Глава 33

Уставившись на свои прозрачные руки, я не могла понять, что не так?

Я же ожила, разве нет? Обернувшись, увидела вокруг себя знакомые лица. Светлые тени хаотично кружили и хлопали ртами. Только я не понимала их. А ведь раньше я легко улавливала не только их слова, но даже мысли.

Так почему же сейчас между нами словно барьер?

Может, я всё-таки жива.

Вокруг всё поплыло. Как будто реальность смазалась.

И снова туман. Вздрогнув, не сразу сообразила, что парю над старым сараем. Тем самым, в котором провела последние часы своей жизни. Он не изменился: чёрный, облупленный, покосившийся на правый бок. Глянув вниз, неожиданно увидела серую тень отца. Он мельтешил у рассохшейся двери и тщетно пытался её открыть.

Зачем? Мне стало очень любопытно.

Я чувствовала, что всё это когда-то было.

Сейчас распахнётся дверь гнилой халупы.

Или… Я не помнила этого момента.

Вокруг меня, заглядывая в лицо, снова заметались тени. Они безмолвно разговаривали со мной. Знать бы, что им нужно. Подлетев ближе, одна из душ ухватила меня за голову со спины и повернула её в сторону этого злополучного сарая.

Смотреть? Мне нужно там что-то увидеть?

Вглядываясь, я различала взволнованного отца. Его прозрачные руки проходили сквозь засов. Похоже, что у него ничего не выходило. Это отчего-то меня испугало. Я рванула было к папе, но вдруг из-за ветхого здания появился мой убийца. Палач. Я не видела его лица. Как будто что-то укрывало облик. Умертвие несколько долгих мгновений наблюдало за моим папой. А потом, видимо, что-то поняв, он подошёл к нему вплотную и легко отодвинул засов.

Сделав пару шагов назад, спрятался за стеной, словно не хотел пугать того, кто находится внутри. Память звоночком отозвалась в моём сознании.

Сестра.

Томмали.

Я отчётливее вспоминала, что же случилось здесь несколько лет назад.

Там внутри моя старшая сестра. Страх сковал душу. Заметавшись, я пыталась высмотреть старую каргу, что готова была положить на алтарь всю нашу семью. Она оказалась у большого камня. Привязывала к туману очередного беднягу, которому не повезло попасть ей в руки. За те дни, что обитала тут тенью, я видела этот обряд не раз.

Вернувшись, заметила у сарая и отца, и живую сестрёнку. Она была плоха. И еле передвигалась на четвереньках. Такую боль я не испытывала никогда. А ещё страх за неё. Из последних сил сестра, накинув иллюзию, уползала в сторону барьера, отделяющего лагерь от тумана. За ней было рванул один из гурон — надзирателей. Но прежде чем он поднял тревогу, мой палач ухватил его шею и просто свернул голову.

Томмали продолжала ползти. Но за ней оставались совсем не собачьи следы. Устремившись туда, я пыталась, как могла, скрыть их. Всё, что меня сейчас волновало, — это жизнь родного человека.

— Лестра, — услышав своё имя, вынырнула из сна, словно из вязкого омута. На меня в упор смотрел Вьюго. — Ты разговаривала, будто бредила.

Проморгавшись, я взглянула на небо, затянутое туманом.

— Уже утро?

— Да, — мужчина кивнул, — тебе что-то снилось?

— Да, лагерь гурон и… мой убийца.

Услышав эти слова, Вьюго резко поднялся и отошёл в сторону.

— Что ты? — я опять не понимала его. Будто ужаленный. Это окончательно испортило и без того поганое после сна настроение.

— Ничего, — сухо отозвался он, — я рыбу поймал. Сейчас приготовлю поесть.

— Поймал?! — удивилась я. — Сам. Но как?

— Руками.

— Ого, да ты просто сокровище, а не мужчина, — я попыталась разрядить обстановку. Не нравился мне его зажатый сухой тон.

— Хватит, — рявкнул он и, вскочив, стремительно пошёл в сторону леса.

Его мощная фигура словно растаяла в тумане.

Открыв было рот, я пожала плечами. Да, что с ним с утра.

Так хотелось в этот момент догнать его и как следует приложиться по голове чем тяжёлым, чтобы у него мысли встали на место. Эти перепады его настояния начинали люто раздражать.

