Глава 50

Сидя в тесных, но таких согревающих объятьях мужчины, я наблюдала за безумием, творившимся вокруг. Тени кружили буквально на краю маленькой полянки. Иногда они подлетали слишком близко, разевая рты, но резные деревянные обереги не давали им до нас дотянуться.

Я отчаянно боролась со сном. Усталость после этого странного наваждения так давила, что никакой страх не удерживал моё сознание в этой реальности. Глаза предательски слипались. Я зевала и тёрла лицо, пытаясь взбодриться.

— Спи, моя красивая, — прошептал надо мной Вьюго. Чуть развернувшись, он усадил меня боком и прижал голову к своей груди. — Нам ничего не угрожает. Могли бы, уже напали, а так поблагодарим ещё раз жителей той странной деревеньки. Их предупреждение оказалось крайне полезным.

— Угу, — невнятно промычала я и, зевнув, послушно закрыла глаза.

Моё сознание угасало. Звуки больше не тревожили слух. Только медленное биение чужого сердца, оно как мелодия вводило в сонную дремоту. Хорошо, спокойно и надёжно. Мысли одна за другой меркли в моей голове. Я усыпала странным, будто навеянным сном.

Но вдруг что-то словно обожгло живот. Распахнув глаза, уставилась на выстланную ветками и соломой крышу шалаша. Жжение исчезло так же внезапно, как и появилось. Сев ровнее, я пыталась понять, что не так. У входа в наше убежище села птичка и распушила красный хвост.

Улыбнувшись, я привстала на колени и подалась вперёд. Солнце! Оно ярко светило над головой. Его лучи пробивались сквозь густые кроны высоких деревьев, освещая зелёную поляну, усеянную мелкими жёлтыми цветочками, так похожими на миниатюрные одуванчики.

— Гони их в храм, — услышав этот крик, я вздрогнула.

Мимо меня прошёл отряд высоких размалёванных воинов, они гнали женщин. С заплаканными лицами пленницы озирались вокруг. Ничего не понимая, я притихла. Казалась, никто меня не видит.

Они прошли буквально на расстоянии вытянутой руки, но никто не повернулся в мою сторону. Будто и нет здесь меня.

Пройдя чуть вперёд, гуроны остановили женщин у непонятно откуда взявшегося белоснежного храма. Сложенное из больших мраморных плит строение впечатляло размерами. Крыльцо с резными колонами и огромные ступени, наверное, высотой мне по колено. Неподалёку от белеющих стен чернела широкая яма. Дурное предчувствие охватило мою душу.

Выбравшись из шалаша, я замерла, понимая, что сейчас произойдёт. Ногу что-то защекотало. Это был небольшой колючий куст, на веточках которого сидели нераспустившиеся чёрные бутоны цветов. Совсем как тот, что был выструган в дереве. Наклонившись, я коснулась одного из них, и он распустился прямо на глазах. В воздухе приятно запахло анчаром. Но это не мог быть запах цветка.

Хотя, что я знаю об этом растении.

— Во имя Танука, мы разделим этот мир пополам! — донёсся до моего слуха торжественный вопль. — Мы запрём Иные расы на севере и будем властвовать на Юге, — по мраморным лесенкам спускался статный красивый мужчина, на его голове красовалась вычурная корона из перьев, а лицо изрисовано на манер гурон.

— Я, вождь великого племени леса, буду вершить судьбу будущего. Возрадуйтесь хранительницы жизни! Вам выпала честь лечь на алтарь величайшего бога и выпустить его мощь в этот мир.

Женщины затряслись, глядя на белый камень перед ними. Словно в некотором ступоре, я смотрела, как первую из них потянули вперёд. Остальные пленницы разразились рыданиями, на которые никто не обращал внимания. Жертву разложили на алтаре. Она вопила дурным голосом. Визжала и просила о помощи и о милости. Кое-кто из гурон отвернулся.

Эмоции, они отражались на их лицах.

Они чувствовали, я видела это.

Солнце бликовало на лезвии острого ритуального ножа, слепя меня. Женский вскрик и в воздух вспорхнула белоснежная душа. А из-под камня повалил молочный туман. Он тяжело стелился по земле. Новая жертва, и ещё одна. Тела женщин скидывали в яму, и, казалось, никто не замечал, как разрасталась белесая дымка. Добравшись до ямы, она щупальцами скользнула в неё. Женщин одну за другой приносили в жертву богу смерти.

