Глава 26

– Двинул тебе в челюсть? – Андрей в шоке пялился на Леху. Тот поехал не к Татьяне, а к другу на работу. Надо было понять, что произошло. Посоветоваться. Что-то придумать.

– Сука, ты можешь поверить, они три года были вместе! – Леха взмахнул руками, выпучил глаза. – Три, блять, года! У нас под носом!

Они сидели в кабинете у Андрея. Светлые стены со шкафами вдоль них, громадный стол, весь заваленный бумагами, компьютер с краю… Андрюха выглядел как типичный офисный клерк. Когда-то Леху это смешило, сейчас уже привык. Он не вникал, что друг делает в зале, но вроде как просто работает по профессии. Экономика и управление.

Андрей откинулся в своем кресле. Внимательно и как-то подозрительно спокойно посмотрел на Леху.

– Ну, допустим, мысли такие в голову приходили.

– Черт, – Леха обхватил голову руками, – Я видел, что у них близкие, слишком близкие отношения, но честно, – взъерошил волосы, фыркнул, – Я думал, что для него это… – посмотрел на Андрея беспомощно, – Ну… Игра в любовь, что ли?

– Угу! – промычал Андрей. – С ней поигрался, а трах получил на работе.

– Как-то так.

–– Ты не учел одного, Лех, – Андрюха жестко на него посмотрел, – У нее на работе траха не было!

–– Бля, – Леха закрыл глаза, осознавая сказанное, – Ты думаешь, это она?..

–– Почти уверен, – Андрюха подвигал желваками, – Иначе с хера ли бы ей в такие игры играть?

Леха закрыл лицо ладонями, шумно выдохнул, встал, зашагал по кабинету. Остановился у окна, спиной к Андрею.

–– Как она вообще?

– Да херово, – поморщился Андрей. – Молчит, как партизанка. Вообще ничего от нее добиться не можем. Даже на вопрос «Тебе чай или кофе?» отвечает: «Отстаньте от меня, пожалуйста!»

– Бля… – Леха закрыл глаза, сморщился. – И что теперь делать?

– Че, блять, делать. Ждать! – Андрей покосился на друга. – Сейчас дергаться бессмысленно. Надо дать остыть и ему, и ей.

–– Ты веришь, что у нее реально кто-то появился? – тихо спросил Леха, размышляя.

–– Если б появился, она бы сейчас сидела у него на кухне, а не у меня, – фыркнул Андрюха, – Хрен знает, что они друг другу сказали, почему он так уверен…

– Я, бля, его вообще не понимаю, – вспылил Леха, – Ну ладно. Три года назад это когда? В ее девятнадцать? Ну ладно, в девятнадцать шифровались, но сейчас! – развел руками, – Умный же! Неужели не мог понять, что девочка выросла, что больше так нельзя! Она иллюстратор, художница, картины продает! Где уважение?

– Лех… – Андрей помолчал, поднял на друга взгляд. – Он, как никто, понимал, что она выросла. Ведь это он ее вырастил.

– В смысле? – парень опешил.

– В самом прямом. Кто всех убедил, что Тая классно рисует? И саму Таю, кажется, тоже… Кто таскал ее в Европу? По музеям водил, потому что она художница, потому что ей это надо… Кто устраивал ей выставки, чтобы она в себя поверила?

– А выставки разве не ты? – Леха нахмурился.

Андрей медленно покачал головой.

– Художницу из нее он сделал, Лех… Если б не Серый, я бы ее додавил, чтоб она перевелась на дизайнерский. Тебе вообще похрен было.

Леха замер, пытался осмыслить услышанное.

– Ну, иллюстратором-то не он ее устраивал, – пожал плечами, цепляясь за спасительную соломинку.

– Если б не начали покупать ее картины, она бы в издательство не пошла, – вскинул бровь Андрей. – Собственно, из-за этого он и пришел ко мне.

Леха тяжко вздохнул, откинулся на стуле.

– Херня какая-то, Андрюх… Получается, он все для нее сделал и бросил?

