Глава 9

После истории в клубе мужики успокоились. Серый подумал, что наконец-то выгрыз свое право спокойно общаться с их таракашкой. К нему никто не лез ни с какими вопросами, и Тайку от квартиры не отваживали.

У нее дома был очередной виток маминого сумасшествия, и она часто оставалась ночевать у Лешки с Сергеем. Недели через полторы ей показалось, что можно вернуться домой – маман куда-то уехала, но опять произошла какая-то фигня, и Тайка снова оказалась в квартире у ребят. Пришла к ним прямо с пар. Что-то нашла в холодильнике, высказалась, что у них, как обычно, есть нечего и готовить не из чего.

– Напиши список, чего надо, я схожу, – предложил Серый.

Лешки дома не было, а Серега, напротив, только вернулся с длинного заказа. Возился по хозяйству – раскладывал стирку, бросал на спинку дивана то, что требует глажки.

– Там погода мерзкая, – отозвалась с кухни.

– Эту погоду вытерпеть легче, чем твое ворчание, – поддразнил ее.

Сработало. Тая появилась в дверях его комнаты, сверкая глазами.

– Ах так?! – притворно возмутилась она.

Сережка восхищенно на нее уставился:

– Ты прекрасна в гневе!

Тая заливисто расхохоталась. Серый отвернулся к гладильной доске, широко улыбаясь постиранным брюкам и рубашкам.

– А Лешка сегодня будет? Давай ему список отошлем?

– Нет, – покачал головой. – Леха, скорее всего, на сутки, может, даже больше, – обернулся к Тайке. – Я тебе говорю, у нас некому есть дома!

– Да? – она будто не услышала окончания фразы. – На сутки?

– Так ты список напишешь? – Сережка не заметил ее реакции.

– Ты сейчас пойдешь или позже?

– Давай сейчас, и так лениво, позже вообще не захочется…

Усмехнулась, фыркнула.

– Лениво – не ходи.

– Надо же тебя кормить, – тепло ей улыбнулся.

– Ладно. Сейчас напишу.

Они весь вечер провели каждый в своих делах. Он гладил, она готовила. После ужина Сережка остался вымыть посуду, а Тая ушла рисовать. Возмущалась тусклым светом у Лехи. В Серегиной комнате был торшер, она подвинула к нему кресло:

– Можно я у тебя? Так хоть что-то видно.

– Да пожалуйста, – она ему и правда не мешала.

Закончил с посудой, вытянулся на диване. Хотел посмотреть какой-нибудь фильм, но не хотел ее отвлекать, открыл книжку.

– Сереж… – она поглядела на него искоса, умолкла, опустила носик.

– Чего? – он только сейчас понял, что уже пару минут не слышит скрипа карандаша.

– Не… Ниче… Я так… – мотнула головой. Передумала.

Серега внимательно на нее посмотрел, вернулся к книге, но… Затылок аж покалывало. Тая? Посмотрел на нее. Точно. Резко отвернулась.

– Ну говори, что случилось, – отложил телефон, сел, обернулся к ней.

Она молчала.

– Тая, – кажется, только он в их компании почти всегда звал ее без вот этого уменьшительно-уничижительного «ка»… Ему нравилось ее твердое, но певучее имя.

– Сереж, – набралась смелости, посмотрела ему прямо в глаза. – Лиши меня девственности!

– Что?! – почти выкрикнул, опешив.

– Что слышал, – надулась, обхватила себя руками.

Он смотрел на нее и не мог понять, что вообще происходит.

– Тая, я не знаю, что у тебя случилось, но так нельзя. Так не делается, – встал с дивана, потянулся к сигаретам.

– А как делается? – вскочила с кресла, уронив на пол рисунок. – Вот кто мне расскажет, как делается?

– Тай, в идеале встретить мальчика, влюбиться и лишаться девственности с ним.

– Тебе легко говорить! – нахмурилась, чуть не плача. – Встретить, влюбиться! Ты вообще представляешь, как в современных компаниях отношения строятся?

