Глава 17

Я сидела тихо в уголке и не знала, как всё происходящее воспринимать адекватно. Дрожа всем телом от холода, видела, как мой северянин методично складывает покойников в центр камер. При этом готова была поклясться, что некоторые из них были ещё живы до прихода Вьюго. Я была в этом уверена.

Я своими глазами видела, как они ползали по полу во время боя на арене.

Я слышала, как они молили о пощаде.

Я это слышала!

А сейчас в камерах практически не оставалось живых.

Слова Вьюго о том, что нужно больше трупов, звенели в моей голове.

Прижав ладони к лицу, я ощущала чудовищную вину перед всеми обитателями этого жуткого места, живыми и мёртвыми. И мысленно сама себе клялась, что если выживу, вернусь. Не одна, а с войском клана. Нужно будет, умолять стану вардигана. Но вернусь! Я всё сделаю, чтобы это место сгинуло. И не позволю убить никого, кто здесь окажется. Пусть идут своей дорогой в туман. Потому как даже у мёртвых, оказывается, есть чувства.

Но как выбраться?!

Я не хотела верить, что все мы тут были обречены.

Да, под нами несколько ярусов подземелий, кишащих гуронами. Это же город в скале. И выбраться беспрепятственно просто невозможно.

Может быть, то, что делал сейчас северянин, и было истинным милосердием, но я видела лишь убийства.

Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул, когда он оттаскивал очередное тело. Замерев, я представила на его месте мужчин своей семьи. А они смогли бы так? Стал бы Итан убивать ради Ниори. Каил ради Амэллы.

Да!

Стали бы. Я даже не задумывалась над ответом: они истребили бы тут всех.

Это немного привело меня в чувства. Нет, я не приняла, но поняла действия северянина.

Закрыв глаза, постаралась не слышать редкие стоны боли. Я ничего не могла изменить. От меня ничего не зависело.

Двери камер открывались и закрывались.

Лязг металла царапал душу. Люди умирали. Хрипы, редкие стоны. Я пыталась себя убедить, что эти звуки издают те, кто прочно держится за прутья решётки. Но таких тут было мало.

Вьюго продолжал спокойно, даже как-то обыденно выполнять поручение гурон. Я призадумалась, глядя на происходящее. Видно, что мой мужчина здесь был на особом положении. И вещей у него куча и клетка с допуском к воде.

Поорал — есть принесли.

Не простой он пленник, хоть и за решёткой сидит. Знать бы, отчего такие поблажки. Да и гуроны снисходили до разговоров с ним. Словно он один из них. Я замотала головой из стороны в сторону. Нет, он пленник. Иначе не было бы тех угроз вождя. Просто, видимо, старожил.

— Готово, — услышав голос Вьюго, я вздрогнула. Столько холода в нём было. Со мной он разговаривал иначе.

— Что так много? — удивился надсмотрщик. — Когда они успели все подохнуть?

— Вы бы жрать чаще давали, больше живых осталось, — с ленцой отозвался Вьюго. — Никого ценного там не было. Сплошное мясо.

Войдя в одну из клеток, гурон склонился над покойниками. А потом махнул на них рукой.

— Скоро новых пригонят. С южной стороны большой улов. Это даже хорошо, что мы в туман пришли. Раньше так сытно мы не жили.

— Смотрите не пережрите, — рыкнул палач.

— Что-то ты разговорчив сегодня, — гурон, подняв дубинку, ткнул ею в живот северянину. — Плохо баба на тебя влияет. Ну, может, встанет, так и жизнь новыми красками заиграет.

Вьюго ухмыльнулся, но смолчал.

— Ладно, иди к себе, — надзиратель махнул в сторону нашей камеры. — Будем думать, что делать.

— Вождь не любит, когда много покойников и мало зрителей, — пробурчал мой мужчина, как бы невзначай.

— И без тебя знаем, — отмахнулся надсмотрщик. — Нельзя злить владыку.

— Лучше это смыть и заселить новым сбродом, — не унимался Вьюго.

— Где мы тебе его сегодня возьмём, — тяжело вздохнул гурон. — Северяне все дороги контролируют.

— С юга же гонят, — пожал плечами палач.

