. Раньше я никогда не посещала церковь, а недавно исповедалась, но легче мне не стало. Я боюсь, что даже когда меня не станет, я не смогу встретить свою дочку, чтобы попросить у неё прощения. Мне не место там, где обитают такие чистые души… 

И Эльвира начала свою долгую исповедь.

Я боялся пошевелиться и даже дышал через раз, боясь прервать откровения глубоко несчастной женщины. Я узнал, как сломалась карьера её дочери, как беременную девчонку выперли из чужой страны, и вся семья Кузнецовых лишилась привилегий. Выяснил, как умер первый муж Эльвиры, и вину за его смерть семья возложила на плечи младшей дочери. Эльвира с горечью рассказывала, как безропотно воспринимала её дочь все обвинения, презрение и ненависть старшей сестры. Как после рождения смуглокожей девочки обеих заклеймили позором внутри собственной семьи и выжили из родного гнезда. И у Леночки хватило сил не сломаться, ведь у неё был мощный стимул бороться за счастье. И у неё было это счастье – красивый экзотический цветок, её любимая дочь Диана.

Какие уж тут бабке сериалы, когда правда жизни придавила бетонной плитой. Дойдя до внезапной смерти дочери, Эльвира внезапно замолчала. Глаза её давно высохли, губы сжались в жёсткую линию и, казалось, что больше она не произнесёт ни слова. Я дипломатично не стал подгонять женщину и спросил разрешения, чтобы похозяйничать в кухне. Заварил свежий чай, и снова устроившись за столом  рядом с Эльвирой, тихо произнёс:

– Я уверен, что Ваша дочь уже давно Вас простила. Она же ангел, а значит, в её сердце нет обиды и зла.

– Вы так думаете? – с надеждой спросила Эльвира, но её глаза тут же потухли. – Нет, Женечка, моя девочка не простит меня никогда. Ведь я погубила единственное, что являлось смыслом её жизни.

Я напрягся и весь обратился в слух. Но Эльвира не собиралась продолжать свою исповедь. Казалось, она сама боялась продолжения. Что же они все скрывают?

– Эльвира, но ведь внучка Ваша, Диана, жива? С ней же ничего не случилось?

– Жива, – приглушённым эхом отозвалась женщина. – Наверное. Я много лет ничего о ней не знаю. И не имею права знать.

Чай был допит, альбом с фотографиями закрыт, а хозяйка квартиры погрузилась в молчаливую тоску. Чёрт, неужели это всё, и я так и не выясню то, зачем пришёл? Впрочем, судя по тому, что я уже услышал, у Дианы был веский повод ненавидеть эту семейку. Но разве рассказанная история объясняет тот факт, что Артур едва не лишился своих бубенцов? Он не мог быть главным злодеем в данной истории. Или мог? Он ведь оскорблял сестрёнку, сам же в этом признался. Но оскорбление вряд ли можно считать веским основанием для ампутации причиндалов.

Эльвира ушла в себя и перестала обращать на меня внимание. Стало совершенно ясно, что я загостился. Но сваливать отсюда ни с чем я не собирался. Зря я, что ли, выслушивал столько времени хвалебные оды в честь Соболя и его необременённой интеллектом сестрицы. Очень не хотелось разочаровывать гостеприимную женщину, но, замкнувшись в своём горе, выбора она мне не оставила.

– Эльвира, Вы меня простите, но я немного ввёл Вас в заблуждение, а сейчас уверен, что обязан сказать Вам правду. Ваша внучка Диана жива и она сейчас в России.

– Что вы сказали? – женщина перевела на меня полуотрешённый взгляд. Вид у неё был уставший и, кажется, она меня совершенно не слышала. Во мне заворочалась жалость, но пришлось повторить свои слова.

– О, Господи! – Эльвира прижала трясущиеся ладони к своим щекам. – О, Боже мой! Но… но откуда Вы это знаете?

– Я друг вашей Дианы и меня беспокоит её эмоциональное состояние. Именно поэтому я и пришёл.

– Эмоциональное состояние? Диана приехала мстить? – В глазах Эльвиры плескался такой ужас, что я и сам испугался не на шутку – вдруг у неё прямо сейчас сердечный приступ случится.

На хер я вообще загнул про эмоциональное состояние. Будто признал Диану неадекватной. Идиот!

– Эльвира, я неправильно выразился. Уверен, что Вам ничего не угрожает, – поспешил успокоить женщину, но та меня не слышала. Её потряхивало, словно на морозе.

– Боже мой, надо срочно, немедленно сообщить Артурчику, его необходимо спрятать.

Ну, ни хрена ж себе! Теперь без правды я отсюда не уйду.

