Глава 19. Самое настоящее чудо!

Агния

Мне, если честно признаться самой себе, плевать, куда мы едем, лишь бы Соколов помог. У этого человека много возможностей, у него связи, его слово имеет вес и к нему обязательно прислушаются. Я не могла не попросить о помощи, если подвернулась такая возможность. Внутри до сих пор все дрожит и на это тоже плевать.

Звоню Веденееву, извиняюсь и прошу не отменить, а просто перенести встречу, честно объясняя, что встретила человека, который тоже может помочь. Демид только хмыкает на это и нервно стучит по рулю.

Мы с ним как две шаровые молнии. Воздух вокруг трещит и искрится. Сталкиваемся случайными взглядами – коротит и жжет внутри. Не знаю, как у него, у меня точно.

Соколов вывозит меня в элитный коттеджный сектор.

Кто бы сомневался!

В другое время я бы обязательно полюбовалась архитектурой и искусственно созданным живым уголком прямо среди каменных джунглей. Пока не выходит. Я слепо смотрю вперед в ожидании обещанного сюрприза.

Тормозим у одного из домов. Демид выходит, я позволяю мужчине быть мужчиной до конца и открыть для меня дверь, подать руку. Он скользит по ней напряженными пальцами и отпускает.

Охрана пропускает нас во двор. Соколов широким шагом идет вперед, я стараюсь не отставать.

Заходим в дом. Прохладно. Из больших окон помещение наполняется естественным светом. Замираю на пороге. Если через пять секунд ничего не произойдет, я просто упаду в обморок.

– Проходи, – кивает на диван, – я сейчас вернусь.

– Демид Игоревич, вы скажете, зачем мы здесь? – голос дрожит. Из последних сил заставляю себя не кусать губы и не заламывать пальцы.

– Покажу. Боюсь, в двух словах не объяснить. Себе не смог. И хватит мне выкать, – просит он, – на работе хватает. Присядь, пожалуйста.

– Хорошо.

Сажусь на край дивана и стараюсь отвлечься. Рассматриваю все, что попадается мне на глаза. Стильный кофейный столик, полки на стенах, семейные фотографии. То, что Соколов женат и у него нет детей, для меня не секрет. Об этом знают все, кому не лень. Личная жизнь становится публичной, когда у тебя такой большой бизнес.

У меня за спиной раздается топот детских ножек. Оглядываюсь и не верю своим глазам…

– Мама!!! – пронзительно завизжав, ко мне несется моя девочка и со всей силы врезается в меня.

– Таська! – не верю своим глазам. – Тасенька… – сердце сейчас лопнет от любви к ней, от страха за нее, от все скопившихся переживаний. – Моя девочка, – падаю перед ней на колени.

Она жмется ко мне всем тельцем и плачет. Реву вместе с дочкой, тиская, целуя, заглаживая как котенка.

– Мамочка, ты живая, – плачет Тасенька. – Мы думали, ты умерла. Мама… – рыдает малышка.

– Я здесь, здесь, мое солнышко, – хриплю в ответ. Горло сдавливает, глотать, дышать невозможно. Не знаю, как получается говорить. – Я искала тебя. Все это время искала.

– Нас папа бросил, – хлюпает носом моя крошка. – А у меня теперь новый папа. Хороший, – шепчет мне на ушко зайка. – Ты не будешь ругаться?

– Нет, нет моя девочка. Никогда не буду ругаться.

Не могу оторваться от нее. Как ненормальная, треплю ее по распущенным волосикам, вдыхаю из запах, глажу по спинке, ощупываю, чтобы убедиться в том, что моя малышка настоящая. А Тасенок все плачет и плачет, но уже тихонечко, больше просто обнимается.

Поднимаю осторожный взгляд на Демида. Он не мешает нам, наблюдает со стороны с тоской в глазах.

– Я сейчас распоряжусь, чтобы нам сделали чай, – говорит он. – Разговор будет долгий.

– Спасибо, – шевелю губами.

Сажусь удобнее на пол. Сажаю дочку к себе на вытянутые ноги. Она приложилась головкой к моей груди, накручивает на пальчик рыжую прядь волос. Когда совсем крошечной была, все время так делала, и сердце опять заходится щемящей, нежной радостью. Моя жизнь, моя душа… Нашлась!

– Пойдемте пить чай, – зовет Соколов. – Тась, покажи маме, где у нас столовая.

«У нас» сильно коробит. Что значит это «у нас»? Кроха же про нового папу говорила… Ой… В недоумении смотрю на Демида, а моя девочка поднимается, тянет меня за руку, свободной ладошкой стирая с щечек слезки.

Приводит в ту самую столовую.

– Вот. Но я не люблю тут кушать. Тетя Наташа все время ругается, – жалуется малыш.

Наташа – это, вроде, жена Соколова. В голове перемешалось все, никак не соберусь. Просто не могу. Теплая ладошка, зажатая в моей руке – все, на чем я могу сейчас сосредоточиться.

Рассаживаемся за накрытый стол. Тасенька забирается ко мне на колени и заявляет, что не хочет чай. А вот я благодарно делаю сразу пару глотков горячего травяного напитка. Спазм в горле отпускает, тепло просачивается глубже и становится немного легче дышать.

– Вот эта конфетка вкусная, – малышка достает из вазочки одну, разворачивает, сама засовывает мне в рот.

Не чувствуя вкуса, жую, проглатываю. У меня шок. Просто шок!

Он еще долго не отпускает. Мы с Демидом понимаем, что говорить при ребенке не стоит, но Тася не отпускает меня ни на секунду, а я никак не могу оторваться от нее. Мне страшно. Вдруг я сплю и сейчас отпущу этот теплый, родной комочек и он исчезнет.

Обнимаемся до самой ночи, пока Тасенька не засыпает у меня на руках.

– Давай, я отнесу ее в комнату, – предлагает Демид.

– Я сама, – жадно прижимаю малышку к себе.

– Она тяжелая, – улыбается Соколов. – Нести на второй этаж.

– Не важно. Сама.

– Понимаю, – кивает он и страхует, чтобы я не споткнулась на лестнице.

У моей девочки своя обустроенная детская в этом доме. Игрушки, планшет, красивая кровать. Мы только мечтали, что сделаем ей такую…

Укладываю, накрываю одеялом и еще некоторое время сижу с ней, вытирая с лица собственные счастливые слезы. Демид прав, нам предстоит тяжелый разговор, и я поднимаюсь с кровати дочери.

– Она здесь в безопасности, – заверяет мужчина. – И никуда не исчезнет.

– Обещаешь? – тоже перехожу на «ты».

– Конечно. Пойдем, – подталкивает меня в спину.

Оглядываюсь у двери. Моя девочка улыбается во сне, прижав к себе плюшевую игрушку. Все еще не верю, что так бывает. Мы встретились с ним сегодня случайно, и я нашла дочь. Это самое настоящее чудо!