Андрей молчал. Леха ждал ответа.

– Он тебе что сказал? Он же тебе все прямым текстом сказал… Ты, Лех, прости, но ты баловень судьбы. Ты не понимаешь, что такое из проституток вынырнуть.

– Андрей, ну ты же…

– Что я? На заказы не езжу, но в конторе по самые яйца, и попробуй я не сделать то, что Мотя прикажет!

– Но… – Леха шумно сглотнул. – А я?

Андрей отвел взгляд.

– Андрей?

– За тебя я просил, – повернулся Андрей к другу. – Я Мотю просил тебя отпустить. На мне все равно висит столько, что я его пожизненно. Долгом больше, долгом меньше.

–Твою мать! – Леха побледнел, вскочил со стула. – Андрей!

– Не ори мне тут! – одернул тот. – И только попробуй после этого не жить долго и счастливо!

– Бля, – Лешка поморщился, запустил пальцы в волосы. – То есть, ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что Серый все для нее делал и продолжает делать. Он решил, что у нее кто-то есть, – Андрей нахмурился. – И сам отошел в сторону, чтобы дать ей нормально жить… Молодец мужик. Уважаю.

***

В деревню к Татьяне Лешка приехал очень поздно. Уже затемно. Сел на крыльцо, не заходя в дом, уронил голову на руки.

– Леш? – Татьяна вышла на шум машины, села рядом. – Что случилось? – положила руку ему на плечо, – Все плохо, да?

Лешка обернулся, посмотрел на Татьяну очень внимательно, погладил ее по лицу. Он только сейчас понял, чего его друзьям стоило, чтобы он вот так тихо сидел вечером рядом с любимой женщиной. И как он, Лешка, с ними может после этого расплатиться?

Обнял Татьяну, притянул к себе, поцеловал.

– Пойдем в дом, – погладил ее по плечам. – Замерзнешь.

Он навсегда обязан Андрею. И Серому. Твердо пообещал себе дать другу пару дней успокоиться и поехать еще раз поговорить.

***

Следующий день уже был рабочий. Лешка трудился координатором в отделе международной логистики. В Татьянином отделе.

Серега угадал – когда они поругались с Татьяной, Леха успел написать заявление на увольнение. Но она ему хода не дала. Задним числом написали приказ на отгулы и сделали вид, что ничего не было.

Конечно, быть одновременно и ее женихом, и ее секретарем Лехе было очень сложно, но ей еще надо было найти другого сотрудника на его место, а ему – защитить диплом. Поэтому пару месяцев решили поиграть в эту игру.

Работа их встретила завалом в почте и тремя пришедшими на таможенный пост машинами – Европа ни день труда, ни день Победы не праздновала. А Китай так и вообще не считал нужным отдыхать. Принтер только успевал выплевывать бумажки, щелкала печать, бегали по опенспейсу бухгалтеры, контролеры качества… К обеду Лешка почти забыл о том, что произошло на даче Андрея всего сутки назад. Пока не зазвонил телефон.

– Алексей?

Лешка даже не сразу понял, что это хозяйка квартиры. Не общался с ней уже с год. Переводил на Серого свою часть нужной суммы и думать не думал ни об их лендледи, ни об оплате коммунальных.

– Алексей, здравствуйте. Мне Сергей сегодня утром сдал ключи от своей комнаты. Я хотела уточнить, вы будете продолжать снимать или как? Судя по всему, вы ночуете где-то в другом месте…

– Здравствуйте, – Леха нахмурился, пытаясь осознать информацию. – Что значит, сдал ключи?

– То и значит, – раздраженно и слегка удивленно отозвалась хозяйка квартиры, впрочем, она считала их любовниками и почти не удивилась, когда они вдруг решили разъехаться. Внешний вид Сергея подтвердил все ее сомнения. – Вы можете заехать, обсудить все лично?

– Да, конечно, – потер лоб. – Я на работе. Часов в восемь пойдет?

– Конечно. Наберите меня заранее, я подъеду, – женщина отключилась.

