Глава 18

Из состояния тяжёлого забытья меня вывел жутчайший скрежет. Он прорывался сквозь сон и настойчиво требовал проснуться. Испугавшись, я резко приподнялась и села. И в это же мгновение ощутила дикую боль в голове. Виски сдавило. В ушах стоял такой гул. Покачнувшись, поняла, что заваливаюсь набок. Чьи-то заботливые руки подхватили меня и бережно уложили на что-то холодное. С трудом продрав затёкшие глаза, уставилась на мужчину.

— Вьюго, — узнавание было мгновенным. — Мне плохо. Голова, — я прижала пальцы к вискам.

— Ты заболела, — взволнованно шепнул он, — у тебя всё тело горит. Я пробовал обтирать, но нужны травы.

— Хм, — я попыталась улыбнуться, но вышло не очень, — где же их взять.

Горло першило так, словно по нему точильным камнем прошлись. Но хуже всего это расклеившийся нос.

— Я найду тебе нужную траву, — выдохнул Вьюго и прижался губами к моему лбу, — потерпи немного, и всё будет. Это простая простуда. Но нужна трава.

Громкий скрежущий звук повторился.

— Что происходит, откуда этот шум? — пролепетала я, морщась.

— Готовятся открыть шлюзы, — пробормотал Вьюго. — Ещё немного подождать, и начнётся промывка. Ещё совсем чуть-чуть.

Зажмурившись, я досчитала до трёх и распахнула глаза. Зрение немного прояснилось. Вокруг меня творился бардак. Постелив серую потёртую тряпку на пол, мой мужчина, оторвавшись от меня, принялся спешно скидывать на неё всякий хлам.

— Ты собираешь вещи? — наконец, поняла я.

— Беру то, что пригодится. А, вообще, пытаюсь вспомнить, что тут есть. Когда я это коллекционировал, был как бы ни в себе.

— А почему… — я туго соображала, в голове царил такой туман. — Почему не в себе?

Он замер и прикусил нижнюю губу. Было видно, что обдумывает ответ.

— Вьюго?!

— Лестра, — на его лице мелькнула злость, но он быстро взял себя в руки.

— Сейчас ты просто полежишь какое-то время, а я выгребу отсюда только то, что нужно. Дальше я привяжу тебя к себе, и мы исчезнем для гурон навсегда. Не спрашивай меня ни о чём.

Послушно кивнув, я легла на холодный пол. Меня трясло в ознобе.

Слух раздражал каждый звук. А горло… наверное, последний раз так сильно я болела в детстве. Сейчас бы отвар сестры выпить и забраться в постельку да с одеяльцем потеплее.

Мужская ладонь накрыла мой лоб.

— Всё в порядке, это просто простуда, — шепнула я одними губами. — Я никогда дольше двух дней не болею.

— Терпи, красивая моя, я вытащу нас отсюда и отведу тебя домой. Там твоя семья. Они позаботятся о твоём здоровье.

— Сам позаботишься, — шепнула я. — Я от тебя отказываться не намерена.

Мужская ладонь скользнула по моей щеке, пальцы прошлись по скуле и очертили линию подбородка.

— Нет, придёт время, и ты изменишь своё мнение, а сейчас просто спи.

Ладонь скользнула выше и накрыла мои сомкнутые глаза.

Какое-то время мужчина не двигался. А потом тяжело поднялся и снова принялся за сборы.

Гул нарастал.

Остальные малочисленные постояльцы этих подземелий делали то же самое, что и Вьюго. Рослые мужчины разной степени целостности ползали по камерам и собирали своё шмотьё. Трупы, сваленные в центре каждой клетки, никого не смущали. Словно это обыденность.

Снова закрыв глаза, я ощутила вибрацию.

Гул стал громче.

Мне бы сейчас испугаться, заистерить, зарыдать, но вместо этого я просто лежала, не двигаясь. Я была опустошена своей же болезнью. Маги жизни плохо переносят даже обычный насморк. Болеем мы редко, но очень сильно. Нос нестерпимо щепал, а под ним образовались мелкие язвочки — натёртости. Шмыгая не переставая, я повернулась набок и поджала под себя ноги.

Гул уже просто сотрясал пространство, не смолкая.

Я не представляла, что сейчас будет. Что задумал мой спаситель. Всё, что я могла, — это хлюпать носом и терпеть режущую боль в горле.

Кто-то снова меня коснулся.