Сергей промолчал. Конечно, он понятия не имел о таких тонкостях. Никогда не строил отношений вот так. Была только Лерка, но она была всегда.

– Никто нынче серенады не поет, и даже конфет и букетов уже не таскают! Они сразу тянут в постель! – Тая чуть не плакала от возмущения и напряжения. – А я! А я… – зажала рот ладонью, чтобы и впрямь не зареветь.

Так вот что произошло у нее на вечеринке в честь Нового года! Сережка попросту взбесился!

– Бля, Тая! – он сделал круг по комнате. – Какой-то мудак попрекнул тебя девственностью, и ты всерьез думаешь, с кем бы целку порвать?

Она посмотрела на него испуганно, широко раскрыв глаза, губы задрожали, по щекам потекли слезы.

– Черт! Ну нет! – подошел к ней, но замер в полушаге, боясь коснуться, взмахнул рукой. – Пожалуйста, прости. Это было слишком грубо, – зажмурился, мотнул головой. – Тай…

У нее дрожал подбородок, грудь вздрагивала от всхлипов. Сережка не выдержал:

– Глупая ты, – сгреб ее в охапку, прижал к себе. – Ну так нельзя, так не делается, – поцеловал в макушку.

Тая уткнулась носом в его грудь, тихонько шмыгая, положила на футболку ладонь.

– Тай, – отстранил ее от себя.

– Ну пожалуйста, – проговорила срывающимся голосом.

– Тай, ты с ума сошла? Ты подумала, что потом будет?

– Я никому ничего не скажу!

– Да я не об этом, черт! – стиснул зубы. – Нам с тобой потом как общаться?

Пожала плечами, уставилась в пол. А он вдруг ясно понял, что точка невозврата уже пройдена. Что как прежде уже не будет. Переспит он с ней сейчас или нет, это уже ничего не изменит. Дружба кончилась.

– Тая… – его голос срывался и хрипел. Терять общение с ней было жутко тяжело.

– Ладно, забудь… – спрятала лицо в ладонях, повернулась к нему спиной. – Найду, как решить эту проблему!

Черт! И реально ж найдет! Кого-то, кто сделает ей попросту больно, физически и морально, вместо того чтобы… Серега выругался про себя. Ненавидел этого «кого-то» заранее. Убить был готов.

Приблизился к ней, взял за плечи, уткнулся носом в макушку, притянул к груди.

– Тай…

Она рвано вздохнула, резко обернулась, обхватила его руками. Ему только оставалось ее обнять. Провел рукой по волосам. Она запрокинула голову, всматриваясь в его лицо, Сережка помедлил секунду и накрыл ее рот своими губами.

Вот и все. Решение принято. Назад пути нет.

– Тая, – прошептал, снова коснулся, чуть сильнее, чуть настойчивее. Втянул в себя ее нижнюю губу, прикусил ее зубами, тронул кончиком языка.

Она ойкнула, чуть дернулась, удивленно на него посмотрела. «Черт! – выругался про себя Сережка. – Неужели целоваться пацаны тоже не умеют?» Улыбнулся ей, снова вернулся к ее губам. Теперь уже почти не играл, накрывал ее рот, втягивал в себя ее губы, дразнился языком, выманивая ее. Вот, дождался, кончик ее язычка у него на губах, поймал, тронул своим, втянул.

Тая! Какая же ты сладкая!

Наконец накрыл ее рот хозяйским, всепоглощающим поцелуем, покусывал, втягивал в себя, целовал, целовал, целовал. Тайка застонала, обмякла в его руках.

Вот так, моя девочка, расслабься, доверяй мне, иначе ничего не получится.

Шумно выдохнул, оторвался от нее:

– Только пообещай мне одну вещь, – посмотрел в ее расширенные глаза. – Мы не будем любовниками, – закусил губу, зажмурился на секунду. – Ты получишь, что просишь, но будешь искать себе пару среди своих… друзей. В своем кругу общения, – чуть приподнял ее лицо за подбородок. – Договорились?