Лешка сразу набрал номер Серого. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил механический голос.

Побледнел, сглотнул. Только сейчас понял, что ничего про жизнь Сереги вне конторы не знает. Как его теперь искать?

Увидев бледного, с искаженным лицом координатора, Татьяна вышла из своего кабинета:

– Что случилось? – спросила обеспокоенно.

– Серый с квартиры съехал, – глухо отозвался Лешка.

– Это он звонил? – наморщила лоб Татьяна.

– Хозяйка, – покачал головой.

– Его набери? – Татьяна тоже заволновалась.

– Номер отключен, – Лешка сглотнул, поднялся из-за стола. – Я выйду позвонить, ладно?

Она коротко кивнула, он ушел в коридор – был напротив столовой уголок без лишних ушей вокруг.

Менеджеры недоуменно уставились на свою начальницу. Может, им тоже пора начинать нервничать? Взгляд у нее крайне встревоженный.

– А что за Серый? – в лоб спросил Егор, который никогда деликатностью не отличался.

– Это личное, – отмахнулась Татьяна и ушла в свой аквариум.

Три мужика переглянулись. Личное? Между начальницей и координатором? Ветлаков ехидно вскинул брови и спрятал нос в бумагах. Он же говорил! Только вот сейчас явно надо помолчать.

***

Мужики сидели у Андрея на кухне с зажатыми в руках смартфонами. Ни Андрей, ни Игорь до Серого не дозвонились. Значит, действительно номер сбросил.

– Да появится он, куда денется! – с нервной беспечностью в голосе воскликнул Андрей.

Он был искренне уверен, что это все дня на три. Потом ребята остынут, поговорят, выяснят отношения… Три дня прошли. Шел четвертый.

– Че Тайка? – тихо спросил Лешка.

– Рисует, как сумасшедшая. Днем и ночью за своим планшетом.

– Настя говорит, она не ест ничего, – тихо вставил Игорь.

– Ира тоже нервничает, – кивнул Андрей.

Девчата пошли к Тае через несколько дней после пикника. Они договаривались, хотели обсудить помолвку, но, конечно, после отъезда Сереги радостное возбуждение само собой улетучилось.

Тая открыла почти сразу, но посмотрела на девчат, удивленно, даже разочарованно:

– Ты че? – Ира вскинула брови. – Не ждала нас?

– А, – мотнула головой, пряча взгляд. – Да, нет, заходите.

– Ты что делаешь? – протянула Катя, заходя в комнату.

– Рисую, – ответила, не оборачиваясь. – Извините, заказ сдавать скоро, – и снова села за планшет.

Девчата переглянулись.

– Пойду-ка я чайник поставлю, – решила Настя, смерив взглядом взъерошенную Тайку.

Меньше чем через минуту она вернулась в комнату и жестом поманила девчонок с собой. Ира и Катя недоуменно нахмурились – Настя распахнула холодильник. Он был почти девственно пуст – на полке стояло масло в масленке, в дверце – пустая бутылка из-под молока.

Ира потянулась к хлебнице – там лежал засохший батон и каким-то чудом еще почти нормальный ломоть черного хлеба.

– Пиздец, – полушепотом выразила общее мнение Катя.

Ира бодрым шагом вернулась в комнату.

– Тая, мы хотим что-нить к чаю купить сбегать. Чего хочется? – спросила громко, почти весело.

Тая молчала.

– Тая, – позвала ее снова Ира.

Снова молчание. Рядом с подругой замерла испуганная Настя:

– Тая… – позвала она взволнованно.

– Мне все равно, – отозвалась из-за стола Таисия.

Ира в ужасе распахнула глаза, закрыла рот рукой. Настя скривилась, пытаясь удержать слезы.

– Так, – энергично подошла к ней Катя, взяла за плечо. – Пошли-ка…

– Не трогай меня! – Тайка дернулась, как затравленный зверек, сбросила ее руку со своего плеча. – Не трогайте меня! – обвела подруг безумным взглядом. – Мне надо работать.