— Там поди одни задохлики. Ладно, прав ты, вымывать это нужно. Начнут разлагаться — проблем не оберёмся. Это ты спокоен до свежего мяса, всё, как живой, жрать пытаешься. А эти об решётку расшибутся, пытаясь достать хоть кусочек. Только отвернись и полезут.

— Так кормите чаше, — хохотнул Вьюго.

— Зачем, свой кусок на арене пусть добывают. Ладно, пойдём, работу ты свою выполнил. Тебе тарелку притащим.

— А женщине моей?

— А ей зачем? — гурон даже приостановился.

— Чтобы подо мной активнее шевелилась, — хмыкнув, ответил Вьюго.

Пещеру огласил мужской противный хохот.

Посмеявшись, гуроны направились к нам. Лязгнула решётка, и Вьюго вошёл в клетку.

— Так, когда помывка, чтобы я добро своё уберёг, — обернувшись, равнодушно спросил он.

— Завтра к вечеру, — не думая, ответил гурон, — что ты всё трясёшься за тряпьё это.

— Холодно, — пожал плечами мой мужчина.

— Ты же труп, палач, — надсмотрщик даже бровь приподнял.

— Этот факт меня не греет, — хмыкнул в ответ Вьюго.

Усмехнувшись, размалёванные воины прошли вперёд и скрылись в узком коридоре.

Походив немного по клетке, северянин бросал на меня короткие взгляды. Поёжившись, я попыталась завернуться в одеяло и подоткнуть под себя один край.

— Ночами тут порой невыносимо холодно, — прокомментировал мои действия мужчина.

Подойдя ко мне, он присел на корточки.

— Я очень плохой, Лестра, — шепнул он будто сам себе. — Я делал и делаю страшные вещи. И не заслужил такого дара богов, как ты. Но завтра я попытаюсь вытащить нас отсюда, — его голос стал ещё тише. — Это наш единственный шанс, и ты будешь делать всё, что я скажу. Ты понимаешь?

Я кивнула, продолжая молчать. Он внимательно вглядывался в моё лицо.

— Даже не спросишь, зачем я убил их? — казалось, он желал слышать упрёки в своей адрес. Только вот я прекрасно понимала, для кого всё это было сделано. Так что моей вины тут не меньше.

— Ты сделал это, чтобы спасти меня, — ровно произнесла я.

— И ты не считаешь это отвратительным? — склонив голову набок, он жадно ждал ответ.

— Давай остановимся на том, что я считаю это милосердием, — криво усмехнувшись, я глянула ему в глаза. — Иначе придётся признать, что я причина десятка смертей. Назовём это милостью.

— Нет, убийство есть убийство, хоть чем его прикрывай и как ни обзови, — возразил он.

Я на мгновение призадумалась.

— Знаешь, тогда я точно под стать тебе. Ведь если бы в этой камере сидел кто-либо из моей семьи, я сделала то же самое, чтобы спасти их. А может, и что пострашнее. Значит, я ничем не лучше тебя, Вьюго.

Он не ожидал таких слов. Злость на его лице сменила растерянность.

— Мне холодно, — пробурчала я, — лучше согрей меня. А поговорить у нас будет время. Я на это очень надеюсь.

Сделав короткий резкий вдох, Вьюго немного неуклюже выдернул видавший виды плащ из кучи и постелил его на каменный пол рядом со мной.

— Перебирайся, — скомандовал он, — барахла тут много, но полезного ничего.

Я быстро переползла на тряпку и уселась. А после потянулась и, ухватив северянина за шею, заставила лечь рядом с собой. От его тела исходило слабое тепло, и это было намного лучше, чем голый камень.

Уже привычно прикоснувшись к его груди, я вслушалась. Сердце билось быстрее. Не так, как у живого человека, но всё же. Улыбнувшись, я потёрлась щекой о его руку.

В ответ он и вовсе перетащил меня на себя сверху и прикрыл одеялом.

— Тебе будет тяжело так спать, — шепнула я.

— Нет, моя красавица, — тихо произнёс он в ответ. — Впервые за очень много лет я чувствую тепло. Это будет лучшая моя ночь.