– Почему? – голос не слушался ее, вышел только дрожащий шепот.

– Потому что ты маленькая, чистая девочка, – он тоже уже с трудом владел собой. – А я – проститутка, – говорил твердо, резал по живому. – Я не пара тебе, Тая…

Тайка вздрогнула, опустила взгляд, кивнула.

– Мне в душ? – а сама аж дрожит.

Усмехнулся:

– Что, так не терпится?

Покраснела, чуть отстранилась.

– Глупая ты, – рассмеялся, прижал к себе, погладил руками по спине, зарылся носом в ее непослушные короткие волосы, поцеловал в висок.

Тайка прикрыла глаза и облегченно выдохнула, а Сережка сам себе улыбнулся, продолжая ее целовать. Сжимал ее в своих объятьях, такую хрупкую, трепетную пташку, такую желанную… Почувствовал напряжение у себя в теле. Что-то животное в солнечном сплетении, под кожей, на кончиках пальцев. Мрачная мысли мелькали на задворках сознания, но он тут же их все отогнал. Все, к черту, уже ласкает…

Чуть отстранился, посмотрел в ее блестящие глаза, провел рукой по покрытым румянцем щекам:

– Ты очень красивая.

Тая смутилась, спряталась у него на груди.

– Ну нет, так не пойдет.

Сел на диван, притянул ее к себе на колени.

– Не прячься, – провел кончиками пальцев по ее щеке. – Я хочу видеть твои глаза, – чуть улыбнулся. – Как иначе я пойму, что тебе нравится, а что нет?

Тайка от этих слов смутилась еще сильнее, а Сережка забавлялся. Широко ухмыльнулся, повернул ее к себе лицом. Тая перекинула ногу и получилось, что она села на нем верхом. Сережка одобрительно заурчал, снова потянулся губами к ее губам.

Он завел руки ей под футболку, но выше талии не поднимал. Кончиками пальцев касался ее кожи, чувствовал, как она дрожит от его прикосновений, да и его самого будто пронзало током от ощущения ее гладкой, атласной кожи под ладонями.

Почувствовал, что она расслабилась, прижал руки к ее пояснице, медленно повел по спине вверх, перевел вперед и, не трогая груди, не обращая внимания на затвердевшие соски, опустился на живот. Большим пальцами обвел ее маленький пупок, снова обхватил ее за талию, прижал к себе. Тайка рвано вздохнула. Уже не от испуга, от возбуждения. Чуть отстранилась. Тут же покраснела.

Боишься раздеться, малышка? Ну ладно, начну первым.

Сережка потянул свою футболку, оголил торс. Тайка замерла, ее восхищенный взгляд скользил по его груди, пальчики потянулись к соскам. Он не смог сдержать улыбки. Она же его уже видела, она его рисовала! Что она чувствовала, повторяя карандашом контуры его тела?

Закусил губу, довольно ухмыльнулся, поймал ее страстный взгляд. Тайка тоже улыбалась, пока одними глазами, всматривалась в него, пыталась понять природу огня, зажегшегося в его взгляде.

Сережка вернул руки ей под футболку и уже без всяких пауз снял ее. Бюстгальтер она не носила. Он жадным взглядом уставился на маленькую острую грудь. Возбужденно облизнул губы кончиком языка и нежно поцеловал темные, уже затвердевшие соски. Тая вздрогнула. Сережка замер, дал ей прочувствовать новое ощущение, снова потянулся, коснулся ее губами, втянул в себя сосок, чуть сжал. У нее вырвался стон. Тая выгнулась, подставляя ему свою грудь. Сережка был не против. Оторвался от первой, сжал сосок пальцами, губами накрыл вторую.

– Ты безумно красива, – она дрогнула, а он поднялся поцелуями по ее ключице к шее, укусил мочку ушка, снова нашел губы.