Настя не выдержала, выбежала на кухню, заплакала.

***

Девчата старались заходить к Тае каждый день. Только это ничего не меняло.

– Кать, мне жутко, – жаловалась подруге по телефону Ира. – Что с ней делать?

– Откуда я знаю? – Катя тоже с трудом держалась, чтобы не паниковать. – Она хоть что-то говорит?

Ира отрицательно помотала головой, будто Катя могла ее увидеть.

– Только то, что ей проект семнадцатого сдавать.

– Слушай, ну пусть хоть за работу держится, – Катя сглотнула слезы.

Беспечная, озорная, нежная Тайка превратилась в мрачный мешок костей, неподвижно скрючившийся над столом. Молча. Это пугало больше всего. Когда-то Сережка обозвал ее способность тараторить без умолку «эффектом радио». Радио выключили. И это было жутко.

Ей звонили из издательства. Она ответила, что у нее конъюнктивит, потому ни прийти, ни включить камеру не может. Свою часть работы сдавала в срок, когда нужно было обговорить что-то с коллегами, включалась в конференцию в режиме аудио, и начальство, скрепя сердце, позволило ей сидеть дома. Воспаление оболочки глаза никто из художников подхватить не хотел.

Через два дня она отправила последний рисунок. Координатор группы собрал все работы, кому-то раскидал замечания сразу, чьи-то работы принял без вопросов. Тая, которой вдруг оказалось нечего делать, встала из-за стола, постояла в комнате, будто не понимая, куда идти, села на кровать, обхватила колени и замерла, уставившись в одну точку.

В таком виде и застала ее Ирина. Она пришла к ней в гости, как обычно, после тренировки. Дверь не открывалась, Ира, стараясь гнать от себя страшные мысли, сбегала к соседке за ключом, открыла сама. Позвала Таю, попробовала тронуть ее за плечо, сделала два круга по квартире и набрала мужу.

– Андрей, – она стояла на кухне, утирая слезы, – Андрей, приезжай, пожалуйста. Мне страшно. Я не знаю, что с ней делать! Я боюсь! Я тут уже час, а она просто сидит, не шевелится, не отвечает мне. Приезжай, пожалуйста!

То, что увидел в квартире Тайки Андрей, заставило его найти в записной книжке номер той, с кем он очень давно не виделся.

– Алло, Даш?

Постоянные клиентки на то и постоянные, так же? Когда-то Андрей регулярно удовлетворял потребность Дарьи в сексе. Но так вышло, что этой женщине открылась часть его личной жизни. Той самой, которую он старательно оберегал и прятал. Профессиональный клинический психолог сумела не только не навредить отношениям Андрея, но даже напротив – серьезно помогла. Только вот заказать его уже не имела права – таков был уговор. Несмотря на то, что их объединяло в прошлом, эти двое периодически общались, почти неформально поздравляли друг друга с праздниками, в общем, не терялись.

– Ребят, а сколько она не ест? – темноволосая женщина с умными глазами смотрела на Тайкино запястье. Обтянутый кожей сустав сейчас выглядел хрупким, почти игрушечным.

– Наверное, все восемь дней, – развел руками Андрей.

– Значит, неделя голода? – Дарья нахмурилась, присела возле кровати. – При ее массе тела я бы уже говорила об истощении. Тая, привет, – поздоровалась тихо. Никакой реакции. – Тая? – так и не дождавшись ответа, обернулась к Андрею: – Давайте-ка госпитализацию…

– Я никуда не поеду, – неожиданно прошипела Тайка. – Я отсюда никуда не уеду, – она уставивилась на Дарью блестящими глазами. – Оставьте меня в покое! – перевела взгляд на Андрея. – Вы можете просто оставить меня в покое?

– Тая, меня зовут Даша, – твердым голосом начала психолог.

– Да плевать мне, как вас зовут! – она вдруг вскочила с кровати. – Уйдите из моей комнаты! – махнула рукой, прогоняя их, – Уйдите из квартиры! Это моя квартира! Что вы тут делаете? Уйдите! – перевела взгляд на Андрея. – Из моей жизни уйдите! Исчезните!