– Эльвира, послушайте меня, Ваш внук Артур уже видел Диану и даже слегка пострадал после этой встречи. Но с ним пока всё в порядке, – тут же поспешил заверить я.

– Господи, что с ним? Где Артур? – Эльвиру лихорадило.

– Тихо-тихо, Артур сейчас в отпуске, он отдыхает.

– Но Надюша говорила, что он на больничном, – в ужасе прошептала Эльвира. – Женя, Вы не договариваете, умоляю, скажите мне правду.

– Физически с ним всё в порядке, уверяю Вас. Возможно, это просто нервы или простуда на нервной почве. Эльвира, я хочу помочь и Вам, и Диане. Я могу поговорить с ней и всё объяснить. Меня просто беспокоит её ненависть к Артуру.

– Женечка, а что она сделала с Артурчиком?

– Честное слово – ничего. Но очень хотела повредить ему детородные органы.

Всё-таки я прирождённый дипломатичный садист. Но раскаянье я отложу до завтра, а сегодня непременно  выясню, зачем этому чмошнику необходимо срочно спрятаться.

– Женечка, но Артур не виноват, правда. Ты привези ко мне Дианочку, я сама ей объясню, я расскажу, что Артурчик не виноват. Она же просто не помнит, она ведь была без сознания и думает, что это Артурчик, а это не он. – Эльвира вцепилась железной хваткой в мои руки и бесперебойно причитала о невиновности своего чудесного и почти святого внука.

– Успокойтесь, пожалуйста, Эльвира Вениаминовна. У Вас есть успокоительное средство? Нам с вами необходимо вместе подумать, как помочь вашему Артуру.

Отдать должное бабуле, она быстро взяла себя в руки и даже послушно накапала какие-то капли и залпом выпила. Спустя пять минут она с сосредоточенным лицом уже приготовилась спасать своего придурка от собственной внучки. Причём с моей помощью. Анекдот, только очень херовый.

– Эльвира Вениаминовна, Диана обязательно ко мне прислушается, но уж слишком сильно она ненавидит Артура и считает именно его во всём виноватым, – осторожно начал я.

Я отдавал себе отчёт в том, что либо я сейчас открою великую тайну, либо доведу бабулю до инфаркта.

– Да нет же, поймите, Артур не насиловал Дианочку, он ведь её брат. Просто он не смог её защитить, их ведь было много – он бы со всеми этими негодяями не справился один.

От такой новости у меня мгновенно сжались кулаки, яйца, челюсти и все внутренности.

Чтобы не опрокинуть стол, я вцепился руками в свои бёдра. Эльвира заметила мою реакцию.

– Что? – произнесла она дрожащим голосом.

– Но Диана обвиняет Артура, – сквозь зубы проскрипел я.

– Но почему? Она ведь была без сознания и ничего не видела. Если бы Артурчик знал, что его друзья окажутся такими подонками, он бы ни за что не привёл их домой. В этом единственная его вина.

Ещё лучше! Свора чмошных псов изнасиловали малолетнюю девчонку в квартире её родственников.  А хозяин квартиры и не при делах вовсе! В памяти всплыла фотография Дианы. Я видел, какой вызывающе красивой была эта девочка. Но она была всего лишь ребёнком – сломленным ребёнком, только что потерявшим единственного дорогого ей человека. И что получила она в новой семье? Я вдруг вспомнил признания Артура. Этот обсос травил сироту за цвет её кожи. Такой восхитительный цвет. Почему я не выбил ему все зубы, когда он признался, что оскорблял Диану? А эта старая перечница Эльвира ещё выгораживает его. Жалости к старухе больше не осталось.

– Женя, почему Вы молчите?  – Эльвира заглядывала мне в глаза.

– Почему Диана оказалась в семье, где её ненавидели? – я старался не смотреть на женщину.

– Это я во всём виновата. Я тогда ещё не вышла замуж за Лёнечку и мы жили у него… Понимаете, я боялась, что Диана ему в тягость. После смерти Леночки с Дианой было очень трудно, она тяжело переживала смерть матери. Девочка стала грубой, замкнутой и я не знала, как к ней подступиться. А у Надюши двое детей, и я надеялась, что они подружатся. Я и подумать не могла, что ей будет там так плохо, она ведь совсем не жаловалась. Но когда всё это случилось, мы с Лёнечкой после больницы сразу забрали Дианочку к себе.  Она говорила, что ничего не помнит, а потом… вдруг пообещала уничтожить нас всех. Я знаю, что всё из-за меня, но уже ничего не могу исправить. Но Артурчик этого не делал, он не такой! – с отчаянием выкрикнула Эльвира.