Тая чуть отстранилась, сползла на диван рядом с ним:

– Давай диван разберем?

– Успеется, – расплылся в кошачьей улыбке, приподнял Таю, ссадил со своих коленей.

– Да? Думаешь, так будет удобно? – Тайка расслабилась и снова становилась болтливой.

– Уверен, – Сережка довольно улыбался.

Такая она ему нравилась больше, чем краснеющая и бледнеющая.

Сполз вниз, присел перед ней на корточки и взял за щиколотку ее ногу.

– Ой, – отдернулась.

– Джинсы снимать не планировала? – спросил почти без издевки.

Засмеялась, покраснела, фыркнула. Сережка широко улыбнулся и вернулся к ее маленькой ножке. Стянул носки, встал, поднял Таю навстречу себе, расстегнул ее пояс. Она вдруг посерьезнела, чуть заметно вздрогнула.

– Мне остановиться? – тихо спросил, хотя уже сам ее безумно хотел.

Она помотала головой и опустила глаза. Сережка приподнял ее лицо за подбородок, провел большим пальцем по щеке. Ободряюще улыбнулся. Склонился, коснулся своим носом кончика ее носа, еще раз, слегка губами ее щеки, уголка губ. Она подалась ему навстречу, вздохнула, расслабилась. Сережка поймал ее губы своими и все же стянул с нее штаны.

– Ты просто офигительно красивая, – прошептал с восхищением, избавив ее от одежды.

Тайка смутилась, а он чуть привстал, поймал губами ее грудь, втянул в себя. Тая застонала. Отпустил, чуть подул на сосок, нежно тронул языком. Вздрогнула, будто ее током ударило. Серый чуть заметно улыбнулся. Вот так, малышка. Потянулся ко второму соску, лизнул его, нежно сжал губами. Первый – пальцами.

Тая обхватила его за шею, прижалась живот к животу, двинула бедрами, застонала. «Черт! – пронеслось у Сереги в голове. – Слишком быстро хочешь, маленькая. Хотя… Пусть первый раз так. Поиграюсь с тобой потом, когда боль пройдёт». В этот момент он совершенно забыл о том, что настаивал строго на одном разе.

Толкнул ее на диван, встал перед ней на колени. Целовал, прижимая к себе. Губы, шею, тонкую, острую ключицу. Тая блуждала пальцами по его груди, по спине, запускала руки в волосы, чуть царапала плечи. Боже, какая же она была сладкая. Сережка чуть спустился, снова обхватил губами ее грудь, а рукой провел по животу, спускаясь туда, где не был еще ни один мужчина. Аккуратно накрыл ладонью ее лобок, провел пальцами по губкам. Тая вздрогнула, подалась ему на встречу, получилось, что просто втолкнула его пальцы в себя. Мокрая, чертовски мокрая, уже готовая. У Сереги заныл низ живота. Кажется, он сам застонал, провел пальцами по лепесткам ее губок, нашел вишенку клитора, чуть прижал, Тайка вскрикнула. Моя хорошая, сейчас. Обвел пальцем вокруг, еще раз, дождался еще одного ее ойканья, увел пальцы вниз, в лоно. Ах… Как сладко, как горячо.

– Сережка, – она извивалась под ним, пытаясь получить ласку именно там, где хотело ее тело.

– М? – чуть приподнялся, посмотрел на нее с улыбкой. – Что-то хочешь сказать?

– Тебя хочу! – выдохнула, схватилась руками за пояс его джинсов. – Пожалуйста.

Его уже не надо было упрашивать. Встал, расстегнул штаны. Неожиданно для него Тая села и рванула его джинсы за пояс вниз.

– Ух ты! – Серега усмехнулся. – Резвая!

Помог ей избавиться от своей одежды, достал из заднего кармана презерватив.

– Научишь надевать? – она смотрела на него горящими от нетерпения глазами.

– Давай, – раз уж всему учу.

Разорвал фольгированный пакетик, достал латексный кружочек.