–– Так, ну-ка не орать мне здесь! – рявкнула Даша.

Тайка опешила, замерла. Дарья тут же сменила тон:

–– Тая, давай в больницу? – внимательно смотрела ей в глаза, стараясь не потерять зрительный контакт, – Сдадим анализы, прокапаемся, хоть выспишься…

–– Я не поеду! – Тая повернулась спиной к столу, стоявшему у окна, – Я никуда не поеду!

К ней шагнул Андрей.

– Тай?

– Уйди, – прошипела она.

– Тай, пожалуйста, послушай, – он сделал еще шаг.

– Уйди, я прошу тебя, уйди, – страстно начала Тайка. – Я сделала все, как ты хотел! Я выучилась, я работаю, я даже не встречаюсь с кем попало, – последнюю фразу она уже прокричала. – Что тебе еще от меня надо? Уйди!

– Тая, я не…

Она не дослушала, что-то схватила:

– Уйди из моей комнаты! – в Андрея полетела клавиатура. – Уйди из моей жизни! – Тая скинула на пол планшет, попятилась, залезла с ногами на стол. – Прочь! Убирайся! Ненавижу тебя, – сползла спиной к окну. – Оставь меня в покое, – развернулась, взялась за ручку рамы.

– Так! Не при мне! – закричала Дарья, обернулась. – Андрей!

Он подскочил к столу одним прыжком. Тая брыкалась, била его всем, что могла схватить, царапала, даже укусила. Визжала, кричала, хрипела, а Андрюха сжал ее в кольце из своих рук, осел на пол, прижал к груди.

– Послушай меня, девочка, – склонилась над ней Даша. – Как врач, я понимаю, что ты прыгать не собиралась. Но на окне стояла? Стояла, – Дарья кивала сама себе, – Что зря орала? – оглянулась на Ирину, подняла взгляд на Андрея, – Орала. Сейчас вызову карету психиатрии и увезем тебя по месту прописки за попытку суицида! – Даша выдержала паузу, – Или ко мне, отсыпаться и капаться.

Даша замолчала, выжидательно посматривая то на Таю, то на Андрея. Если честно, она была совсем не уверена, что он даст ей увезти девчушку на скорой. Хотя. Она же и не этого добивалась.

– Ну так что? – настойчиво спросила Дарья, – Куда едем?

– К вам, – обреченно прошептала Тая.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнула Даша. – Пойдем в машину.

– Я отнесу, – дернул головой Андрюха.

– Тебе бы раны обработать, – сочувственно посмотрела на его царапины Дарья.

– Успею, – прохрипел Андрей.

Его руки были в кровь искусаны и исцарапаны. Рядом беззвучно всхлипывала Ирина.

***

– Где он, мать его так? – Леха широкими шагами мерил Андрюхин кабинет. – Какого хера вообще?

Они не знали, что делать. В больнице Тайка тоже молчала, но там ею хоть занимались. Капали что-то поддерживающее, что-то успокоительное.

– Я не знаю… В конторе новый номер не оставил, даже переводы последние со счета не снял. Просто исчез… – вздохнул Андрей. – Лех… Сходи в ее институт, отнеси справку, чтобы ей защиту на сентябрь перенесли, – запустил пальцы в волосы. – Ты попредставительнее выглядишь, – посмотрел на свои исцарапанные руки. – Особенно сейчас.

– Бля, она ж на красный диплом шла! – выпалил Леха, закрывая глаза.

– Леха… – Андрей посмотрел на него, как на идиота. – Твою мать! – у него сдавали нервы. – Ты вообще, о чем говоришь?! Ты ее с окна не снимал. В больницу ее не увозил! Нехер вопить!

– Андрюх, – Леха посмотрел на него, помедлил, – Серый найдется, не надо ему об этом говорить…

– О чем? – нахмурился Андрей.

Он-то как раз собирался все рассказать, схватить Серегу за грудки и помахать у него перед носом искусанным кулаком.