– Не такой, он на рубль дешевле. Вы же знали, что Ваш внук издевался над Дианой с самого начала?

– Я не знала, честное слово, не знала. Диана уже потом рассказала обо всём, после больницы. Но руку Артур ей не специально сломал, он просто столкнул её. Это почти несчастный случай. Да если бы я знала, что это он, я бы забрала Диану оттуда, но она не говорила ничего и даже не плакала. Она только училась и танцевала, – потухшим голосом почти прошептала Эльвира.

Услышанное у меня в голове не усваивалось, в реальность верилось с трудом. Неужели мы всерьёз говорим о том, как в цивилизованном обществе в интеллигентной семье регулярно истязали сироту? Разве такое можно осознать? За что с ней так? За цвет кожи? За старые обиды её тётки? Сейчас мне хотелось взять со стола поднос с чайными приборами и вишнёвым вареньем и с силой опустить на тщательно уложенную причёску этой старой эгоистичной твари. Она не заслуживает сочувствия и прощения. Но как со всем этим смог справиться ребёнок – маленькая девочка? Больше она не казалась мне надменной и хищной.

– Как Диана попала в Париж? – глухо спросил я. Кажется, старуха уже забыла, что я Дианин друг и априори должен знать ответ.

– Дед приехал за ней и удочерил, – потерянно пролепетала старая ведьма.

– Дед? – переспросил я, решив, что бабка заговаривается.

– Да, ведь отец Дианы к тому времени тоже умер, а этот жуткий монстр вспомнил, что где-то в России у него может быть внучка, приехал и удочерил её. Страшный человек. Я даже не представляю, как девочке с ним жилось. А знаете, Женя, Диана уехала с ним сразу и даже не оглянулась. Она ненавидела всех нас и жалела, что мы не отдали её в детский дом. Вы понимаете? Девочка готова была сбежать куда угодно, лишь бы подальше от нас. Мы казались ей страшнее, чем этот её ужасный дед.

– Понимаю, – охотно подтвердил я.

– Женя, а Вы случайно не знаете, что стало с Дианиным ребёночком? Ей сделали аборт? Вряд ли бы этот монстр позволил ей рожать в таком возрасте.

Я замер, как парализованный. Возникло ощущение, что я, сидя в первом ряду, смотрю жуткий триллер, снятый режиссёром-извращенцем. А главный сценарист прямо передо мной. Он вдруг неожиданно разочаровался в сценарии, но фильм уже снят и выпущен в прокат. История свершилась, её не переписать. Но права выкупили французы и запустили собственную версию – целый длинный приключенческий сериал о похождениях бравой сиротки Эсмеральды. И вот, наконец, малышка Шеро – сама себе режиссёр, и какой жанр она выберет для своей истории, остаётся только предполагать. Но наблюдать за этим я бы предпочёл с галёрки. Трепещите, вражины.

Я заметил, что Эльвира не сводит с меня глаз и вспомнил про её вопрос.

– Ребёночек? – тупо переспросил я. – Я не знаю. Меня больше интересует, что стало с насильниками.

– Заявления не было и всё замяли. Диана пришла в себя за три дня, травмы залечили, – старуха выглядела затравленной и дрожала, а меня начало тошнить. – У родителей одного из ребят очень мощные связи и дело бы всё равно не завели. Я уверена, что всё этот Игорь устроил, ведь Дианочка ему очень нравилась…

Я подорвался с места, словно током простреленный и до боли в суставах сжал кулаки. Эльвира, обняв руками свои худые плечи, со страхом взирала на меня снизу вверх. Кажется, я сегодня услышал чересчур много и, сомневаюсь, что смогу принять ещё какую-нибудь новость из детства француженки. Не говоря ни слова, я направился к выходу из квартиры.

– Помогите моему внуку, Женечка, – донёсся мне вслед слабый надтреснутый голос.

– Непременно помогу, – мой ответ вряд ли достиг цели, ведь я уже бегло спускался по крутым высоким ступеням старой элитной сталинки.

«Помочь» Артуру Соболеву теперь стало задачей номер один. Только необходимо успокоиться и как следует всё переварить, чтобы сгоряча не помочь ему отправиться к праотцам. И про Игоря неплохо бы всё выяснить. Не тот ли это бычара, которого Геныч недавно в клубе успокоил?

Сейчас Дианин финт с опрокинутым на Артуровы яйца бокалом выглядел понятным и невинным. Вероятно, это была игривая прелюдия перед основным действом.

«Он был плохим мальчиком», – внезапно вспомнились слова Дианы, а по коже пробежал озноб. Видит Бог – я не хотел бы стать её врагом.