Глава 22

С приходом ночи туманный лес словно ожил. Только вместо трелей соловьёв, я слушала мрачное карканье ворон. Они будто назло призывали беду на наши головы. Странные звуки, доносящиеся из тумана, настораживали и откровенно пугали. Сидя у костра, я пристально наблюдала за действиями мужчины.

Вместо того чтобы поставить кружку с водой около костра, он накалил камни и опустил их в неё. Каково же было моё удивление, когда вода закипела.

— Ух, ты, — шепнула я, — вот это фокусы. А как так?

— От жара камня вода всегда быстрее вскипает. Даже в котелке. Я раньше очень любил рыбачить, — столь же тихо проговорил мужчина, — мы с братом часто выходили на реку. Бывало, и ночевать оставались. Вот с помощью таких камней варили рыбный суп и травяные чаи делали, то с шиповником, то с мятой.

Рассказывая о своём прошлом, Вьюго как будто просветлел лицом. Кажется, я нашла ту тему, которая не причиняла ему боли и не вынуждала уходить в себя.

— У тебя большая семья? Родители, кто они?

Помешивая палочкой травяной отвар, который должен быть облегчить мою болезнь, мужчина как-то неуверенно пожал плечами.

— Семья у меня огромная. Вся деревня родственники, — улыбнулся он. — Отец староста, он всеми делами рода заправляет. Я у него единственный сын. Хотя нас, мальчишек, в деревне много росло, особенно дружен я был с двоюродным братом Корто.

— И где он сейчас?

— Я надеюсь, что дома, — Вьюго отставил кружку подальше от костра. — Хочется верить, что все они там, живут, как жили, и горя не знают.

Я очень сомневалась, что его родители, потеряв единственного сына, живут счастливо. Но поднимать эту тему не стала. Зачем портить ему настроение и добавлять волнения за близких.

— А что случилось с тобой? Как ты попал в плен?

Вьюго криво улыбнулся и добавил в костёр пару толстых сухих веток.

— Мы снова вернулись к этому вопросу, Лестра. Не всё ли равно, если в итоге я оказался рабом?

— Просто расскажи, и всё? Это ведь не тайна? — допытывалась я, неспособная унять любопытство.

— Тебе мало того факта, что я умер. Ну, какая разница, где меня настигли гуроны.

Шмыгнув носом, зашлась в кашле.

— Мало, я хочу знать о тебе больше, — с трудом выдала я.

Какое-то время он молчал. Я уловила его вздох и улыбнулась сама себе. Вьюго, кажется, сам не замечал того, что дышит. А может, упрямо делал вид, что это не так. Помешав ещё раз травяной отвар, он протянул мне кружку.

— Пей мелкими глотками, — пробормотал он. — Я был ранен по глупости своей. Я хороший воин, не слабый, но в какой-то момент, переоценил свои возможности. Меня одолели количеством, но добить не смогли. Я остался лежать на поле боя, а дальше гуроны, туман и плен. Ничего интересного, Лестра, простая мальчишечья глупость и бравада. Повзрослел и поумнел, я уже в подземельях гурон.

— Но ты не сказал, как умер. Только предположил, что это была пыточная.

— Я не знаю, — сделав ещё один глубокий вдох, он посмотрел на свои руки. — Первое время нас было пятеро. Все пленники с одного отряда. Мы строили план побега. Собирали вещи, — он приподнял край узелка и с какой-то брезгливостью отодвинул его от себя. — Мы были уверены, что сможем. Но… — запнувшись, Вьюго взглянул на пламя. — Они умирали один за другим. Нас заставляли драться друг с другом. Убивать. Ломали и пытали. В какой-то момент я перестал всё это замечать. Помню пыточную, потом арену. Друга, который вдруг стал умертвием, а я и не заметил, как это произошло. Моё сознание словно уснуло. Я не был бестолковым, выполнял то, что прикажут. Думал, но не чувствовал пока…

Мужчина замолчал, словно натолкнулся на стену. В его глазах разгоралось тёмное зелёное пламя. Каким бы ни был его дар, он был силён.

— Пока что, Вьюго? — не выдержала я.

Моргнув, он уставился на меня словно я призрак или тень.