– Об окне, – Лешка мотнул подбородком, поправил воротник рубахи, ставший вдруг тесным. – Не надо…

– С какого хера? – набычился друг.

– Вот просто поверь… Я не могу тебе рассказать, но… Он, конечно, потом сам узнает, – отвел взгляд, – если появится.

– Появится, куда он денется, – процедил сквозь зубы Андрей. – Пусть только хоть где-нибудь засветится… Из могилы, бля, выкопаю!

Леха в шоке уставился на друга, а тот сидел со стиснутыми челюстями, и зверским взглядом смотрел в монитор. Наверное, только в этот момент Лешка понял, куда провалился его друг… Из-за Иришки, да и из-за него тоже. Сглотнул. Все равно друг. Как они там говорили? Только вместе, иначе не вывезем?

***

А Серый и не думал никуда пропадать. Да, ему хотелось исчезнуть, раствориться, разбиться, рассыпаться… Что угодно, лишь бы унять эту боль. Но специально ни от кого не прятался. Вещи бросил у одного из конторских товарищей. Эти ребята умели не задавать друг другу лишних вопросов. Вон свободный угол – ставь свои сумки.

Сам ушел… Сначала просто бродил по городу. До одури, до гудящих ног, до звона в ушах. Всегда помогало, в этот раз нет. Купил бухло. Еще… Снова… Он не помнил, ел ли… Пил и курил. Сначала просто в парке, сидел напротив каменного мужика, свидетеля его с Тайкой свиданий, потом ушел, почему-то на набережную. Смотрел на воду и думал, что не умеет плавать. И Тайка не умеет. Не удивительно, что они не выплыли.

Как оказался в собственной квартире – не помнил. Охренеть где в Подмосковье, электричкой полтора часа. Доехал же, бля… Его привел в чувство настойчивый звонок городского телефона. Серый сидел, уставившись на допотопный аппарат, как на какую-то диковинку. Он что, его еще не отключил? Похоже, что нет. Платил коммунальные и платил. Надо же… Кто же сюда звонит?

Поднял трубку, хриплым голосом ответил: «Алло».

– Сергей Юрьевич? – Серый не сразу понял, что это врач из бабушкиного пансионата, поморщился от непривычно громких звуков, отодвинул трубку. – Сергей Юрьевич…

– Да? – постарался говорить четко.

– Как хорошо, что я до вас дозвонился. Это Зиманько! Олеги Иванович. Из пансионата, – врач замолчал, ожидая ответа.

–– Да, – прокашлялся Серый, – Я слушаю!

–– У вас мобильный почему-то не отвечает. У вас все в порядке? Вы не были у бабушки на прошлой неделе, она очень волнуется, переживает…

Черт! Как он мог?! Что, уже прошла неделя? Твою мать!

– Извините, – пробормотал в трубку. – Я заболел. Температура, рвота. Телефон, наверное, разряжен.

– Ох, Сергей Юрьевич, вам, может, какая-то помощь нужна?

– Нет, спасибо. Мне уже лучше.

– Хорошо, Сергей Юрьевич. Я сообщу вашей бабушке, что вы приболели. Постараюсь ее успокоить, – тараторил геронтолог. – Вы, пожалуйста, позвоните, как только сможете приехать. Только не спешите! Нам тут, знаете ли, вирусы не нужны, – закончил врач извиняющимся тоном.

– Да, конечно, – Серый положил трубку на аппарат, сел на пол рядом.

Сколько же он здесь? Что он вообще здесь делает?

Первые годы он квартиру сдавал. Потом, когда этот доход перестал быть значимым, просто закрыл, платил коммунальные через интернет. Огляделся. Последние квартиранты сделали здесь ремонт, переставили мебель. Это уже не была квартира его детства. Это не был его дом. Получается, дома у него уже и нет… Ничего у него нет. И никого. Только бабушка. «Ладно, – подумал, тяжело поднимаясь с пола. – Надо привести себя в порядок. Бабуля не должна всего этого видеть».