Сделав глубокий вдох, я приказала себе успокоиться.

Поджав под себя ноги, отметила, что моя магия делает своё дело. Всё царапины поджили, и стопы выглядели здоровыми. Но всё равно их нужно будет плотно завернуть в ткань. Разгуливать по лесу босиком — это мука.

Обернувшись на туман, какое-то время всё ждала возвращения Вьюго.

Но его видно не было.

Нервно прикусив губу, поднялась и нехотя подошла к воде. Я ещё помнила, какие сюрпризы в ней могут скрываться. Намочив тряпку, обтёрла лицо и шею.

А Вьюго всё не возвращался.

Мне было не по себе. Я так сильно привязалась к этому северянину, что уже и не мыслила своего существования без него.

Вернувшись к костру, уселась на плащ и принялась смиренно ждать, пока его отпустит, и он вернётся готовить завтрак. Большая рыбина составила мне компанию. Вьюго уже разделал её и приготовил к жарке.

А время шло. В животе забурчало.

Я снова глянула на разложенные сырые куски.

На пару мгновений даже стало стыдно.

Что я безрукая, что ли?

Не могу накормить своего мужчину. Сижу и жду, когда мне всё готовенькое преподнесут. Вьюго для меня уже столько сделал, а я и рыбу поджарить не могу. Взяв приготовленную палку, я принялась нанизывать на неё кусочки.

Но эта дурацкая рыба оказалась не так проста.

Она постоянно норовила выскользнуть из моих рук. Пару раз куски падали и мне приходилось бегать к реке и мыть их. Кое-как продев на палку три из шести измученных ломтика, я пристроила её сбоку к огню.

Меня разбирал псих. Я никогда не готовила на огне. Да, я и на печи, чего скрывать, не особо кашеварила часто. Но сейчас я вдруг узнала о себе кое-что новое.

Я совершенная косоручка.

Я испортила всё. И как в довершение моей провалившейся попытке справиться с завтраком, загорелась эта палка с рыбой. Куски подгорели, а внутри остались сырыми. Это выбило меня из колеи. Скинув всё на деревяшку, я позорно разревелась.

Ещё бы Вьюго не психовал. Кому вот такая хозяйка нужна?

Меня, наконец-то, прорвало.

Всё эта рыба! Она оказалась последней каплей, и моя стойкость пошатнулась и дала трещину.

Я рыдала над этой дощечкой, понимая, что это не выход. Что нужно довести дело до конца.

При этом я осознавала, что веду себя как полная дурочка.

Но ничего не могла поделать. Я разочаровалась сама в себе.

— Лестра, — из тумана выскочил Вьюго и понёсся ко мне. — Что? Что случилось? Кто-то напал? Ну, что? Не плач, отвечай же!

— Рыба, — выдохнула я.

— Что с ней? Ну, что ты плачешь? — обняв, он прижал к своей груди и уткнулся носом в мою макушку. Его руки лихорадочно шарили по моему телу: он ощупывал руки, ноги и, кажется, его самого немного трясло. — Лестра. Что с рыбой? Что?

— Я не смогла её пожарить, — призналась я, — такая вот никчёмная хозяйка. Никому такая не нужна. Даже ты отказываешься от меня. Правильно Обертон говорит, такую, как я, и врагу не подсунешь.

Мужчина замер. Его руки остановились на моих бёдрах. Тишину нарушил его громкий вздох облегчения.

— Я этому Обертону при встрече язык в горло вобью, чтобы не смел про тебя такое говорить.

— Нет, прав он, — хлюпая носом, я заступилась за родственника, — даже эту рыбу пожарить не смогла, она на палку не надевается. Она… я безнадёжная.

— Это такая глупость, красивая моя, — стиснув меня в объятьях, Вьюго осыпал поцелуями моё лицо. — Всё это такая ерунда.

Не выпуская меня из объятий, северянин быстро завернул кусочки рыбы в широкие листья, на которые я даже внимания не обратила, а после, проткнув их палочками, чтобы не раскрывались, разложил у огня.

— Я всё делала не так, — сокрушённо пробормотала я.

— Главное, что ты старалась для меня, — тихонько ответил северянин, — это бесценно, Лестра. Твоя забота бесценна. Прости, я повёл себя глупо. Больше этого не повторится.