— Всё нормально, — шепнула я потрескавшимися сухими губами.

— Нет, ненормально, — услышала я от Вьюго, — выберемся, и я запарю тебе трав.

— Полыни? — улыбка тронула мои губы.

— И её тоже, — Вьюго прошёлся по моей скуле костяшками пальцев. — Я тебя сейчас приподниму и посажу себе на колени. Не пугайся.

Мне стало смешно. Но рассмеяться не получилось. Вьюго приподнял меня слишком резко, от этого движения голова пошла кругом.

— Терпи, — прошептал он, устраивая меня на своей груди. — Недолго осталось.

Сняв с меня плащ, он бросил его в кучу к остальному добру. Опустив голову, я наблюдала, как он туго привязывает моё тело к своему. Длинные лоскуты грубой ткани обернули мою талию и грудь.

— Так крепко, — пробормотала я.

— Поток будет чудовищным. Потеряться нам ну никак нельзя. Ты должна быть постоянно в моих руках.

— А ты уверен, что мы выживем? — мне стало просто жутко, ну хотя бы потому, что я плавать не умею.

— Я уже никогда не выживу, — нервно хохотнул северянин. — А вот у тебя будущее есть.

— Знаешь, Вьюго, ты можешь сколько угодно обзывать себя мертвяком, но я то чувствую, как бьётся твоё сердце, — меня немного раздражала это обречённость в его голосе. Хотелось крепко ухватить его за плечи и встряхнуть, как следует.

— Оно остановится, когда ты покинешь меня, — пробурчал он в ответ.

Закатив глаза, покачала головой. Но мужчина старательно вязал узлы и делал вид, что мы беседуем о погоде и природе.

— Я этого не сделаю, и не жди, — прохрипела я и бросила на него недовольный взгляд.

— Сделаешь, ты не простишь, — лениво отозвался северянин. — Никто такое не простит.

— Ты говоришь загадками? Я этого терпеть не могу.

— Я просто хочу, чтобы ты была готова узнать обо мне нечто очень мерзкое.

— Ну, так и говорил бы уже, — проворчала я.

— Я эгоист и хочу хоть немного насладиться твоим теплом и этим зыбким коротким счастьем, — его губы скользнули по моему плечу. — Что бы ни было, знай, я не хотел. Я готов любить тебя и умереть за тебя столько раз, сколько потребуется. Прости меня, Лестра.

— Прощаю, что бы там ни было, — я догадалась, зачем весь этот разговор. Кажется, он опасался, что не выживет. Или мы сгинем оба. Но вести задушевные прощальные речи я была не готова.

— Ты ещё песнь по нам погребальную спой, — не удержавшись, съязвила и села удобнее.

У самого моего уха послышался слабый мужской смешок. Завязав узлы покрепче, Вьюго подтянул узелок с вещами и принялся обвязывать его вокруг моего бедра.

— Чтобы мне не мешало, — пояснил он. — Ну, а если со мной произойдёт что, ты останешься хоть с чем-то. Тебе нужно будет найти идолов хашасси и идти строго по ним. Искать нужно не на дорогах и звериных тропах, а …

— … в ельниках или на полянах. В общем, там, где гуроны и мертвяки, как правило, не бродят. Я знаю об этом, Вьюго, бывала в Тумане несколько раз.

— Надеюсь, этот раз будет последним, нечего тебе тут делать.

— Зато мы, наконец, встретились, — подметила я.

— Я бы душу Туману продал за то, чтобы мы никогда с тобой не встречались.

Я не стала продолжать этот разговор. Мне стало немного обидно. Нет, я понимала, о чём он. Ему не по душе обстоятельства встречи, а не моя персона. Но осадок остался. К тому же временами я не понимала Вьюго. Совсем. Его недомолвки, непонятные фразы.

Внезапно наступила тишина, а затем оглушающий гул пронёсся по пещере. Все, не сговариваясь, подскочили и принялись, в буквальном смысле, лезть на стены. Кто сильнее забирался по прутьям выше, кто слабее — просто обнимал решётку и, наверное, молился.

Мы же просто сидели на каменном полу.

— Вьюго, — мне стало жутко.

— Это единственный шанс, другого ни у тебя, ни у меня уже не будет.

Огромный камень, закрывающий шлюз, отъехал в сторону. Решётки медленно поползли вверх вместе с теми, кто на них висел.

В помещение хлынула вода.