– Здесь аккуратно зажми, – показал на кончик резинки. – Вот так, – надел на свой уже очень твердый член. – Теперь просто раскатывай вниз.

Ее пальцы спускались по его плоти, сжимая, обхватывая.

– Мягче, – выдохнул. А то еще пара таких движений, и он кончит в ее руках.

– Это можно сделать ртом? – они хитро заглядывала в его глаза.

– Можно, – самодовольно улыбнулся в ответ.

– В следующий раз ртом, – она тоже уже забыла, что договаривались на один.

Ее губы на его члене? Аж вздрогнул от сладостного предвкушения!

– Иди сюда, – встал перед ней на колени, притянул к себе.

Стояк уперся в ее пах, просясь внутрь. Тая пыталась подстроиться, насадиться на него.

– Нет, – положил руку у нее между ног, – Первый раз давай по-другому.

Она подняла на него непонимающий взгляд. Сережка взял ее за запястья, чуть отодвинулся и одним рывком перевернул ее на живот.

– Первый раз тебе так будет легче, – выдохнул ей на ухо.

Тая послушно замерла под ним на коленях. Сережка прижался к ее спине, целовал ей плечи, лопатки, завел руки вперед, сжал грудь. Одну руку оставил там, ласкать сосок, вторую увел вниз. Во влажную, горячую, желанную промежность. Пальцы во влагалище. Тая выгнулась, подалась навстречу. Да, моя хорошая. Сейчас я буду там. Ушел рукой чуть выше, прижал клитор. Ахнула. Хорошо. Если получится, этим и доведу тебя до оргазма. В первый раз по-другому вряд ли выйдет.

Отстранился, раздвинул пальцами ее половые губки, плавно надавил головкой на вход во влагалище. Было настолько влажно, что она почти без труда проскользнула в очень тугое лоно, вызвав стон у Тайки и дрожь во всем теле у него. Так, моя девочка. Сережка закрыл глаза, все в нем рвалось внутрь нее, но сейчас нужно иначе. Склонившись, подвел руку под ее бедро и вернул пальцы на клитор, медленно продвигаясь вперед. Медленно, очень медленно натягивал ее на себя, лаская одной рукой грудь, вторую не убирая с ее лобка. Еще движение, вот. Преграда. Надавил, растягивая ее как только можно. Все. Погнали. Сережка одновременно сжал сосок, клитор и рванулся вперед. Тайка закричала.

– Тая? – замер на мгновенье.

– Да! Дальше! – она уперлась руками в спинку дивана, двинула бедрами ему навстречу.

Хорошо, моя девочка. Сережка задвигался. Вперед-назад, быстрее, глубже. Выкручивал соски, теребил ее клитор, кусал за спину. Черт, как же она хороша! Стонет! Стонет и извивается, моя девочка. Обвел клитор по кругу, прижал. Она сможет. Он сможет подарить ей это.

– Давай, малышка, – прошептал на ухо. – Не держи себя.

– Я!.. Нет!.. Сережа, – он сжал ее сосок, жестко надавил на клитор, двинул вперед бедрами. – А-а…

Кричала. В голос кричала, впиваясь пальцами в обивку дивана. Сережка еще держал свою руку в ее промежности и чувствовал – вышло. Охренеть! Шикарный оргазм, особенно для первого раза. Тут же разжал пальцы на ее груди, нежно накрыл ладонью ее лобок. Ей сейчас больно? Вряд ли. Скорее всего, дискомфорт будет потом.

Двинулся сам. Чуть-чуть, аккуратно. Он близко, очень близко.

– Тая, я… – произнес хрипло.

– Да, – она поняла его, чуть подалась навстречу.

Двинул бедрами еще три раза, на четвертый вздрогнул, замер, сжимая пальцами ее плечи.

– Тая! – выдохнул со стоном, изливаясь в нее.