Его тьма заполняла поляну.

Никто не смотрел на открытую могилу. Гуроны ликовали, смакуя смерть последней жертвы. Я, прижав ладони к голове, наблюдала, как одно за другим из ямы выбираются умертвия.

Неупокоенные, обойдя своих палачей со спины, принялись быстро и методично, а главное, безмолвно убивать их один за другим. Под их ногами вился туман. Он впивался в грудь жертв умертвий, вырывая чёрные тени — души.

Внезапно поляна, занавешенная туманом, оказалась полем боя светлых и чёрных теней. Перебив отряд гурон, умертвия раскачивались, стоя на месте. Над их головами чёрные грязные души рвали чистые тени. Очень скоро белых не стало: они развеялись в белесой дымке, делая её гуще и плотнее.

Но это был ещё не конец.

Повалившая из-под алтаря грязная тьма буквально наползала на тела гурон. Проникала в нос, рот, глаза. И всё это в паре шагов от меня. От ужаса хотелось просто закрыть уши и завизжать. Но я просто стояла и смотрела, как проклятое племя поднимается с земли. Ничто не выдавало в них мёртвых. Они дышали, моргали, но лица. Ни одной эмоции, словно маски.

Гуроны, очнувшись, слаженно двинулись в храм. Они вели себя как живые, но в то же время это были бездушные оболочки, переполненные тьмой Танука. Вот он яд тумана. Вот, что отравляет живых.

Именно эта тьма не позволяет Вьюго выйти из белесой дымки на солнце.

Пленницы так и остались стоять у алтаря, к их телам тянулись длинные тёмные нити. Они стали марионетками теней.

А по земле расползался туман, заполняя собой пространство.

Грязные ликовали, а позади я слышала голоса ещё одно отряда. Они вели новых пленных.

Что-то горячее снова опалило кожу. Вздрогнув, я распахнула глаза. Надо мной сидел Вьюго, скучающе поглядывая на моросивший дождь. Я всё так же находилась в его объятьях, а зелёные огоньки продолжали свой безумный танец в предрассветных сумерках.

— Это души гурон, — шепнула я.

— С чего ты взяла? — Вьюго заинтересовано глянул на меня сверху вниз. — Тебе что-то снилось? Ты шептала странные слова.

— Мне снился храм и племя, приносившее в жертву женщин, одарённых магией жизни.

— Да, гуроны предпочитают именно таких. Но храма тут нет.

— Есть, — я была уверенна, что мой сон не был случайным. Это место желало получить ещё одну жертву.

Ближе к рассвету огоньки растаяли.

Над нами пронеслась стайка птиц. Одна из них уселась на входе в шалаш и распустила свой яркий красный хвост.

— Давай-ка убираться отсюда, — шепнул Вьюго, — поедим потом.

Я кивнула, разглядывая эту птицу. Выбравшись наружу, хотела достать украденную статуэтку цветка, но она снова обожгла мой живот, видимо, не желая быть поставленной на место. Отдёрнув руку, я оставила фигурку у себя.

Ногу что-то укололо. Опустив взгляд, увидела куст, усеянный чёрными цветами.

Сглотнув, понеслась к Вьюго. Оставаться здесь мне было откровенно страшно.

Пробираясь через густую траву, я вдруг наступила на что-то очень холодное. Отдёрнув ногу, отскочила в сторону и врезалась в спину Вьюго.

— Что такое? — развернувшись, он прижал меня к себе.

— Там что-то будто ледяное, — я ткнула пальцем в землю.

— Где?

— Там. Я наступила.

Отодвинув меня, северянин прошёлся вперёд и присел. Вырвав несколько пучков травы и сгребя влажную землю, он обнажил светлый участок.

— Камень, — взяв траву, он стёр оставшуюся грязь.

— Это алтарь! — я видела перед собой белый камень, исчерченный рунами, совсем как во сне.

— А где, ты говоришь, был храм?

— Ты на нём стоишь, чужак, — услышав скрипучий голос, я обернулась и тут же попала в плен чужих сильных рук.