— Лучше о себе расскажи, — наконец, пробормотал он. — Ты ведь не впервые в тумане.

Я поняла, что продолжения не будет. Ну, ладно, не хочет говорить, значит, расскажу о себе.

— Нет, не первый. Мы жили на самом краю туманной стены. Деревушка в десять жилых домов. Ну, может, чуть больше. Дыра, одним словом. Голод и разруха. Пока жив был отец, всё было неплохо. Он всегда приходил с добычей. Жрец Танука, — я улыбнулась и глянула на мужчину, желая видеть его реакцию, но ничего: ни удивления, ни неприязни. — Тебя это не смущает?

— Нет, раз у него такая дочь, значит, и сам он был мужиком, что надо, — ровно произнёс северянин.

Мне стало приятно. Таких, как я, ненавидели. Называли детьми проклятых. Хотя чаще использовали выраженьица покрепче.

— Да, мой папа действительно был замечательным человеком, но однажды его не стало. Всю ответственность на себя взяла моя старшая сестра Томмали. Она тащила нас с Эмбер на себе. Младшая помогала ей, как могла, а я только гадила и вредила, желая, чтобы этот проклятый дом рухнул, и мы, наконец-то, убралась на юг. Я была мерзкой. Отвратительная сестра.

— Это, вряд ли, — северянина мой рассказ повеселил, — думаю, ты немного сгущаешь краски.

— Нет, Вьюго, я была той ещё мерзавкой. Подпиливала забор, выколупывала замазку из оконных рам, разливала воду на чердаке, лишь бы всё гнило быстрее. В какой-то момент я просто пожелала поскорее сдохнуть Эмбер и ушла. Это были ужасные слова, за которые я до сих пор краснею. Сколько во мне тогда гонору было. Уверенности, что юг только и ждёт моего прихода.

Отпив горького отвара, я с жадностью наблюдала за его реакцией. Но он, как и прежде, снисходительно улыбался.

— По-моему, красивая моя, ты всё преувеличиваешь в разы, — задумчиво произнёс мужчина. — Не представляю тебя, разрушающей собственный дом. А на эмоциях чего только не скажешь.

— Нет, Вьюго, я всё смягчаю, на самом деле было ещё хуже.

— Твоя душа белая.

— Я маг жизни, какой ей ещё быть, — усмехнувшись, я обхватила кружку двумя руками и выпила пару глотков, стараясь не морщится. — Познакомься мы тогда, ты бы меня, наверняка, удавил.

От моих слов Вьюго как-то разом помрачнел. Взгляд его стал тяжёлым.

— И что дальше? Ты пошла на юг?

— Да, — я утвердительно кивнула. — Пошла к лучшей жизни, а пришла к гуронам. Я не очень хорошо помню, что происходило тогда. Остались только чувства, что испытывала. Ну и, конечно, в том жутком состоянии у меня было время подумать и переоценить свою жизнь.

— А… как умерла? — казалось, он просто выдавил из себя этот вопрос.

Я пожала плечами.

— Не хочу об этом думать, — честно созналась я. — Это был мертвяк, но воспоминания нечёткие.

— Мертвяк, значит, — выдохнул он.

— Да, жуткий хладнокровный монстр, — меня передёрнуло, — он резал всех как скот. В сарае широкие щели, я видела. Видела смерть каждого… Порой мне снится, что я снова на краю той ямы умоляю его оставить меня в живых.

Умолкнув, я допила отвар.

Вьюго поднялся на ноги и, ничего мне не говоря, ушёл.

Проводив его внушительную фигуру взглядом, совсем растерялась. Не понимала, его действий и реакции. Не мигая, уставившись на пламя, невольно окунулась в тот день, что стал для меня роковым. Тот мертвяк. Я не помнила имён своих спутников, их образ почти стёрся из памяти, а он… Та мощная фигура у вырытой могилы, то так он доставал новоиспечённых умертвий. Было в воспоминании нём что-то, что тревожило и не давало покоя.

Он словно якорь, соединяющий две мои жизни.

Образ того мертвяка выворачивал мне душу, не давая спокойно существовать.

Прикрыв глаза, я попыталась восстановить его образ в памяти, но ничего.

Он был скрыт и поглощён временем.