Он сжимал ее в объятьях, пытаясь выровнять дыхание. Как же с ней было сладко, как хорошо. Нашел губами ушко, шею, потянул вниз, усадил к себе на колени. Тая повернулась к нему боком, свернулась калачиком.

– Как ты? – спросил ее шепотом.

Она не ответила, только кивнула, прижавшись к его груди. Улыбнулся, провел рукой по ее волосам.

– Сереж, – заглянула к нему в глаза, – а можно, я на ночь у тебя останусь? С тобой? Не у Лешки, – уточнила зачем-то.

Сережка усмехнулся:

– Что, думаешь, с первого раза не получилось?

На секунду расширила глаза, поняла, о чем он, усмехнулась, уткнувшись носом в его грудь.

– Даже не знаю, – протянула кокетливо. – Можешь проверить?

Теперь была его очередь хохотать.

– Тая, – произнес нежно, потерся щекой о ее волосы. – Утром уйдешь, ладно?

– Ладно! – кивнула с готовностью. – И завтра ровно в восемь честно забуду все, что тут между нами было!

Сережа молчал. Сейчас он понимал, что совершенно не хочет, чтобы она все забыла. Но надо… Черт, надо!

***

За окном шел дождь. Дождь в январе. Дикость, нелепость, которая не приведет ни к чему хорошему. Люди поскальзывались на серой, промерзлой земле, старались не вдыхать мокрый, леденящий горло воздух, не выходить на улицу вообще.

В теплой гостиной дома престарелых было уютно. Густой тюль удачно маскировал стеклянную мерзость и множественными бликами отражал свет ламп, торшеров, бра и люстры. В одну из стен был вмонтирован электрический камин, который сейчас радовал стариков, весело потрескивая пластиковыми бревнами.

Сережка сидел напротив бабушки, внимательно смотрел на нее, но не слышал ни одного слова.

– Вот подходит тогда ко мне наша старшая методист… – бабушка переживала какой-то из своих открытых уроков, а Сережка возвращался мыслями в прошедшую ночь.

«Научишь меня его надевать ртом?»

Они лежат уже на расстеленном диване, Тайка на спине, он целует ее, ласкает языком ее грудки, чуть кусает плечи. Она хохочет и крутит между пальцев фольгированный квадратик, а взгляд озорной, шаловливый.

«Не думаю, что его стоит надевать, – ухмыляется. – Ртом, руками или еще чем бы то ни было. Проникающего секса тебе на сегодня хватит».

– Вы, говорит, Душечка, – у нее все, кто моложе ее, были Душечки, – бабушка экспрессивно взмахивает рукой с зажатым в ней платком…

«Ух ты, – Тая потешно округляет глаза. – А не проникающего?»

Сережка чуть сползает, целует ее живот, аккуратно, но очень настойчиво опускает язык в ее пупок, при этом не отрывает взгляда от ее глаз. Она все понимает, краснеет, дергается.

«Ты мне не доверяешь?» – в его голосе шутливое возмущение и удивление.

Тая выдыхает, прищуривается: «Доверяю! Но при одном условии! – Сережка поднимает брови, молчит, а она продолжает: – Ты меня все-таки научишь это, – поднимает презерватив, – надевать, – вскидывает брови. – Ртом!»

Сережка смеется, подхватывает ее под поясницу, переворачивает, щекочет. Тая визжит, пытается вырваться. Смешно стучит ладошками по его плечам. Он сжимает ее, стискивает, вдруг смех замолкает. Они просто смотрят друг другу в глаза. Долго. Молча. Он проводит кончиками пальцев по ее щеке. Губы раскрываются, давая возможность языку толкнуться о зубы и безмолвно произнести ее имя.

– Да ты меня не слушаешь совсем, – бабушка так не вовремя вернулась в эту реальность. – Как у тебя у самого-то дела?

– Все хорошо, ба, – встрепенулся. – Все нормально…

«Я провел эту ночь с девушкой, ба. С живой, теплой, нежной, смешливой девушкой. Ее зовут Тая, ба. Не Лера. Тая».